Помоги проекту - поделись книгой:
Цзянь Ши попытался объединить евнухов против Хэ Цзиня и организовать заговор с целью замены императора Лю Бяня его сводным братом Лю Се. Заговор был раскрыт, в результате чего Цзянь Ши казнили, а его союзницу, бабушку императора, изгнали из дворца; она умерла несколько месяцев спустя — как говорят, от горя и страха.
На сцене появилось еще одно действующее лицо — военачальник Юань Шао, тоже принадлежавший к знатному роду Юань. Он убеждал Хэ Цзиня уничтожить евнухов, но вдовствующая императрица не решилась на такой шаг. Тогда Юань Шао заставил нескольких военачальников, в том числе своенравного Дун Чжо, расположившегося в восьмидесяти милях от Лояна, направить императорскому двору доклады с обвинениями против евнухов.
В один из сентябрьских дней Хэ Цзинь неожиданно появился на утреннем приеме у вдовствующей императрицы. Это взволновало евнухов, поскольку раньше полководец объявил о своей болезни. Они видели, как он беседовал с императрицей, а затем с ужасом узнали от своего информатора, подслушавшего разговор, что Хэ Цзинь просил у императрицы разрешения уничтожить их всех. Евнухи действовали без промедления. Когда Хэ Цзинь покинул дворец, его позвали назад — под тем предлогом, что императрица хочет ему что-то сообщить. Одновременно евнухи собрали вооруженных людей рядом с прихожей императрицы. Когда Хэ Цзинь уселся на полу, ожидая, когда его пригласят войти, главный евнух встал прямо перед ним и отвлек внимание напыщенной речью; в это время удар, нанесенный сзади, снес Хэ Цзиню голову.
Узнав об ужасной новости, Юань Шао повел свое войско к Северному дворцу, а его единокровный брат двинулся к Южному дворцу. Ворота Южного дворца были освещены, и из него по мощеной улице в Северный дворец шла процессия евнухов с императором, принцем и вдовствующей императрицей, которой, однако, в суматохе удалось ускользнуть. Через несколько дней войска Юань Шао ворвались в Северный дворец и убили всех евнухов, которых только смогли найти — более двух тысяч человек. Главный евнух сумел бежать; вместе с императором и принцем он двигался по направлению к Хуанхэ, но здесь его настигли; он прыгнул в воду и утонул. Возмездие настигло евнухов.
Наблюдавший издалека за пылающей столицей Дун Чжо повел свою армию на город, чтобы не опоздать к разделу добычи. Затем он пустился на поиски императора. После того как главный евнух утонул в реке, юный правитель и его сводный брат долго брели среди ночи, пока не нашли открытую повозку; в этой повозке их и обнаружил Дун Чжо. Полководец сопроводил братьев в Лоян, где довольно быстро упрочил свое положение. Первым делом он угрозами вынудил Юань Шао покинуть столицу и оправиться на восток страны, а затем заставил вдовствующую императрицу сменить императора, к которому он испытывал неприязнь, малолетним принцем Лю Се. После этого по его приказу была убита сама вдовствующая императрица.
Разгневанные этими действиями Дун Чжо, Юань Шао, его единокровный брат и еще один полководец (и превосходный поэт) по имени Цао Цао образовали коалицию на востоке страны, чтобы противостоять Дун Чжо. Готовясь к отражению их атаки, Дун Чжо отправил нового императора и его двор в бывшую столицу Чаньань. Многотысячные толпы последовали за ним, разоряя сельскую местность, а вслед двигались войска Дун Чжо. В 191 году атаки войск восточной коалиции вынудили самого Дун Чжо покинуть Лоян, причем перед уходом он сжег город. Дун Чжо также отправился в Чаньань, где через год был убит.
Теперь правление Лю Се стало откровенно номинальным. Империя погрузилась в хаос. Почти везде местные военачальники, мятежники и чиновники соперничали в борьбе за власть, и ни в одном регионе спокойствие не сохранялось дольше нескольких месяцев. Постепенно в стране сформировалось несколько центров власти.
Самым необычным из них некоторое время оставался небольшой анклав к юго-западу от Чаньани. Им управляла религиозная секта, сходная с движением «желтых повязок». Основой идеологии секты, как и ее предшественницы, был даосизм; ее члены называли себя Небесными наставниками или Школой пяти ковшей риса и мечтали о всеобщем мире. Последователи учения должны были отдавать пять ковшей риса в качестве вступительного взноса и якобы могли излечиться от любой болезни, публично признавшись в своих грехах. Политическая идеология движения основывалась на общинной собственности, а внутри анклава существовала эффективная система управления. Движение было разгромлено в 215 году, но еще на протяжении двух веков продолжало привлекать немногочисленных сторонников.
Этот анклав усмирил Цао Цао, один из руководителей восточной коалиции, противостоящей Дун Чжо. В самой коалиции произошел раскол, и Цао Цао довольно быстро добился главенствующего положения. В 196 году император, за год до этого женившийся, решил покинуть Чаньань, где ему было трудно поддерживать видимость существования двора, и после тяжелого и опасного путешествия добрался до Лояна. Уговорами и угрозами Цао Цао вынудил Лю Се переселиться в город, служивший ему опорным пунктом. Распространяя свое влияние на северо-восток, Цао Цао в 200 году разгромил армию Юань Шао, расправа которого над евнухами положила начало многолетним беспорядкам. Затем Цао Цао подчинил себе и северо-запад, и теперь под его влиянием оказался весь северный Китай, за исключением небольшого региона на западе. Там правил прославленный воин Лю Бэй, состоявший в дальнем родстве с правящей династией Хань. Тем временем области к югу от Янцзы оказались под контролем сначала талантливого двадцатипятилетнего полководца, а затем (после его смерти) его брата по имени Сюнь Цюань.
Цао Цао продемонстрировал свою власть над несчастным императором, добившись отставки императрицы и убив двух ее сыновей — так он расчищал путь собственной дочери. Если его смерть в 220 году и принесла облегчение императору Лю Се, то ненадолго. Сын Цао Цао по имени Цао Пэй унаследовал многочисленные титулы и звания, которыми наградил себя отец, а затем — под влиянием предсказателей, которые пророчили неизбежную смену мандата Неба, — стал оказывать давление на императора, дабы тот отрекся от престола.
11 декабря 220 года Лю Се отрекся в пользу Цао Пэя, который провозгласил себя первым императором династии Вэй. Четырехсотлетняя эпоха династии Хань закончилась. Ханьская империя раскололась на три части — север во главе с Цао Пэем, юго-запад во главе с Лю Бэем, который претендовал на наследие Хань, и юг под контролем Сюнь Цюаня. Так начался шестидесятилетний период в истории Китая, получивший название Троецарствия; иногда его еще именуют китайским средневековьем.
Могущество династии Хань, поставившей Китай в один ряд с Римской империей, не подлежит сомнению. Два великих изобретения, сделанных в эту эпоху, превосходят все достижения римлян. Это компас и бумага.
Компас явился побочным продуктом геомантии. Из всех многочисленных видов гадания, на которые опирались китайцы в своих делах, геомантия имела самые древние корни. В ее основе лежала идея космического дыхания, видимого и невидимого, которое в форме ветра и воды пронизывает вселенную. Среди порожденных ею теорий наиболее известной является фэн-шуй — учение о правильном размещении зданий и предметов в жизненном пространстве человека для гармонизации с инь-ян и другими силами природы, а также для защиты от неблагоприятных воздействий. Именно этим объясняется пристальное внимание, уделявшееся в китайской живописи ландшафту и топографическим объектам.
Компас был изобретен как средство для ориентировки зданий, а также использовался вместе с гадальными досками, игравшими важную роль в искусстве предсказаний эпохи Хань, особенно в годы войны. Гадальная доска состояла из диска, вращавшегося на квадратном поле с астрологическими и другими символами; в центре располагался магнит. Магнит имел форму ковша с ручкой — повторяя очертания созвездия Большой Медведицы — и балансировал на чаше ковша. Таким образом, гадальная доска и магнитный ковш стали прообразом всех приборов с лимбом и стрелкой. Научившись намагничивать железо трением, китайцы заменили ковш на намагниченную иголку в форме рыбы или головастика, которая плавала в воде или подвешивалась на шелковой нити. Европа познакомилась с этим прибором лишь через тысячу лет. Правда, несмотря на то что китайцы научились определять направление на страны света еще в эпоху династии Хань, в мореплавании этот прибор стал применяться только несколько веков спустя. Возможно, причина заключается в отсутствии у китайцев интереса к дальним морским путешествиям — китайские моряки стали пользоваться компасом всего на сто лет раньше, чем их европейские и арабские коллеги.
Применение бумаги прошло такой же долгий эволюционный путь. Бумага состоит из растительных волокон, которые смешивали, толкли, варили, разливали в формы, промывали водой на сетке, напоминающей сито, а затем высушивали для получения конечного продукта. По всей вероятности, основой этого изобретения послужила древняя китайская традиция вымачивать циновки в воде, чтобы их поверхность стала мягче. Бумагу изобрели в 105 году в императорских мастерских, и объявил об этом их начальник, евнух по имени Цай Лунь, который ранее был личным секретарем императора Хо-ди. Поначалу бумагу применяли не для письма, а для украшения и в изобразительном искусстве, а также во время церемоний и праздников, для кредитовых операций в торговле, в гигиенических и медицинских целях, для изготовления одежды и предметов мебели, для игр и т. д. Далеко не сразу бумага вытеснила бамбуковые и деревянные дощечки, из которых состояли книги. Однако со временем ее применение для письма стало в Китае повсеместным, хотя секрет производства бумаги открылся остальному миру лишь через полторы тысячи лет (в Европе начали изготавливать бумагу в XII веке). Бумага стала необходимым предвестником другого великого изобретения китайцев и благодаря ему сыграла такую важную роль в делах человека. Это книгопечатание, изобретенное пять или шесть столетий спустя.
В эпоху династии Поздняя Хань появились и другие замечательные изобретения, такие как сейсмограф, водяная мельница и тачка. Больших успехов достигла астрономия, были заложены основы систематики в ботанике и зоологии; появилась глазурованная керамика и предшественник фарфора, а технология производства тканей в Китае на несколько веков опережала европейскую и персидскую. В этот период началось составление библиографий, когда в одном списке приводилось до семисот работ специалистов в таких областях, как магия, медицина, военная наука, история, философия, гадания и астрономия.
Подобные работы, а также поэзия составляли литературу того времени. Легкий жанр существовал лишь в форме рассказов, притч или шуток, многие из которых были известны с незапамятных времен. Роман в Китае появится лишь много веков спустя; подобно драме, получившей такое развитие в Европе, этот вид искусства был неизвестен в Китае в эпоху песен и танцев. Поэтому круг чтения образованного человека составляли поэзия и специальная литература; первый словарь китайского языка «Шо Вэнь» появился во II веке н. э.
Многочисленные достижения китайцев вносили свой вклад в величие династии Хань, однако одна из инноваций представляется удивительно негуманной. Это практика бинтования ног у женщин. Традиция, зародившаяся в аристократических семьях в самом конце эпохи Хань, получила широкое распространение и просуществовала до XIX века. В четырехлетием возрасте девочке ломали пальцы ног и загибали их вниз, к подошве стопы, которую затем перевязывали несколькими метрами бинта, чтобы остановить кровообращение. В течение нескольких месяцев девочка не могла ходить, а по прошествии года передвигалась лишь в портшезе. Когда она начинала передвигаться самостоятельно, сдавливание и атрофия пальцев ног усиливались, и к пятнадцати годам процесс завершался, в результате чего получалась ступня длиной всего лишь несколько дюймов. Такая ступня называлась золотой или ароматной лилией, и один из живших в ту эпоху писателей описывал ее как «высшее проявление китайского чувственного воображения». Маленькая ступня, размеренный шаг и неуверенная, раскачивающаяся походка считались необходимыми условиями для удачного замужества и ассоциировались с защищенностью и высоким положением.
С этим жестоким и примитивным обычаем резко контрастируют высочайшие художественные достижения эпохи Хань. В каждой из областей империи имелись мастерские по производству и украшению ритуальных сосудов, халатов, изделий из лакированного дерева и нефрита, а также оружия и доспехов для армии. Больших высот достигло искусство ландшафтной архитектуры, о чем свидетельствует парк с искусственными озерами и холмами, разбитый позади императорского дворца в Лояне. Общественные здания той эпохи почти не сохранились, потому что дворцы, дома и часовни для поклонения предкам строились в основном из дерева (хотя и с черепичными крышами). О великолепии дворцов дают представление письменные источники, в том числе многочисленные оды фу ханьского периода.
Однако до наших дней сохранились гробницы — китайцы эпохи Хань были искусными строителями мавзолеев для императоров и аристократов. Они использовали камень, кирпич и плитку для сооружения куполов, цилиндрических сводов, колонн, камер и ходов под землей, а также часовен и башен перед высокими могильными курганами. Гробницы, достигавшие семидесяти футов в длину, были облицованы камнем и кирпичом, украшены барельефами и резьбой. На них изображались различные сцены, например большой деревенский дом с двумя внутренними двориками, двустворчатыми дверьми с ручками в форме масок и двумя цилиндрическими бункерами для хранения зерна, или двухэтажный дом, где в кухнях на первом этаже готовится еда для многочисленных гостей, обедающих в комнате наверху.
Скульптурные изображения, особенно изображения человека, которыми славилась греко-римская цивилизация, не получили широкого распространения в Китае — за исключением жанра миниатюры. Их место заняли барельефы, сюжеты которых отличались необыкновенным разнообразием — исторические события, легенды, мифы и сцены из повседневной жизни. Кроме того, на барельефах изображался сбор урожая, молотьба; мы видим также соляные копи среди поросших лесом холмов с копрами и бамбуковыми трубами, по которым рассол течет к испарительным чанам, трехмерные ландшафты, изображенные с применением законов воздушной перспективы.
Еще более яркими и живыми выглядели огромные фрески, украшавшие залы и стены дворцов. На росписях изображались все живые существа, живущие на земле и в морских водах, боги и души умерших людей.
Однако наивысшее достижение живописи эпохи Хань — свитки шелка, где рисунки чередовались с текстом. До наших дней не сохранился ни один свиток, и исследователи по крупицам собирают информацию о том, как они могли выглядеть. Среди их сюжетов были иллюстрации к классическим произведениям, а пейзажи включали оды в жанре фу с описанием императорских дворцов, охотничьих угодий и чудес столицы. Кроме того, на свитки наносились живописные карты огромных размеров, использовавшиеся в военных целях и для управления весенними паводками.
Больших успехов достигло также искусство лаковой миниатюры, которая пользовалась таким спросом, что автор трактата «Спор о соли и железе» возмущался тем, что богачи ежегодно тратят на их приобретение огромные суммы. Изображения получались необыкновенно яркими и живыми — например, девяносто четыре фигуры в богатых одеждах всего на одной шкатулке, извлеченной из гробницы. Сыновья, добродетельные и несправедливые правители, древние герои — все сидят, повернувшись в разные стороны, жестикулируя и оживленно беседуя. Другие сохранившиеся до наших дней предметы, например чаши и подносы, тоже являют образцы высокого искусства: вьющиеся ленты взрываются языками пламени, превращающегося в летящих фениксов, которые трансформируются в облака, и все это окружено тиграми, оленями и охотниками, исчезающими среди холмов. Их непрестанное движение отражает ритмы самой природы.
Бронзовые изделия времен династии Хань обычно гораздо проще, чем изумительная бронза эпохи Шан, но многие из них необыкновенно изящны, а инкрустация украшает даже предметы прикладного назначения, такие как спусковой механизм лука. Исключение составляют пышные украшения на обратной стороне зеркал. Там нередко изображались небесные и другие символы, а также надписи с описанием изделий и добрыми пожеланиями:
Императорское зеркало из императорских мастерских безупречной работы… Дракон слева и тигр справа отгоняют зло; Красная птица и Черный воин соответствуют силам инь и ян. Да будут твои сыновья и внуки здоровы и благополучны. Да будет дарована долгая жизнь твоим родителям, да посетят тебя счастье и богатство, а жизнь твоя будет дольше, чем у металла и камня; и станешь ты как князь или царь.
Изобретение сверл и железных режущих дисков дало импульс развитию резьбы по нефриту. Ученый муж той эпохи наслаждался единством эстетической и этической красоты трехмерных фигурок и изображений животных, шкатулок для туалетных принадлежностей и маленьких чашечек, кулонов и крючков для одежды, печатей и безделушек на его столе.
Сочетание этих двух качеств отражало доминирование в китайском искусстве конфуцианства и даосизма. Класс образованных людей, из которых состояла администрация империи, составляли одновременно чиновники, занимавшиеся практической деятельностью, и затворники, сидевшие в своих тихих садах и беседовавшие с друзьями или практиковавшиеся в таких искусствах, как каллиграфия, музыка, поэзия и литература, и поднявшие живопись от ремесла до высокого искусства. Нередко, пребывая под влиянием императора, который сам сочинял стихи, они отличались глубоким уважением к воспитанию интеллекта и духа, и о них говорят как о самом многочисленном классе покровителей искусства за всю историю человеческой цивилизации.
Сдержанность китайского искусства, и особенно живописи, объясняется конфуцианской концепцией ли, то есть хороших манер, благоразумия и соответствия принятым нормам поведения. Так, например, сильные эмоции изображались крайне редко, а чувственность допускалась лишь при передаче природных объектов, таких как цветы и птицы, но никогда в человеческой жизни; очевидное избегалось, и художник всегда оставался сдержанным. Тем не менее даосизм, который во многих отношениях был несовместим с конфуцианством, тоже оказывал сильное влияние на искусство. Его тенденция к затворничеству и слиянию с природой лежала в основе великих школ пейзажной живописи.
В эпоху династии Хань проявился еще один мощный фактор, который оказывал на искусство не меньшее влияние, чем религия. Несмотря на то, что купцы уже открыли юго-западный путь в Индию через территорию Бирмы, основные дороги, связывавшие Китай с внешним миром, пролегали вдоль «шелковых путей», протянувшихся через Центральную Азию на восток к Персии и на юг к Индии. По ним изделия из Китая попадали на обширные территории от Сибири до Афганистана, а шелк отправлялся еще дальше — через Крым в бассейн Средиземного моря, в Египет и Рим, где на него был большой спрос. В обратном направлении по этим путям в Китай шел самый известный — если не считать опия, который принесет столько бед много столетий спустя, — индийский продукт. Это был буддизм.
По всей вероятности, буддийские монахи посещали Китай и раньше, но начало массового проникновения в страну этого учения в I веке н. э. было обусловлено распространением даосизма, в котором многое перекликалось с практикой буддизма. Существует легенда — возможно, недостоверная — о том, что император Мин-ди видел вещий сон, после которого отправил послов в Центральную Азию, чтобы они получили подробные сведения о буддизме. Миссия вернулась с двумя монахами-индусами, которые на спине белой лошади привезли священные буддийские тексты, — этот факт был увековечен основанием монастыря Белой Лошади. В следующем столетии два парфянина перевели буддийские тексты на китайский язык, а постоянный рост числа приверженцев этой религии последовал после жертвоприношения, которое совершил император Хуань-ди в своем дворце в Лояне в честь основателя даосизма Лао-цзы, которого отождествляли с Буддой. За этой церемонией последовало официальное представление культа Будды при дворе и в столице. К концу периода правления династии Хань на востоке страны был построен огромный буддийский храм: многоэтажный, со шпилем, украшенным девятью дисками, и бронзовой позолоченной статуей Будды, вмещавший более трех тысяч верующих.
Постепенно под влияние буддизма попала китайская архитектура — монастыри, храмы и пагоды. Он проник также в китайскую философию, литературу, язык и изобразительное искусство. Следует, однако, отметить, что, несмотря на взаимное влияние буддизма и даосизма, между ними существовали и фундаментальные различия. Буддизм видел достижение блаженства в освобождении от телесного существования, тогда как практика даосизма была направлена на продление земной жизни. Не менее глубокими были противоречия между буддизмом и конфуцианством. Буддисты верили, что совершенствование человека и спасение души достигаются без взаимодействия с другими людьми, а приверженцы даосизма настаивали, что ценность личности определяется ее взаимоотношениями с семьей и обществом. Эта концепция, доказавшая свою эффективность в ханьскую эпоху, сохраняла влияние на протяжении всей последующей истории Китая.
И действительно, к концу правления династии Хань характерные особенности Китая — культура, политические и духовные идеалы, традиции, уровень цивилизации, территориальные границы и сама нация — укоренились настолько, что в почти неизменном виде сохранились до наших дней. Если Макиавелли был прав, и история всегда повторяется, но каждый раз по-новому, то всю последующую историю Китая можно считать повторением прошлого — только с новыми элементами.
ГЛАВА 14
(220–589 гг.)
После падения династии Хань в 220 году раздел Китая на три царства определялся в значительной степени системами водоснабжения и ирригации регионов, в результате чего каждое царство стало самостоятельным в сельскохозяйственном отношении — а значит, и экономически. Так, например, царство Вэй на севере и северо-востоке располагалось в основном в долине Хуанхэ, царство У на юге и юго-востоке занимало бассейн Янцзы, а царство Шу на юго-западе включало в себя котловину Сычуань.
Царства постоянно воевали друг с другом и плели интриги. Этот период, получивший название Троецарствия, чем-то напоминает эпоху Борющихся Царств, но если прежде существовало — по крайней мере, номинально — центральное правительство Чжоу, то теперь все три царства заявляли о своей абсолютной самостоятельности. Самым могущественным правителем был Цао Пэй из царства Вэй. Получив царские печати из рук последнего императора династии Хань, он объявил себя наследником мандата Неба на управление всем Китаем. Он взял себе храмовое имя Вэнь-ди и содержал пышный двор в Лояне. Его царство было самым богатым, и в нем жили около тридцати миллионов человек — в полтора раза больше, чем в двух других царствах вместе взятых.
Интересный аспект истории царства Вэй — его отношения с Японией, которая в ту пору была раздробленной на отдельные княжества и только расставалась с каменным веком. В результате контактов с царством Вэй в 30-х годах III века в Японию проникли многие элементы китайской цивилизации. Эти элементы, а также переселенцы из Китая изменили древнюю японскую культуру.
Расширялись и горизонты самого Китая. Крепнущие связи с Ближним Востоком и южной Азией, а также постоянный приток буддийских идей привели к осознанию того, что Китай, возможно, не единственная цивилизованная страна на планете и что не все другие народы являются варварами. Нельзя сказать, что варвары перестали беспокоить северные районы страны — девятнадцать племен сюнну периодически совершали набеги на приграничные территории, а часть орд двинулись на запад, где объединились с другими кочевниками и в конечном счете появились в Азии и Европе как внушавшие ужас гунны. Кроме того, новые силы, оказавшие существенное влияние на историю Китая, пришли из мест, которые впоследствии получили название Маньчжурии. Племенной союз янь из южной Маньчжурии грозил присоединиться к южному сопернику царства Вэй, царству У, и взять в «клещи» армию Вэй. Поэтому в 237 году войско Вэй напало на янь и уничтожило этот союз.
В юго-западном царстве Шу плодородные поля пшеницы, а также деятельность купцов, поставлявших зерно горным племенам, торговавших товарами с Тибета и эксплуатировавших торговые пути через современную провинцию Юньнань в Индию, обеспечили экономическое благополучие, но небольшая численность населения затрудняла оборону царства от врагов. Агрессивно настроенные тибетские племена, занимавшие горное плато к востоку от Шу, совершали жестокие набеги, и усмирить их удалось только в 263 году.
Царство У на юге бывшей империи имело большую численность населения, чем Шу, но было гораздо беднее. Народность тай, которую вытеснили или подчинили китайские мигранты, выращивала рис на заболоченных равнинах и в узких долинах рек, а также разводила свиней и водяных буйволов. Этими навыками пришлось овладевать китайцам, привыкшим выращивать пшеницу, разводить овец и коров. В столицу царства У, расположившуюся в устье Янцзы, на месте современного города Нанкин, приходили известия о растущей военной мощи Вэй. Подготовка к нападению заняла семь лет и включала в себя строительство военных поселений в сельской местности, которые должны были обеспечивать армию продовольствием. Были построены гигантские военные джонки — многопалубные, до шестисот футов длиной, способные перевозить каждая две тысячи человек с лошадьми. Предупрежденные плывущими вниз по течению обломками корабельных лесов, военачальники царства У соорудили подводные преграды и перекрыли узкие протоки цепями, прикрепленными к скалам на противоположных берегах. План полководцев Вэй предусматривал следующий ответ: сначала спустить вниз по течению огромные плоты, которые сметут подводные препятствия, а затем при помощи длинных (до ста футов) факелов, пропитанных кунжутным маслом, расплавить большую часть цепей, чтобы те упали в реку. После этого армада джонок Вэй спустилась вниз по течению Янцзы и весной 280 года вынудила капитулировать царство У.
Однако еще до этих событий была свергнута династия Вэй, основанная Цао Пэем. После нескольких лет внутренних распрей с интригами и убийствами в 265 году на трон царства Вэй взошел представитель одного из влиятельных семейств, Сыма Янь, основавший новую династию Цзинь.
После подчинения двух других царств династия Цзинь из своей столицы Лоян номинально правила всем Китаем, но это была лишь иллюзия. Во-первых, центральное правительство почти не контролировало даже бывшее царство Вэй. Император издал указ о всеобщем разоружении, чтобы восстановить экономику, пострадавшую в результате многолетних войн, — металл из переплавленного оружия предполагалось пустить на чеканку монет. Однако даже в имперской армии было собрано очень мало оружия, а многие местные князья не обеспечили исполнение императорского указа — их отряды в массовом порядке поставляли оружие сюнну в обмен на земли для себя и своих семей; нехватка металлических денег ощущалась на протяжении шести столетий, и товарообмен велся на основе бартера. Сюнну поощряли приток крестьян на свои земли, потому что те обеспечивали армию продовольствием, а также с готовностью покупали оружие.
Окрепнув в экономическом и военном отношении, сюнну были готовы к новым завоеваниям. И действительно, на протяжении двух следующих веков история северных районов Китая — это история приграничных кочевых племен, а не китайцев. Эти так называемые варвары объединялись в разнообразные племенные союзы пестрого этнического состава. Кроме союзов сюнну, или гуннов, на обширной территории от северного Китая до Центральной Азии возникали конфедерации монгольских, тюркских и тибетских народов.
Князья царства Вэй соперничали друг с другом, нередко заключая союзы с варварами, и это привело к быстрому крушению власти Цзинь. В период с 300 по 306 год были убиты шесть претендентов на трон. Беспорядки в столице и ее окрестностях вызвали новую волну миграции. Некоторые крестьяне бежали на северо-восток, в современную провинцию Ганьсу, где дееспособное правительство проводило взвешенную экономическую и административную политику, добившись независимости как княжество Лян. Другие крестьяне и многие мелкопоместные дворяне двинулись на юг, в бывшее царство У. Здесь в 317 году беглый князь из дома Цзинь, обосновавшийся в Нанкине, основал первую династию южного Китая, получившую название Восточная Цзинь. Третий поток крестьян и ремесленников двигался на север, объединившись с мелкопоместным дворянством, которое утратило влияние и страдало от непрерывных войн.
Эти мелкопоместные дворяне находили особенно радушный прием у гуннов, вождь которых Лю Юань, подобно многим вождям гуннов, получил образование в Китае. Он ввел при своем дворе китайский церемониал и рассчитывал, что кочевники начнут по примеру китайцев возделывать землю. Совпадение названия его рода с фамилией правителей из династии Хань, а также многочисленные браки вождей сюнну с китайскими принцессами дали ему право объявить себя законным наследником Ханьской династии и «восстановить» империю Хань; его честолюбивые планы простирались еще дальше — стать императором всего Китая.
Лю Юань напал на ослабленное царство Цзинь, а уже после его смерти гунны захватили Лоян и Чаньань, свергнув императора Цзинь. Это произошло в 316 году, через четыре года после того, как римский император Константин принял христианство, что оказало огромное влияние на весь западный мир. Сюннская династия Хань затем была переименована в династию Младшая Чжао, и ее власть распространялась на западную часть северного Китая, за исключением анклава Ганьсу (княжество Лян). Восточная часть страны оказалась под властью бывшего сторонника Лю Юаня, некоего Ши Лэ, который бежал из Китая, спасаясь от рабства. Этот человек, возглавивший гуннов, которые придерживались традиционного образа жизни воинов-кочевников, возглавил поход на юг и уничтожил около ста тысяч китайцев, в том числе сорок восемь китайских князей. В 329 году он захватил всю территорию Младшей Чжао, основал собственную династию Старшая Чжао и подчинил себе весь север Китая за исключением княжества Лян в Ганьсу, которое сохраняло независимость еще пятьдесят лет.
Теперь Китай состоял из северной империи, расположенной к северу от Хуанхэ и управлявшейся династией Старшая Чжао, а также южной империи в бассейне реки Янцзы и южнее, находившейся под властью династии Восточная Цзинь. Режим Ши Лэ в северной империи был нестабилен. Пытаясь утвердить свою власть, он уничтожил всю семью Лю, но бывший раб не мог завоевать уважение в жестком иерархическом обществе гуннов, а также среди тюркских союзников. Многие уходили в небольшое царство Тоба, населенное тюркскими и монгольскими племенами, мигрировавшими с северо-востока, с земель, расположенных между современной Монголией и Маньчжурией. Тоба находилась к северу от современной провинции Шанси, и о ней было хорошо известно. Другие подданные Ши Лэ продолжали кочевать вместе со стадами вдали от двора, который при наследнике Ши Лэ, Ши Ху, сохранял свою пышность. При дворе было полно иностранцев, особенно буддийских монахов, которые играли важную роль в управлении государством. Однако после смерти Ши Ху его сыновья перессорились друг с другом, и в 352 году династия Старшая Чжао была свергнута монголами.
Монголы возродили государство Янь на севере Маньчжурии (покоренное царством Вэй за сто лет до того) и завоевали Корею, разбогатевшую на торговле с Японией. Однако в центральных и западных районах северного Китая их власть была непрочной. Им угрожали постоянные вторжения тибетских племен, которые в конечном счете вытеснили монголов и основали свою династию, получившую название Младшая Цинь.
Власть лидера тибетцев Фу Цзяня основывалась не на племенных, а на военных союзах. Он собрал не только конницу, но и огромную армию пехотинцев, в которую рекрутировал большое количество китайцев, имевших опыт в осаде городов на равнине. Он завоевал государство Янь, затем тюркское царство Тоба и наконец западное китайское царство Ранняя Лян, подчинив себе весь северный Китай, в том числе древние столицы Лоян и Чаньань. Получивший образование в Китае, Фу Цзянь пригласил ко двору многих китайцев и стремился сделать китайскую культуру доминирующей во всей стране. Подобно гунну Лю Юаню, за полвека до него он мечтал сделать свою династию Младшая Цинь властительницей всего Китая и в 383 году отправил миллионную армию на завоевание южной империи. Получив отпор, он в панике бежал. По возвращении сам Фу Цзянь и большинство членов его семьи были убиты.
После смерти Фу Цзяня северная империя быстро распалась на несколько мелких государств, и этот период китайские историки называют эпохой шестнадцати царств. За небольшим исключением все они просуществовали недолго и не оставили заметного следа в истории. Некоторые из них, особенно на востоке, жили войной, тогда как западные царства специализировались на торговле с Центральной Азией. Гунны, монголы и тибетцы под предводительством многочисленных вождей грабили северные равнины. Они объединялись в пестрые по своему составу племенные союзы, которые так же быстро распадались; тибетцы как этническая группа исчезли совсем, а гунны деградировали в не имевших своей государственности пастухов, населяющих район плато Ордос. И наоборот, повинуясь приливам и отливам в исторической судьбе народов, маленькое тюркско-монгольское царство Тоба возродилось после поражения, нанесенного ему тибетцем Фу Цзянем, и постепенно начало расширять свою территорию.
