Помоги проекту - поделись книгой:
— В следующую среду господин Абель как раз должен прийти ко мне на прием. Я просто перенесу нашу встречу на вечер.
Глава седьмая
Арпа — было не его имя, но на работе его все так называли. Добиться этого было нелегко, и он приложил немало усилий. Но это было необходимо, чтобы усовершенствовать то равновесие, которого он уже достиг.
Арпа работал на складе, в экспедиционном отделе. Для достижения равновесия работа была подходящая. Загружая свою тележку, он точно знал, сколько весит каждая коробка и каким образом ее нужно поднять. Он затрачивал минимальные усилия, никогда не делал лишнего шага, и это изящество доставляло ему удовольствие. Равновесие. Если он его достигал, то работа походила на танец.
Его коллеги по работе не были заинтересованы в равновесии. Их интерес вызывали продолжение рода и смутная, в принципе невероятная возможность заработать столько денег, чтобы бросить свою работу. Их дни проходили скучно и вяло, они ни на что не обращали внимания, часто что-нибудь забывали, делали лишние движения и тратили свои силы впустую. А вечером жаловались на страшную усталость. Арпа знал, что они уставали из-за того, что боролись со своей работой, но никому ничего не говорил.
Он неохотно возвращался домой, потому что там ему не удавалось достичь равновесия. Для этого необходимы соратники, а их у него не было. Дома он чувствовал себя одиноким, и иногда это было так невыносимо, что он прибегал к алкоголю, чтобы заглушить боль. После чего наступали дни без равновесия, каким-то образом сближавшие его с другими, едва не делавшие из них соратников.
И эти сны — дикие, смутные, невыносимо прекрасные и полные страстного ожидания. Сны, из-за которых он просыпался в отчаянии, потому что знал, что больше не вернется в те земли, из которых они приходили. И чтобы заглушить эти сны, он смотрел телевизор.
Больше всего он любил научно-фантастические сериалы. Было очень забавно видеть, с каким глубоким детским убеждением человеческие нравы и взгляды на жизнь переносились в космос и в будущее. Как будто это так просто. Как будто не было экспоненциального дрейфа!
Другим наркотиком стали многочисленные «актуальные» репортажи. Бессмысленные сообщения о преступлениях и пожарах, сюжеты о каких-то полуголых девицах и полоумных бабках. Просмотр подобных репортажей был напрасной тратой времени, но это отвлекало, не давало места мыслям, забивало сонные телеканалы альтернативным материалом.
Так и в эту среду Арпа сидел и смотрел новости. Без единой эмоции принимал к сведению, что «Конкорд» возобновил коммерческие рейсы, а четыре тысячи солдат бундесвера собирались отправить на войну в Афганистан. В глазах телеведущих был заметен энтузиазм. Дурацкую фразу: «Исторический момент!» — повторял каждый. Они хотели жить в неуравновешенном состоянии, — это возбуждало их. Движение. Непредсказуемость. Опасность.
Арпа переключил канал. Реклама. Семейные сериалы. Он остановился на репортаже о человеке, которого случайно сняли на камеру в тот момент, когда он вышел из четырехлетней комы. Лицо человека крупным планом, его подергивающиеся веки, тяжелое дыхание и, наконец, первый звук после четырехлетнего пребывания под боком у смерти:
— Ммуа-де-хи.
Арпа замер в кресле. Он не мог поверить своим ушам, но эту часть повторили снова. Не могло быть никаких сомнений:
У Арпы задрожали руки. Он выключил телевизор, позвонил на телеканал и спросил, в какой больнице снимался репортаж. «Это конфиденциальная информация», — отвечали ему. Но он продолжал звонить по разным номерам, пока не попал на простодушную стажерку, которая не только сказала ему название клиники, но и сожалела, что не знала имени того мужчины. Арпа поблагодарил девушку и бросился изучать атлас автомобильных дорог. После этого позвонил своему начальнику и потребовал неделю отпуска — немедленно.
— Я только полчаса назад узнал об этом, — сказал Арпа, когда тот стал возражать. — И для меня это очень важно.
В прошлом году он не взял большую часть положенного ему отпуска, поэтому компания была ему должна.
— Ах вот оно как. Понимаю. Примите мои соболезнования.
Арпа догадался: его начальник подумал, что у него в семье произошел несчастный случай, — и решил не возражать.
— На одну неделю? — продолжил начальник. — Значит, вернетесь вы… секундочку… пятнадцатого числа, правильно? Я могу на вас положиться? В четверг?
— Да. Ни в коем случае не позже, — пообещал Арпа, умолчав о том, что, если его мечты сбудутся, он больше никогда не вернется обратно.
Глава восьмая
День выдался на удивление спокойный. Доктор Ребер посмотрел на часы и решил пойти сегодня в столовую. Если она еще открыта. Он редко обедал в столовой и точно не помнил, до которого часа она работает. На доске объявлений висело лишь меню трехнедельной давности, но ничего не сообщалось о времени работы.
Незнакомый мужчина заглянул в кабинет дежурного врача.
— Доктор Ребер?
Ну да. Понятно. Сегодня опять без обеда. Стоило только подумать, что сегодняшний день на удивление спокойный, как силы небесные немедленно свершили свое возмездие.
— Да, здравствуйте.
— Я вчера видел вас по телевизору.
Этого стоило ожидать. Как будто не хватило шуточек коллег сегодня утром. Ребер улыбнулся сквозь зубы.
— Ну и хорошо.
Он внимательно посмотрел на молодого человека со стройной, мускулистой фигурой, короткой стрижкой и грустным выражением глаз. Но подобное выражение было у многих из тех, кто сюда приходил. Наверное, знакомый той девушки из шестьдесят пятой палаты, которую привезли в понедельник. Авария на мотоцикле.
— Чем могу помочь?
— Это ведь вас показывали, ну… вчера по телевизору. Про мужчину, который вышел из комы… У меня вылетело из головы — как его звали?
Ребер вздохнул. Телевизионщики предупреждали его, что такое может случиться. Поэтому он закрыл историю болезни на ключ и настоятельно рекомендовал всем медсестрам и санитарам ни в коем случае не упоминать имя Бернхарда Абеля. Первая смена даже рассказывала о том, что сегодня в восемь утра приходил юрист и еще раз подтвердил: каждому, кто разгласит имя их бывшего пациента, будет немедленно вручено уведомление об увольнении и, возможно, даже иск о возмещении вреда.
— В репортаже не упоминалось имя пациента, — произнес Ребер и уже стал готовиться к следующей попытке посетителя узнать имя Бернхарда Абеля.
Но молодой человек только наклонил голову и молча улыбался ему. Он напоминал охотника, который прислушивается к отдаленному звуку.
Ребер откашлялся.
— Чем еще могу помочь? Вы кого-нибудь ищете? Пришли кого-то навестить?
На вывеске у главного входа было написано, что посещения больных начинаются в три часа дня. Но вывеска висела там с 1960 года, а в те времена это еще была больница скорой помощи. Ныне никто не обращал внимания на режим посещений, и люди навещали своих друзей или родственников в любое время дня и ночи.
— Абель, — неожиданно произнес молодой человек. — Бернд… нет, Бернхард Абель. Вот как его звали.
Ребер уставился на него. На одно сумасшедшее мгновение ему показалось, что этот человек в сером свитере и красной куртке способен читать его мысли. «Привет, тупица!» — подумал он и внимательно посмотрел на незнакомца. Но тот не вздрогнул, ничем себя не выдал и не обиделся. Ребер разозлился на самого себя за то, что свалял дурака.
— Надеюсь, вы понимаете, что я ничего не могу сказать по этому поводу. Из соображений защиты личных данных наших пациентов.
Молодой человек кивнул.
— Он мой бывший одноклассник. Вы не могли бы подсказать, как мне его найти?
— Ну, как видите, здесь его больше нет.
В данном случае не помогла бы и телепатия. Ребер действительно не знал адреса Эвелин, только номер ее телефона, да и тот не помнил наизусть.
— Но вы ведь наверняка знаете его адрес.
— Естественно. Но не имею права давать его вам.
Незнакомец потер шею. При этом из-под свитера показалось что-то вроде родимого пятна величиной с большой палец, по форме слегка напоминавшего конскую голову с развевающейся гривой.
— Но я должен его найти.
— Обратитесь в администрацию клиники и оставьте им свой номер телефона. А они передадут его… — Ребер едва не сказал: «господину Абелю», — …этому человеку, после чего он перезвонит вам.
— Это прекрасная идея. — Молодой человек усмехнулся. — Я так и сделаю. Спасибо большое.
— Не за что.
Очень странное пятно у него на шее. Доктор Ребер не мог оторвать от него взгляд. Он был уверен, что незнаком с молодым человеком, но его не покидало ощущение, что это пятно уже попадалось ему на глаза.
Молодой человек ушел, у одного пациента случился припадок, и Ребер снова погрузился в работу. Только своеобразное пятно не давало ему покоя. В конце концов он решил обратиться в администрацию. Если незнакомец сообщил свое имя и номер телефона, то наверняка удастся найти объяснение мучившему его странному предчувствию.
— Да, к нам приходил один молодой человек, — подтвердила секретарша. — Но он не назвался. Он просто желал знать, есть ли у нас нынешний адрес господина Абеля. Странный тип. Я ему сказала, что не имею права выдавать эту информацию. Ну и он ничего — даже не пытался подсматривать, просто попросил, чтобы я удостоверилась, что вся информация сохранена в компьютере.
Глава девятая
Прошло шесть недель с тех пор, как Бернхард Абель обрел сознание. Наверное, уже пора было объявить процесс выздоровления завершенным и начать нормальную жизнь. Но что-то внутри него — большое, похожее на зыбучие пески, — пресекало любую его попытку полностью вернуться в жизнь. Как будто должно было произойти то, о чем он не имел ни малейшего понятия.
Это случилось в первый действительно холодный день ноября. Раздался звонок. Бернхард открыл дверь и увидел молодого человека в ярко-красной куртке, который, слегка наклонив голову, спокойно разглядывал его.
— Добрый день, — удивленно произнес Бернхард.
Молодой человек выпрямился.
— У тебя нет доступа к каналу, — заявил он, не объясняя, что имеет в виду.
— К какому каналу? — И вообще, почему этот человек позволяет себе обращаться к нему на «ты»?! — Мы знакомы?
Незнакомец рассмеялся в ответ, но смех был какой-то вымученный.
— Не удалось, — сказал он. — Я так и знал.
Бернхард отступил на шаг вглубь квартиры.
— По-моему, вы меня с кем-то путаете.
— О, нет. Я абсолютно уверен! — Человек в красной куртке издал звук, похожий на продолжительное рычание или волчий вой.
«Сумасшедший», — подумал Бернхард и, прикрыв дверь до маленькой щелки, сказал:
— По-моему, вам лучше уйти.
В ответ незнакомец покачал головой.
— Ты все забыл, да?
Визитер был больше похож на простецкого рабочего парня, чем на человека, который вскоре сойдет с ума.
— Да, — сказал Бернхард, чтобы избавиться от него.
— Ты ничего о себе не помнишь? — настаивал странный незнакомец. — И действительно думаешь, что ты — Бернхард Абель?
Бернхарда будто громом поразило. Это постоянное чувство, что он не тот, за кого его принимают! И как кто-то посторонний мог знать об этом?
— Может быть, я зайду на минутку? — спросил незнакомец.
С обреченным видом Бернхард отошел в сторону и пропустил его в квартиру. Он был настолько ошеломлен, что просто молча закрыл за визитером дверь.
Молодой человек без особого интереса осмотрелся в коридоре.
— Ты что-нибудь знаешь о Немезире? — спросил он.
— Немезир?
— Расчет Немезира. Причина твоего пребывания здесь.
— Здесь? — Бернхард Абель осмотрелся в узкой темной квартире.
— Не здесь, а
Бернхард смотрел на незнакомца и упорно пытался понять, чего от него требуют. Гость вздохнул и покачал головой.
— Я же вижу, ты потерял это. Это не функционирует. Я ни разу не смог доложить, но они не забили тревогу. Конечно, мне тогда тоже казалось, что лучше всего действовать мягко. Очень символично. «Мы пришли с миром», — и тому подобное. Но мы должны поступать так, как
Бернхард вздрогнул.
— Экспоненциальный дрейф? — Эти два слова вызвали в нем что-то. Он прислушался к себе и порылся в своей памяти. — Когда я еще лежал в больнице, то пытался вспомнить слова, важные слова…
— Но ты не вспомнил их.
— Нет. До сих пор. Эти слова были: «экспоненциальный дрейф». — Бернхард заморгал в недоумении. — Но что они значат?
Незнакомец уныло покачал головой.
— Этого слишком мало. Если ты не помнишь таких элементарных вещей, то достигнешь даже меньших результатов, чем я. А я фактически ничего не достиг.
— Что это значит? И вообще, кто вы такой?
Молодой человек пошел в сторону выхода.
— Мне не стоило приходить. Я только зря тебя побеспокоил. В тебе сохранились лишь воспоминания Бернхарда Абеля, значит, тебе ничего не остается, как жить его жизнью. Твоя миссия провалилась до того, как началась.
— Какая миссия? О чем вы, черт побери?! — Бернхард попытался встать на пути у незнакомца, но тот опередил его и уже открыл дверь.
— Забудь, что я приходил сюда. Просто попытайся достичь равновесия. Или быть счастливым, пока это возможно. Пока план еще не завершен. — Молодой человек вышел на лестничную площадку и напоследок с грустью взглянул на Бернхарда. — И самое главное: забудь все, о чем я тебе говорил. Прости меня.
Сказав это, он стал шумно спускаться по лестнице.
— Ваше имя? — крикнул Бернхард Абель на весь подъезд. — Как вас зовут?
Но в ответ ничего не услышал, кроме грохота захлопнувшейся двери.
Поделиться книгой: