Техасская страсть

Вместе с Абигейл они быстро разожгли огонь и начали готовить обед. Джош сидел возле фургона и присматривал за Лисси. Когда Рэйчел подошла к огню, чтобы помешать рагу в чугунке, она бросила взгляд на индейцев и остолбенела от удивления.

Дэн Овертон сидел между двумя воинами и смеялся, жестикулировал, говорил по-индейски. Он снял с себя куртку и рубашку и выглядел точно так же, как и его собеседники: с обнаженной мускулистой грудью, с густыми черными волосами. Дэн смешался с ними, стал одним из воинов, будто никогда и не был иным. Он громко, добродушно смеялся, выглядел спокойным, отдохнувшим, самим собой, а не тем жестким, напряженным и опасным, как прежде. Дэн удивительно преобразился и стал еще более красивым.

Рэйчел поняла, что если Дэн решил очаровать ее, то это ему удалось. И это было особенно опасно. Разве она сможет справиться с собой, если он решил добиться своего? Хватит ли у нее душевных сил сопротивляться ему? Она была взрослой, и бывали моменты, когда Рэйчел неодолимо желала того, что упустила из-за войны. Она мечтала быть любимой, познать земную любовь, родить собственного ребенка. Имеют ли право старые девы на такие чувства?

Дэн оглядел лагерь и встретился взглядом с Рэйчел. Ее словно опалило пламенем. Девушка отвернулась, смутившись, и стала помешивать еду в чугунке, чтобы Дэн не заметил румянец, мгновенно вспыхнувший на ее лице.

К тому времени, когда закончился обед, гнев Дэна Овертона, вероятно, несколько поутих. Рэйчел еще раз помешала поварешкой густое рагу: аромат был восхитительным. Воины оживленно разговаривали с Дэном и отцом и вовсе не казались такими уж страшными. После еды, когда стало смеркаться, мужчины продолжали сидеть возле угасающего костра. Они подозвали к себе Джоша. Тот сел рядом с Дэном и стал слушать разговоры взрослых. Индейцы раскурили длинные трубки.

Даже отец Рэйчел преобразился в индейском лагере, он стал больше похож на того, кем был прежде: смеялся вместе со всеми, пытался говорить на языке индейцев, спотыкаясь и подыскивая слова. Но больше слушал. В основном беседу вел Дэн. Наблюдая за Овертоном, Рэйчел ясно увидела сходство черт лица Дэна и окружающих его воинов. Значит, в его жилах течет индейская кровь? Откуда же иначе он мог так близко познакомиться с ними? Как мог изучить их язык? Кто он такой, этот Дэн Овертон? Но самым злободневным оставался вопрос: почему он продолжает путешествовать вместе с ними, Кирни? Уж слишком ловко он обращается с винтовкой, слишком он опасен, чтобы быть добродетельным. Ему что-то от них нужно. Но что?

Рэйчел принесла с берега свои туфли и чулки, забралась в фургон. Было уже поздно, костер догорел, а мужчины по-прежнему сидели, разговаривали и передавали из рук в руки бутылку виски, привезенную отцом с Миссисипи. Рэйчел подумала о металлической шкатулке, в которой хранились все их сбережения. Драгоценная шкатулка была далеко спрятана. Могла ли она пойти сейчас спать и быть уверенной, что к утру все будет в порядке?

Или же именно сейчас настал тот момент, которого Дэн ждал все это время?

Мысль о гневе Овертона повергла Рэйчел в отчаяние. Она вздохнула. Черт подери, неужели она так боится Дэна Овертона? Он явился нежданным гостем, втерся к ним в доверие, командует, распоряжается их судьбой! Нет, она не допустит, чтобы этот человек решал все проблемы за нее. Размышляя об этом, Рэйчел огляделась.

Джош спал, вытянувшись на одеяле. Лисси и Абигейл спали возле фургона. Рэйчел потушила фонарь, когда Абигейл улеглась.

Забравшись в фургон, Рэйчел расплела косы и расчесала волосы. Она чувствовала усталость и ощущала свою вину, вспоминая гнев в глазах Дэна. Когда Овертон давал указания, она ощетинилась. С отцом она никогда не вела себя так. Рэйчел свернулась комочком и стала засыпать под звуки разговоров мужчин. Потом пошевелилась и уставилась в темноту. Она услышала крики и ржание лошадей, неясные слова Дэна.

Рэйчел села, придвинулась к краю фургона. Отец пожелал Дэну доброй ночи. Взяв в руки кольт, Рэйчел вышла из фургона и направилась к Овертону.

— Верните мне винтовку, мистер Овертон.

Он стоял, уперев руки в бока и глядя на Рэйчел сверху вниз. Его взгляд скользнул по ее кольту, он протянул к револьверу руку и схватил девушку за запястье. Но она не выпустила оружие.

— Отдайте мне револьвер, черт подери! — приказал Дэн.

— Он мой. У вас тоже есть оружие. И верните мне мою винтовку.

— Я не желаю разговаривать с рассерженной женщиной, которая держит в руке заряженный револьвер, — ответил Дэн. Молниеносным движением он вырвал у Рэйчел кольт. Девушка ударила Овертона.

Дэн обхватил ее и крепко прижал к себе. У Рэйчел перехватило дыхание, жара и удушье лишили ее последних сил. Всем существом своим она ощущала силу и жесткость его крепкого тела. Рэйчел почувствовала, как к ней прижимается его восставшее мужское естество, Дэн хотел ее. Это испугало Рэйчел — Дэн Овертон мог быть столь же безжалостным и неумолимым в получении того, чего хотел, как и Лэйман Маккиссак.

Ей некуда было девать руки. Упираться ими в грудь или плечи Дэна она не хотела. Овертон отпустил девушку, она отшатнулась, тяжело дыша, потом откинула с лица разметавшиеся волосы и упрямо вздернула подбородок.

— Вам повезло, что у меня есть друзья среди кайова, иначе и ваш отец, и Джош едва ли дожили бы до захода солнца. — Овертон сказал эти ужасные слова спокойным, деловым тоном, и Рэйчел подумала, что он, вероятно, прав.

— Нам всем было очень жарко, остановиться было совершенно необходимо. Ведь мы ехали весь день, и ничего страшного не происходило. Не можем же мы ехать до Сан-Антонио без остановки. И вы куда-то исчезли. Откуда мне было знать — вернетесь вы или нет!

— Я был неподалеку и постоянно вел наблюдение. Я знал, что кто-то идет следом, но увидеть не мог.

— А если бы я не остановила фургон, что бы изменилось? Вы прекрасно знаете, что ничего!

— Риск был бы значительно меньше. — Он чуть приблизился к девушке. — Почему вы воспринимаете каждое мое слово в штыки?

— Потому что у вас нет никакого права командовать! — резко возразила Рэйчел. Она смотрела Дэну прямо в глаза, не позволяя ему испугать ее.

— Вы просто не желаете подчиняться мне, Рэд, вы боретесь с мужчиной, который вас хочет.

Его слова пробудили в Рэйчел огонь.

— Да, я буду с вами бороться. Для вас, Дэн Овертон, это, видимо, первый случай, когда женщина не намерена расстилаться перед вами.

— Ваше тело, Рэд, однако, мне отвечает, — тихо проговорил Дэн. Интонация его была самоуверенной, чуть ленивой. Ночь стояла жаркая, томная, по телу девушки разливался страстный огонь. Никогда прежде она не испытывала такой тяги к мужчине, такого смешения тревоги и пламени, страха и томления духа одновременно.

— Я не желаю, чтобы вы ехали вместе с нами! Как получилось, что эти люди — ваши друзья? Вы из племени кайова?

— Это не имеет значения, — холодно сказал Дэн. Рэйчел заметила, что его лицо изменилось, агрессивная мужественность превратилась в опасную враждебность.

— Мне интересно знать, откуда вы знаете язык индейцев.

— Большинство красоток с Юга пренебрегают полукровками. Моя мать — индианка из племени кайова, а отец — белый. При вашем воспитании в семье южан вам, как я понимаю, неприятно быть в обществе полукровки.

— Мне никогда не приходилось иметь дело с такими людьми, — ответила Рэйчел, нахмурившись. Она решила, что кто-то обижал Дэна в прошлом за его нечистое происхождение.

— Давайте погасим костер и отойдем подальше, чтобы осмотреть лагерь со стороны. — Его слова прозвучали отрывисто, лицо было жестким. Не ожидая ответа девушки, Дэн двинулся вперед.

Так что такое произошло с ним в прошлом, оставив в его душе горечь? Множество вопросов роилось в голове Рэйчел. Каким образом его мать-индианка из племени кайова встретилась с его отцом? Рэйчел, погруженная в размышления, последовала за Дэном в ночную тьму, стараясь не упустить его из виду. В этот вечер перед ней возникло больше вопросов, чем ответов. Дэн был полукровкой, страдал от обид в прошлом, знал своих братьев-индейцев и в то же время вел жизнь белого человека. Кто он такой?

Дэн поднялся на небольшую возвышенность, откуда хорошо просматривались все подходы к фургону. Достал длинную сигару, чиркнул спичкой. На подбородке появилась щетина. Он чуть наклонил голову, прикуривая, и опустил глаза. Густые ресницы отбросили на щеки резкую тень.

— А это не опасно? Нас кто-нибудь может увидеть, если вы будете курить.

— Я выкурю только одну сигару; кроме того, воины совсем рядом.

— У вас отросла щетина, а ваши друзья-индейцы — совсем безбородые.

— Это, наверное, из-за отцовской крови в моих жилах.

— Как познакомились ваши родители? — спросила Рэйчел. Её любопытство пересилило неприязнь. Дэн посмотрел на девушку долгим внимательным взглядом, и она поняла, что вторгается в святая святых Дэна и ему не хочется говорить об этом. Он отвернулся и выдохнул тонкую струйку дыма.

Рэйчел молчала, но ее снедало любопытство. Шло время. Наконец Дэн заговорил:

— Мой отец недолгое время жил в Санта-Фе, но ему там не понравилось, и он решил вернуться в Батон-Руж, где проработал уже три года. По дороге через прерии он остановился на промежуточной путевой станции. Солдаты столкнулись с отрядом индейцев кайова и взяли заложников. Именно тогда мой отец и увидел ее. Он выкупил ее из плена, и они вместе отправились в Миссисипи. Невзирая на протесты своей семьи, отец женился на ней, потому что очень любил ее. Хотя мой отец и был процветающим банкиром, мать так и не приняли в обществе в Батон-Руж.

Скупые ответы Дэна лишь породили дополнительные вопросы, он умолчал о многом. Почему его отца так сильно привлекла женщина-индианка при первом же знакомстве?

— Каким образом вы познакомились с народом вашей матери?

Дэн снова внимательно посмотрел на девушку, помолчал, как бы воздвигая барьер вокруг своего прошлого.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, я сам захотел узнать индейцев поближе. Я приехал сюда и стал искать их, пока не нашел и не рассказал им, кто я такой.

— И вы нашли родственников своей матери?

— Да, это оказалось нетрудно. Кайова не так многочисленны, как другие племена. Но ее родителей уже не было в живых.

Наступило долгое, тягостное молчание.

— И племя приняло вас как равного?

— Не сразу. Я чуть было не лишился жизни, но меня взял под свою защиту вождь. Я целый год кочевал с ними вместе.

— Вы собираетесь вернуться к ним?

— А почему вас все это интересует, Рэд?

— Потому что с такими людьми, как вы, мне еще не приходилось встречаться.

Иронически подняв бровь, он загасил сигару и отбросил ее.

— Вы очень ловко обращаетесь с оружием, — сказала Рэйчел.

— В этих местах, если не умеешь стрелять, ты — мертвец, — ответил Дэн насмешливо.

— Научите меня индейским словам.

— Эб и Джош уже кое-чему научились нынче вечером. Та-кай. Так кайова называют белых людей.

— Та-кай, — повторила девушка.

— Их язык трудноват для вас.

— У вас есть индейское имя?

— Здесь меня называют То-нзадал. Это означает — «У меня есть ноги». Впервые я пришел к ним пешком.

Рэйчел обхватила колени руками, опустила голову. Ее волосы рассыпались по плечам.

— Когда я подходила к огню, то услышала какое-то слово, и произнося его, они смотрели на меня.

— А-далтем гуадал. Рыжие волосы. — Дэн протянул руку и прикоснулся к локонам Рэйчел, провел по ее голове. — Мне нравятся ваши волосы, — проговорил он. В его голосе больше не было жесткости, он стал мягким и ласковым. Дэн снова чуть потянул девушку за волосы. Несмотря на стычки между ними, Рэйчел влекло к нему, хотя она знала, что не должна доверять этому человеку. Его безжалостность, заносчивость и упрямство мешали ей пойти ему навстречу.

— Один мой друг захотел вас. Я сказал ему, что вы — моя женщина.

Рэйчел вздрогнула при этих словах, взглянула на Дэна. То, что он сказал, разожгло жар в ее душе еще сильнее, Рэйчел понимала, что является для Дэна вызовом, но соревноваться с ним не хотела, зная, что он мог при желании без труда заставить её подчиниться.

— Он мог увидеть мое обручальное кольцо. Они знают, что означает кольцо на пальце?

— Да, знают. Они вообще много знают о жизни белых.

— Я слышала так много страшных историй о дикарях.

— Дикарей можно встретить и среди белых.

— Они снимают скальпы с людей?

— Да. Если бы вы поглядели на пояс одного из воинов, то увидели бы скальп. Это не их территория, они живут гораздо южнее. Племя вышло на тропу войны. Они вместе с команчами воюют против навахо, которые напали на лагерь команчей. Дальше на северо-запад двигается группа кайова, которая охотится на стадо бизонов.

Рэйчел вспомнила свои переживания, когда индеец схватил ее на берегу ручья.

— Наверное, он захотел мои волосы.

Дэн Овертон усмехнулся.

— Не волосы он хотел, а вас.

Рэйчел вспыхнула и опустила глаза.

— Я должна извиниться и поблагодарить вас. Вы уже дважды спасали нас, если бы не вы…

— То вы нашли бы другой выход из положения, — закончил Дэн за девушку. Он вытянул ноги: шпоры звякнули, когда он положил одну ногу на другую.

Нашли бы другой выход из положения. Рэйчел поразили эти слова. Неужели он всерьез думает, что Рэйчел смогла бы защитить себя и свою семью от отряда индейцев? Ей и в голову не приходило, что она имеет такую репутацию у Дэна. Ей было приятно, что он так уважает ее.

— А вы далековато отправились поиграть в покер.

На секунду Дэн растерялся — он забыл, что назвался игроком. Потом пожал плечами.

— Мне нравится путешествовать и нравится быть здесь. Цивилизация иногда вызывает у меня тоску, и тогда возникает желание вырваться на просторы прерий.

— Абигейл хочет вернуться обратно. Ей хочется замуж, а я совсем забыла об этом.

— У нее от женихов отбоя не будет. Хорошенькая женщина — изысканное лакомство на новых землях, мужчины на все готовы ради такой красотки. — Дэн переменил позу, поудобнее уселся на камне. Рэйчел сидела прямо, а Дэн устроился так, чтобы видеть ее.

Он по-прежнему думал о засаде кайова. Если бы нападавшими оказались команчи, то Рэйчел сегодня была бы пленницей. Дэн не мог не сердиться на девушку. Когда он издалека увидел, что фургон съехал вниз и исчез из виду, он понял, что семейство решило сделать привал, и его гневу не было предела. Рэйчел отказалась выполнять его указания, даже когда ее жизни и жизни ее близких угрожала прямая опасность. Большинство женщин Юга, которых знал Дэн, были послушными и понятливыми. Да, среди них были сильные женщины, по-настоящему сильные, но они всегда делали так, как им велели мужчины. Может быть, в этом все дело — Рэйчел не была его женщиной. Была ли она такой же тигрицей с любимым мужчиной? И был ли у нее вообще любимый мужчина? Он взглянул на каскад ее золотистых локонов. В ее жизни не могло быть такого счастливца.

— Как выглядит Элиас? Я знавал одного Элиаса Джонсона во время войны. На каком фронте он сражался?

— Он воевал под Чикамагуа в составе армии Бракстона Брэгга, а еще в кампании Уайлдернесс.

— А куда его забросила судьба под конец войны?

— Он потерял ногу на войне, и его отправили домой. Вот тогда он и решил направиться на Запад, потому что дома у нас ничего не осталось. Атланта пала, Нэшвилл еще в начале войны был разорен. Виксбург — весь в развалинах. А где воевали вы?

Дэн наматывал локоны Рэйчел на палец. Шелковистые кудри ласкали кожу. Дэн хотел бы зарыться руками в манящую массу этих мягких, нежных волос, повернуть девушку к себе, вдохнуть ее свежесть. А если ее поцеловать?

Поборов в себе желание, Дэн отвернулся и стал вглядываться во тьму. Потом снова стал гладить волосы Рэйчел.

— Так где же вы воевали? — повторила Рэйчел свой вопрос, хотя знала, что и в первый раз он прекрасно слышал, о чем она спросила.

— Я сражался под знаменами генерала Текумсе Шермана.

По спине Рэйчел пробежал холодок, она пораженно взглянула на Дэна.

— На стороне янки? Но у вас же южный акцент!