Помоги проекту - поделись книгой:
- Эй! Ушастый, ты чего?!
Таррэн жадно глотнул сухой воздух и судорожно закашлялся, внезапно осознав себя лежащим на земле и бездумно смотрящим в чистое небо. В горле до сих пор стоял душный ком, по вискам катились крупные капли пота, глаза нещадно жгло, как от сильного жара и копоти мерзко чадящих факелов подземелья, в груди поселилась дикая тяжесть, что мешала дышать, а кожа до сих пор горела от прикосновения эльфийского клинка. Никогда раньше ему не было так трудно после слияния мыслей. Никогда не доводилось присутствовать в чужом прошлом самому, хотя перед его силой, бывало, отступали даже сородичи, но ЭТО...
- Таррэн!!! - вконец обеспокоился Белик и низко наклонился над смертельно бледным эльфом, с лица которого до сих пор не ушло выражение дикого ужаса. - Таррэн, ты что, помереть тут собрался? У меня на руках, да? Решил сделать приятное? Э-э-э... погоди, я хоть меч достану, а потом скажу, что сам тебя убил. Хоть не так обидно будет: когда еще доведется безнаказанно ушастого зарезать? А тут такая возможность пропадает... ТАРРЭН!!! Торк тебя возьми! Да очнись же, нелюдь ушастая!
Темный эльф, наконец, глубоко вдохнул и перевел остановившийся взгляд на перепуганную физиономию Гончей, рядом с которой изящной статуэткой застыла неподдельно обеспокоенная хмера.
- Ну, слава небесам, живой, - с непередаваемым облегчением осел Белик. - Я уж подумал, все: хана нашему Походу, потому что нет Темного, нет и Лабиринта. А нет Лабиринта, значит, нет и Амулета. А если нет Амулета...
- Не надо. Я понял, - деревянным голосом отозвался эльф, с некоторым трудом приняв вертикальное положение. Его взгляд медленно вернулся к парным клинкам, которые Белик так и не успел убрать, пробежался по юному лицу, заглянул в глубокие зеленые глаза, которые действительно не могли принадлежать обычному смертному. И невольно задержался на слегка задравшемся рукаве, из-под которого на миг показались причудливые, идеально ровные, красиво переплетающиеся между собой тонкие линии.
Он снова увидел лишь краешек, самый кончик сложнейшего рисунка на изящном предплечье и тыле правой кисти, что алыми красками был отпечатан на безупречно белой коже мальчишки. А затем неожиданно осознал: следов от старых ран там не было. Совсем, будто недавно виденные разрезы полностью зажили, оставив после себя не шрамы, не жуткие рубцы, а лишь это странное, словно вытканное красными нитками полотно. Просто рисунок - дивный, неповторимый, абсолютно гладкий и ничем не напоминающий следы от эльфийского ножа, которым его некогда нанесли. Однако рисунок этот все равно был страшным. Заставляющим содрогаться от невольного ужаса и стыдливо отворачиваться, потому что это были следы крови.
- Это ЕГО работа? Темного? - хрипло спросил Таррэн.
Пацан, проследив за его взглядом, мгновенно помрачнел и разом ощетинился, торопливо оправляя рубаху.
- Да! - враждебно рыкнул он.
- Прости...
- За что?!
- Прости, что тебе пришлось справляться... самому, - с усилием выдавил эльф, страшась даже представить, ЧТО пришлось пережить восьмилетнему малышу по вине его кровного брата. Он только краешек увидел, малую толику прочувствовал на своей шкуре, но до сих пор сердце сжималось от боли и ощущения безысходности. - За то, что ОН сделал, за Литу... за твою сестру... поверь, мне очень жаль.
- Ты что, ВИДЕЛ?!!! - внезапно вскинулся Белик. - СМОТРЕЛ через меня?!! СЕЙЧАС?!!!
- Да. Прости, я случайно.
Траш вдруг яростно рыкнула и хищно припала к земле.
- ВСЕ видел?!!! - в зеленых глазах мальчишки вновь вспыхнула дикая ненависть, а в маленьких руках сами собой появились ножи. Вместе с ним хмера выпустила когти и играючи раздробила несколько твердых валунов в мелкую пыль. - Я... я убью тебя!!! Мерзавец!! Урод ушастый!! Нелюдь проклятая!!! Как ты посмел испытывать на мне свои чары?!! КТО ТЕБЕ ПОЗВОЛИЛ?!!!
Таррэна буквально снесло налетевшим вихрем, снова сильно ударило затылком, прижало и буквально вдавило в камень. В ту же секунду к горлу прижалось холодное острие, в горящих ядовитой зеленью радужках Гончей полыхнуло поистине ледяное пламя, а рядом с ней предупреждающе заворчала взбешенная хмера, властно прижимая когтистой лапой трепаную черную голову кровного врага. Они действовали, не сговариваясь, снова с потрясающей синхронностью - злые, как демоны Черных Земель, и такие же смертоносные. Дикая хмера и ее маленький побратим, которые вспыхнули от гнева за какое-то жалкое мгновение. Кто был первым? Кто не удержался? Неизвестно. Но теперь только шевельнись, только дернись, и маленькая стая больше не будет терпеть - разорвет на части, спалит и развеет по ветру, потому что гневное урчание Траш уже почти слилось с бешеным рычанием Белика. Кончик ее хвоста давно выпустил наружу смертельно опасный шип, и теперь он нервно гулял перед самыми глазами ненавистного эльфа, ее лапы чуть согнулись, готовясь к прыжку, страшная пасть вновь показала клыки... кажется, эта ярость была действительно общей, и юный Страж сейчас едва сдерживался. Тоже - за двоих.
Таррэн не сопротивлялся.
- Прости, малыш, я не хотел, - шепнул он беззвучно, понимая, что от гибели его отделяет лишь тонюсенький волосок, но все еще помня звенящий долгим эхом пронзительный детский крик: "Лита!!" - Прости... мне жаль, что так вышло.
Мальчишка странно вздрогнул, в упор взглянул в безупречное лицо Перворожденного, искаженное внутренней болью, и вдруг увидел, что эта боль была искренней. Острой. Очень сильной. И по-настоящему мучительной, потому что Таррэн зачем-то решил разделить ее с ним. Что он добровольно пережил сейчас те страшные сутки, которые даже спустя два десятилетия упорно возвращались в кошмарах. Что тоже почувствовал холод чужого лезвия на своей коже, узнал равнодушный голос сородича и его жестокое лицо, от которого бросало в дрожь и начинало скулы сводить от ненависти.
- Прости...
- Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!!! Ради всего святого, заткнись, или я... просто не... смогу... - задрожав всем телом, Белик вдруг выронил оба ножа, каким-то чудом не распоров ненавистному Темному брюхо, и с силой обхватил руками виски. Он до боли зажмурился, едва не взвыл от волнами накатывающих эмоций, что повелевали, просто требовали убить проклятого эльфа - немедленно, раз и навсегда. Затем медленно сполз на землю, сжался в комок и, наконец, замер, тихонько раскачиваясь и что-то быстро шепча сквозь намертво сомкнутые зубы.
Траш нерешительно застыла, не смея перечить хозяину, но и от поднимающегося Темного не в силах отвести взгляда. Он - враг, говорил ее прежний опыт. Опасный враг, которого надо уничтожить. То, чему нет места на этом свете. То, что должно умереть. Здесь, сейчас. За то, что сотворили когда-то с Беликом, за его исковерканную жизнь, изуродованную душу, за разрубленное ухо, за погибшую стаю, за Тропу, за Огонь, за все-все, что с ними было... смерть!!!
- Хватит, перестань... - измученно простонал пацан, уткнув голову в колени. - Траш, не надо! Остановись!! Не делай этого!! Он нужен нам, очень нужен... всем... пожалуйста, успокойся... Траш...
И хмера, наконец, опомнилась - перестала сверлить эльфа ненавидящим взором, виновато опустила глаза и, тихонько муркнув, скользнула к непрерывно вздрагивающему мальчишке. Осторожно обернулась вокруг него, успокаивающе задышала в ухо и просительно заскулила. Словно извинялась на свою вспышку. Но Белик не услышал - не поднял головы, не повернулся: кажется, полностью ушел в себя, чтобы хотя бы так удержать вспыльчивую подругу от неминуемого убийства.
Траш заскулила громче, настойчиво теребя его за плечо, мягко толкнула носом, стараясь привлечь внимание, и всем видом говорила: я уже не злюсь, я все помню, больше не буду... а он только свернулся клубком и измученно прикрыл веки, почти перестав дышать.
Таррэн, почуяв неладное, быстро подошел.
- Р-Р-Р-Р!!!
- Да тихо ты! - неожиданно гаркнул эльф, заставив гневно вскинувшуюся хмеру удивленно присесть. - Не видишь, ему плохо! Твоя злость слишком сильно ударила по разуму! Совсем с ума сошла?! Надо было сразу бросаться, а не ждать разрешения, тогда бы он не успел взять все на себя, а теперь... с'сош!! На вас же узы висят!! Ты о чем вообще думала?! Смерти его хочешь?!!
Траш озадаченно потрясла головой, не понимая, откуда у дерзкого ушастого взялось столько смелости, а потом неуверенно рыкнула. Нет, причинить боль своему малышу она никак не желала. Просто опять увидела его рядом с Темным, слишком близко, почти на грани, вспомнила прошлое и не сдержалась... неужели из-за ЭТОГО ему так плохо?!!
Белик, не приходя в себя, тихо застонал.
Она попыталась прижаться боком, забрать, вернуть свою неожиданную ярость, чтобы малыш не мучился, хотя бы чуть-чуть ослабить узы, но он не позволил: намертво сжав зубы и стиснув до боли кулаки, упрямо сдерживал бушующий внутри ураган их общей ненависти. И это его убивало.
- Дай, я попробую, - неожиданно властно отстранил громадную зверюгу эльф. - Если уж один раз получилось пробить эту защиту, может, получится снова? Гарантий, конечно, никаких, но... под руку не лезь! И за дорогой следи, чтобы ни наши, ни чужие подобрались: то, что я собираюсь делать, никто не должен увидеть! Поняла?!
Хмера глухо заворчала (он много себе позволял!), но уходить не стала, а, напротив, прижалась костяным боком к дико раздраженному Темному и так застыла, настороженно поводя чутким носом по сторонам.
- А ведь верно, - запоздало спохватился Таррэн. - Рядом с тобой магия почти не чувствуется. Умница!
Траш презрительно фыркнула, но он уже не услышал: приподняв голову Белика, с силой надавил пальцами ему на виски, обратившись к своему второму сердцу (чуть не впервые за последние два века!) и молча попросив о помощи. Тонкие нити Единения он увидел почти сразу - невесомые, почти прозрачные, но невероятно крепкие, которые плотным коконом укутывали пострадавшего мальчишку и тесно связывали его с обеспокоенной хмерой. Причем, уже очень давно. Так, как бывает между кровными родственниками - сестрами, братьями, родителями. Так, как когда-то было и с ним, до тех пор, пока старший брат не решил разорвать бесполезную связь.
Таррэн поджал губы и осторожно потянул за невидимый узелок.
Шансов, конечно, немного - все-таки Гончая была слишком хорошо защищена: и от обычных магов, и от эльфов, и даже от мастеров-гномов, что тоже умели взывать к рассудку. Но мальчишка уже едва дышал - слишком редко, чтобы это выглядело нормально, и слишком слабо, чтобы Темный не испугался очевидного: кажется, пацан действительно собирался вскоре помереть. Сердце его билось невероятно медленно и как-то странно, будто его когда-то вынули из груди и заменили на другое, чужое, вынудив работать с неестественным ритмом, больше подходящим Перворожденному. И это тоже плохо: чем реже оно бьется, тем труднее вернуть умирающего к жизни. Как его подтолкнуть? Как дать опору? Позволить опереться на свое? А не возненавидит ли тогда малыш его еще сильнее, чем раньше?
Таррэн заколебался и осторожно потянулся навстречу, старательно отгоняя от себя мысль, что уже безнадежно опоздал. Но то ли умница-хмера смогла ему помочь, то ли собственных сил и знаний хватило, а то ли мальчишка слишком ослаб от напряженной внутренней борьбы. Однако, как бы то ни было, призрачные нити, тянущиеся к Траш, вдруг поддались под его чуткими пальцами, опали, успокоились. Перестали сопротивляться, легонько подрагивая в умелых руках Темного эльфа и опасливо пятясь от него прочь. А вместе с ними к мальчишке возвращались силы, уверенность и едва не сбежавшее к Ледяной Богине сознание. Наконец, у Белика дрогнули ресницы, слабо шевельнулись красиво вылепленные ноздри, грудь вяло дернулась, делая новый вздох, а затем и голос прорезался.
- Убери лапы! - хрипло потребовал юный Страж, едва сумел сфокусировать замутненный взгляд на сосредоточенном лице эльфа. - Пошел вон, кому сказано!
- Лежи, не дергайся.
- Траш, пни его, что ли? Тра-а-аш... ладно, тогда я сам...
- Тихо лежи! - прикрикнул Таррэн, делая непонятные движения пальцами. Белик тихо охнул от резчайшей боли в висках и, с трудом отбрыкнувшись, резко сел. - Ну как, лучше?
- Че пристал?! - немедленно огрызнулся пацан, торопливо оправляя одежду. - Че ты все время лезешь, когда не надо? Тебя просили?! Отвали, я сказал! И руки свои поганые убери!!
Хмера ласково потерлась о раскрасневшуюся щеку хозяина и успокаивающе заурчала, перестав обращать на эльфа какое бы то ни было внимание - он-таки вытащил ее малыша, вернул ей стаю, помог, когда требовалось. Исправил их общую ошибку, а значит...
- Ну и что?! - внезапно рыкнул на нее Белик. - Это не повод ко мне прикасаться!!
Таррэн с досадой отодвинулся. Да что ж за человек такой?! Чуть не с того света его вытащил, шкурой рисковал и самим будущим, едва не раскрылся на всю округу (хорошо, хмера помогла!), уйму сил потратил, а этот неблагодарный сопляк еще оскорбленную невинность строит! Стервец! Ну, до чего же злобное, неуправляемое существо! Просто демон какой-то!! А может... это реакция на наведенную магию? На недавнюю вспышку? Или на него самого? Неужто малыш ТАК сильно его ненавидит?
- Я НЕ ЛЮБЛЮ этого, понял, ушастый?! - немедленно подтвердил распаляющийся пацан. - НЕ ЛЮБЛЮ!!! Ненавижу просто!! ЯСНО?!! Не смей ко мне прикасаться! Никогда!
Та-а-к, похоже тут грядет настоящая истерика. Неужели кровные узы так здорово меняют человека? Или же это - отголоски бурных эмоций хмеры, которая, излив свою агрессию на хозяина, стала на удивление тихой и смирной, как овечка? То-то стоит сейчас в сторонке, виновато поглядывает и ни во что не вмешивается. Неужто малыш забрал на себя ВСЮ ее ярость?!
- НЕ ЛЕЗЬ КО МНЕ!! ИЛИ Я...
- Ты вопишь, как девчонка, которую пытались соблазнить на сеновале, - спокойно припечатал взвившегося Белика эльф, заставив его разом осечься. - Скажи спасибо, что я успел перехватить и ослабить вашу связь, иначе валяться бы тебе тут до того времени, пока узы не исчезнут. Славная была бы добыча для гиен, да? Траш, я прав?
Хмера смущенно отвела глаза и виновато шаркнула лапой.
- Выходит, да. Так что хватит орать, поднимайся и пошли обратно, пока нас не хватились или, чего доброго, не ринулись следом. Что-то я сомневаюсь, что у людей хватит умения пройти по Тропе без тебя. Ну, успокоился? Больше не будет дурных воплей? Сам идти сможешь? Или снова в истерику скатишься, как сенная девка поутру?
Белик яростно выдохнул, буквально проткнул обнаглевшего нелюдя горящим взором, но спорить не стал: глупо. Сам прекрасно понимал, что опасно качался сейчас на грани, едва не сорвался позорно, а удержался только потому, что этот урод очень резко оборвал натянувшиеся узы. Как ведром холодной воды окатил, зато заставил прийти в себя.
Пацан прошипел сквозь зубы страшное проклятие, но все-таки поднялся и, угрюмо набычившись, отправился восвояси. Благодарить тоже не стал: много чести ушастому, перетопчется. Потерпит еще немного мой скверный характер, ставший на время еще отвратительнее из-за слияния со вспыльчивой Траш. Но зря я сдерживался столько времени, что ли? Хватит и того, что шкуру его плешивую в очередной раз вытащил. Наверное, не надо было стараться, тогда и не случилось бы ничего? И он не успел бы подсмотреть то, что не положено?
- Надумаешь счеты сводить, я к твоим услугам! - ядовито бросил пацан, не оборачиваясь. - Прибью тебя при случае с превеликим удовольствием!
- Спасибо, учту.
Белик зашипел еще громче и внезапно ускорил шаг, стараясь оказаться от проклятого бессмертного на максимально возможном расстоянии. Все, хватит! Надоело терпеть этого гада! Пусть хоть под землю провалится! К песчанику на ужин попадет, но больше не шевельну и пальцем, чтобы ему помочь! Ишь, с девкой сравнивать вздумал! С дурой деревенской! ВСЕ!!! ХВАТИТ, я сказал...
Таррэн с облегчением перевел дух: живой. Затем с удивлением проследил, как изумительные родовые клинки его погибшего сородича бесследно исчезают в деревянном футляре на спине Гончей (один вошел сверху, второй - снизу, будто так и было задумано) и как тихо щелкнул невидимый замочек, намертво закрепляя почетную эльфийскую пару внутри. Темный неожиданно хмыкнул, найдя близость искусно выполненных гномами ножен к исконно эльфийскому оружию довольно забавной, после чего мысленно улыбнулся и окончательно пришел в себя. Знали бы родичи, КТО теперь носит родовое оружие наследника Темного трона! И в каких именно ножнах!! Отец бы просто умер от стыда, а Хранители Знаний удавились бы от осознания такого вопиющего нарушения традиций! Родовые клинки - в руках человеческого детеныша! Впрочем, нет, не детеныша, но мужа. Хоть и выглядел он, как настоящий сопляк, но недооценивать его силу и ловкость не стоит. Ой, не стоит, потому что Белик, судя по всему, ничем не уступит своей грозной подруге.
Траш грустно покосилась на удаляющегося хозяина, вздохнула, совсем по-человечески, а затем уставилась на подчеркнуто бесстрастное лицо Таррэна: красивое, правильное лицо Перворожденного, на котором еще не исчезло выражение скорби и раскаяния. Оно было так похоже на то, другое, что смогло причинить им с малышом столько боли, так явно несло в себе отпечаток единой крови, так живо напоминало о пережитом ужасе, что просто дрожь брала... но все же было в нем и немало отличий, которые она прежде не хотела замечать. Не видела. Не могла, как не мог и Белик. А, наверное, все же стоило обратить на него внимание раньше, потому что в этих раскосых зеленых глазах не светилась нечеловеческая жестокость, не горело в них пламя ненависти и презрения к смертным. Это лицо не было исковеркано непередаваемым высокомерием и лютой злобой ко всему, что слабее. В нем не светился огонек безумия, как у ТОГО, второго. Оно было удивительно спокойным и, одновременно, строгим. Суровым, жестковатым, как у всякого воина, но все же не злым. В зеленых глазах, если всмотреться глубже, еще не до конца угас пережитый за малыша страх, не пропали отблески ужаса от увиденного в чужих воспоминаниях. Его лицо действительно красиво, этого не отнять, но красота эта была не болезненной, а свежей, свободной, гармоничной и какой-то мягкой. Не режущей взор, а, напротив, заставляющей смотреть еще и еще, наслаждаться увиденным, вбирать его всем существом. Так, как бывает только с теми, у кого внутренняя суть ничем не отличается от внешней.
А он, надо признать, действительно был хорош.
Траш снова тихонько вздохнула, находясь в некой растерянности. Но потом все-таки приняла какое-то решение, на мгновение скользнула ближе, благодарно выдохнула в удлиненное ухо, словно шепнула тихие извинения за свою несдержанность. Мягко ткнулась холодным носом в щеку, будто пообещав исправиться, и, смутившись такой откровенности, быстро умчалась, оставив изумленного до полной оторопи эльфа с выпученными глазами и неприлично отпавшей челюстью.
- Глава 9-
- Чего расселись? - едва вернувшись, Белик мрачно зыркнул на спутников и недовольно поджал губы. - Все, наотдыхались. Подъем. Теперь будем топать до самого вечера.
Воины неторопливо поднялись с земли, стряхнули крошки, глотнули воды и вопросительно посмотрели на вернувшегося Таррэна: в чем дело? Чего малыш так злится? Что-то случилось, пока вы гонялись за гиенами?
- Добили? - негромко поинтересовался Урантар, внимательно изучая лицо раздраженного племянника. - Ого! Малыш, не пора ли тебе побыть одному?
Белик нервно дернул щекой.
- Нет, справлюсь. Идем, Траш... а ты, изменник, сиди тихо, не то зашибу! Понял? Едва все не испортил, скотина зубастая! Хорошо, что нам удалось выловить всю стаю, но теперь придется бегом бежать, чтобы спрятать следы и успеть с этим до дождя. Столько времени потеряли зря! И все из-за тебя!
Самец хмеры виновато припал к земле, царапая ее собственным брюхом, и, умильно повернув страшноватую морду, вдруг просительно заскулил, вымаливая прощение за недавнюю глупость. Потом осторожно подполз, старательно виляя задом и выворачивая шею в жесте полного подчинения, но хозяин не обратил внимания - сурово нахмурившись и всем видом дав понять, что о прощении не может быть и речи, резко отвернулся. А Траш, властно подтолкнув приятеля в бок, скользнула сразу за ним, после чего пристроилась плечо к плечу и, виновато поглядывая на его мрачное лицо, потрусила рядом.
Самец горестно вздохнул, тоскливо покосившись на разорванную пополам гиену, но делать нечего - примирившись с тем, что хозяин еще долго будет сердиться, он неохотно поднялся и поплелся следом. Благо прогонять его никто почему-то не стал.
- Так он с вами, что ли? - наконец-то прозрел Молот, когда хмеры показали ему свои спины. - Могли бы раньше сказать, а то я всю голову сломал...
Урантар, не сводя глаз с раздраженного племянника, замедленно кивнул.
- С нами. Не знаю только, хорошо это или плохо.
- Что-то не так? - вполголоса уточнил Весельчак. - Таррэн, чего у вас там стряслось? Чью-то шкуру не поделили? Или опять сцепились не вовремя?
Таррэн только вздохнул, обменявшись понимающим взглядом со Стражем, и молча занял привычное место за спиной взбешенного проводника. Что ж, будем надеяться, малыш сумеет справиться со своей и чужой яростью. Сможет пересилить ненависть Траш, выдержит и устоит перед соблазном решить все проблемы с Темными здесь и сейчас. Иначе кое-кого будет ждать бесславная гибель, а остальных - тяжкий и неприятный путь в обратную сторону.
- Карраш, слева! - сухо бросил Белик, и сравнительно некрупный (рядом с Траш, конечно) самец понятливо пристроился в стороне от вытянувшейся живой цепочки.
- Как, Карраш?! - ошарашено завертел головой Весельчак, пытаясь высмотреть знакомую вороную гриву на месте жесткого костяного панциря и длинного ряда острых игл вдоль хребта, но нет - хмера никуда не делась, не испарилась и не превратилась чудесным образом в породистого скакуна. Только ехидно оскалилась, сверкнула желтыми глазами и выразительно приподняла верхнюю губу, демонстрируя достойный уважения набор зубов. Здоровенная, наглая, явно агрессивная скотина, как две капли воды похожая на Траш. Лишь по размерам, да по радужкам и можно отличить. Ну, и по здоровому правому уху, которого у громадной самки вот уже лет двадцать как не было.
Эльфы недоуменно пожали плечами, люди странно переглянулись, но уточнять ничего не стали: Карраш, так Карраш. Чем не имя для хищной твари из Серых Пределов? Очень хорошо, что это оказался не норовистый гаррканец (потому что представить себе копытное, карабкающееся по этим склонам, просто невозможно), а всего лишь другая хмера (ха-ха, как звучит-то: ВСЕГО лишь...), но терпеть ядовитого полукровку еще и здесь было бы в любом случае не слишком приятно. А так... народ то ли уже привык к странностям своего проводника, то ли чересчур устал, то ли просто надоело удивляться, однако возражать и спорить не собирался никто. Да и зачем? Что это изменит? Они многозначительно похмыкали, пожали плечами, ненадолго задумались и, в конце концов, просто махнули рукой. Какая разница? Двумя смертям не бывать, одной не миновать. Одна хмера или две? Суть-то одинаковая. Им даже Траш хватило бы за глаза и за уши, а ее самец... да плевать на него с высокой колокольни! Авось не загрызет, авось хозяин не позволит и будет держать своих зверей на почтительном расстоянии.
Воины почти равнодушно отвернулись и послушно потянулись за Беликом, которого даже ЭТОТ, второй Карраш, похоже, признавал за старшего. Не зря он так рьяно кинулся выполнять простенькое задание, всем видом выражая послушание.
Так и пошли: Белик, как всегда, впереди, потом - задумавшийся о чем-то Таррэн, за ним - вечно любопытный Весельчак и недовольные Светлые, потом все остальные, наименее опытный в таких делах Литур и, наконец, замыкающим снова оказался Урантар. А обе хмеры мчались по обеим сторонам от чужаков, чутко посматривали на соседние склоны, постоянно тянули ноздрями сухой воздух и честно охраняли отряд от всевозможных напастей. И такая предосторожность полностью себя оправдывала: не зная повадок местных обитателей, можно было за пару секунд вляпаться так, что потом ни один целитель не спасет. Хватало тут и песчаников, и ядовитых мошек, и комаров, от одного укуса которых лицо опухало на полдня. Нередко встречались скорпионы размеров с крупную кошку, просто обожающие прятаться возле крупных валунов. Но тех с ходу убивала Траш, а Карраш для верности еще и втаптывал в землю. Еще встречались плотоядные цветы и сухая трава, каждый листик которой заканчивался острой, загнутой книзу колючкой. Ступишь разок на такую, и можно больше не переживать о сроках похорон - рядом и закопают, потому что эта мерзость (ага, тоже!) имела нехорошую привычку выделять ядовитый сок при раздавливании. А поскольку дрянной шип на кончике такой травинки с легкостью вспарывал даже толстую кожу сапог, то конец несчастному светил весьма плачевный, хотя и довольно быстрый: Белик отводил примерно два часа на прощание.
Рыжий, след в след ступая за Таррэном, в какой-то момент поймал себя на мысли, что под охраной сразу двух хмер идти и легче и, как ни странно, гораздо спокойнее. Они ловко вылавливали зверушек помельче, если те не успевали спрятаться. Самых опасных и быстрых упорно выковыривали из их подземных убежищ, после чего или разрывали в клочья на месте, или мощным ударом когтистой лапы расплющивали ядовитые шипы, колючки, хвосты или что там у них было. Иными словами, заботились об идущих позади людях посильнее, чем иные мамки о своих детенышах. Но если Карраш не упускал случая с удовольствием сжевать особо вкусные тушки, то его подруга упорно воротила морду и вообще старалась на кровавые разводы даже не смотреть. А если случалось кого-то поймать, очень осторожно передавала добычу самцу, после чего быстро уходила и предоставляла грязную работу исключительно ему.
Белик не обращал на эту возню никакого внимания - целеустремленно мчался вперед, искоса поглядывая по сторонам и старательно вынюхивая одному ему ведомые запахи. Все в том же ровном ритме Перворожденных, в котором, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно. Неестественно прямой, невероятно жесткий, напряженный, но при том гибкий и ловкий, как дикий зверь. Непривычно серьезный и очень-очень опасный, будто взведенный арбалет с ядовитой стрелкой внутри.
Он лишь однажды замедлился, всего раз соизволил оглянуться, чтобы проверить, в чем дело - когда Весельчак, заметно устав от непрерывного бега, где и дыхание перевести некогда, неожиданно оступился, пошатнулся и, не удержав равновесие на покатом склоне, все-таки сошел с надежной, но очень узкой горной тропки. Как назло, нога неловко подвернулась и мигом поехала по коварной насыпи, а следом сорвался и сам воин, успев только судорожно вздохнуть при виде стремительно приближающегося края обрыва и коротко взмахнуть руками. Сейчас ка-а-ак... не заорать бы! А до дна далеко-о-о-о... умучаешься падать!
Поделиться книгой: