Летописи Шинара Чаша богов

Галина Митрофанова

чаша богов

Порой, Боги теряют бдительность и совсем не интересуются жизнью вверенного их заботам мира. Порой, жизнь настолько размерена и спокойна, что у Богов просто нет иных дел, как предаваться неге и безделью. Но что, если молодые Боги, напуганные полученной силой, добровольно обрекли се-бя на трехтысячелетние заточение? Что если древняя умирающая раса за-ключила силу богов в древний артефакт? Вроде все ясно: найти артефакт, призвать богов и спать себе спокойно. Вот только у кое-кого совершенно другие планы… Вот и носятся по Шинару, как угорелые, Светлые и Темные. Чудные дела творятся под небом Шинара, а на его дорогах пересекаются судьбы людей, эльфов, орков и поднятых мертвых. Причем поднятых в таком количестве, что сделавшему это некроманту не позавидуешь! Да и не ему одному!

Летописи Шинара.

ЧАША БОГОВ.

Когда-то этот мир был просто песчинкой в пустоте. Просто песчинкой легшей мне на ладонь, и я создала Шинар…

Когда-то Шинар покинули Боги, и в мой мир пришло зло. Тогда я дала Шинару новых Богов…

Сейчас кое-кто из людей решил, что он может стать Богом… интересно, что из этого получиться?..

Наглая каурая кобыла изображала смертельную усталость. Впрочем, молодая всадница успешно игнорировала укоряющий взор карих глаз. Можно подумать, Маре доставляет удовольствие трястись в седле. Она тоже устала. Не смотря на врожденную склонность к авантюрам, девушка не так часто отправлялась в путешествия. За прошедшие две недели ночевки под открытым небом и собственная, весьма посредственная стряпня, надоели до смерти. Вкусная еда и мягкая постель сыграли не последнюю роль, когда, проигнорировав интуицию, она решила свернуть к появившейся на горизонте деревушке.

Деревня ничем не отличалась от сотен других раскиданных по Шинару. Тишь да благодать. Маленькие домики с белеными ставенками и красными - черепичными или желтыми - соломенными крышами. Высокие плетеные заборчики с нанизанными на прутья глиняными крынками и горшками. На чистых улочках играют дети, блеет привязанная к колышку коза с бусинками умных черных глаз и колокольчиком на шее. Брехливые псы, разморенные жарой валяются в грязи, и изредка порыкивают на презрительно косящуюся кобылу. Злобно-завистливый шепоток селянок. Неизменно ненавидящие взгляды в спину, правда, никогда не смущающие Мару.

Всадница вполне обычая девушка, не красавица, но… Огромные, умные Серые глаза, привлекающие внимание к милому личику, но смотрящие на мир настороженно и скептично. На лоб падает густая челка, выкрашенная всеми цветами радуги. Тяжелые русые косы на затылке закреплены кучей маленьких шпилек, на плечах лежат серебряные ленты. Спортивную фигуру, не чета расплывшимся селянкам, подчеркивают черные бриджи до середины икры и черная кожаная жилетка, с воротом стойкой на тугой шнуровке. Из многообразия обуви Мара предпочитает элегантные полусапожки из ценной шкуры белого дракона, прекрасно окупивших свою несусветно дорогую стоимость удобством. К тому же драконы высоко ценят изделия из своих шкур. Несмотря на то, что ящеры линяют раз в год, найти на ярмарках настоящую драконовую кожу безумно сложно. В парных набедренных ножнах рейнские клинки - настоящая дорийская сталь. Длинная рукоять перевита кожаными шнурами, что бы в бою ладонь не скользила. Под широким надежно защищающим руку эфесом едва заметная кнопка. Стоит ее коснуться, из рукояти выпрыгивает стилет. За спину перекинут облегченный 3-х зарядный арбалет, испещренный черными рунами, серебряный жезл закреплен на предплечье. Но неподдельный ужас селян вызывала даже не одежда воительницы, а татуировка на плече: распустившейся ярмис с сидящим в центре цветка черным скорпионом. Чародейка. Темная.

К огромному удивлению ее пустили на постой. Нет, если бы вошла на подворье, то прогнать не решился бы никто. Слишком велик страх перед темными. Смущало другое, ее пригласили, пригласили по доброй воле.

В маленьком домике уютно пахнет свежевыпеченным хлебом, дышит теплом печка в углу, а сквозь окна льется прозрачный свет. Хозяйка, симпатичная молодая женщина, по имени Рене, в белоснежном, накрахмаленном переднике выставляет на стол немудреное угощение. Восьмилетняя Ольса в восхищенном молчание водит пальчиком по прикладу, небрежно брошенного на лавку, арбалета. Все мирно и благостно, но интуиция вопияла… не будь Мара такой голодной (умение готовить, как уже было сказано выше не входило в число ее достоинств) непременно была бы настороже.

Рассыпчатая картошечка таяла во рту. Нежная поджаристая курочка достойна стола короля. Поглощавшая ужин Темная находилась в настолько умиротворенном состоянье, что даже не повернула голову на открывшуюся дверь.

- Покайся дочь порока! Отринь тьму в своем сердце!- с непередаваемым пафосом взревели за спиной. Мара скривившись, словно разжевала целый лимон, нехотя обернулась и скучающим взором окинула невысокого полненького мужчину в бежевых одеждах - приходского чародея. Редкие волосенки неопределенного цвета зачесаны так, чтоб по-возможности прикрыть солидную плешь. Несмотря на то, что по идее одежды должны быть чистыми, взгляд то и дело упирался в растекшиеся сальные или масляные пятна. Три подбородка органично вписывались в портрет и дополнялись маленькими, заплывшими жиром глазенками. Висевшей на поясе меч, без ножен, просто вдетый в веревочную петлю, закрепленную на поясе, сильно смахивал на нож для резки колбасы, к тому же ржавый и тупой. "Явно не воин",- отметила про себя девушка. Причем этот тип собирался нагло пользоваться ее благостно-сытым состоянием.

- Взойди на очищающий костер преСветлой Риэль! Очисться от скверны!- завел он ожидаемую песню, на удивление музыкальным и хорошо поставленным голосом.

- К Ушедшему тебя! - фыркнула Мара, накалывая на вилку кусочек сочной курочки - Не видишь, ужинаю? - заметила девушка с легкой ленцой в голосе. Светлый закашлялся от наглости теоретически уже сжигаемой Темной, смущенно обернулся на стоящих за спиной селян, поводив взглядом по бревенчатым стенам комнаты, но продолжил…

- Приобщись к священному свету, смой грехи свои, совершенные под крылом порока!- Вздевая руки к бревенчатому потолку завывал Светлый, пафос прибывал с каждой фразой. Мара удивленно воззрилась на чародея, дело принимало весьма интересный оборот.

- С каких это пор за порок отвечает Ниярэ?- уточнила девушка, приподняв бровь и заинтересованно склонив голову на бок. Не смотря на то, что войны орденов давно отгремели, оскорбление Божественного покровителя одного из них могло обернуться, ну если не маленькой войной, то большой бучей.

- Нет иных богов, кроме пресветлой Риэль! - выданные децибелы ударили по ушам. - И тьма все другие!!!- вторая бровь, невольно поддавшись изумлению, полезла вверх, такой встречи Мара не ожидала. Перед ней находился фанатик, последнее время они чересчур часто стали встречаться в маленьких селах и весях Шинара, но что б так близко к Цитадели Темных?!

- Я искренне уважаю пресветлую Риэль, - Темная старалась сдерживать нарастающее, как снежный ком под трудолюбивыми детскими ручками, раздражение. - Но на костер не пойду,- сделав над собой усилие, миролюбиво закончила она, и бросила в сторону.- Прилипала!

Слух у Светлого оказался хороший, под стать голосу, почти идеальный, а вот нервы не очень. Одно слово, причем не самое обидное из богатого лексикона, переполнило, теоретически бездонную, чашу терпения чародея.

- Схватить!! Убить!! - Прорезавшиеся в голосе истерично-бабские нотки бальзамом пролились на сердце. Мара медленно поднялась с добротно сколоченной скамьи и цинично улыбнулась, глядя на спрятавшегося за спины селян приходского чародея. "Правильно, обрюзгший мужик, забывший с какого конца меч держать, против одной из лучших бойцов клана Смертоносных - сложная ситуация".

Вилы не самое хорошее оружие, которое можно применить против искусного бойца. Несмотря на длину трудового инвентаря временно переквалифицировавшегося в военный, в данной ситуации дело решало именно мастерство. Короткими мечами Мара весьма успешно отражала немудреное оружие. К тому же селяне, если и слышавшие слова "тактика" и "стратегия", значения оных явно не знали, нападая гурьбой и больше мешая друг другу. Успешно проведя акцию по выдворению селян в сени, где оборону она могла держать вечность, Мара расслабилась, что с ее стороны оказалось непростительной ошибкой. Возможно, с тактикой и стратегией крестьяне были незнакомы, но вот в хитрости и коварстве им не откажешь. Увлеченная боем, девушка не осмотрительно высунулась на улицу в поисках оперативного простора, за что тут же и поплатилась - на буйной головушке проверив широко известную пословицу: против лома нет приема. Удар по голове сзади погрузил ее в небытие.

Мара медленно приходила в себя. Голова раскалывалась на сотни маленьких кусочков. Лодыжки и запястья, стянутые прочными веревками, ныли. Ее окружает темнота, а вокруг стоит оглушающий гул. Легкие разрываются от сухого, обжигающего воздуха. Нестерпимая жара отупляет. Открыть глаза равносильно подвигу, ибо есть уверенность, что увиденное не порадует… Действительно. Дом горит. С крыши то и дело падают пучки горящей соломы. И она в самом центре пожара. Связанная по рукам и ногам. Темная, конечно, знала, что никто не избежит встречи со смертью. Все будут либо на погребальном помосте, либо в земле и за гранью ждет лучший мир, но отнюдь не стремилась туда, разумно полагая, что и здесь еще не все сделала. Попытки растянуть или как-то вывернуться и освободиться ни к чему не приводили. Самое обидное, что Мара понимала тщетность своих усилий - нилесские веревки не зря снискали славу неразрывных, Светлый явно решил подстраховаться и не пожалел весьма дорогих пут. Еще никогда она не ощущала себя так близко к смерти. Проклятые веревки не поддавались, все сильнее врезаясь в кожу. "Поужинала в спокойной обстановке называться! Тоже мне Светлый! К Ушедшему его! Мразь!".

С этой мыслью она провалилась в пугающую пустоту…

" У Ниро настоящий нюх на неприятности"- понял Сирнок, пытаясь что-то понять из несвязного лепета восьмилетней девчушки, висящей на его стремени. Ребенок оказался настойчивым и не купился на посуленную Ниро конфетку в обмен на пропуск. Наконец из обилия вылитой на их головы информации удалось вычленить главное. Главное требовало немедленных действий и Сирнок, в очередной раз, недовольно покосился на забирающего малявку в седло приятеля. Зачастую Ниро работал как магнит, привлекая к себе все неприятности какие только мог, начиная от соскочившей подковы, заканчивая потасовкой с десятком светлых, причем в их же городе. Но что самое парадоксальное - все это выходило боком кому угодно, кроме безалаберного молодого парня, который заваривал все эти каши…

Домик горел красиво. В сероватых сумерках он больше напоминал огромный факел или маяк дабы ни кто из проезжающих его не пропустил.

Селяне явно оказались не восторге от появления на горизонте их парочки, и судя по тому как они занервничали, в горящем доме действительно находилась Темная.

Сирнок, спрыгнув с коня, бросился в объятый огнем дом. Ниро, не особо возмущаясь тем, что ему не дали поиграть в героя, взял на себя остальное. Светлый попытался вякнуть, организовать сопротивление, но сказать по чести получилось это у него весьма посредственно. Хотя бы потому, что Ниро, не мудрствуя долго, просто вмазал первому попутавшемуся приблизиться, превратив греческий нос первого деревенского красавца в перезрелую сливу, не отвлекаясь, ударил ногой с разворота второго, решившего, что новоприбывшей Темный может хорошо дополнить своим присутствием горящий дом во имя Светлой Риэль. И преспокойненько прижал к горлу даже не пытающегося сопротивляться Светлого, казавшегося в свете полыхающего огня кровавым стилет.

- Дернешься, убью,- прошипел он.- А если что-то плохое случиться с теми, кто в доме, превращу вашу деревеньку в груду деревяшек. Ты ведь знаешь на что способны боевые маги?- уточнил он у сменившего нездоровый багрянец лица, на еще менее здоровый зеленоватый колер, светлого.

- Знаю, - прошипел тот.

- Так вот, вам крупно не повезло, потому что боевой маг сейчас ждет возращение друга из горящего дома с живой Темной, ключевое слово, если ты не понял, - живой. - Ниро прекрасно понимал, что напуганный чародей вполне может иметь в рукаве какую - нибудь гадость, но допускал и другое, врожденная трусость не позволит ему воспользоваться имеющимся в рукаве тузом пока его жизнь в опасности.

Сирнок успел уже не раз проклясть тот день, когда познакомился с этим неугомонным типом. "Вечно он втягивает меня во всевозможные неприятности. Если бы не он, то я просто проехал мимо". Скрипнув зубами, Сирнок понял, что мимо он бы не проехал. Никто не заслужил такую смерть. Темная, лежавшая в центре большой комнаты, была без сознания. Лодыжки и запястья перетянуты веревками, что значительно снизило ее шансы выпутаться самостоятельно. Подхватив девушку на руки, Сирнок огляделся, выйти тем путем что вошел, не представлялось возможным, там уже бушевало прожорливое пламя. Думать надо быстро. По спине и лбу сбегали соленые ручейки пота. От жара прямые волосы начинали завиваться, и это весьма тревожило, ибо потом от шуточек Ниро спасу не будет. "В окно"- мелькнула относительно здравая мысль. Даже если в результате его исторического прыжка девушка слегка пострадает, то, по крайней мере, останется жива. С места взяв максимальный разгон, орк пронесся сквозь пламя и в красивом прыжке просто вынес ставни, несколько раз прокувыркавшись по земле. Как это отразилось на девушке, лежащей у него на руках, он постарался не думать.

- Рад тебя видеть,- голос Ниро вернул к действительности. Положив Темную на землю, Сирнок вспорол веревки и быстро пробежался пальцами по костям весьма хрупкой на вид девушки. К его огромному удивлению никаких видимых и прощупываемых повреждений не было. Темная оказалась из тех, о ком в люди говорят - в рубашке родилась, держась за руку смерти.

- Жива?

Сирнок обернулся на приятеля и чуть улыбнулся, услышав тихие возгласы, врядли рядовые селяне часто лицом к лицу сталкивались с орками.

- Жива,- кивнул он.- К тому же, похоже, отделалась легким испугом.

- Ты,- Ниро перевел взгляд на дрожащего чародея, а если судить по едва уловимому запашку, не просто дрожащего.- Где ее вещи?- Уловив скорость, с которой забегали поросячьи глазки приходского чародея, Ниро слегка надавил на стилет. Под острым лезвием выступила багряная капелька крови. Надо же, у трусов кровь тоже красная, поразился молодой человек.

- Врать я тебе не советую

- Т-т-т-а-а-ам,- пролепетал Светлый. Рука его так дрожала, что сразу установить направление установить не удалось. Повинуясь простому, злому взгляду Сирнока, кто-то из селян поспешил принести чересседельную сумку, арбалет и рейнскую пару в простых потертых ножнах. Сирнок снова посмотрел на спасенную девушку и в очередной раз подумал, что корпоративная солидарность немало стоит. Ни один Темный не пройдет мимо, если собрату по ордену нужна помощь. Даже если в самом ордене они непримиримые враги. У Светлых такого нет, наверное. Зрелище радовало глаза. Девушка, наконец, начала подавать признаки жизни.

Голова раскалывается на мелкие кусочки, легкие жадно глотают свежий воздух, глаза слезятся, а во рту ощущается мерзкий привкус золы. Мара закашлялась, чьи-то сильные руки помогли сесть и сунули ковш с холодной водой. В глазах, наконец, прекратилось мельтешение, и девушка огляделась, не очень понимая, что происходит и каким боком она принимает в этом участие. В ночное небо взлетали языки пожара. Столпившиеся вокруг селяне молчали, только ненавидяще смотрели на Темных. " Интересно они откуда взялись?"- мелькнула обрывочная мысль. " Раз мыслю, значит жива"- поняла девушка. Оглядываясь уже более осмысленно, вспоминая все произошедшее и прислушиваясь к разгоравшейся в душе жажде справедливой мести. Прижимая к себе дочку, Рене сочувственно поглядывала на Мару. Светлый мелко дрожит, кидая осторожные взгляды на лезвие упирающегося в шею стилета. Темный обернулся.

- Дажэ, как вы? В порядке?- с участием поинтересовался он.

- Все в мире относительно. Включая порядок,- девушка снова закашлялась.

- Чем же ты так насолила Светлому?- заинтересовался поддерживающий ее орк. Мара неопределенно пожала плечами.

- Честно говоря, не знаю. Может, ему не понравилась моя прическа?- похлопала глазками девушка. Под аккомпанемент угрюмого молчания селян, смех Темных прозвучал как-то странно. Орк помог Маре встать. Девушка пошатнулась, жестом остановив поддерживавшего орка, подставила лицо прохладному ночному ветерку, нежно касающегося все еще горящих щек, тряхнув головой.

- Я - Мара. Клан "Смертоносных".

На лице все еще держащего нож Темного, медленно, как масленое пятно по воде, растеклась хитрющая улыбка.

- Я - Ниро. Это, - указал он на орка. - Сирнок. Вольные. Мара, если хочешь, этот тип твой.- Ниро красивым, явно на показ, па отошел в сторону. Темная ласково-ласково улыбнулась. Так могла улыбаться кошка, поймавшая мышь и раздумывающая - съесть сейчас или поиграть еще немного, правда, оставив тем же финал. Словно танцуя, подошла поближе и, резко развернувшись, ударила ногой в скулу. Светлый отлетел, но встать не попытался, наслышанный о своеобразном кодексе Темных, не позволяющем добивать упавшего. Так и остался лежать, тихо поскуливая от боли и страха. Мара презрительно скривилась, передернув плечами от отвращения испытываемого к такому типу людей, смелых, когда за спиной огромная накрученная толпа готовая разорвать любого, и трепещущих от ужаса оставшись один на один.

- Ты не убьешь его?- приподнял бровь Сирнок, подводя ее лошадь. - Это, было бы хорошей расплатой, - заметил он, под аккомпанемент скулящего Светлого. Но Мара устало покачала головой.

- Смерть - это не расплата, - прошептала девушка.- а способ уйти от нее, - смотря исподлобья, девушка мягкими кошачьими шагами подошла к лежащему мужчине. Склонив голову то на лево, то на право. Медленно обнажила оружие. Вернул ей его Сирнок, Светлый приблизительно знал цену хорошему оружию и выкидывать в огонь попавшее в руки состояние не собирался, о чем сейчас наверняка жалел. Левым клинком подцепила тонкую цепочку, покачала на острие клинка белую лилию, дернула, порвав тонкое плетение и подкинув, поймала кулон. Обернулась к приютившей ее женщине, и тихо спросила.

- У вас все будет в порядке, Рене?

Женщина кивнула, улыбнулась, и в ее улыбке проскользнуло что-то жуткое, потустороннее, прозрачно намекающее о последствиях любому возжелавшему праведной мести.

- Не беспокойся, они не посмеют тронуть меня. Да будет Темной ночь, что скроет тебя,- В свете догорающего дома глаза Рене сверкнули, отразив в вертикальных зрачках огонь.

Дорога плавно ложится под копыта коней. Ночной сумрак рассеивается, уступая место свету солнечного дня. Мара с интересом разглядывала своих неожиданных спасителей. Сирнок, типичный представитель своей расы. Высокий, мощный, в то же время поразительно гибкий. Широкие брюки из темно- синей ткани, широкий кафтан, не привычный для глаз жительницы центрального Шинара, невольно создавали образ мудрого и все знающего кочевника, надежно хранящего в своем сердце тайны способные погрузить мир во мрак. У седла приторочен двуручный меч из кровавой стали. Черты лица резкие, грубые, но в то же время завораживающие, странной гармонией. Иссиня - черные волосы собранны в длинный хвост, из которого перед острыми ушами выправлены тонкие прядки. С ближайшими родичами - эльфами - их роднят слегка выступающие верхние клыки и глаза, в которых отражена палитра художника: темно- синий плавно перетекает в бирюзовый, затем в нежно - зеленый, чтобы снова вернуться к исходному - темно- синему. И ничего общего с чудовищами из детских сказок.

Ниро - человек, из редкой породы неисправимых оптимистов. Немногим выше среднего роста. Густые волосы насыщенного золотисто- рыжего цвета, вряд ли знакомые с таким понятием, как расческа. Не красивый, в том смысле, который вкладывают в понятие красоты многочисленные любовные романы. Никакой смазливости или классических черт лица с квадратным подбородком и ямочках на щеках. Просто парень, какие есть в любом городе, из породы соседских мальчишек, в которых всегда можно найти верного и преданного друга. В карих глазах пляшут веселые искорки, намекая, что Ниро всегда готов к розыгрышам и шуткам, и не умеет быть серьезным. Левую руку заменяет искусный протез - сплав техники и магии. На фоне экзотически одетого Сирнока, наряд Ниро слегка бледнел. Коричневый камзол, коричневая рубашка, коричневые брюки, заправленные в высокие почти до калена сапоги из плотной коричневой кожи. Черный плащ, удерживаемый золотой фабулой плюс полуторный меч, вот и готов образ балагура, единственная цель которого приключения, кои он в изобилие находит на трактах и тропинках Шинара.

Мощеная дорога тянется до самого горизонта, упираясь в отдаленно виднеющиеся горы и молодой густой лесок. Солнце светит в глаза. Странное дело, куда бы не ехали по этой дороге, солнце всегда светит в глаза. Вокруг нет ни одного признака человеческого жилья. Но стоит пересечь невидимую линию, как из воздуха вырастает монументальное здание. Пять стрельчатых башен подпирают небо. Гротескные, мрачные скульптуры, словно нахохлившиеся от зимней стужи птицы расселись на карнизах, парапетах, укрылись под сводами крыш. Узкие бойницы и витражные окна. Длинные коридоры перемычки, соединяющие башни, на разных уровнях, невольно вызывали в памяти паутину огромного паука. Весь этот комплекс окружает двойное кольцо защитных сооружений. Сначала наполненный черной смолянистой жидкостью, мгновенно воспламеняющейся от малейшей искры, ров. Затем стены, высокие зубцы, почти незаметные щели и два разноуровневых настила, по которым проходятся закованные в варноскую броню воины. Мощные окованные сталью ворота, протяжно скрипящие от натуги, когда толстая цепь накручивается на барабаны открывает их и опускает подъемный мост. Мрачновато-Темные коридоры, длинные, почти бесконечные, заканчиваются стальной решеткой, еще не поднятой, но мгновенно исчезающей, как только стражник опознает в приехавших своих. По восьмигранным плитам в пустом внутреннем дворе цокот подков разноситься эхом. Мара всегда, когда попадала в Цитадель ощущала, как за ее спиной медленно чеканя шаг, проходят Великие разных времен, возможно по этим плитам ходил сам Ниярэ и его воинство. Здесь все дышало стариной и, казалась, сама пыль времен, прорывая туманную непроницаемую завесу, доносила отголоски прошлого. Возможно, спустя столетия какая-то девушка будет стоять на плитах и так же думать о том, кто проходил по ним в прошлом.

- По-моему ты сильно замечталась,- услышав за спиной голос Ниро, Мара вздрогнула.

- Есть немножко,- вздохнула она, потрепав кобылу по холке, та удивленно скосила карие глаза, явно обеспокоенная проявлением хозяйкой нежных чувств.

- Тебе куда? - Сирнок скосил на девушку взгляд.

- Мне к восточной башне там наш клан, занимает три этажа, а вам?

- Нам к северной. Там все вольные обитаються,- расплылся в улыбке Ниро.- а что хочешь проводить?

- Ты издеваешься?!- вскинулась Мара,- а потом до восточной тепилять, ну уж нет.

- Тогда,- подал голос Сирнок.- нам пора прощаться, но надеюсь, мы с тобой еще встретимся.

- Я тоже,- рассеялась девушка. - Как ни как за мной должок.

Резиденция Темных напоминала потревоженный улей. Шум, гам и непривычно большое количество народа вызывали стойкое чувство дискомфорта. Пока Мара добиралась до своей кельи ее то и дело окликали взбудораженные родичи. Бросив сумку на кровать, девушка коснулась жезлом, встроенного в стену хрустального куба, в котором заключался маленький кусочек подводного мира. Поверхность куба потемнела и отразила моложеватого мужчину лет пятидесяти, явно чем-то недовольного и настороженного.

- Дэйрэ Наргал, - обратилась девушка. - Это я, Мара, - Глава клана облегченно вздохнул. Молодая "бабочка", всегда была его головной болью, единственное, что радовало Наргала - в клане она одна. Бабочки. Никто не знал, кто придумал так называть тех, кто недоступен для магических видов наблюдения. Как ни парадоксально, но бабочки встречаются так же редко, как и телепортеры, но в отличие от телепортеров никто и не думает ставить на спец. учет, бабочек.

- Мара, рад тебя слышать, - настороженность сменилась теплой, радушной улыбкой. - Нормально добралась?- Девушка тяжело вздохнула, очень кратко пересказав случившееся.

- М да…- задумчиво протянул Наргал, но тут же улыбнулся. - Ничего, я разберусь. Кстати, ты приехала очень во время, завтра в зените Большой совет, присутствие обязательно!

Когда экран погас, глава клана серьезно задумался: Улис уже здесь, и Мара прибыла,…Что останется от цитадели, когда они встретятся?

Мара смерчем летела по мрачным, запутанным коридорам. Светлячок, освещавший дорогу, нервно трепыхался под гуляющими сквозняками. Зябко передернув плечами, Мара погрузилась в раздумья, час назад в Цитадель прибыла Оракул. Не раз девушка жалела, что не может подловить эту тварь где-нибудь в темном переулке. Там бы и посмотрели, насколько она сильна. Замечтавшись, Мара с разгону налетела на другую темную. Мгновенья хватило, чтоб, узнав друг друга, обнажить клинки, оказавшись в боевой позиции. Серые, пылающие ненавистью глаза встретились с не менее "дружелюбными" черными.

- Улис… - Голос Мары напоминал шипение змеи.

- Мара…

Ненависть и ярость…

Клинки с легким звоном встретились. Робко, осторожно пробуя силы. Все быстрее, быстрее и быстрее…Превращаясь в смазанные серебристые росчерки. Девушки словно танцевали. Позиции стремительно менялись. Движенья исполнены точности и изящества - танец смерти, страшный своей яростью и завораживающий красотой. Кружево боя, где клинки выбивают искры, а каждая подсечка, атака или защита - искусство. Здесь все смешалось в яростном желании убить. Напряжение возрастало со скоростью атак…Все замерло… Клинок у шеи Улис…Клинок у сердца Мары. Вторые клинки скрещены над головами. Скрещены взгляды. Серые, как лучшая сталь, против черных, как южные ночи.

"Ненавижу"…

"Взаимно"…

"Равны"…

"Это да"…

"Темной ночи, враг"…

"Легкой смерти, враг"…

С тихим шуршанием мечи вернулись в ножны. Сдержанно кивнув, девушки разошлись. Как враги они уважали друг друга.

Мара любила бывать в этом коридоре. Приглушенный свет магических светильников крадется по стягам кланов: темно - синему с белым ярмисом и скрещенными клинками - смертоносных, прирожденных воинов, ее клана. Чисто-черному, на котором взвился на дыбы жарок - мифический конь с тремя глазами, огненной гривой и хвостом - покровитель травников, целителей и лекарей - Детей ночи. Мглисто- черный стяг с диагональной белой линией принадлежит Рожденным Тенью - разведчикам и диверсантам. Даже элвары признавали их умение сливаться с окружающим миром. Светло- голубому с бегущей лошадью - Летящим, которые вообще-то "Летящие с ночным ветром", но все всегда сокращают. Летящие и их рослые тонконогие лошадки выделывают такое, что не хватит ни каких слов, чтоб описать это, к тому же передвигались они с действительно огромной скоростью. Еще один черный стяг с летящей стрелой - Обуздавших ветер. Клановые стрелки не раз удостаивались уважительных взглядов гордецов- эльфов. Последний стяг, висит в самом центе залы. Дымчато-серый, с вздыбленным ройвиром, огромным серебристо-серым медведем, и девизом, повторяющим три заповеди Темных: не верь, не бойся, не проси. Никто не знает кому он принадлежит, но бережно храниться уже более трех тысяч лет. Здесь, в тишине, хорошо думалось и мечталось. Сюда редко приходили другие Темные, не понимая как ценны стяги прошедшие не одно сражение. За шестьдесят с лишним лет мира многие начали забывать столь абстрактные понятия как честь, справедливость, верность слову, даже если оно дано врагу. Мара не понимала с чем связано всеобщее собрание, но нутром чуяла, что все должно измениться. Смотрела на стяг и пыталась понять. Разложить по полочкам то, что в детстве воспринималось как само собой разумеющееся. Темные, Светлые… Много ли между ними разницы? Да ни особо. Чародеи, низшая ступень иерархии, пророки и оракулы, одна из высших. Только светлыми управляет один человек, а у них совет старейшин. Три первые заповеди Темных - заповеди воинов. Три первых светлых - заповеди целителей, по крайней мере, мама всегда так говорила. Кодексы, что Темных, что Светлых, призваны защищать интересы императора и простых жителей Шинара. Удерживать равновесие между расами. Только богам они поклонялись разным- Светлые- хранительнице солнечного луча Риэль, Светлой и милосердной, а покровитель ордена Темных - томноокий Ниярэ, хранитель сумерек, так почему же на протяжении многих столетий шла непримиримая война, лилась кровь, гибли люди? Ради чего? Ради установления веры в единого бога? Вериться слабо. Скорее уж ради укрепления власти высших членов ордена… глупая, мелочная причина, нестоящая того количества крови, что пролита во имя никчемных и пустых идей. Неужели когда-то в детстве она и сама мечтала воевать, мечтала совершать великие подвиги во имя великих идей? Да есть ли на сегодняшнем Шинаре что-либо, ради чего можно умереть? Неужели такие понятия как верность слову, честь и справедливость прочно забыты? Не хотелось верить, но получалось именно так…

Спустя шестьдесят с лишним лет после последней войны в цитадели собрались все Темные: кланы и одиночки.

Амфитеатр полон. В воздухе висело напряжение на столько осязаемое, что казалось, выпусти стрелу и она увязнет. Нарастал гул, люди ждали, когда же, наконец, высшие объяснят, зачем их собрали. Наконец на арену вышли трое немолодых уже мужчин, в темно-синих одеждах, богато украшенных серебряной вышивкой - высшие и невысокая девушка с надменным лицом - Оракул.

- Темные!- один из высших простер руки и продолжил хорошо поставленным голосом. - Сегодня нас собрала здесь надежда! Да, да именно надежда! - Мара прислушалась, становилось интересно.- В последней войне мы потеряли многое: уважение… - Еще бы, отметила про себя девушка, не потерять - бесчинства, творимые личной гвардией Высших вошли в учебники как "кровавые ночи".- Силу! - Мара кивнула, бездарное командование привело к тому, что Темные потеряли почти семь тысяч воинов.- Могущество! - тут девушка лишь мысленно развела руками, про командование она уже думала - Власть! - с этим тоже ничего не попишешь, семнадцать погибших боевых магов первой ступени пошатнет любую власть. Меж тем, Высший продолжал вещать.- НО, что хуже, мы потеряли самоуважение!!- Мара закусила губу, что бы не рассмеятся, с ее точки зрения самоуважение не связаны с перечисленными раннее категориями.- Настало время вернуть утраченное!!!!- проорал Высший, и уже накрученные люди поддержали одобрительными воплями.- Наш оракул предсказала, скоро на землю возвратится сам хранитель сумерек Ниярэ, мы должны быть готовы!!! И наша задача доставить в Цитадель Чашу Богов - Таинственный артефакт. Лишь тогда, возвратится наш Повелитель!!! И за кровь заплатят кровью!!!- Мара тяжело вздохнула, глядя на Высшего, фанатичный огонь в глазах, пафос в голосе, искренняя вера в то, что нет иных богов кроме Ниярэ. Случай тяжелый. К тому же, интуиция вопиет и слишком уж пакостно улыбается Оракул. Девушка льстила себе надеждой, что она неплохо знает эту тварь, а значит, если ей нужна Чаша, то задача Мары сделать так, чтоб она ее не получила.

Многие Темные уже покинули Цитадель, когда Мара вышла из библиотеки. От избытка информации голова шла кругом. Сотни пролистанных книг и просмотренных гравюр, но о Чаше Богов ни слова, ни полслова. Правда, старый хранитель библиотеки подал неплохую идею. Древние заброшенные храмы. Кто-то говорит - их обитатели исчезли в один миг, кто-то - их кости там лежат и по ныне, но никто никогда не бывал в них, при этом слухи о прекрасных библиотеках дожили до настоящего времени. Вполне вероятно, что нужная информация может храниться именно там. Добредя до комнаты, Мара устало упала на кровать. Заброшенные храмы бередили ей душу с детства. А так как девушке уж очень не хотелось вечно бродить по Шинару в поисках неизвестно чего, ей придется стать первой, кто посетит их. Потянувшись, Мара встала и улыбнулась, оглядев свою комнатку. Небольшая, восемь на пять шагов. Южную стену почти целиком занимает окно, забранное цельной пластиной прозрачного горного хрусталя. Вплотную у стены стоит узкая кровать, накрытая пушистым пледом. На стыке восточной и северной стен - угловой столик. За дверью, на выдвижном ящике с оружием, сундук с вещами. На пол брошена шкура черного медведя. Ничего лишнего, только, в качестве украшения и тайника, вместо одного кирпича - хрустальный куб, с заключенным в него кусочком подводного мира сотворенный братом, еще в бытность Мары маленькой девочкой. Активировав на жезле руну тайны, девушка коснулась куба. Подернувшись белесой дымкой, куб растворился, показав спрятанный в его недрах фолиант в Темной сафьяновой обложке. С трудом, достав книгу, Мара грустно улыбаясь, провела пальцем по прохладной коже…

…- Ну, что ты трусишь? Нас же никто не видит!- черноглазая малышка озорно улыбалась.

- Но, Улис…

- Никаких но. Ты же сама хочешь!

- Хочу, - покаянно кивнула Мара.

Они крались по коридорам, ощущая себя героинями "вечных войн". Их не поймали, в тот поход в библиотеку… А книга, которую они вынесли вдвоем, пыхтя от усталости и тяжести фолианта, так и лежала в тайнике. До сего дня. Итак, храмы…

Большинство вольных либо уже покинули Цитадель, либо уже спали. За окном подмигивала звездами глухая ночь. Не спали, наверное, только они, впрочем, до отхода к блаженному сну оставалось уже немного. Ниро развалился на кровати, занимаясь тем, что кто-то и когда-то метко назвал плеванием в потолок. В отличие от клановцев, Вольные, обычно, делили комнату с соседом (друзьями и напарниками по путешествиям), а если не повезет, то и не одним, но такое случалось редко. Комната, которую занимали вольные, носила отпечаток обоих и если б Ниро и Сирнок были во многом похожи, наверное, не выглядела ТАК. Во-первых, по полу змеилась длинная глубокая царапина невесть каким образом оставленная полуторным мечом Ниро. С левой стороны царапины царил идеальный порядок, все находилось на местах, плащ висел на вешалке за дверью. Вещи аккуратно сложенные лежали в огромном сундуке, накрытом трогательной кружевной шалью, мало вязавшейся с остальным аскетическим убранством. Узкая кровать, без подушки, вместо одеяла огромная шкура и все.

Половина Ниро чем-то напоминала склад. На кровати, весьма широкой и мягкой, обычно валялось безумное количество самых разнообразных вещей, начиная от новой книги, только вышедшей в столице, заканчивая антикварным перстнем, отметившим в обед свою третью сотню. Стена напротив кровати либо частично истыкана кинжалами, либо завешана картинками - пейзажами Шинара, кои продаются в любой его части за медяк. На огромном письменном столе порядок тоже царил с одной стороны, соседствуя с отдельными листочками, старыми перьями и чернильницами с засохшими чернилами. При всем при этом, они умудрялись, словно не замечать странного соседства сохраняя дружеские отношения, даже когда дела загоняли их в родную Цитадель, но, обычно не задерживаясь там надолго.

- Что ты по поводу всего этого думаешь?- Ниро чуть удивленно посмотрел на Сирнока, невозмутимо полирующего обожаемый двуручник.

- По поводу? - в голосе Ниро было столько непонимания, что могло показаться, он совершенно не догадывается, о чем спросил друг, но и, с другой стороны, в его голосе звучала лень.

Сирнок недовольно посмотрел на вольготно разлегшегося приятеля, точнее друга, они вместе путешествовали не первый год, и называть Ниро просто приятелем было бы не правильно.

- Не придуривайся, ты прекрасно меня понял, Ниро.