Возвращение «Викинга»

— Будьте внимательны сразу же после погружения. Не манипулируйте воздухом — если вас выбросит на поверхность под кораблем, рискуете нарушить герметизацию. Сразу же отходите от корпуса.

Широкие, зеленоватые валы лениво накатывались на полупогруженный корпус «Викинга». На вопрос Тилла: «Вы готовы?» Амар ответил, что все в порядке.

— Я иду первым, — сказал Амар. Он неуклюже перелез через поручни и не вошел, не прыгнул в воду, а завалился, плюхнулся, подняв веер брызг. Вслед за Амаром, когда он скрылся в толще воды, шагнул и я. Волна словно бросилась мне навстречу. Толчок был чувствительным. Опускаясь, я увидел, как воздушные пузырьки потянулись вверх перед моим иллюминатором. Ноги погрузились в мягкое илистое дно, серая муть облаком окутала меня с головой. Я вспомнил совет Андрея по такому случаю: прибавить немного воздуха. Я нажал ручку регулятора и почувствовал, как воздух обжимает мое тело. Я стоял на твердом грунте и ничего не видел. Непроницаемая пелена отрезала меня от Амара, от «Викинга», предоставила мне возможность проверить, могу ли я спокойно искать выход в критической ситуации. Спокойно, говорю себе. Поднес левую руку к иллюминатору — вот она, кнопка подачи воздуха в скафандр. Указательным пальцем правой нажимаю на нее и чувствую, что скафандр становится просторнее, невесомее. Главное — дозировать подачу воздуха так, чтобы меня не швыряло вверх и не тянуло ко дну. Жаль, Амар не видит меня со стороны. Это зрелище: силуэт неуклюжего существа, похожего на медведя, который топчется на месте, вздымая все новые и новые тучи ила. Я пытаюсь резкими движениями подняться наверх, но то, что легко удается пловцу в плавках, никак не выходит у меня. Добавляю еще воздуха — твердый грунт ушел из-под ног, стараюсь сохранить равновесие, пытаюсь плыть. Вообще-то я неплохой пловец. Конечно, глядя на меня сейчас, этому никто не поверил бы, но пусть неверующий попробует одеть тяжелый космический скафандр и порезвиться в мутной толще воды! Кажется, что-то получается. Завеса вокруг меня стала немного прозрачнее. Включаю фонарик, вмонтированный в шлем. В узкой полоске света полупрозрачная завеса превращается в стену — я отказываюсь от услуг фонарика. Кажется, понемногу продвигаюсь. Начинаю различать камни на дне. Добавляю воздуха — самую малость — и еще немного приподнимаюсь над заиленным дном…

— Грегор, ты меня слышишь? Отзывайся! — голос Амара прошуршал в наушниках. — Почему молчишь, Грегор?

Занятый барахтаньем, я, по-видимому, не обращал внимания на зов Амара:

— Я тебя слышу, Амар! Плохо, но слышу! Я тут никак не выберусь из ила! — к этому времени, правда, я выбрался, потому что облако висело в воде в десятке метров от меня. — А ты меня видишь?

— Не вижу, — ответил Амар. — А корпус «Викинга» видишь?

Я посмотрел вверх:

— Вижу, он прямо надо мной, но я не могу определить, в какой стороне лагуна.

В наш разговор вмешался Андрей:

— Одну минуточку, мы вас сориентируем гидролокатором!

Жду их указаний и рассматриваю дно. Белесый слой ила лежит шиферными складками, повторяющими движение волн на поверхности моря. Кое-где из ила выпираются обломки скал. Чахлые кустики водорослей колышутся, подчиняясь покачиванию морской толщи. Не видно ни рыб, ни других животных.

— Мы вас зафиксировали. Вы буквально в десятке метров друг от друга. Грегор, начинай движение! — скомандовал Андрей.

— Куда?

— Все равно, куда, — ответил Андрей, — мы поправим!

— Понимаю! — я начинаю плавно двигаться в сторону, которая кажется мне светлее.

— Стоп! Грегор, развернись на 180 градусов!

Разворачиваюсь и плыву по-черепашьи. Приспосабливаюсь. Впереди появляется неясный силуэт Амара. Он парит, слегка шевеля руками, чуть выше меня. Пузырьки воздуха бегут у него откуда-то из-под шеи. Увидев меня, он приветливо помахал рукой, а я еще добавил воздуха, чтобы выйти на один уровень.

— Хорошо! — сказал Феликс, — Грегор, плыви по этому же курсу прямо на лагуну… Чуть левее, градусов на двадцать!

— Спасибо, — говорю. — Амар, как самочувствие?

— В норме, — отвечает Амар. — Будем двигаться на этой глубине. Постараемся не терять друг друга из поля зрения.

Дно стало более бугристым, обломки скал — покрупнее. Словно в тумане, показался крутой обрыв кораллового барьера, окутываемый облачками сероватой мути, возникающими из-за движения воды у рифов.

— Надо подниматься повыше! — говорю своему спутнику.

— Поднимемся, — согласился Амар, — только без добавочного воздуха. Мы добились нулевой плавучести. Это то, что нужно…

Энергично работая руками и ногами, я чересчур увлекся и едва не выскочил на поверхность воды. Здесь, перед рифом, качка была сильнее.

— Ты добавил воздуха? — спросил Амар. — Слишком быстро пошел вверх!

— Нет, не добавлял… Не рассчитал силу движения.

— Надо немножко стравить воздух, — сказал Амар, — давление воды уменьшилось, и соответственно возросла подъемная сила. Перед рифом надо быть крайне осторожным, видишь, торчат кораллы… Можно напороться! — говорит Амар. — Чувствуешь, нас тянет на риф! Чувствуешь, какое тут течение?

— Ребята, — говорит Феликс, и его голос еле слышен, — вы перед самым рифом. Проплывите немного по течению, выберите Подходящее место для преодоления барьера, чтобы вас не бросало о камни! Понимаете, что я имею в виду?

— Понимаем! — ответил Амар, вглядываясь в гребень барьера, вокруг которого прямо-таки закипала зеленоватая вода. — Поищем, где гребень пониже!

Если смотришь снизу, поверхность моря отсвечивает серебром. Она покрыта мелкой рябью, в ней лопаются пузырьки воздуха, и вся она полощется, как простыня на ветру. Поближе к рифу простыня эта рвется в клочья, мелко пузырится.

— Вот здесь лучше всего, — говорит Амар, — надо поддуть скафандры!

Гребень барьера здесь понижался, — то ли волнами выбило, то ли червячки-строители не достроили. Во всяком случае, между рифом и поверхностью моря просвет был достаточный.

— Будем входить ногами вперед, — сказал Амар, — если швырнет, ногам не страшно!

Когда мы медленно втянулись в этот своеобразный проход, нас подхватило течение. Я всем своим телом чувствовал сквозь скафандр мускулистые струи воды, подталкивающие меня со всех сторон, и только следил, чтобы не налететь на острые выступы камней. Я чувствовал себя Гулливером, в которого вцепились сотни маленьких цепких рук, чтобы тащить его вперед без передышки…

Потом наступила тишина. Бурунный шум воды остался позади. Я разыскал взглядом Амара. Мы, как пестрые поплавки, покачивались на зыбкой поверхности залива.

— Все в порядке! — крикнул Амар в переговорный аппарат. — Мы в лагуне!

— Молодцы! — послышался голос Марка. — Будете пересекать лагуну запомните строение дна, глубину, детали прибрежных отмелей… Счастливо!

Мы медленно плыли к берегу. Через каждые десять-пятнадцать метров поочередно ныряли, изучая рельеф морского дна. До берега было метров триста. Глубина лагуны местами достигала 15–18 метров. В толще воды изредка появлялись червеподобные существа, которые падали на дно при попытке прикоснуться к ним. У самого дна шныряли мелкие невзрачные рыбешки… Лагуна не изобиловала жизнью. Амар, как биолог, должен бы попристальнее всматриваться в здешних животных, но он почти не обращал на них внимания. Возможно, отложил на потом, а сейчас главное пересечь лагуну и выбраться на берег неведомой земли. Допускаю, что наше любопытство притуплялось будничным сходством этого мира с земным.

По мере приближения к берегу глубина лагуны заметно уменьшалась. В чистой воде хорошо просматривалось дно, в основном песчаное, с редкими куртинками водорослей. А вот и отмель. Я попробовал встать на ноги. С трудом выпрямился под непосильной тяжестью скафандра. Он так давил на плечи, что нельзя было устоять. Да еще эти баллоны с кислородом!

Мы добрели до песчаного откоса и повалились набок, растянулись на песке.

— Невозможная тяжесть!

— Чего же ты хочешь? — сказал Амар, — наши мышцы еще не восстановились, да и кровообращение не нормализовалось после длительной гибернации.

— Не представляю, как можно передвигаться в скафандрах по земле! Это ведь одежда для невесомости!

— Даже в воде она не позволяет свободы движений, — согласился Амар.

На «Викинге» нас, очевидно, подслушивали постоянно, потому что Марк сразу подключился к разговору:

— Парни, оставляем этот вопрос на ваше усмотрение. Если скафандры не годятся для передвижения, снимайте их. Оставьте на берегу.

Мы помогли друг другу снять скафандры. Остались в легких трико, которые входят в скафандровый комплект. Амар хлопнул себя по бедрам:

— То слишком много было, а теперь совсем мало осталось… — бурчал Амар. — Мы не можем отправиться босиком!.. Слышишь, Марк? Мы не сможем босиком идти, — израним ноги на первом же километре!

— Я понял, — ответил Марк. — Одну минутку, мы тут посоветуемся! Прошла минута или две. В гидрошлемах снова прозвучал его голос: Амар, Грегор! Попытайтесь отделить от скафандров сапоги. Вид у них не весьма элегантный, зато прочные. И не забудьте аптаторы! Аптаторы не забудьте!

Минут через двадцать мы были готовы продолжить наше путешествие. Как мы теперь выглядели? Умора! Массивные сапоги на худых ногах; лямки от скафандров крест-накрест опоясывают наши худые плечи; с обоих боков на поясах болтаются кислородные баллоны… Тот еще видик! Нас, видно, рассматривали в бинокли, потому что, спрашивая нас об удобствах экипировки, Марк с трудом подавлял смех:

— Обмундирование на вас производит впечатление очень практичного. Примерно в радиусе пяти километров от вас биолокатор не зафиксировал ничего подозрительного. Существа размером с жука, мышь, курицу не в счет.

Хруст прибрежной гальки под нашими сапогами громко отдавался в тишине. Тишина была такая давящая, что мы с Амаром перешли на полушепот. Солнце припекало не слишком, с моря доносился приглушенный шум прибоя у рифовых скал. Среди песка и гальки иногда встречались ракушки. За первой Амар наклонился с воодушевлением исследователя, следующую переступил с равнодушием обывателя: таких и на Земле полно.

Мы вступили под зеленые своды джунглей. Какое-то время прислушивались и, не обнаружив никаких звуков, кроме шелеста листьев под слабым ветром, двинулись дальше. Деревья своими листьями напоминали лавровишню, но были мощнее, словом, настоящие деревья. Росли они довольно густо, и это тоже весомый аргумент против скафандров.

Мы остановились, чтобы еще раз посмотреть на наш корабль. Расстояние уменьшило его настолько, что он напоминал собственную модель. Маленькая игрушка на фоне бесконечного небесно-морского пространства; странный посланец человечества на эту неизвестную человечеству планету. В моей груди что-то сжалось, и я почувствовал, как по спине поползли мурашки. Это было предчувствие страха. Только предчувствие, потому что оснований для подлинного страха не было. Я впервые с отчетливой ясностью осознал, кто я и где я. Самосознание стало ясным, как утренний морозец при безоблачном небе. Вот я стою здесь, можно сказать, полунагой, но со скальпелем за поясом. На ремнях, которые крест-накрест, висят два увесистых баллона. Я отдаю предельно ясный отчет рискованной ситуации, которая неизвестно как повлияет на мою жизнь. Почему-то подумалось о далеких прапращурах, что рождались и умирали в пещерах. И бытовое сознание формировалось под влиянием повседневного страха и ярости, желания преследовать или бежать. Инстинкты, наглухо замурованные в уголках цивилизованного мозга, стучались в дверь моего сознания напоминанием о дочеловеческом периоде человеческой жизни. Моя внутренняя тревога, мои атавистические чувства были не менее правдивыми, чем самый простой закон математики. Эти чувства будто предупреждали, что на этой тихой и спокойной земле нас ждет нечто страшное. Мой разум возмущенно ограждал свой покой от помешательства…

Я шел по лесу, и все мое внимание было направлено вперед и по сторонам. Амар шел вслед за мной. Вдруг сильный свист, словно прорывающийся сквозь шипение, раздался за спиной. Оглядываюсь, как ошпаренный: Амар стоит и улыбается. В руках у него баллон. Густолиственная ветка перед ним сверкала в инее…

— Фу ты черт, как напугал! — возмутился я. — Предупредил бы, что ли! Ты же знаешь, как напряжены нервы!

На «Викинге» тоже забеспокоились, потребовали объяснений.

— Все в порядке, друзья, — сказал Амар, — просто я проверил действие кислорода на здешнее дерево. Не думал, что баллон так страшно шипит и свистит.

Обожженные морозом листья оттаивали в лучах солнечного зайчика, чернели прямо на глазах. Я двинулся дальше. Мне показалось, что Амар не проникся той тревогой, теми неясными ощущениями, которые одолевали меня. У нас, видно, разные типы характеров. В этом первобытном, неземном лесу он не проявляет осторожности. Хорошо это или плохо? А если неожиданная угроза? Или он такой бесстрашный, что ему никакая опасность нипочем?

— Конечно, лучше бы направить струю на какого-нибудь зверя, рассуждал Амар, — но и этого достаточно. Листья заморозились на расстоянии двух метров.

Я не ответил. Вскоре шум прибоя замер, отделенный от нас джунглями. Темно-коричневые стволы молча обступали нас и казались мне толпой безмолвных туземцев. Кое-где деревья расступались, образуя небольшие, лишенные растительности поляны. Почва глинистая, отметил я механически, и не очень богата гумусом…

— Взойдем на холм и осмотримся, — сказал Амар усталым голосом, — я совсем запарился. Хочется широкого простора и прохладного ветерка.

А я не почувствовал усталости. И духота на меня пока не подействовала изнуряюще. Мои мысли сосредоточились на двух реалиях: осторожности, которой меня одарила природа навсегда, и ощущением радости, что, наконец-то, ноги мои ступают по твердой земле, а не подкашиваются в проходах «Викинга».

У вершины холма деревья стояли не так густо, будто не у каждого хватило силы взобраться по камням, не каждому удалось зацепиться корнями за каменистую почву.

На крутом подъеме и у меня перехватило дыхание. Струйки пота поползли по щекам. Вокруг лежали глыбы мергеля, обрамленные чахлыми кустиками.

С вершины этого холма нашему взгляду открылись другие холмы. Они напоминали стадо уходящих в глубь материка слонов. Лес окончился, словно побоялся идти в эту холмистую страну, изрезанную оврагами и покрытую довольно густым кустарником. Этот кустарник и листьев-то не имел настоящих — кое-где на ветках покачивались маленькие клочки желто-серой «бумаги». И только в долинах мы различали зеленые заросли. На крутосклонах обнажились слои горных пород, под ними стелились россыпи щебенки. Меня, как геолога, эта картина обрадовала. Я забыл, когда держал в руках обломок диковинного камня, забыл ощущение ручки геологического молотка в ладони…

Ближайший от нас обрыв находился в полукилометре. На серо-голубом фоне среза выделялись черные и темно-красные полосы.

— Интересно, что это за полосы, там, на обнажении? — спросил Амар, показывая взглядом и кивком подбородка в сторону разрушенного склона.

— Мне и самому хотелось бы это выяснить, — сказал я, — но как специалист, уважающий свою профессию, свое мнение выскажу после детального анализа.

С «Викинга» попросили обрисовать обстановку. Я подробно рассказал о том, что открылось нашим глазам.

— Амар, а как там по линии Жизни? — спросил Марк.

— Пока не увидел ни одного жучка.

— Странно, если есть условия для разнообразных форм Жизни, почему же она так бедна?

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо проанализировать кучу вопросов комплексно. Пока же кроме деревьев и прочей растительности, весьма жалкой, надо сказать, мы не обнаружили ничего, достойного удивления.

— Как вы думаете, сколько понадобится времени, чтобы закончить вашу разведку и вернуться на корабль?

— Часа полтора-два, — ответил Амар.

— У нас, у многих, такое чувство, что вам надо быть начеку, сказал Марк. — Не размагничивайтесь, а еще лучше — закругляйтесь. Для первой вылазки достаточно.

— Но, Марк, это же несерьезно! — возразил я. — Нам нужно хотя бы полдня, если мы затеяли эту разведку!

— Да, Марк, — поддержал меня Амар, — мы ничем не рискуем. Посмотрели бы вы, как здесь спокойно!

— Ну хорошо, продолжайте, — согласился Марк. — Не занимайтесь пустяками. Ваша вылазка — рекогносцировочная. Предварительное обследование окрестностей. Докладывайте через каждые три минуты…

Амар начал спускаться с холма. Я еще раз внимательно осмотрел ландшафт. Серые однообразные холмы, покрытые чахлой растительностью. Никаких ориентиров. Холмы изрезаны оврагами. В долинах — зелень, возможно, ручьи. Только что пройденный лес скрывает от наших глаз лагуну, «Викинг» и всю прибрежную полосу, оставляя для обзора морской горизонт, темную пелену рассеянной облачности над ним и голубое небо над нами. Даже здесь, на вершине холма, воздух томительно неподвижен. Характерный запах степей — запах засыхающей растительности…

— Грегор, не отставай! — кричит Амар.

Хорошо еще, что кустарник на этой спекшейся почве не образует сплошных зарослей, иначе нам трудно пришлось бы в наших трико. На склоне холма известняковую почву все грубее рвут овражки и промоины. Спуск довольно крут. Потревоженные камни устремляются вниз, их падение замирает где-то на осыпях.

Связь с «Викингом» становится все глуше, в долинах вообще ничего не слышно. Марк тревожится:

— Старайтесь поменьше находиться в долинах, в радиотени. Нельзя надолго прерывать связь, — требует он.

Спуск в долину был намного тяжелее подъема на холм. Амар шел впереди по краю глубокого оврага. Я хотел было крикнуть ему, чтобы не приближался к оврагу так близко. Их края отличаются рыхлостью и легко обрушиваются. Но прежде чем я открыл рот, Амар взмахнул руками и провалился. Падая, Амар схватился рукой за куст, но куст сорвался вместе с ним. Я слышал только шум катящихся по откосу камней. Потом тишина. Растерявшись, я беспомощно посмотрел вокруг себя, точно недоумевая, как такое может случиться. Только бы не покалечился!

Я осторожно приблизился к обрыву и заглянул вниз. Амар лежал на дне оврага среди камней, его лицо искажено гримасой боли. Пока он ощупывал ногу, я осматривал склоны, чтобы выбрать место спуска. Овраг довольно глубок.

— Амар, что с ногой?

— Кажется, вывихнул лодыжку, — ответил Амар рассерженным голосом. Не надо сюда спускаться — покатишься.

— Но ты сам не выберешься!

— Здесь мы и вдвоем не выберемся, по этой крутизне… Лучше сделаем так: я спускаюсь в долину по дну оврага, а ты идешь туда же по верху. Встречаемся в долине.

— Сначала попробуй, сможешь ли идти, или мне придется спускаться. Ты весь в кровоподтеках и царапинах.

Амар поднялся. Осторожно ступая больной ногой, он сделал несколько шагов.

— Ну как?

— Можно идти… Больно в щиколотке… но идти можно, — сказал Амар, — теперь уж, хочешь не хочешь, а надо возвращаться. Ты иди побыстрее, а когда достигнешь устья оврага, то двигайся мне навстречу.

Я сделал несколько быстрых шагов, когда голос Амара остановил меня:

— Грегор, подожди минутку!

Я вернулся и заглянул вниз. Амар держал в руках кусок темного камня:

— Очень интересный камень, — он поднял еще один такой же. — Похоже на руду. Стучу ими друг о друга — звенят. Тяжелые…