Помоги проекту - поделись книгой:
Генерал любил пить чай с доктором Вальковичем.
И, конечно, физик видел ролик с безымянного сайта.
Реакция, впрочем, самая простая: «Вы интересуетесь вечными двигателями?»
«Аналитики утверждают, что этому видеоролику можно верить?»
Доктор Валькович поаплодировал генералу. Устройство, едва ли со спичечный коробок объемом, крутит сразу пять авиационных турбин? Похвально, похвально! Чудесное нужное изобретение. Но где тот человек, который выложил на безымянный сайт такое чудо? Где этот гениальный изобретатель? Почему он не выходит на связь с правительствами, промышленниками, банкирами?
Энергии, энергии, энергии!
Нефть на исходе, уголь неэкономичен.
Меняются океанские течения, приливные электростанции одна за другой выходят из строя. Во Франции при перегрузке топлива на работающем реакторе АЭС «Сант-Лаурен» по ошибке оператора в топливный канал загружена не тепловыделяющая сборка, а устройство для регулирования расхода газов. Расплавленное топливо спровоцировало выброс радиации, реактор остановлен на неопределенное время. Приостановлена работа самой мощной гидроэлектростанции в мире – Итайпу, в двадцати километрах к северу от города Фосс-ду-Игуасу на границе Бразилии и Парагвая. Сколько энергии ни вырабатывай, ее всегда мало!
Ученый сосед поднимал на генерала задумчивые глаза.
Если появилось устройство, похожее на чудо, то почему изобретатель прячется?
Доктор Валькович считал историю с неизвестным мощным устройством совершеннейшей глупостью. А глупость вечна как протон. Чтобы растащить протон на кварки, пояснял он генералу, нужна невообразимая энергия, может, равная той, что наблюдалась в первые миллионные доли секунды Большого Взрыва, но чтобы побороть глупость…
Доктору Вальковичу нравились фотообои генеральского кабинета.
Северную стену покрывала смутная глубина доисторического моря. Мускулистая торпеда – ихтиозавр, сгусток первобытной энергии, летящая дуга защитного цвета. Трудно оторвать взгляд, но привлекали и вырезки, торчащие из многочисленных альбомов, как листья гербария. На стеллажах стояли «Труды палеонтологического института», прекрасно переплетенные Бюллетени МОИП, «Палеонтологического журнала», «Палеомира». Увлечение генерала палеонтологией не разделялось его дочерью. Карине не нравились пыльные стеллажи, не нравились стеклянные витрины в гостиной. В них красовались ужасно скучные окаменелости – спиральные белые раковины аммонитов, чудесные чашечки морских лилий, плоские грифельные плиты с отчетливыми силуэтами рыб и трилобитов.
«Все мы – пепел звезд». – «И динозавры? И человек?»
Доктор Валькович мысленно аплодировал генералу.
«Окажись вы на берегу силурийского моря, что бы вы там делали?» – «На берегу моря? Я актуалист. Размышлял бы о принципе неопределенности».
«Понимаю, – мысленно аплодировал доктор Валькович. – Мироздание кишит появляющимися и исчезающими вселенными. – Это как пузыри в кипящем супе. Каждый пузырь – отдельная вселенная. Мироздание кипит, оно вечно в движении. Угасает звезда, начинает сжиматься, впадает в гравитационный коллапс. Звезду уже ничто не распирает изнутри, напротив, ее вещество сжимается всё сильнее, пока, наконец, не возникает объект диаметром в пару километров, состоящий из одних нейтронов. Они вообще-то нестабильны, но в такой сжавшейся звезде распасться не могут. Наконец, звезда коллапсирует, возникает черная дыра. А потом и черная дыра схлопывается в сингулярность, взрываясь в другом пространстве».
«Скажите, у физиков бывают враги?» – «Хороший вопрос».
Но отвечать доктор Валькович не собирался.
Он ведь уже говорил про глупость и протон. Сколько можно указывать на одно и то же. Ему нравилось, что на столе генерала в последнее время появились лапласовское «Изложение системы мира» и «Физика Луны» с многочисленными загадочными ссылками на какие-то веб-ресурсы. «Справочное руководство по небесной механике и астродинамике», «Введение в физику Луны», «Астрофизические величины», «Физическая энциклопедия» Прохорова, куда без нее? А еще «Элементарная астрономия» Джона Парцера. И «Новый взгляд на природу приливообразующих сил».
Генерал тоже знал о докторе Вальковиче много.
Например, про далекое детство, проведенное в дацане под Улан-Удэ.
И про восхищение, которое будущий доктор Валькович испытывал, глядя на звездное небо. И про университет в Новосибирске, практику в Фермилабе, работу в Церне. Знал про странности физика. Например, он никогда не пользовался мобильными телефонами, зато обожал велосипед. Собственно, генерал обеспечивал защиту физика. Правда, триасовые ихтиозавры тоже пользовались, ну, скажем, защитным цветом, а помогло им это? Где сейчас Парцер, где Обри Клейстон? Американец выпал с тридцать первого этажа небоскреба на Манхэттене, англичанин утонул в бассейне. Писали, что у физика Клейстона отказало сердце, но лучше бы он реже прикладывался к бутылке. В этом смысле кореец доктор Ким вел жизнь более умеренную, что, впрочем, не уберегло его от домашнего ареста, под который, по слухам, он угодил у себя в Кимхэ. Кстати, в Церне корейца помнили как человека очень неразговорчивого. Йэ и анийо. Да и нет. Этого Киму хватало на все случаи жизни. Ну, еще чаособуди. Пожалуйста. Ну, еще иероглиф на туалете – саёнчжун (занято). Правда, в ноутбуке генерала хранился файл с гораздо более пространной беседой Кима. Файл был получен в апреле – с таможни аэропорта Инчон в Сеуле. Ряд колючих корейских иероглифов, переведенных и прокомментированных специалистами.
Произносится: чонбу ильсан сочжипум-имнида.
Переводится: это мои личные вещи.
Произносится: чингу-эге чуль сонмуль имнида.
Переводится: это подарок для моего друга.
Произносится: мончжо поадо твэмника?
Переводится: можно посмотреть?
И тут же ответ доктора Кима: игот-гва катхын госыро сэккари тарын госи иссумника.
Переводится: вообще-то у моего друга уже есть такое, но другого цвета.
Что мог вывезти корейский физик из Церна? Что такое было уже у его друга, только другого цвета? Кто был этот друг, не Валькович случайно? У этих физиков всё не так, вплоть до традиции каждые пятнадцать миллиардов лет собираться вместе и строить большой адронный коллайдер…
Следя за нарезающим круги велосипедистом, генерал одновременно видел экран.
«Плиз, подскажите, как замутить собственный VPN-сервак, с целью последующей продажи VPN-доступа. Где искать выделенный сервак, под какой ОС мутить? Только Google не суйте. Хочу вживую послушать…»
«…Эшвил (Asheville), Северная Каролина. 2 июля. Сегодня Луна кажется более далекой…»
«…Эшвил (Asheville), Северная Каролина. 11 июля. Сегодня Луна кажется еще более далекой…»
«…Конфиденциальные данные из обсерватории Аресибо (Пуэрто-Рико). 18 июля. Сегодня Луна взошла позже обычного. Формой походит на мяч для американского футбола. Южная часть кажется несимметрично деформированной…»
«…Крым. 3 августа. Свидетельство пилота С.:
Еще одну грань крутящегося в пространстве куба занимал постоянно обновляющийся перечень проблем, чрезвычайно волнующих мировое сообщество:
энергетические потери…
продолжающийся спад производства…
изменение ритма мировых приливов-отливов…
изменение формы и цвета Луны, возможно, сильные пылевые бури…
активизация дельфинов, изменение привычных путей миграции птиц и рыб…
резко участившиеся грозы, ураганы, землетрясения, извержения вулканов…
межправительственные дискуссии о возможном закрытии границ…
растущая безработица…
«…В чем преимущество? – не унимался неизвестный хакер. Прижало, видно, его. – Трафик криптуется с помощью RSA-ключей со стойким алгоритмом, не светит реальный IP, не ведет логии…»
Нынче каждый мальчик, усмехнулся про себя генерал, умеет прятаться.
«…Зацени, при таких условиях никто никогда твой персональник не вычислит, даже если накроют сервак нехорошие дяди…»
Что верно, то верно. Накрыть подобный сервак проблема. Обычно им управляют через сторонний VPN-доступ + SOCKS, а он может находиться где-нибудь очень далеко – в Штатах, в Аргентине, в Азии, даже у антиподов…
– Нет, папа, ты послушай, что писали преподы в моем дневнике! – возмутилась Карина. – «Ув. родители! Ваша дочь не умеет себя контролировать. На уроке биологии брала в руки кактус и неприлично смеялась». Что уж такого неприличного в кактусе?
– А может, неприличное было в смехе?
– Ну, не знаю! Вот еще не лучше. «На уроке приставала к учителю математики с вопросом, как правильно называется размножение человека».
Генерал улыбнулся. Он знал о дочери всё. Так ему казалось.
Нет, конечно, он понимал, что всё знать невозможно, но всё же существуют некоторые допуски… Скажем, он знал о дружеских отношениях Карины с генералом Черновым… Знал о ее увлечениях, спорах, разговорах. О ее телефонных звонках, в которых представлены были все интересы: от «сходить на футбол» до «слетать вместе на Кипр». Она часто уезжала, любила путешествия, иногда уезжала и не одна, – отчеты специалистов регулярно появлялись на столе генерала.
Когда Карина была в отъезде, генерал плохо спал.
Вдруг ночью срабатывала охранная система, над глухим трехметровым забором в свете прожекторов нежно, будто в инее, вспыхивала колючка, ихтиозавр на стене ночной гостиной оживал.
Следя за тенями, генерал вспоминал пустыню.
Серебристая джида над голыми песками. Выстрелы со стороны рудника.
Приказ был ясный: опоздать! Чумазый водитель БТРа возился в перегретом моторе, иногда поднимал затравленные глаза на полковника Седова (тогда еще полковника): труднее всего чинить исправный мотор. Странно, но трупы, найденные во дворе, в коридорах и в кабинетах Управления того азиатского рудника, генералу никогда не снились…
– Папа, а как теперь быть без паспорта?
– Что тебя смущает? – пожал он плечами.
– А что я буду показывать таможенникам?
Генерал Седов опять улыбнулся. Он знал характер дочери.
Вряд ли ее смутит излишнее внимание таможенников. «Я купила себе черное скромное платье с очень глубоким декольте, – прочел он однажды в ее электронной почте. – Теперь сижу в кабинете и стесняюсь».
Ну да, стеснялась она умело.
«Сегодня я девушка шестидесятых. Лодочки на невысокой шпильке, укороченные черные брючки, открывающие бледную с тонкими венками кожу щиколоток. Кофточка-тельняшка с большим вырезом, мне это идёт. Бежевый плащ в духе героинь Хичкока и платок Hermes на шее».
Карина умела подать себя. Она дружила с недалекой Аней, не сумевшей окончить курсы программистов, но дружила и с весьма известными людьми. Книжка о жене Всесоюзного старосты Михаила Ивановича Калинина вывела Карину в мир большой журналистики.
Тук, тук, тук!
Карина вынула трубку.
Громкую связь демонстративно не отключила.
«Это Буковский». – Отец имеет право знать, с кем она говорит, находясь дома. А журналист явно хотел произвести впечатление. – «Вчера посмотрел одну штуку под «Зеркала». Не часто наши пендосы снимают такое кино. С закосом под Хичкока, мяса не так уж и много, но страшно».
«А я вчера смотрела порнушку, – в тон Буковскому ответила Карина. – С закосом под Private, но смешно. Особенно концовка – в стиле миссионерской».
«Это Аня посоветовала вам позвонить». – «Интересуетесь будущим?» – «Даже очень». – «Ну, приезжайте». – «К сожалению, сейчас не могу».
Это был неправильный ответ.
Карина положила трубку.
– Папа! Хочу в Кимхэ.
– Зачем тебе Южная Корея?
– Очень соскучилась по подружке.
Соскучилась? По подружке? Ну-ну.
Генерал хорошо помнил маленькую кореянку.
Имя короткое – Су. Так и хочется продолжить. Резкий голос, косые глазки вразлет, отвечают стилю. Год назад на Красном проспекте Карина въехала в зад тормознувшей перед нею зеленой «мазды». – «Росия марыль анын сарами иссымника? – истошно завопила маленькая кореянка, выкатываясь из помятой машины. – Ой, как так! Здесь кто-нибудь говорит по-русски?» – И завопила в мобильник, приседая от нетерпения: «Алло, алло! ДПС, ну, где вы? Мне это въехали! Ну, как у вас называется? Морыгессымнида! – Кореянка судорожно вспоминала трудные русские слова. И вспомнила: – В жопу!» Глаза ее округлились от восторга. Как близкой подруге, она закричала провинившейся Карине: «Ой! Это что? Они говорят, звони в полицию нравов!»
– Папа, что тебе привезти?
– А что можно привезти из Кореи?
– Да всё, что угодно. Ты только скажи.
– Ну, если всё, тогда… вези сразу две штуки!
– И одну мы загоним соседу! – кивнула Карина, зачарованно следя за неутомимым велосипедистом (пятьдесят шестой круг).
СВЕТЯЩАЯСЯ ВОДА
– Советую отсесть от окна.
Я успел заметить стриженую голову советчика.
Еще в зеркале мелькнула оранжевая майка, вскинутая рука.
Впрочем, советчик тут же исчез. И загадочная принцесса Укока смотрела на нас со стены, чуть приподняв татуированное плечо, будто отгораживалась.
Шумно налетала на «Дарьин сад» гроза. Открытую веранду захлестывало струями, река хлестала по камням. Изображение в настенном телевизоре дергалось, дикторы перемалывали одно и то же.
Понятно, главная сенсация: отмена паспортов. Их отменили сразу во многих странах и, в общем, на пользу демографии: теперь незаконные иммигранты тоже получили гражданские права…
Вторая сенсация: в Лиссабоне и в Париже площади заполнены митингующими домохозяйками. Они требуют объяснений: когда закончатся бесконечные дожди над Евразией и когда люди смогут увидеть луну, чтобы убедиться, что с нею ничего не случилось? Ходили слухи, что кто-то видел луну с самолета, и она этому человеку показалась совсем маленькой. – «Насколько маленькой?» – «А это пусть ученые чиновники измеряют, долой кабинет министров!»
Еще домохозяйки требовали закрыть большой адронный коллайдер.
Поделиться книгой: