Экспоненциальный дрейф

Через несколько страниц я наткнулся на запись от 30 декабря 1995 года: «Инопланетяне среди нас. У них секретное задание: не дать человечеству возможности научиться преодолевать космические расстояния. Они боятся нашей готовности к экспансии (см. всемирная история). Инопланетяне внедряются в мозг больных, перенесших инсульт (т. к. те беспомощны), а все вокруг думают, что пациенты приходят в себя».

Прочитав эти записи, я вспомнил, какой сюжет пришел мне тогда в голову. Начало романа. Главврач реабилитационной клиники сопровождает во время обхода скептически настроенных членов правления или кого-нибудь в этом роде. Они заходят в отделение, где лежат пациенты в вегетативном состоянии, бюджет на содержание которых планируется сократить, потому что длительный уход за ними считается бессмысленным. Члены правления боятся этих пациентов, напоминающих им живые трупы. По их мнению, эти пациенты все равно никогда не придут в себя. И как раз в тот момент, когда врачу нечего возразить на убийственные доводы, случается невероятное, непредвиденное: один из больных приходит в сознание. Тот, которому суждено было умереть, возвращается к жизни на глазах у начальников. И все становится по-другому.

Да, согласен: кома относится к излюбленным вспомогательным средствам писателей. В повествовании она может быть так же полезна, как потеря памяти, пропавший брат-близнец или потайной ход. Вообще, сюжет уже довольно затасканный. Я помню фильм, — кажется, со Стивеном Сигалом, — где главный герой после семи лет в коме приходит в сознание, делает несколько упражнений йоги, чтобы поправиться, и сразу же отправляется мстить за себя и свою семью… Этот пример послужит мне предупреждением. Я делал свои заметки с намерением всегда опираться на факты. Можно написать весьма интересные вещи, если для разнообразия ориентироваться на факты, а не на то, что насочиняли до нас другие авторы.

Моя исходная идея была таковой: мужчина выходит из комы и считает, что он инопланетянин, который вселился в тело человека. И к тому же сохранил часть его воспоминаний.

Ну хорошо. У него появится много забот, когда он будет пытаться приспособиться к жизни на этой планете, особенно в той ее части, которая называется Германия. Ну и что дальше? Какая у него может быть миссия? Почему он отправился в путешествие на другую планету, в другое тело, в чужую жизнь? К чему все это?

Я решил, что инопланетяне намерены уничтожить человечество. Но не переходят в наступление и не пользуются оружием, а живут среди нас и манипулируют нами. У них это получается настолько хорошо, что мы продолжаем размножаться все дальше и дальше, воюем и враждуем между собой и забываем о действительно важных проблемах. До тех пор, пока экологическое пространство не окажется разрушенным и конец нашего вида уже нельзя будет предотвратить.

Я согласен с теми, кто скажет, что заговоры — не особо оригинальная тема, а коварные инопланетяне — и подавно. Проблема подобных романов и фильмов заключается в том, что непонятно, по каким причинам злые пришельцы пытаются уничтожить человечество. Всевозможными трюками и спецэффектами стараются скрыть тот факт, что у инопланетян на самом деле нет побудительных причин к их злодеяниям.

Но мне в голову пришла мысль о мотиве, который, по-моему, еще ни разу не встречался в литературе. Я окрестил его расчетом Немезира. И, по-моему, стоит потратить отдельную главу, чтобы объяснить, что это такое.

Расчет Немезира

Что, если бы нормальное для нас стремление плодиться и размножаться стало бы ненормальным? Это основная гипотеза моего романа.

Я, конечно, тоже не могу себе представить, как жизнь может не быть направлена на экспансию. Но допустим, что это так. Экспоненциальный рост, который отражается в резко возрастающей кривой роста населения, содержит разрушительный элемент. В первом абзаце книги «The Doomsday Book» Гордон Р. Тейлор описывает бактериальную культуру в пробирке, которая имеет достаточный запас провианта. Сначала она размножается взрывообразным образом, но в конце отравляется своими же отходами, что и дает автору возможность проводить параллели с ситуацией человечества.

Но мы не бактерии, и нам удалось не только опровергнуть мрачные пророчества Мальтуса, но и урегулировать рост населения. По крайней мере, становятся видны первые хрупкие признаки его замедления. Почти в каждой стране мира падает уровень рождаемости, и во многих странах, в том числе и в Германии, рождаемость так низка, что, наоборот, возникает проблема старения и уменьшения численности населения.

Вопрос в том, заметит ли такие тонкости наблюдатель внеземного происхождения. Когда я родился, на земном шаре проживало три миллиарда человек, теперь их в два раза больше. Наш мир еще ни разу не видел столь быстрого увеличения численности населения. Мнимый пришелец, незнакомый со стремлением к размножению и раз в сорок лет проводящий инспекцию нашей планеты, несомненно, придет в ужас от такой скорости.

(Еще один интересный вопрос: насколько всемирное падение рождаемости связано с тем, что мы уже каким-то образом дошли до пределов? И не возьмемся ли мы вновь за прежнее, если нам представится возможность заселить на первый взгляд бесконечные и девственные пространства космоса? Я думаю, что возьмемся.)

Но возникал вопрос: почему внеземной пришелец должен быть озабочен? К тому же, этой озабоченности было недостаточно для моей истории. Ведь для возбуждения острых ощущений и мне надо, чтобы мои условные инопланетяне во что бы то ни стало старались уничтожить человечество.

Для этого необходимо ввести еще одну гипотезу, в которую так же трудно поверить, как и в первую. В этом нет, впрочем, ничего страшного. В конце концов, главное в научной фантастике — расширить границы возможного, натренировать «мускул фантазии». Вторая гипотеза следующая: достичь планет, на которых может жить человек, нетрудно. Наоборот, это очень легко.

Согласно тому, что мы знаем и предполагаем на сегодняшний день, у нас практически нет шансов добраться от Земли до планеты в другой планетной системе. Мы ограничены соотношением скорости света и продолжительности человеческой жизни, не говоря уже о количестве энергии, нужной для подобного путешествия, опасном космическом излучении и столкновениях с микроскопическими объектами, неизбежных при такой высокой скорости.

Современная наука также заставляет усомниться в правильности широко распространенного в научной фантастике мнения, что значительно возросшее население можно будет отправлять в далекие миры Вселенной. Базовые вычисления показывают, что мы имеем дело с цифрами колоссального масштаба. Даже если удастся решить все технические проблемы и мы будем в состоянии бороздить космические просторы на звездолетах, то каждый час должен будет стартовать заполненный до отказа пассажирами космический корабль величиной с океанский лайнер. Конечно, в принципе такое допустимо, но я бы не стал покупать акции компании, занятой этим проектом.

Но что, если все исследования были направлены не в ту сторону? Давайте предположим, что существует возможность с легкостью достичь всех этих далеких и девственных планет, на которых может жить человек. Открытие, которое мы еще не совершили, но которое в любое время можем совершить.

Тому есть большое количество примеров в научной фантастике: звездные ворота, тоннели во времени и пространстве и многое другое. Телесериал «Звездные врата», например, использует все это в своих сюжетах. Конечно же, на привычном для телесериалов низком уровне. А современная физика не только не опровергает эти понятия, но и снабжает нас теориями о «кротовинах» и антивеществе, и тем самым способствует дальнейшим спекуляциям.

Если предположить, что нашим условным пришельцам чуждо стремление к размножению и они не считают достаточно безопасным разделяющее нас в пространстве и во времени расстояние, то у них есть причина опасаться нашего нашествия. Имя «Немезир» сразу пришло мне на ум, как только я начал разрабатывать мой проект. Это должно было быть имя ученого с другой планеты, который первым описал опасность, исходящую от человека. Идея, которая среди инопланетян стала известна как «расчет Немезира» и которая давала основание их враждебному настрою, состояла в следующем:

Вид, возникший на планете Земля, имеет уникальное во всей известной Вселенной свойство неудержимого и экспоненциального размножения. Кроме того, человеку присуще духовное состояние, которое заставляет его рано или поздно преодолевать все ограничения, данные ему природой. В настоящее время этот вид не обитает за пределами своей планеты, но не исключено, что однажды он преодолеет это ограничение и заселит другие космические тела. Несмотря на невозможность реализации этого на сегодняшний день, соответствующие планы существуют уже давно.

Базовые вычисления показывают, что этот факт представляет чрезвычайную опасность. На данный момент количество людей возрастает на 1,6 % за земной год, то есть численность населения земного шара увеличивается в два раза каждые сорок пять лет. Если не возникнет никаких преград для заселения другой планеты, то за сорок пять лет она будет заселена столь же плотно, как и Земля. За девяносто лет люди заселят уже четыре планеты. И так далее. Это будет экспоненциальный рост, неудержимый, как дрейф континентов. Поэтому можно говорить об экспоненциальном дрейфе.

Количество звезд ограничено. В этой галактике, называемой людьми Млечный Путь, есть около ста тысяч планет, пригодных для жизни. Как показывают расчеты, приведенные ниже, если заселение людей на эти планеты начнется в 2010 году по земному летоисчислению, то в 3225 году вся Галактика будет заселена. Численность людей составит тогда примерно один секстилион. И остальная Вселенная не сможет устоять перед разрушительной силой их размножения. Будем исходить из общего количества в сто миллиардов галактик. Для упрощения расчета можно предположить, что условия жизни там столь же благоприятны, как и здесь, — что, конечно же, не так. Но даже в этом случае в 4395 году земного летоисчисления вся известная нам Вселенная будет заселена людьми.

История человечества богата примерами невероятной жестокости людей по отношению к своим сородичам, не говоря уже об иных представителях живого мира. Исходя из этих фактов, опасность для нас очевидна.

Земной год — Количество заселенных планет

2010 — 1

2055 — 2

2100 — 4

2145 — 8

2190 — 16

2235 — 32

2280 — 64

2325 — 128

2370 — 256

2415 — 512

2460 — 1024

2505 — 2048

2550 — 4096

2595 — 8192

2640 — 16 384

2685 — 32 768

2730 — 65 536

2775 — 131 072

2820 — 262 144

2865 — 524 288

2910 — 1 048 576

2955 — 2 097 152

3000 — 4 194 304

3045 — 8 388 608

3090 — 16 777 216

3135 — 33 554 432

3180 — 67 108 864

3225 — 134 217 728

Все планеты Млечного Пути заселены.

3270 — 268 435 456

3315 — 536 870 912

3360 — 1 073 741 824

3405 — 2 147 483 648

3450 — 4 294 967 296

3495 — 8 589 934 592

3540 — 17 179 869 184

3585 — 34 359 738 368

3630 — 68 719 476 736

3675 — 137 438 953 472

3720 — 274 877 906 944

3765 — 549 755 813 888

3810 — 1 099 511 627 776

3855 — 2 199 023 255 552

3900 — 4 398 046 511 104

3945 — 8 796 093 022 208

3990 — 17 592 186 044 416

4035 — 35 184 372 088 832

4080 — 70 368 744 177 664

4125 — 140 737 488 355 328

4170 — 281 474 976 710 656

4215 — 562 949 953 421 312

4260 — 1 125 899 906 842 620

4305 — 2 251 799 813 685 250

4350 — 4 503 599 627 370 500

4395 — 9 007 199 254 740 990

Вся Вселенная заселена.

До какой степени подобный расчет обоснован, не играет никакой роли. Это можно продемонстрировать на примерах из нашей современной истории: для человека во власти достоверные факты не имеют большого значения. Важно то, что этот человек считает за правду. Другими словами, «расчеты Немезира» не обязательно должны быть правильными, достаточно того, что инопланетяне считают их правильными.

Да и потом — неважно, будет ли срок удвоения населения составлять сорок пять, четыреста или четыре с половиной тысячи лет, — в соотношении с космическими мерками во времени это размножение все равно кажется взрывоподобным.

Вот почему пришельцы решили придерживаться того же способа, что описан в случае с бактериями у Гордона Тейлора. Они рассуждают так: если мы сумеем держать людей в пределах Земли, то там они расшибут себе головы и сами себя уничтожат. Таким образом мы и избавимся от всех забот.

Концепция

Я представил свой замысел редакции «Frankfurter Allgemeinen Sonntagszeitung» в следующем виде:

«Наша история начинается с того, что в отделении для ухода за пациентами в коме приходит в сознание мужчина, который несколько лет пребывал в вегетативном состоянии. После столь длительного срока это практически невозможно. Его семья уже потеряла надежду и начала новую жизнь. Люди, стремящиеся к минимизации издержек в здравоохранении, не раз предлагали прекратить лечение. Однако пациент приходит в себя, быстро поправляется и возвращается в мир, который он покинул несколько лет тому назад. Но его ли это мир? Он кажется ему странно чужим. В его воспоминаниях картины прежней жизни смешиваются с теми, которые не относятся к ней, в которых нет ничего из того, что окружает его теперь. Но именно они кажутся ему настоящими. В нем наперебой звучат голоса, но он ничего не понимает из того, что они говорят. И меньше всего он отождествляет себя с тем, что кажется самым элементарным, — со своим именем. Он убежден, что его зовут по-другому.

Этот мужчина начинает считать себя инопланетянином, который вселился в тело человека. Он не может объяснить, почему и как, но воспоминания, которые он считает своими собственными, для него — воспоминания о другом мире. Он наблюдает за жизнью землян не своими глазами, а тело, в котором он живет, кажется ему не его телом. Что ему делать? Где его родной мир? Есть ли возможность наладить контакт с этим миром, чтобы попросить помощи? Для людей вокруг — он безумен. Для невропатолога он — любопытный случай медицинской практики. Его жена отдалилась от него и не хочет иметь с ним ничего общего.

К тому же есть еще один загадочный незнакомец, который преследует его и наблюдает за ним. И, кажется, этот человек знает о нем больше, чем он сам.

И вот как раз в тот момент, когда читатель догадался, что это художественный прием автора, желающего изобразить нашу повседневную жизнь в другом, необычном, ракурсе, дело принимает иной оборот: выясняется, что герой прав. Он действительно чужой в этом мире. Он действительно посланец внеземных сил. И он не один!

Возможно, эта история приоткрывает нам тайну, скрывавшуюся за нашей повседневностью. Среди нас уже давно живут инопланетяне, вселившиеся в тела людей. И они осуществляют таинственный и широкомасштабный замысел, причем с терпением, не свойственным землянам. Наш главный герой встречается с этими существами и узнает, что они прибыли оттуда же, откуда и он. Они открывают ему глаза на то, что он уже почти забыл: цель пришельцев — геноцид. Они селятся среди людей, чтобы способствовать их самоуничтожению. Медленно, незаметно, но, самое главное, бесповоротно. Все люди на Земле должны быть истреблены.

Вы скажете, что враждебные инопланетяне — затасканная тема научной фантастики. Да. Но инопланетяне в нашем повествовании имеют необычный, но, на удивление, логичный повод для своей враждебности. О нем еще ни разу не писали в научно-фантастической литературе. Инопланетяне приписывают нам, людям, роковое свойство, названное ими „экспоненциальным дрейфом“, и их страх основан на старом и математически простом вычислении, которое они окрестили „расчетом Немезира“.

Наш главный герой — это первый посланник, „поглотивший“ человека, не стерев при этом его сознания, — несмотря на все сложности, связанные с этим методом. Он сделал так, потому что не согласен признавать насилие единственным методом решения проблемы человека. Наш герой выступает в роли адвоката человечества и ищет доводы, благодаря которым станет возможно сохранить этот вид жизни.

В связи с его появлением на Земле среди инопланетян разворачивается дискуссия, в процессе которой радикально настроенные сородичи упрекают его в том, что он „заразился“ образом жизни людей и поэтому встал на их сторону. Он не истребил все человеческое в своем теле — и значит, попал в зависимость от соблазнов этой формы существования. А наш герой возражает, что если экспоненциальный дрейф есть нечто, чем можно „заразиться“, то тогда найдутся и способы, как от него „вылечиться“. И в этом случае, с точки зрения этики, необходимо искать метод лечения, вместо того чтобы истреблять больных.

Итак, инопланетяне ведут дискуссию, которая в основе является нашей: они обсуждают разные представления о возможном будущем человечества.

И вот в тот самый момент, когда повествование скатывается к обычному для научно-фантастической литературы заговору, новое направление сюжетной линии ставит все под сомнение. Группа неврологов и исследователей человеческого сознания выдвигают теорию, что люди способны принимать решения и общаться друг с другом на подсознательном уровне. То есть каким-то образом интуитивно договариваться об интерпретации повседневной действительности. И с этой точки зрения можно объяснить не только религию, моду и стили музыки, но и такие явления, как синхроничность и телепатия. Представления, идеи, намерения могут стать в какой-то степени самостоятельными, то есть так называемыми „мемами“, которые размножаются, как вирусы, каждый раз находя нового человека-носителя.

Эти ученые полагают, что все, кто считают себя инопланетянами, в действительности поражены одним и тем же вирусом-мемом. И если это так, то, возможно, существует разновидность такого мема, который заставляет пораженных им людей действовать неосознанно разрушительно, — в убеждении, что, для того, чтобы спасти Вселенную, следует уничтожить людей…

Представьте себе историю, которая выходит за пределы всего вышесказанного. Ведь мы только начали говорить о возможных сюжетах…»

Мой замысел был одобрен, и редакция с нетерпением стала ждать его исполнения. Некоторое время мы обсуждали название. Первое, что пришло мне на ум, был термин — «Экспоненциальный дрейф». Он звучит научно, но на самом деле я его придумал. Это понятие, на мой взгляд, связывало представления об экспоненциальном росте и неудержимости. Я имел в виду теорию дрейфа материков, объединение и раскол континентов — одно из самых неудержимых из известных нам движений. Конечно, были и другие предложения, включая название «Человеческий вопрос», которое какое-то время даже было фаворитом, пока мы не решили остановиться на «Экспоненциальном дрейфе».

Можно было приступать к делу. Мне оставалось только придумать, что же, собственно, в этой истории должно произойти.

11 сентября 2001 года

Несколько месяцев я с нетерпением ждал наступления 11 сентября 2001 года. Вопреки всякому здравому смыслу я надеялся, что в этот день произойдет нечто выдающееся. Этот день, в моем представлении, должен был войти в историю.

Как всем известно, так и произошло. Но это было совсем не то, что я имел в виду.

В осеннем каталоге на 11 сентября 2001 года было запланировано появление в продаже моего нового крупного проекта «Один триллион долларов». Я потратил на поиск информации и работу над ним свыше двух с половиной лет. То есть больше, чем на все мои предыдущие книги вместе взятые. Я изо всех сил старался осуществить идею, которую вынашивал на протяжении более четверти века. Это было невспаханное поле, и я делал все возможное, чтобы утвердить за собой право на его разработку. Я написал роман по теме, которая, по-моему, касается каждого человека на этой планете, и сгорал от нетерпения узнать реакцию читателей.

И наконец-то он настал, этот знаменательный день. Прекрасный солнечный вторник. И, как это делают все писатели, я поехал в город, чтобы посмотреть, в каких книжных магазинах можно купить мою книгу и как она там выставлена. В идеальном случае это большой стенд прямо у входа. Или, по крайней мере, высокая стопка книг возле кассы. И как минимум несколько экземпляров на полках с новинками.

Но мои надежды, мягко говоря, не оправдались. Я нигде не смог найти свою книгу. Были какие-то проблемы с доставкой. «Это не мой день», — решил я, не представляя, насколько прав окажусь.

На обратном пути я навестил своего друга Томаса Тимайера — преуспевающего книжного иллюстратора, который сделал обложки к нескольким моим романам. Мы сидели за чашкой кофе и непринужденно беседовали, когда мне позвонили и сказали, чтобы я включил телевизор, «Евроньюс» или CNN. Там передавали, что в Нью-Йорке в одну из башен Всемирного торгового центра врезался самолет.

И так далее. Каждый может рассказать подобную историю.

Помню, я тогда подумал, что в своем романе должен написать и об этом.