«Новый завет»

Дальше: человек, который пришёл креститься к Иоанну, понятия не имел о том, что он сын божий. Более того, Иоанн тоже был очень удивлён. И даже в тюрьме продолжал удивляться — слал «малявы» на волю с требованием идентификации.

Далее — как только Иоанна арестовали в Иудее, Иисус начал проповеди в Галилее. Одновременно они не проповедовали. Возможно, Иоанн и Христос — одно лицо. Уйдя из Иудеи в Галилею, Иоанн продолжает проповедь под другим именем.

В Капернауме его не узнают и «удивляются». В Назарете его тоже не узнают и приводят Марию с сыновьями — для опознания. «Иисус» не узнаёт их. Апостолы не дают Марии войти внутрь, а «сын» отказывается от встречи с ней, когда понял, кто она такая и зачем пришла.

И даже Ирод уверен в том, что в Галилее проповедует ни кто иной, как Иоанн. В этом случае голову никому не отрезали.

Тут сразу несколько версий, но интересно не их правдоподобие (или неправдоподобие), а противоречия, породившие их.

И, наконец, вернёмся к беседе. Никому из апостолов не пришло в голову сказать, что люди принимают Иисуса за Иисуса. Никому кроме Петра.

Пётр был сообразительным малым — он быстро понял, какого ответа от него ждут. И сказал: ты Христос, Сын Бога Живого.

— Молодец, — похвалил его Иисус. — За это ты получаешь партийную кличку Пётр (булыжник) и ключи от рая. Ты станешь опорой, фундаментом новой церкви, которую я собираюсь создать.

Бурные аплодисменты.

После этого Иисус посвятил апостолов в план дальнейших действий.

— Надо идти в Иерусалим. Там на меня должны ополчиться старейшины, священники и книжники (саддукеи). Они меня убьют, а я на третий день воскресну.

Вот такой простенький план. Теперь понятно, почему иерусалимским знатокам Писания Христос грубил больше, чем остальным.

Петру не понравилась эта идея. Он попытался отговорить любимого учителя от этой гибельной затеи. Иисус, который только что так возвысил его, вдруг впал в гнев.

— Отойди от Меня, сатана! — так он ответил любимому Петру.

И привёл апостолов к «нормальному бою».

— Если кто собирается и дальше быть моим попутчиком, тот должен отказаться от себя самого. Я требую полной самоотдачи. Понятно?

Всем было понятно. Выбор был сделан. Цель определена — создание новой церкви. Речь шла об очень серьёзной организации.

Матфей был честным малым. Ему не удалось спрятать настоящего Христа. Ему не удалось сгладить все нестыковки. Возможно, он и не пытался это сделать.

Через шесть дней после этого разговора Иисус взял трёх апостолов на экскурсию. Повёл их на местную гору. В числе приглашённых оказались братья Иаков и Иоанн Богослов, а также каменный Пётр.

Его брат Андрей не был приглашён, хоть он и Первозванный. Матфей, понятное дело, описывает эту экскурсию с чужих слов. То есть, он не видел, что именно там происходило.

А происходили очень интересные вещи. Иисус на горе «преобразился», его одежда чудесным образом стала белоснежной. И вообще, мир вокруг засверкал красками.

Трёх апостолов повело — они увидели Илию и Моисея, мирно беседующих с Иисусом. Пётр впал в такую эйфорию, что тут же предложил соорудить три места поклонения — каждому по куще.

В этот момент с неба раздался голос, который сказал, что Иисус — его возлюбленный сын и поклоняться надо только ему. Голос так точно расставил акценты!

Апостолы, услышав голос, жутко испугались, упали ничком и притворились трупами. Иисус потрепал их по спинам и успокоил: не надо бояться, всё нормально.

Когда они подняли головы, видение исчезло. На обратном пути учитель запретил им рассказывать об этом эпизоде до тех пор, пока его не убьют, а он потом не воскреснет.

Кто-то не удержался. Наверное, Пётр.

Потом было изгнание беса из паренька, с которым апостолы потерпели неудачу. Иисус поукорял их за неверие, рассказал про горчичное зерно и провёл экзорцизм. А потом они опять пришли в Капернаум.

В Капернауме к Петру подошёл местный мытарь и потребовал, чтобы их учитель заплатил дидрахму. И ученики, заодно.

Пётр взял на себя смелость заявить, что Христос сейчас заплатит. Рисковый он был мужик, этот Пётр.

Иисус был в хорошем настроении — он посоветовал Петру пойти к озеру, забросить удочку, поймать первую попавшуюся рыбку, выпотрошить её и найти в рыбьих кишках деньги, и заплатить их — за себя и за Иисуса.

Ещё раз — Пётр платит только за себя и за своего учителя. Как будут выпутываться из этой ситуации остальные апостолы, ни Петра, ни Иисуса не волнует.

Настоящее ближневосточное братство.

Апостолы устроили с Христом философский диспут, который больше напоминал семинар на заданную тему.

Сначала они спросили, кто больше всех в Царстве Небесном.

Иисус был готов к такому непростому вопросу — он тут же привёл с улицы мальчика и сказал, что вот этот ребёнок в небесном царстве стоит выше всех. И кто его обидит, тому мало не покажется. И чтобы попасть в царство небесное, нужно уподобиться этому мальцу.

Не давая слушателям опомниться, Христос тут же сказал, что лучше отрезать себе ногу, руку и выколоть глаз, чем быть грешником. Все согласились. Иисус продолжил.

— Если твой брат согрешил против тебя, пойди и «обличи» его. Если он не согласится, возьми двух свидетелей, а лучше трёх, и обличи его ещё раз. Если он опять упрётся, пойди в церковь и настучи на него. Если и церковь ему не указ, то твой брат тебе — хуже мытаря и грешника.

Хм. Очень интересно. Главное, церковь уже выступает в «руководящей и направляющей» роли. Нет, не зря глава называется «Священники».

— А сколько раз можно простить своему брату? Семи раз хватит? — это отличник Пётр активность показал.

— Даже не семь, а я бы сказал — семь раз по семь.

После семинара Христос повёл своих учеников в Иудею. Видимо, он посчитал, что они готовы.

В Иудее начались обычные споры с фарисеями. Спорили по поводу бракоразводных процессов. Один юноша всё допытывался, что ему сделать для благой жизни. Христос сказал:

— Соблюдай заповеди.

— А я соблюдаю.

— Ну, тогда продай всё своё имущество, а деньги отдай беднякам.

Паренёк смутился. И ушёл. Апостолы засвистели ему вслед.

— Видите, он не смог.

— Да никто не сможет, — ответил Христос.

В самом деле. Есть смельчаки? Здесь и сейчас, а? Христиане, кто сможет? То-то же. Про игольное ушко и верблюда — это ещё мягко сказано.

— А мы вот смогли всё бросить, — торжествовал Пётр. — И что нам за это будет?

— Ну, за это… Вы сядете в небесном царстве на 12 престолов, и будете судить колена Израилевы. Как вам такая перспектива?

Перспектива была ещё та.

«Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или мать, или жену, или детей, или земли — ради имени моего, получит сто крат и жизнь вечную».

Аминь.

Пётр радуется больше всех. Ещё бы — кроме папы и мамы он оставил ради Христа ещё и жену. И тёщу! Как тут не порадоваться?

И ещё — про эти самые «сто крат» Пётр никогда не забывал. У нас будет возможность в этом убедиться.

Итак, Христос и его команда вошли в Иерусалим. Каждый из них бросил дом и семью — ради высокой миссии. Но не все брошенные родственники остались дома. Некоторые пришли вместе со своими чадами — покорять столицу.

Мать Иоанна и Иакова, например. Сразу на входе она перегородила Христу дорогу.

— Чего тебе, женщина?

— Я хочу, чтобы мои сыновья заняли места по правую и левую руку от тебя.

Смотрите-ка, уже началась грызня за место у корыта! Прямо, как сегодня. «Во сто крат получить» — это вам не семечки. Ответ Христа был уклончивым.

— Это не от меня зависит.

Тут есть, о чём подумать. А какова реакция апостолов на эту заяву? «Услышав сие, прочие десять учеников вознегодовали на двух братьев». Больше всех негодовал Пётр, как я понимаю. Ведь его только что пытались подсидеть и лишить портфеля.

Войдя в Иерусалим, они вдруг оказались в Иерихоне. Так получилось, ничего не поделаешь. Но ведь шли-то в Иерусалим!

Пришлось выходить из города, знаменитого своими духовыми инструментами. На выходе из Иерихона Христос исцелил двух слепых. И они продолжили путь.

И опять приблизились к Иерусалиму. Чтобы снова не оказаться где-то в другом месте, решили сменить тактику. Иисус послал двух апостолов в селение и попросил их украсть ослицу и молодого ослика.

Они украли. Матфей не называет имен этих храбрецов. Оно и понятно. Воровство, оно и в Иерусалиме воровство.

Да. На ослёнка и ослицу ученики постелили свои одежды, а сверху сел Иисус. И так они въехали в столицу. Народ застилал дорогу своей одеждой, махали веточками и кричали: да здравствует Сын Давидов!

Никто не стал их поправлять — пусть порадуются. Я так понимаю, что все были голыми — кроме Иисуса. Весело было.

В самом городе люди спрашивали друг у друга:

— Что за шум? И вообще, кто это такой?

— А-а, это Иисус из Назарета, пророк.

Ещё раз: пророк.

Потом он вошёл в храм и разогнал менял и продающих голубей. С голубями понятно (хотя и тут есть разночтения). А менялы — откуда они в храме? Что они меняли? Они меняли валюту.

В Иудее ходили и римские монеты, а на них изображали императора, которого римляне приравнивали к богу. Делать пожертвования такими деньгами — богохульство. Вот и меняли.

Так было до Христа, так было и после него — с небольшими вариациями.

Потом было несколько исцелений в храме, разговоры о детях. Первый выход в свет удался — в меру скандально, в меру весело.

Христос был доволен. И ушёл ночевать в Вифанию. Это не там они ослов украли? Ну-ка посмотрим. Нет, ослов крали в Вифагии. Ну и ладно.

Утром Иисус решил опять посетить Иерусалим. По дороге он захотел кушать, подошёл к смоковнице, глядь — а на ней ни одного плода. Он так обиделся! Топнул ногой и проклял это деревцо — оно тут же и усохло.

Ученики подивились мастерству своего наставника. Он подмигнул им.

— Если будете верить, то сможете горы двигать, а смоковница — это мелочи.

Это был фестиваль притчей — Христос просто рассыпал их, как жемчуг. Или, как бисер? Кроме притч было задано много вопросов — фарисеями, саддукеями и простыми смертными.

Его спросили, нужно ли платить подать кесарю. Он сказал, что на римских монетах написано «цезарь», а значит: надо кесарю отдать кесарево, а богу — божье.

Сегодня все умиляются, и думают, что тут деньги, а тут духовное.

Неправда ваша! Эта загадка — отголосок сцены с изгнанием менял из храма. Римскими монетами надо платить налоги, а пожертвования в храм делать иудейскими деньгами. Только и всего.

Саддукеи затеяли спор о воскресении. В самом деле, в Ветхом Завете нет ни слова о бессмертной душе и загробной жизни.

Иисус их поймал на простенький софизм: бог, дескать, называл себя богом Авраама, Иакова, Моисея, которых уже давно нет. Но ведь бог не может быть у мёртвых — только у живых. Это значит, что они живы, хоть и умерли. То есть — душа бессмертна. Очень формально. Очень неубедительно.

Фарисеи спросили его о заповедях. Он ответил, а потом спросил сам: кто такой Христос? Ему ответили, что Христос — сын Давидов. Тогда Иисус им сказал: если Давид назовёт меня Господом, то, как я могу быть его сыном?

Фарисеи задохнулись в безумных поисках ответа. Но почему, почему он не сказал правду? Ведь мог же ответить иначе. Например, так: если Иосиф мне не отец, то, как я могу быть сыном Давида?

И все бы сразу замолчали. И ничего бы ему не было за то, что Мария родила не от мужа и забеременела до свадьбы. Ведь Давид тоже — сын прелюбодейки.

В армии советских времён бытовал анекдот. Разница между замполитом и политруком такова: политрук говорил «делай как я», а замполит — «делай, как я говорю». Хороший анекдот, но совсем не смешной.

Иисус поучал апостолов:

— Слушайте книжников. Делайте то, что они вам говорят, но не делайте того, что делают они сами.

Видите, это не так просто, как в армии, но очень близко. А дальше — интереснее:

— Никого в мире не называйте учителем. У вас лишь один учитель — это Я. И самих себя не вздумайте учителями называть — по той же причине. И никого на земле никогда не называйте отцом. У вас лишь один отец — он на небе.

Потом он повторил свой любимый лозунг:

«Кто захочет возвыситься, тот будет унижен, а кто сам себя унизит, тот потом возвысится».

Диалектика!

После этого Христос обратился к конкурентам.

— Горе вам, книжники, фарисеи и лицемеры!