Китай переживал период «темного средневековья», когда его северная часть стонала под пятой сменявших друг друга иноземных захватчиков, а исповедовавшая конфуцианские принципы аристократия, а также поэты, художники и ремесленники находились в опале. Некоторые служили при том или ином иноземном правителе, но большинство сторонилось государственной службы. Торговцы, известные своим умением приспосабливаться к обстоятельствам, изо всех сил боролись с обрушившимися на них трудностями, а крестьяне — те, кто смог избежать рабства и принудительной военной службы, — продолжали дело своих предков, терпеливо возделывая землю. В северной империи этот период не отмечен особыми достижениями китайской культуры и цивилизации, но для него характерно широкое наступление буддизма.
Для представителей высших классов китайского общества, в большинстве своем исповедовавших конфуцианство, буддизм был непривлекателен. Он имел явную антисемейную направленность — в том смысле, что истинным буддистом считался монах, который покинул семью ради жизни в монастыре, что противоречило традиции сыновнего послушания. Истинный буддист должен был отказаться от плотской любви, которая служила основой продолжения рода. Изображения Будды, сделанные по индусским канонам красоты, изложенным в священных текстах, считались противоестественными и уродливыми, а одежда буддистов, оставлявшая оголенным одно плечо, нескромной. Что касается буддийских концепций, то самым странным считалось представление о том, что мир — порождение нашего воображения, и также понятия греха и наказания за грехи.
Тем не менее для большинства простых людей буддизм имел много привлекательных черт. Так, например, из буддийского учения следовало, что притеснявшие бедняка начальники в будущей жизни займут низшее положение, а сам терпевший несправедливость человек в своей следующей инкарнации будет иметь высокий ранг и насладится благо-действием. Торговцы тоже благоволили буддизму — получив разрешение использовать буддийские монастыри в качестве банков и складов, они дарили монахам деньги и земли, а от них узнавали о разнообразных финансовых инструментах, практиковавшихся в Индии, таких как ссуда под обеспечение, аккумулирование капитала при помощи акционерных обществ, аукционы и даже лотереи.
Отказ аристократии от государственной службы привел к тому, что ко двору стали приглашать других образованных людей, буддистов из Индии и Центральной Азии. Они использовали свое влияние для религиозной пропаганды и перевели многие буддийские тексты на китайский язык. Для передачи новых индийских понятий была использована знакомая терминология даосизма, что делало эти две религии похожими для непосвященных и способствовало лучшему усвоению буддизма. По странному совпадению именно в тот период, когда буддизм проникал во все уголки Китая, христианство завоевывало Европу.
Вернемся, однако, к царству Тоба — больше тюркскому, чем монгольскому, — продолжавшему расширять свои владения от большой излучины Хуанхэ, которая несла свои воды на юг, а затем резко сворачивала на восток. К нему присоединились многие племена гуннов и еще больше монгольских племен, и к 409 году возникла необходимость в покорении Поздней Янь, чтобы захватить плодородные равнины на востоке. На протяжении следующих трех десятилетий царство Тоба укреплялось, завоевывая государства на севере и западе, а также захватив часть южных провинций и разрушив древнюю столицу Лоян. К 440 году под властью кочевников из Тобы находился весь северный Китай, и это была самая мощная держава на всем Дальнем Востоке. Что касается самого царства Тоба, оно просуществовало еще сто лет под именем Северная Вэй, став предшественницей Оттоманской империи, которую основали ее далекие потомки много столетий спустя. Этот же век стал свидетелем крушения Римской империи, когда гунн Аттила — до него вестготы разграбили Рим — обрушился на Балканы, Галлию и Италию.
Поначалу наибольшим влиянием в Тобе пользовались буддисты — чужеземные монахи при дворе императора Тобы относились к правителю как к воплощению Будды, что приравнивало его к китайским императорам, почитавшимся как Сыны Неба. Он назначал одного из буддийских монахов главой официальной церкви, которой делались богатые пожертвования. Кроме того, правитель выделял государственных рабов — преступников и членов их семей — для работы в храмах и на монастырских землях, что еще больше укрепляло экономические позиции буддистов.
У всех тюркских народов есть миф о том, что их предки пришли в этот мир из священной пещеры. При помощи полученных от императора денег буддисты решили воспользоваться этим мифом и приступили к осуществлению грандиозного проекта — созданию гигантского комплекса храмов в трех местах неподалеку от столицы Тобы Пинченга на севере провинции Шаньси. В этих местах плоская равнина сменяется зеленой долиной реки, по берегам которой вздымаются крутые утесы из песчаника. Монахи вырезали в мягком камне маленькие кельи и молились Будде — с течением времени здесь накопились десятки тысяч его изображений в виде каменных бюстов и барельефов, а также росписей на потолках келий. Одни изображения не превышали нескольких дюймов в длину, а у других только размер ушей достигал девяти футов.
Тем не менее буддизм не смог прочно закрепиться при дворе императора Тобы. Китайское влияние постепенно стало преобладающим. Стычки на южных границах практически не прекращались, но окончание военных кампаний, обеспечивших гегемонию Тобы, привело к прекращению потока военной добычи, обеспечивавшего роскошную жизнь правящему классу. Более того, в Тобе сократилось поголовье скота — так, например, в военных действиях против южных соседей почти не использовалась конница. Многие племенные вожди и знатные семьи погибли во время войн. По мере того как редел и беднел высший класс Тобы, китайская аристократия из сельских поместий богатела и приобретала все большее влияние при дворе и даже в военном деле, поскольку они были специалистами по строительству укреплений и по использованию пехоты. Знать Тобы, постепенно терявшая могущество и ассимилировавшаяся в результате браков с наследниками богатых китайских семей, окончательно утратила влияние после того, как китайцы при дворе императора уговорили правителя перенести столицу на юг, в древний Лоян. Ради защиты Лояна был предпринят военный поход против империи Восточная Цзинь, в результате чего южная граница Тобы отодвинулась до реки Янцзы. В итоге стада Тобы утратили свое значение, поскольку находились слишком далеко от рынков сбыта, а племенная знать, переселившаяся в Лоян, оказалась ненужной, так как все главные посты в государстве были заняты китайцами.
И действительно, после 490 года на севере Китая запретили использовать кочевые языки, одежду и обычаи. Китайский язык стал государственным, а император Вэй-ди (467–499 гг.) считал себя китайцем. Он объявил себя императором всего Китая, а южную империю Восточная Цзинь рассматривал как мятежную провинцию, против которой сражалась его армия — правда, без особого успеха.
Переезд в Лоян явился свидетельством заката аристократии Тобы и возрождения китайской знати, вместе с которой вернулось конфуцианство, сменившее буддизм в качестве официальной религии. Восстановление города стало самой яркой страницей в столетней истории Тобы. За девять лет столица поднялась из руин и засияла во всем великолепии.
На площади в пятьдесят квадратных миль были выстроены многочисленные государственные учреждения, гостиницы, монастыри, зернохранилища, рынки и мастерские, дворцы, жилые дома и другие здания для жителей столицы, численность которых превышала шестьсот тысяч человек. Беспрецедентная планировка города привела к появлению регулярной сети улиц как внутри древних городских стен — отстроенные заново, они поднимались на высоту двадцати футов, а их толщина достигала ста футов, — так и снаружи. Весь город был поделен на двести обнесенных стенами районов. Многие из этих районов населяли люди определенной профессии, например мясники, торговцы, музыканты, певцы, пивовары, гробовщики (они утверждали, что из потустороннего мира пришел призрак знатного рода и предупредил о незавидной судьбе тех, кого похоронят в дешевом деревянном гробу). Питьевую воду добывали из колодцев, но в императорских парках и озерах были проложены подземные каналы, облицованные каменной плиткой и подводившие воду к дворцам. Разнообразные продукты поступали из окрестных деревень, причем зерно мололи на водяных мельницах. Город процветал. Многие из его дворцов отличались необыкновенной роскошью, и в них жили очень богатые люди — так, например, один из принцев царского рода имел шесть тысяч рабов, а в его гареме жили пятьсот наложниц. Самым впечатляющим сооружением в городе была пагода — вклад буддизма в китайскую архитектуру. Пагода Юн-мин достигала почти четырехсот футов в высоту и была увенчана девяностофутовым шпилем. Самую широкую улицу города с двух сторон обрамляли каналы с водой, и она носила название Улицы бронзовых страусов, потому что на всем протяжении ее украшали бронзовые фигурки страусов и других животных. По любым меркам превращение руин в огромный цветущий город в течение одного десятилетия — поразительное достижение.
Заслуживают внимания еще два достижения китайской культуры за столетний период правления тюркской династии. Во-первых, это введение уравнительной системы распределения земли: формально вся земля принадлежала государству, но каждый мужчина и каждая женщина имели право на пожизненное пользование определенным наделом, а после смерти хозяев земля перераспределялась; исключение составляла лишь земля, предназначенная для посадки тутовых деревьев, необходимых в производстве шелка. Этот закон просуществовал — чаще нарушаясь, чем соблюдаясь — целых три столетия и явился воплощением непрекращающихся попыток справедливого раздела земли между крестьянами, характерных для всей китайской истории.
Второе достижение империи Тоба — формальное признание традиционного разделения общества на два класса, свободных граждан (знать и свободные крестьяне) и простолюдинов. Класс простолюдинов состоял в первую очередь из семей, фамилии которых отражали род их занятий — могильщики, пастухи, почтальоны, гончары, прорицатели, лекари, музыканты и так далее. Во-вторых, к простолюдинам причислялись семьи крепостных, которые по наследству переходили к представителям аристократии, слуги, которые обычно были потомками рабов и три месяца в году работали на государство, и, наконец, государственные и частные рабы, считавшиеся собственностью и принуждаемые вступать в брак для получения потомства. Жизнь всех этих категорий простолюдинов регулировалась специальными законами, и они не имели права вступать в брак между собой или усыновлять детей. Что касается высшего класса, то каждая семья принадлежала к определенному рангу, в соответствии с которым ее члены могли занимать государственные должности, также разделенные на девять рангов, — непрекраща-ющиеся войны давно разрушили систему экзаменов, и считалось, что чем выше ранг человека, тем лучше его образование. Представители высшего класса старательно записывали свою генеалогию, чтобы надежно обосновать претензии на высокие посты, и предпочитали вступать в брак с представителями — по меньшей мере — того же ранга. (Эта система рангов была позаимствована у империи Тоба японцами.)
Приблизительно с 20-х годов VI века империя Тоба начала рушиться. Обедневшие остатки кочевых племен поднимали восстания в районе плато Ордос и Шаньси, причем во время одного из мятежей они захватили столицу, убив несколько тысяч китайцев и их сторонников из числа кочевников, а затем отступили. Группировки внутри племен, военные клики и военачальники вели кровавые битвы между собой, многие императоры были убиты, а величественный Лоян постепенно превращался в руины. Перед последним набегом тысяча солдат не смогла потушить охваченную огнем пагоду Юн-мин, и за ее гибелью со слезами наблюдало все население города. Два монаха не вынесли этого зрелища и бросились в огонь, пожертвовав жизнью.
К 550 году империя раскололась на два враждующих государства, восточное и западное, известные под названием Северная Ци и Северная Чжоу. Император Северной Чжоу запретил и буддизм, и даосизм, закрыв все храмы этих религий. Около сорока лет царства сражались друг с другом, а также с кочевавшими в степях гуннами, монголами и тюрками. В конечном счете Северная Чжоу не только победила Северную Ци, но и при помощи интриг подчинила себе южную империю, завладев большей частью ее территории. Несмотря на то что Чжоу являлась наследницей империи Тоба, в 581 году представитель китайской знати Ян Цзянь уничтожил всю царскую семью и объявил себя императором, став первым правителем династии Суй. После этого он обратил свой взор на юг, к тому, что осталось от южного царства.
Прошло больше двух с половиной веков после того, как в 317 году на юг бежал принц из гибнущей династии Цинь, которая сменила династию Вэй в период Троецарствия, наступивший после эпохи Хань. Все это время на севере Китая владычествовали чужаки — или варвары, как выразились бы китайцы, — но юг продолжал ханьские традиции и сыграл важную роль в сохранении китайской цивилизации. Именно здесь сформировалась самая утонченная на Дальнем Востоке культура.
Беглый принц объявил себя императором Юань-ди, первым из династии Восточная Цинь. Многочисленные аристократы и чиновники, бежавшие вместе с принцем, быстро завладели землей и, как все иммигранты до них, богатели благодаря плодородию долины Янцзы и развитию торговли в столице империи Нанкине, куда стали стекаться купцы и посланники со всего мира. На рисовых полях в громадных поместьях работали китайские иммигранты и ассимилировавшиеся местные жители. Здесь были громадные фруктовые сады и роскошные здания; жилища знати нередко оборудовались водяным охлаждением и были окружены искусственными прудами для развлечений и разведения рыбы, искусственными каналами и горами, бамбуковыми рощами и парками, изобиловавшими попугаями, утками и разнообразными животными.
Во дворцах и при дворе императора собирались ученые, художники и поэты. В элитных «салонах» отшлифовывалось искусство утонченной беседы — в традициях даосизма отточенная мысль должна была выражаться совершенным языком в наиболее лаконичной форме, — получившей название «чистой беседы». Многие аристократы владели большими коллекциями произведений искусства, и огромное внимание уделялось ландшафтной архитектуре. В культурной жизни господствовала эстетика.
Направление развития указывала каллиграфия. Официальный угловатый шрифт, просуществовавший до конца династии Хань, сменился округлым стилем, что пышно расцвел за очень короткое время, породив технические приемы и стандарты, которые оказывали влияние на живопись на протяжении многих столетий. Этот стиль был подсказан даосизмом, предлагавшим уход от превалирующей в мире нестабильности при помощи понятия вечности. В изобразительном искусстве и литературе строгие конфуцианские понятия морали уступили место реализации эстетического воображения. Появились книги о загадочном поэтическом вдохновении, пропагандировавшие не связанные с моралью принципы, по которым следует оценивать живопись. Одна из самых известных работ, излагавших подобные взгляды, носит название «Шесть принципов» и предлагает критерии оценки живописных произведений: отражение художником космической энергии, визуализирующей все вещи, изящество мазка, точность передачи формы, цвета и соотношения частей, уважение традиций. Новых высот достигла пейзажная живопись — впервые в мире — на свитках и ширмах, а также портрет. Почти все эти произведения не сохранились, но лежащие в их основе идеи, и особенно первый из шести принципов, вдохновляют и современных китайских художников.
В литературе наибольшего уважения последующих поколений добился Тао Юань-мин. Он происходил из мелкопоместного дворянства и занимал различные должности на государственной службе, а в свободное время занимался своими садами и полями, куда в конечном счете и удалился, уволившись со службы. К этому решению он постоянно возвращается в своих поэмах, пытаясь оправдаться, рассказывая, какое удовлетворение принес ему этот шаг, и восхваляя аристократов прежних дней, которые поступали точно так же. Он славил частную жизнь, противопоставляя ее требованиям общества. Его работы служат образцом простоты — пример тому стихотворение «Возвратился к садам и полям», где он рассказывает:
Его перу также приписывают сборник рассказов о чудесных или необычных явлениях. Такие сборники получили широкое распространение. Многие из них имели буддийскую окраску, поскольку буддийские монахи привезли рассказы о животных из Индии. Со временем из них исчезли сцены, где животные разговаривают друг с другом, потому что китайцы полагали, что животные не владеют речью, а детей обманывать нельзя — исключение составляют лишь случаи обращения животных к человеку, причем это животное является духом, который, по убеждению китайцев, может говорить на человеческом языке.
Знать исповедовала конфуцианство, но была очарована буддизмом, который получил широкое распространение. Особой популярностью пользовались школы медитации, по своей идеологии близкие к даосизму и впоследствии названные японцами дзэн. Активно переводились священные тексты из Индии и Центральной Азии, которые привозили монахи, с начала V века отправлявшиеся в паломничество по святым местам. В некоторых трактатах излагались индийские системы логики и филологии; переводились также книги по математике, астрологии, астрономии и медицине.
Тем не менее высочайшие достижения южного Китая в интеллектуальной и художественной сферах в период с IV по VI век н. э. резко контрастируют с событиями политической истории, которая представляла собой непрерывную борьбу за власть среди высших слоев общества. В политике сталкивались семьи аристократов, заключавшие между собой союзы посредством браков. Враждующие партии стремились захватить власть в государстве, вводя в состав правительства как можно больше сыновей, двоюродных братьев, племянников и приемных детей, а также отдавая в гарем императора дочь — а в отсутствии дочери девушку незнатного рода, полностью зависимую от них. Эти девушки приводили во дворец своих слуг, которые играли роль шпионов, а также пытались повлиять на императора. Незнатные члены той или иной партии, к которым относились крепостные, советники и учителя, объединялись с людьми аналогичного статуса из других семей партии и выполняли тайные поручения — подкупали чиновников, а иногда и убивали врагов. Чем многочисленнее была партия, тем лучше она была защищена, поскольку при неудаче в политике удавалось сохранить жизнь и собственность большей части ее членов. В те времена — да и сегодня тоже — в политике имела значение не идеология, а персональный состав той или иной партии, а также близость к руководству.
Можно привести мрачный список интриг, убийств и военных кампаний в борьбе между партиями и с внешними врагами, тогда как императоры, которых сажали на трон, свергали или убивали, не являлись самостоятельными политическими фигурами. Часто императорами становились дети, а взрослые больше интересовались вином и женщинами, а не государственными делами. За сто лет после Юань-ди, основателя династии Восточная Цинь, на троне Нанкина сменились не менее десяти императоров. Этот период отмечен вторжением миллионной армии тибетского правителя северной империи, а также несколькими мощными восстаниями, среди которых выделяется мятеж 400 года, когда крестьяне южного побережья и внутренних районов восстали против угнетения и эксплуатации. Их протест привел к образованию тайного общества, похожего на движение «желтых повязок» двумя веками раньше.
В 420 году военачальник по имени Ю Люй убил императора-марионетку и — поскольку сам принадлежал к царскому роду — объявил себя первым императором династии Сун, которую обычно называют династией Люй-Сун, чтобы отличить от последующей династии Сун. Война между северной и южной империями практически не прекращалась, и самым серьезным можно считать обострение 450 года, когда империя Тоба, чтобы защитить новую столицу Лоян, захватила большой кусок южных территорий. Несколько десятилетий спустя восстание местных князей привело к провозглашению императором полководца Сяо Дао-Чэна, который сначала убил правящего императора, а затем и его юного наследника.
После его восшествия на трон династия Люй-Сун сменилась династией Южная Ци, и многие из недовольных или лишившихся собственности аристократов бежали — как это бывало после всех дворцовых переворотов — на север, что привело к новым атакам со стороны империи Тоба. Закат династии Южная Ци начался в 494 году, когда власть захватил один из принцев, сначала убивший императора, а затем уничтоживший всю свою семью, чтобы никто не смог претендовать на трон. После его смерти в результате конфликта между дальними родственниками трон занял один из них, Сяо Янь (502 г.). Он взял себе имя У-ди и основал династию Лян.
Поделиться книгой: