– Я сделаю все, как тебе нравится, Джоко. Клянусь, что сделаю.

В этот миг Мэйзи метнулась к ней и, стараясь прищемить ее сосок, захлопнула крышку кружки. Мэри Маргрет завизжала от такого надругательства. Пивная пена оказалась на ее груди. Мэйзи презрительно скривила рот.

– Джоко, зачем тебе эта грязная шлюха? – заявила она. – Бог знает, с кем она только не моталась.

– Кого ты назвала грязной шлюхой, старая кошелка?

Не заботясь о том, чтобы поправить одежду, Мэри Маргрет вскочила, опрокинув при этом стул. Удар ее кулака пришелся Мэйзи в челюсть. Посетители «Петуха Робина», сидевшие поблизости от места разворачивающихся событий, подняли головы. Те, кто сидел подальше, не обратили на эту сцену ровно никакого внимания.

Джоко забрал обе кружки с пивом и быстренько обошел дерущихся женщин. Достигнув относительно безопасного места за стойкой, он залпом расправился с одной из кружек и не спеша опорожнил другую.

– Это будет два пенса, – доверительно напомнил ему бармен.

Джоко порылся в кармане и вытащил шиллинг.

– Сдачу отдашь Мэйзи, – буркнул он. – Благодаря ей я благополучно отделался от Мэри. А то, чего доброго, пришлось бы драться с русским – мне этого очень не хотелось бы.

– Понял, – согласился бармен.

И собеседники с вялым интересом стали наблюдать за схваткой. Мэри Маргрет вцепилась в рыжие волосы Мэйзи и рванула к себе. Мэйзи взвизгнула и пнула Мэри Маргрет носком ноги в голень.

Мэри Маргрет взвыла от боли, но волос своей противницы не отпустила. Они топтались на месте, пока Мэйзи не зацепилась ногой за ножку стула. Обе упали и покатились по опилкам, которыми был посыпан пол таверны.

Мэри Маргрет попыталась ударить Мэйзи головой о пол, но служанка была сильнее своей противницы. Она дернулась как норовистая кобыла, сбросила с себя Мэри и оказалась наверху. Воспользовавшись преимуществом, она схватила Мэри Маргрет за руки и положила противницу на лопатки, сильно сжав ей запястья.

Издав вопль, достойный ирландской девицы, Мэйзи засмеялась. Вся таверна увидела победное выражение ее лица.

– Она – грязная шлюха, – объявила служанка. – Как я сказала, так оно и есть.

Мэри Маргрет яростно завизжала от обиды. Русский медленно, лениво поднялся на ноги. Вместо того, чтобы идти выручать свою женщину, он неторопливой походкой направился к стойке бара.

Джоко не двинулся с места. Его глаза были как раз на уровне бороды русского. Хотя в нем было почти шесть футов роста, ему пришлось запрокинуть голову кверху, чтобы взглянуть в черноглазое лицо сутенера.

Двигаясь без суеты и спешки, словно впереди у него целая вечность, русский оперся локтями на стойку. Он повертел пивной кружкой, предназначавшейся Мэри Маргрет.

– Хочешь ее?

– Премного благодарен, но, боюсь, я ее испорчу, – осклабился Джоко.

Русский усмехнулся.

– Ты ее не испортишь, она девочка что надо.

– Это уж точно.

Джоко надвинул котелок на лоб, послал торжествующей Мэйзи воздушный поцелуй и ушел в ночь.

Стоял такой густой туман, что даже с расстояния двух шагов цоканье конских копыт звучало откуда-то издали. Джоко выдохнул смрадный воздух «Петуха» и полной грудью вдохнул воздух улицы. Вонь гниющих отбросов, валявшихся на влажной мостовой прямо у него под ногами, ударила ему в нос.

Джоко поморщился. Он уже собирался поднять воротник и отправиться домой, как вдруг из пелены тумана перед ним возникла мужская фигура.

– Джоко Уолтон! Тебя-то мне и нужно. Форма лондонского полисмена была скрыта под плащом, но на шее у мужчины блестела латунная бляха с львиными головами, ясно говорившая о том, что этот человек принадлежал к числу блюстителей порядка.

Джоко в испуге отскочил назад.

– Эй, я непорочен как младенец.

– Само собой, Джоко. Это нам известно. Но у Ревилла есть для тебя одно дельце.

Джоко отступил еще на шаг назад.

– Я уже занят.

– Ревилл посмотрит, чем ты занят.

Джоко снова попятился, но полицейский шагнул за ним.

– Я спешу домой, – заявил Джоко.

– Это не займет много времени, – констебль схватил его за шиворот и повел с собой.

Туман вокруг них был таким густым, что даже их шаги затихли как-то внезапно.

Глава третья

Джоко Уолтон с лицом темнее тучи брел сквозь пелену непроглядного ночного тумана по пустынной безлюдной улице. До восхода солнца оставалось не меньше получаса – в это время многие еще видят сладкие сны, да и сам он тоже не отказался бы сейчас вздремнуть часок-другой.

Джоко почувствовал запах свежевыпеченного хлеба, и у него потекли слюнки. Повинуясь чутью, он пошел на задний двор дома и выяснил, что запах исходил из расположенной в подвале пекарни. Здесь ему вряд ли подфартит – поблизости не было даже мальчишки-подмастерья, который за фартинг согласился бы вынести булку.

У Джоко урчало в желудке, не лучше было у него и на душе. Про себя он проклинал то, чем ему предстояло сейчас заняться. Он должен будет встать напротив дома на Обри Уолк и мерзнуть там по меньшей мере добрых пару часов, пока из парадной двери не появится мисс Мария Торн.

Оказавшись на Обри Уолк, Джоко замедлил шаг. Дома на этой улице, в которых сдавались меблированные комнаты для людей небогатого сословия, выглядели одинаково – все из посеревшего от копоти кирпича, с одним подъездом, с четырьмя печными трубами по каждую сторону крыши.

Джоко достал из кармана страничку, вырванную из блокнота. «Номер тридцать восемь», – прочитал он вслух и положил записку обратно в карман. Пройдя еще шесть домов, он остановился возле темного фасада дома. Не было слышно ни звука. Джоко поежился и засунул руки поглубже в карманы.

В ту же самую минуту дверь подъезда отворилась, и оттуда вышла молодая женщина, одетая во все черное, с утомленным и бледным как мел лицом. Даже не сверяясь с описанием, которое ему дал Ревилл, Джоко догадался, что это и была Мария Торн.

Увидев Джоко, слонявшегося с хмурым видом у подъезда, Мария вздрогнула. Их глаза встретились – оба неприветливо взглянули друг на друга.

Джоко сделал вид, что разыскивает какой-то дом. Он снова вытащил из кармана бумажку и пробежал по ней глазами.

– Номер сорок два, – пробормотал он как бы про себя и, устремив взгляд на следующий дом, направился к нему.

Мария Торн, похоже, перестала его опасаться.

– Номер сорок два через четыре дома отсюда, – произнесла она вслед мягким голосом.

– Спасибо, мэм, – кивнул Джоко, не поднимая на нее взгляд, и ускорил шаг.

Мария больше не удостоила его вниманием. Она заперла дверь и двинулась в противоположную сторону.

Джоко стоял у входа в дом номер сорок два, не отрывая глаз от удаляющейся фигуры Марии и ругая себя последними словами. Она заметила его, видела его лицо и даже заговорила с ним. Вот незадача! Теперь она легко узнает его в толпе, если он станет следить за ней.

Сначала Джоко подумал, не прекратить ли слежку и не отправиться ли назад к Ревиллу. Инспектор тогда послал бы кого-нибудь другого. Но потом Джоко вспомнил про признание.

Ревилл без промедления использует эту бумагу, и Джоко придется закончить дни в Дартмурской тюрьме. От этой мысли его тело с головы до ног покрылось гусиной кожей.

Джоко был в ловушке, и выбирать ему не приходилось. Ему нужно было продолжать следить за Марией Торн и приложить к этому все свои усилия.

Мария взглянула назад. Она не ошиблась – третий раз за сегодняшнее утро она видела одно и то же лицо.

Она уже почти час пробиралась через незнакомые ей районы Лондона к Юстонскому вокзалу. Сначала она подумала, что ошиблась. Но нет, позади себя она снова увидела белокурого молодого человека в котелке, того же самого, который стоял на улице, когда она на рассвете выходила из дома.

Тот мгновенно отвел глаза. Пока Мария стояла остолбенев, он свернул на другую улицу. Зайдя за угол, она оглянулась и поискала его глазами, но улица была пуста. Нет, все-таки она ошиблась – мало ли светловолосых молодых людей в котелках слоняется по лондонским улицам.

Чем ближе подходила Мария к вокзалу, тем больше она спешила. Она уже слышала гудки паровозов, чувствовала, как дрожит земля, когда составы с грохотом прибывали или отправлялись с вокзала. Интересно, ушел уже утренний поезд, на который она хотела поспеть? Вдруг ей придется долгие часы ждать, пока подойдет следующий?

Ее внезапно осенила другая мысль. Все ли ее еще преследует тот человек? Мария остановилась и стала рассматривать витрину магазина, затем быстро повернула голову и содрогнулась от страха. Незнакомец, несомненно, снова следовал за ней – знакомый котелок, сдвинутый на затылок, маячил в толпе. Поймав на себе ее взгляд, тот достал из кармана сложенную газету, развернул и сделал вид, что читает. Затем посмотрел на вывеску магазина, кивнул сам себе, сунул газету обратно в карман и вошел внутрь.

Мария оперлась рукой о фонарный столб, чтобы не упасть. Ее сердце колотилось так, словно стремилось вырваться из груди, голова кружилась. Зачем кому-то нужно было ее преследовать?

Ей бы подобрать юбки и бежать, но она прошла уже не одну милю, к тому же не завтракала и провела бессонную ночь, поэтому ноги почти не держали ее. Не нужно было жалеть деньги на кеб, и было глупо отправляться на вокзал одной, без Питера, но сейчас было поздно горевать об этом.

Ночь напролет Мария всматривалась в холодную тьму и думала о своей сестричке. Едва рассвело, она встала, оделась и пошла на вокзал.

Поиски нужно начать с Брирфилда. Она расспросит там всех – кто-нибудь хоть что-нибудь да видел. Такая красавица, как Мелисса, не могла бесследно провалиться сквозь землю.

Мария тяжело вздохнула. Отойдя от столба, она обернулась – молодого человека не было видно нигде. Она ждала, крепко стиснув ручку зонтика.

Прошла целая минута. Может быть, это была только игра ее воображения. Или, возможно, ей просто показалось, что она видела несколько раз одного и того же человека – ведь пальто из шотландки и шляпы-котелки не были редкостью в Лондоне. Мария вновь стала терзаться сомнениями.

Она еще раз посмотрела на дверь, куда он зашел, повернулась и отправилась дальше.

Джоко с опаской выглянул из двери магазина. Он застонал с досады – Мария Торн наверняка его заметила. Да будут прокляты эти улицы! Да будет проклята она сама! Какого черта ей понадобилось куда-то отправляться в такую рань! И какое дело вынудило ее выйти из дома до того, как он успел собраться с мыслями?

Он надвинул котелок на глаза и перешел на другую сторону улицы. Теперь она, может быть, не заметит его, если обернется назад. Мимо него прогрохотал кеб с дремлющим на сиденье кучером.

Джоко схватился за упряжь и пошел рядом с экипажем. Так он мог наблюдать за Марией Торн, не привлекая ее внимания – лошадь закрывала его от взгляда преследуемой.

Мария снова оглянулась; затем остановилась, повернулась и внимательно осмотрела улицу. Она облегченно улыбнулась.

Джоко мог бы и дальше спокойно продолжать слежку, скрываясь за лошадью, если бы Мария не свернула на Тоттенхэм Корт Роуд. Вдоль улицы густо выстроились торговые палатки, в некоторых из них торговля уже началась.

Джоко попытался повернуть лошадь на эту улицу, чтобы и дальше продолжать слежку под ее прикрытием, но тут проснулся возница:

– Эй! Ты что делаешь?

Джоко увернулся от извозчичьего кнута и с быстротой молнии скрылся за стоящим на обочине лотком, где продавали пирожки. В эту минуту он потерял Марию Торн из вида. Его сердце дрогнуло.

– Погоди, пташка, – пробормотал он, – не улетай от меня.

Если сейчас он вернется к Ревиллу и сообщит, что потерял девушку в Тоттенхэме, тот его, возможно, и простит. Ревилл не станет использовать признание против него из-за того, что он упустил Марию Торн. Даже сами легавые нередко теряют преследуемых из вида. Дьявол! Да с легавыми это постоянно случается!

Эти размышления как ни странно настроили его на другой лад. Он лучше этих проклятых легавых, он легко отыщет ее. Джоко стремглав понесся по улице, внимательно всматриваясь в спины прохожих.

Вот она! Повернула к Юстонскому вокзалу. Джоко подумал, что в карманах у него негусто, затем, усмехнувшись про себя, успокоился. В случае, если он последует за Марией Торн на поезде, Ревилл с лихвой оплатит ему все расходы. Конечно, если она собралась не в Шотландию, и у него хватит денег заплатить за билет.

У билетной кассы ему повезло. Он подождал с минуту, пока Мария Торн не выйдет на перрон, и подошел к кассе. Очереди не было. Джоко достал из бумажника фунтовую ассигнацию и протянул в окошечко:

– До той же станции, что и той леди. Кассир недоверчиво покосился на него:

– Зачем тебе это нужно?

– Я ее брат и хочу преподнести ей сюрприз.

– Что-то не очень ты на нее похож.

– Я знаю, – Джоко мило улыбнулся. – Она жуткая уродина, но я все равно ее люблю.

Кассир проворчал в ответ:

– Брирфилд, общий вагон. С тебя два шиллинга.

Выйдя на перрон, Джоко разместился за багажной тележкой и развернул газету. Бросив мимолетный взгляд поверх газеты, он обнаружил, что Мария с чопорным видом сидит на скамейке.

Довольный тем, что отыскал ее, Джоко снова загородил лицо газетой и стал ждать.

Когда поезд тронулся с вокзала, Джоко выбрал место подальше от Марии Торн, насколько это было возможно, и так усердно стал изучать колонку биржевой хроники, что можно было предположить, будто он собирается купить ценных бумаг никак не меньше, чем на тысячу фунтов.

– Что вы подразумеваете под словами «она не приехала»? – и без того высокий голос Кларисы Монтегю возвысился так, что стал резать слух. – Она должна была приехать. Она покинула наш дом… позвольте припомнить… неделю, да, семь дней назад… Разумеется, нет. Я умоляла ее не отправляться так поздно и подождать до утра, но она настаивала на своем, – леди Монтегю нетвердыми шагами встала с кресла и потянулась за склянкой с нюхательной солью: – Ох, бедняжка…

Мария помогла леди Кларисе открыть пузырек и поднести его к носу. Когда та смогла свободно вздохнуть, Мария продолжила разговор:

– Так она действительно уехала поздно вечером?

– Да, хоть я и умоляла ее не уезжать в такой спешке. О, это ужасно!

– Что, Клариса?

Мария испытующе посмотрела на лицо вошедшего мужчины. Тот любезно улыбнулся, пройдясь взглядом по ее фигуре.

– Ох, лорд Монтегю, наша дорогая Мелисса не прибыла к леди Мэри.