Криминальная армалогия

Целью криминальной армалогии является разработка предложений по созданию благоприятных условий для законного владения оружием, использования его для обеспечения безопасности личности, общества и государства, максимальное затруднение и увеличение риска противоправного обладания оружием, а тем более применения его для совершения преступлений.

2. Понятие правового режима оружия

Вопреки распространенному представлению, вопрос о правовой регламентации оборота оружия в обществе имеет не только и даже не столько предупредительно-профилактическое значение, сколько важнейший социально-политический смысл. Взаимоотношение «государство – гражданин» изначально предполагает определенное неравенство субъектов подобного общения, причем степень этого неравенства прямо пропорциональна степени жесткости политического режима.

В тоталитарных державах государство подавляет и подчиняет личность, возвышается над ней, свобода волеизъявления индивидов сведена к минимуму, попытки несогласия с решениями органов власти считаются серьезными правонарушениями и подавляются всей мощью репрессивного аппарата. Успешность пресечения поведенческих отклонений требует бесправного, зависимого и беспомощного положения граждан. Вполне понятно, что такие режимы не позволяют гражданам приобретать, хранить и использовать оружие, исходя в первую очередь из соображений собственной безопасности. Безопасность граждан в расчет, естественно, не принимается. Напротив, чем выше уровень демократии, тем очевиднее, что сила и могущество государства являются производными от силы и мощи его граждан. Неслучайно в демократических странах приветствуется и специально воспитывается самостоятельность и независимость индивидов. Особенно наглядно такой подход проявляется во второй поправке к Конституции США, которая гласит: «Поскольку хорошо организованное народное ополчение необходимо для безопасности свободного государства, право народа хранить и носить оружие не должно нарушаться».

Обращаясь к отечественной истории, следует отметить, что до 1917 года подданные Российской империи обладали правом на приобретение и хранение огнестрельного оружия (пистолетов и револьверов) в целях самообороны, а также для охоты и занятий спортом. Психически здоровым и законопослушным гражданам разрешение на приобретение пистолетов и револьверов выдавал генерал-губернатор, губернатор или градоначальник. Гладкоствольные охотничьи ружья, боеприпасы к ним и некоторые модели пистолетов можно было приобрести в оружейных магазинах без специального разрешения. При этом цены были вполне доступными для «простых людей»: шомпольный пистолет «Оборона» стоил три с половиной рубля, револьверы «Велодог» – от двенадцати до двадцати, а «Браунинг» – двадцать пять рублей при минимальной месячной зарплате 16-20 рублей.

После революции 1917 года оружие у населения стало в массовом порядке изыматься, а укрывательство его могло повлечь даже высшую меру наказания, так как свидетельствовало о намерении бороться с новой властью или, по крайней мере, о возможности возникновения такого намерения. Оружие стало первым товаром, в отношении которого способ купли-продажи был вытеснен системой распределения по классово-номенклатурному признаку.

Только принадлежность к РКП(б) позволяла хранить и носить оружие, причем правопредоставляющим документом вначале являлся членский партийный билет, а впоследствии – специальные удостоверения, выдаваемые партийными комитетами, либо по их представлению военными комиссариатами.2

Такое положение сохранялось, по существу, на протяжении всего советского периода. Приобретение любого оружия (кроме гладкоствольного охотничьего) гражданами было практически исключено. Власть не доверяла даже должностным лицам правоохранительных органов, выполняющих государственные функции в условиях противостояния преступным элементам с риском для жизни и здоровья. Не имели оружия судьи, судебные исполнители, следователи прокуратуры; многим категориям сотрудников милиции (участковые инспектора, инспектора по делам несовершеннолетних, дорнадзора ГАИ и т. д.) даже в период несения службы не выдавалось табельное оружие.

В то же время ведомственные инструкции разрешали выдачу пистолетов первым секретарям партийных комитетов начиная с районного уровня, председателям обл(край)-исполкомов, первым секретарям райкомов ВЛКСМ в пограничных районах. Таким образом, принцип распределения в обществе оружия по партийно-номенклатурному признаку действовал до начала девяностых годов. Поэтому, обращение оружия в обществе регламентировалось не законами, а ведомственными нормативными актами – приказами и инструкциями МВД СССР, КГБ СССР, Министерства обороны СССР и т. п.

Демократические (или псевдодемократические) преобразования 1991-1993 годов привели к ликвидации тоталитарного политического режима и изменили расстановку приоритетов в отношениях между государством и личностью. Это нашло отражение в признании Россией «Всеобщей декларации прав человека» от 10 декабря 1948 года, принятии «Декларации прав и свобод человека и гражданина РСФСР» 22 ноября 1991 года и, наконец, принятии 12 декабря 1993 года новой Конституции России.

Признание международных стандартов в обеспечении прав и свобод человека, выдвижение на первое место в системе охраняемых ценностей жизни, здоровья, чести и достоинства личности не могло не сказаться на изменении подходов к обороту оружия. Здесь наметились некоторые послабления, которые к тому же вводились уже не ведомственными инструкциями, а законами и указами Президента.

11 марта 1992 года принят Закон Российской Федерации «0 частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации», разрешивший частным детективам использовать специальные средства, а частным охранникам – спецсредства и оружие. 8 ноября 1992 года Президент России принял Указ «0 разрешении приобретения, хранения и использования гладкоствольного охотничьего оружия гражданам, ведущим крестьянское (фермерское) хозяйство». Этот нормативный акт впервые разрешил использовать ружья не для целей охоты, а для защиты личной и имущественной безопасности. Но распространялось это право только на фермеров.

Для всех остальных граждан легальным средством самообороны стало газовое оружие, так как в тот же день Президент принял Указ «0 специальных средствах самообороны, снаряженных веществами слезоточивого и раздражающего действия».

20 мая 1993 года принят Закон РФ «Об оружии», а 13 ноября 1996 года новый Закон РФ «Об оружии».

Однако анализ перечисленных нормативных актов, так же, как и принятых на их основе постановлений правительства и приказов МВД, показывает, что они не соответствуют тенденциям демократизации страны и международным стандартам. Так, вопреки системе приоритетов, установленных Конституцией России, и в нарушение основных принципов достаточно разработанного теорией уголовного права института необходимой обороны частным охранникам разрешено применять оружие для защиты собственности, но запрещено – в целях защиты личности!

Второй Закон «Об оружии» по сравнению с первым сузил право граждан на самооборону, запретив ношение для этих целей огнестрельного длинноствольного и холодного оружия и фактически оставив на «вооружении» граждан только газовые пистолеты и аэрозольные упаковки, которые малоэффективны и не позволяют отразить серьезное нападение. Тот же Закон, по совершенно необъяснимым с логической точки зрения причинам, исключил из числа лиц, имеющих право на приобретение нарезного охотничьего оружия, военнослужащих и сотрудников государственных военизированных организаций, имеющих право на ношение и хранение огнестрельного оружия.

«Правила оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации» утвержденные постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 года № 814 вновь ввели отмененное ранее требование хранить оружие, принадлежащее гражданам, в запирающихся металлических ящиках, что практически исключает возможность использования его в целях самообороны. И законы, и подзаконные акты детальнейше регламентируют порядок лицензирования производства оружия, торговли им и его приобретения, коллекционирования, экспонирования, продажи, передачи, перемещения через таможенную границу, хранения, ношения, транспортирования и перевозки, изъятия, уничтожения, учета, но очень кратко касаются главного, для чего, собственно, и существует оборот оружия – порядка его применения.

Все подобные ограничения вызваны запрещающими традициями, связанными с оружием. Постепенное юридическое признание факта нахождения в гражданском обороте оружия привело к некоторому смягчению ряда связанных с ним ограничений. Так, совсем недавно снят запрет на перевозку огнестрельного оружия железнодорожным транспортом. Теперь оно может перевозиться ручной кладью в разряженном состоянии и отдельно от патронов.

Однако, подобных подвижек не так уж много. И если предусмотренное статьей 12 Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» от 30 мая 2001 года ограничение или запрещение продажи оружия и даже временное изъятие его у граждан в исключительных случаях, вполне оправдано задачами обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя Российской Федерации, то иные запреты носят явно «перестраховочный» характер.

Анализ подобных «перестраховочных» норм можно было продолжить, но и указанных фактов достаточно для того, чтобы сделать вывод: законодательство об оружии по-прежнему носит запретительный характер и затрудняет использование его гражданами для самообороны. Из содержания названных нормативных актов вытекает парадоксальный вывод: целью оборота оружия в обществе является… обеспечение сохранности оружия и осуществление контроля за его производством, продажей, приобретением, регистрацией, хранением, перевозкой и т. п.!

Абсурдность такого положения очевидна. Обусловлено оно, с одной стороны, устойчивыми стереотипами государственно-должностного мышления, изменить которое гораздо труднее, чем провозгласить самые прогрессивные и демократические принципы в отношениях между государством и личностью, с другой – отсутствием какой-либо правовой или криминологической концепции, способной определить настоящие цели и задачи оборота оружия.

Исходя из вышеизложенного, следует определить понятие правового режима оружия и достигаемых им целей. Под правовым режимом оружия предлагается понимать установленный законами Российской Федерации, постановлениями правительства и другими подзаконными актами порядок производства, приобретения, хранения, ношения и использования (применения) оружия гражданами, должностными лицами и сотрудниками организаций с особыми уставными задачами,1 а также права и обязанности перечисленных субъектов в обращении с оружием и их ответственность за нарушение указанных норм.

Цель осуществления правового режима оружия – создание благоприятных условий для законного владения оружием, использования его для обеспечения безопасности личности, общества и государства, максимальное затруднение и увеличение риска противоправного обладания оружием, а тем более – использования его для совершения преступлений.2

Данное предложение направлено на коренное изменение традиционной жестко-запретительной концепции, которая с совершенной очевидностью себя не оправдала, ибо за последние 7- 10 лет в нелегальный оборот вовлечены десятки тысяч единиц самого современного (нарезного, автоматического, специального) оружия.

Беспрецедентно возросла вооруженная преступность, повысилась дерзость преступников, увеличилось число случаев ожесточенного сопротивления сотрудникам милиции.

Больше того, система ограничений и запретов сыграла криминогенную роль, ибо организованные преступные группировки и криминальные элементы всех мастей не соблюдают правовых предписаний и инструкций подразделений лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел. А ограничительные нормы сводят на нет антикриминогенную активность законопослушного населения и фактически лишают его возможности защищаться от преступных посягательств, а тем более защищать других лиц.

Между тем в России зарегистрировано 5 миллионов владельцев гражданского оружия. Использование всего этого легального арсенала в качестве противовеса оружию, находящемуся в криминальном обороте, могло бы при соответствующих условиях повысить эффективность борьбы с вооруженной преступностью. За рубежом подобный опыт имеется. Недавно средства массовой информации сообщили, что террорист, открывший огонь по покупателям в одном из израильских магазинов, был застрелен гражданином из собственного пистолета.

Разумеется, совершенствование правового режима оружия – только один из элементов противостояния вооруженной преступности. Полное решение этой задачи требует широкомасштабных предупредительно-профилактических мероприятий как общесоциального, так и специально-криминологического характера.

3. Уголовно-правовой и административно-правовой режимы оружия, их разграничение

В зависимости от целей и методов правового регулирования общественных отношений, связанных с оборотом оружия, его правовой режим подразделяется на административно-правовой и уголовно-правовой.

Административно-правовой режим оружия – установленный административным законодательством и подзаконными-нормативными актами порядок оборота гражданского, служебного, а также боевого ручного стрелкового и холодного оружия, в целях сохранения его под государственным, ведомственным и иным контролем, воспрепятствования его незаконному распространению и в конечном счете недопущению использования оружия в противоправных и преступных целях.

Уголовно-правовой режим оружия – установленный уголовным законом и постановлениями Пленумов Верховного Суда РФ в целях обеспечения общественной безопасности, охраны жизни, здоровья, собственности и иных охраняемых благ граждан запрет незаконного оборота и использования огнестрельного, холодного, газового и метательного оружия под угрозой применения наказания.

Уголовная ответственность за незаконный оборот оружия предусмотрена статьями 222-226 УК РФ. Отсутствие на протяжении многих десятилетий законодательного и, в частности, уголовно- правового определения понятия оружия привело к тому, что данный пробел восполнялся постановлениями Пленума Верховного Суда СССР от 20 сентября 1974 года № 7 и постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 года № 5, в которых разъяснялось, что следует понимать под огнестрельным, холодным оружием, боевыми припасами и взрывчатыми веществами. С принятием закона РФ «Об оружии» от 20 мая 1993 года, а затем второго Федерального закона «Об оружии» от 13 ноября 1996 года законодательное определение оружия появилось.

Поэтому при толковании признаков этих преступлений большинство учебников и комментариев рекомендуют руководствоваться положениями Федерального закона «Об оружии» от 13 декабря 1996 года, вступившего в силу с 1 июля 1997 г., и постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ» от 25 июня 1996 года.

Однако, следует иметь в виду, что закон «Об оружии» регламентирует исключительно административные аспекты оборота оружия, но не определяет его уголовно-правовой режим.

Нормы закона «Об оружии» не только не корреспондируют нормам Уголовного кодекса, но зачастую либо прямо им противоречат, либо рассогласованы. Вследствие этого осуществлять уголовно-правовой режим оружия нередко представляется затруднительным.

Поэтому при толковании признаков рассматриваемой группы преступлений можно опираться лишь на определения оружия, его видов, его основных частей и тому подобные терминологические категории. Рекомендации же использовать закон «Об оружии» более широко, например для уяснения содержания преступлений, описанных в ст.ст. 222-226 УК РФ, не только не способствуют разрешению проблем, связанных с применением уголовного закона, но и осложняют некоторые из них еще больше.

В частности, в научных публикациях неоднократно высказывались мнения о том, что Федеральный закон «Об оружии» сузил объем понятия «огнестрельное оружие», данное в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, ограничив его лишь «боевым ручным стрелковым» оружием. Поэтому якобы кражи крупнокалиберного пулемета, артиллерийского орудия или тяжелого миномета должны квалифицироваться как кражи чужого имущества, а не оружия.

Данные утверждения и вытекающие из них предложения являются ошибочными, так как Федеральный закон регламентирует административно-правовой режим оружия, обслуживая в первую очередь и главным образом, потребности лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел. Тяжелые минометы, крупнокалиберные пулеметы, артиллерийские системы, ручные гранаты, реактивные гранатометы, мины и бомбы, бронетехника и т. д. и т. п. исключены из гражданского оборота, естественно, что эти виды вооружений и не должны охватываться Законом «Об оружии». Но данный Закон вовсе не определяет, да и не должен определять, какие виды оружия могут выступать в качестве предметов и средств совершения преступлений, предусмотренных ст.ст. 222-226 УК РФ.

Поэтому попытки применения Закона «Об оружии» применительно к задачам уголовного права приводят к противоречиям и «нестыковкам». На самом деле уголовно-правовой режим оружия устанавливает статья 222 УК РФ. Исходя из буквального толкования ее содержания следует признать, что уголовная ответственность наступает за незаконное владение всеми видами огнестрельного оружия, а следовательно – и станковым огнестрельным оружием, и крупнокалиберными пулеметами, и минометами, и реактивными гранатометами, и артиллерийскими системами и иным огнестрельным оружием, которое не входит в число гражданского, служебного и боевого ручного стрелкового, оборот которого регулирует закон «Об оружии».

Уголовная ответственность наступает также за незаконное владение взрывчатыми веществами и взрывными устройствами, входящими в диспозицию статьи 222 УК, хотя вполне естественно, что тротил, пластид, гранаты, мины и бомбы не относятся к числу предметов, оборот которых регулирует закон «Об оружии»/

«Нестыковки» административного и уголовного законов начинаются с главного – с понятия оружия.

Согласно ст. 1 Федерального Закона «Об оружии» под оружием понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов: охотничьи ружья, спортивные винтовки, пистолеты, револьверы, ракетницы. (Ряд специалистов в сфере уголовного права и криминалистики не согласны с отнесением сигнальных устройств к категории оружия, так как это противоречит основному свойству оружия: специальной предназначенности для поражения живой и иной цели. Автор полностью солидарен с такой позицией, но вынужден считаться с юридической реальностью, определившей статус сигнальных устройств.)

Деление Федеральным законом оружия в зависимости от целей его использования на гражданское, служебное и боевое уголовно- правового значения не имеет, так как определяет только его административно-правовой режим и степень гражданской обороноспособности. Применительно к уголовному законодательству определяющее значение имеет принцип действия оружия и способ нанесения им поражающего воздействия, ибо предметом преступлений, предусмотренных статьей 222 УК могут являться лишь огнестрельное, холодное, газовое и метательное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства.

Например, к гражданскому оружию относятся и огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие (в обыденном понимании это гладкоствольные охотничьи ружья), и газовые пистолеты (револьверы), и электрошоковые устройства и аэрозольные устройства, снаряженные слезоточивыми (раздражающими) веществами.

Уголовно-правовое значение будут иметь лишь незаконные действия с первыми двумя видами гражданского оружия, поскольку электрошоковые устройства не включены в диспозицию статьи 222 УК РФ, а аэрозольные устройства, снаряженные слезоточивыми или раздражающими веществами, не требуют разрешений на приобретение, хранение, ношение и сбыт, находятся в свободном обороте и, хотя и относятся к категории газового оружия, в отличие от газовых пистолетов и револьверов, не могут являться предметами незаконного оборота.

С другой стороны, пистолет Макарова является боевым оружием, пистолет «ИЖ-71» – служебным, комплекс самообороны «Оса» – гражданским, но они относятся к огнестрельному оружию, а следовательно входят в число предметов преступлений, предусмотренных статьями 222-226 УК. (Вопреки правовой дефиниции, в действительности огнестрельное бесствольное оружие «Оса» оказывается ни огнестрельным, ни бесствольным, о чем рассказывается далее, но этот факт лишь подтверждает глубину противоречий, существующих в сфере регулирования правового режима оружия.- Д. К.)

Более того, одно и то же оружие – например, ружье одноствольное многозарядное «ИЖ-81» может выступать в качестве гражданского оружия самообороны, гражданского охотничьего оружия, гражданского спортивного оружия, либо служебного оружия,- в зависимости от целей его использования. При этом правила его приобретения, хранения, ношения и использования будут различными. Но в уголовно-правовом смысле эти различия не играют роли – за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение ружья «ИЖ-81» наступает ответственность по статье 222 УК независимо от того, в роли гражданского или служебного оно выступало. Определяющим признаком здесь является то обстоятельство, что ружье «ИЖ-81» является огнестрельным оружием.

Несогласованность административного и уголовного законов наглядно проявляется и при оценке вооруженности способа совершения преступления.

Так, вооруженность многие десятилетия считалась специфическим признаком разбойного нападения, позволяющего разграничивать разбои и грабежи. Но уголовно-правовые оценки исходят из традиционного понимания оружия, как предметов и механизмом, специально предназначенных для поражения живой цели или мишеней и не имеющих другого целевого назначения.

На протяжении почти всей истории нашего государства в обороте находились только два вида оружия – холодное и огнестрельное. Применение такого оружия всегда, несомненно, опасно для жизни и здоровья. Поэтому статья 162 УК РФ, устанавливая ответственность за разбой как «нападение, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья», в качестве квалифицирующего признака предусматривает применение оружия, которое априори усиливает такую опасность.

Но положение коренным образом изменилось, когда закон «Об оружии» и статья 222 УК РФ ввели в сферу административно- и уголовно-правового регулирования принципиально новый вид нелетального – газового оружия. Административный закон ввел и ряд видов нелетального оружия, не запрещенного к обороту уголовным законом: электрошоковые устройства, пневматическое и сигнальное оружие (еще раз выскажем субъективное мнение, что устройства для подачи сигналов, собственно оружием не являются и отнесены к данной категории ошибочно -Д. К.). Но все перечисленные виды оружия, как запрещенные к обороту под угрозой уголовной ответственности, так и не запрещенные, в соответствии с Федеральным законом «Об оружии» являются именно оружием.

Вместе с тем, закон «Об оружии», обслуживая в первую очередь интересы лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел, разделяет оружие по степени жесткости его правового режима (гражданское, служебное, боевое), но не по степени его убойности. А уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за бандитизм и разбой опираются на традиционное понятие смертоносного оружия, включающее только две его разновидности: огнестрельное и холодное. Новые образцы: газовое, метательное, электрошоковое, пневматическое, сигнальное не укладываются в рамки традиционных подходов, что действительно создает определенные проблемы при квалификации преступлений.

Во-первых, если закон «Об оружии» признает перечисленные виды нелетальных средств поражения: пневматические, газовые, электрошоковые – оружием и даже причисляет к их числу сигнальные устройства, то их использование при совершении нападений на граждан, предприятия торговли, пункты обмена валюты и т. п. при наличии других признаков должно квалифицироваться как бандитизм, ибо закон не устанавливает обязательной степени убойности используемых средств поражения. В пользу такого решения говорит и постановление № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» признавшее газовое и пневматическое оружие предметами вооруженности банды. При этом газовым оружием следует считать наряду с пистолетами, револьверами также аэрозольные устройства и механические распылители. Если рассуждать последовательно и логично, то вооруженность сигнальным оружием и электрошоковыми устройствами так же должна служить одним из квалифицирующих признаков бандитизма. Иное решение вопроса является ограничительным толкованием закона в пользу преступников.

Несколько иначе до недавнего времени обстояло дело при квалификации разбойных нападений. В данных случаях использование орудий, отнесенных Федеральным законом к категории оружия, но реально не представляющих опасности для жизни и здоровья, влечет конкуренцию основного и квалифицирующего признаков 11.11ьи 162 УК РФ. В подобных случаях насилие, опасное для жизни и здоровья (как и угроза его применения), отсутствует, зато налицо насилие, не опасное для жизни и здоровья (или угроза его применении), что требовало квалификации деяния по статье 161 ч. 2 п. «г» VII РФ и приводило к необходимости конструирования парадоксальной уголовно-правовой дефиниции «вооруженный грабеж».

Для разграничения «оружия грабежа» и «оружия разбоя» необходимо вновь обратиться к статье 222 УК РФ. Перечисленные в диспозиции этой нормы огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства, холодное и метательное оружие при применении, безусловно, создают опасность для жизни и здоровья и их использование, бесспорно, позволяет квалифицировать нападение по ст. 162 ч. 2, п. «г» УК РФ – как вооруженный разбой.

Однако с принятием Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о кражах, грабеже или разбое», положение изменилось. Пленум прямо предусмотрел, что под предметами, используемыми при разбое в качестве оружии, следует понимать и предметы, предназначенные для временною поражения цели – механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами. Данное постановление расставило все по местам и вынужденное парадоксальное определение «вооруженный грабеж» вытеснилось привычным составом разбойного нападения.

Газовым оружием, включенным в часть 4 статьи 222 УК РФ являются газовые пистолеты и револьверы, которые формой, размерами и огнестрельным принципом действия копируют боевое оружие, при выстреле в упор и на расстоянии до 1 метра способны причинить огнестрельные ранения, по весу и физическим характеристикам пригодны для причинения телесных повреждений путем нанесения ударов. Потерпевший воспринимает такое оружие как боевое огнестрельное. Поэтому их использование также дает основания считать разбой вооруженным.

А применение аэрозольных упаковок, механических распылителей и электрошоковых устройств является признаком вооруженного грабежа.

К сожалению, в судебной практике встречаются случаи «щадящей» квалификации действий преступников, использующих в ходе нападения газовые пистолеты. -

Так, ранее судимый Егоров, находясь в нетрезвом виде, сел в легковой автомобиль и, угрожая незаряженным газовым пистолетом «Перфекта» водителю Е., потребовал у него денег. Чтобы усилить психологическое воздействие на потерпевшего, Егоров демонстративно дважды передернул затвор. Но Е„ не увидев выбрасываемых патронов, понял, что пистолет не заряжен, достал монтировку и оказал нападавшему сопротивление, обратив его в бегство.

Егоров был привлечен к ответственности за незаконное ношение газового оружия и разбой с применением оружия по ст.ст. 222 ч. 4 и 162 ч. 2 п. «г» УК РФ. Однако, суд посчитал, что «демонстрация револьвера не может расцениваться судом как психическое насилие либо угроза, т. к. он был незаряжен, потерпевший это понял и не испугался, т. е угроза не была наличной, реальной и действительной и не воспринималась потерпевшим объективно. Само по себе наличие оружия – газового револьвера, также не является основанием для указанной квалификации, т. к. Егоров не имел реальной возможности использовать его по назначению». (Стиль и грамматика приговора сохранены -Д. К.)

В результате суд расценил действия Егорова как покушение на грабеж с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья или угрозой применения такого насилия и осудил его по совокупности статей 30 ч. 3,161 ч. 2 п. «г» и 222 ч. 4 УК РФ к пяти годам и шести месяцам лишения свободы.

В данном случае Егоров угрожал Е. пистолетом и рассчитывал, что тот воспримет его как оружие, опасное для жизни и здоровья. Нерасчетливые, вызванные опьянением действия Егорова, позволили потерпевшему сделать вывод, что оружие не заряжено. Но вывод носил предположительный характер, так как существует ряд неисправностей, при которых передергивание затвора не влечет удаления патрона из патронника и вместе с тем позволяет произвести выстрел. Поэтому оценка судом действий виновного должна была базироваться на направленности его умысла, а не на восприятии ситуации потерпевшим.

Остается открытым вопрос: является ли пневматическое оружие орудием совершения разбоя. Исходя из того, что даже не подпадающие под действие лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел пневматические винтовки и пистолеты калибра до 4,5 мм и с дульной энергией не более 7,5 Дж способны при выстреле с близкой дистанции причинить довольно серьезные травмы (выбить глаз, зубы, нанести открытую рану лица с обильным кровотечением и даже причинить проникающее ранение черепа), на данный вопрос следует ответить положительно.

Буквальное толкование понятия оружия при решении вопроса о способе совершения преступления, то есть признание способа воооруженным при использовании не только смертоносного, но и несмертельного оружия, полностью отвечает современным задачам борьбы с преступностью.

Требуют разграничения и понятия «производство оружия» и «изготовления оружия», употребляемые в административном и уголовном законах.

Под производством оружия ст. 1 названного Закона понимает Исследование, разработку, испытание, изготовление, а также художественную отделку и ремонт оружия, изготовление боеприпасов, патронов и их составных частей. Авторы некоторых комментариев предлагают руководствоваться этим понятием и применительно к ним1 223 УК. Представляется, что такое мнение ошибочно. Понятие "Производство», употребляемое в законе «Об оружии», шире приятия «изготовление» включенного в диспозицию ст. 223. Производство предполагает поточное, серийное, массовое изготовление оружия по отработанным конструктивным и технологическим схемамв то время как изготовление означает создание одного или некольких образцов. Вряд ли можно представить себе привлечение и уголовной ответственности самодеятельного конструктора, разрабатывающего новую модель пистолета или ювелира, украсившего) чеканкой и гравировкой ружье соседа

Пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5 указывает, что под основными частями огнестрельного оружия, определяющими его функциональное назначение, следует понимать такие части, как ствол, ударно-спусковой, запирающий механизмы и другие детали оружия, если они в комплексе позволяют произвести выстрел.

Между тем, в судебной практике встречаются случаи, когда оценка основных частей производится без учета этого последнего обстоятельства. Так, по нашим данным, полученным в ходе изучения судебной практики, два человека были осуждены по ст. 222 ч. 1 УК РФ за незаконное приобретение, хранение и сбыт стволов 16 калибра от охотничьего ружья. При этом суд сослался на ст. 1 Закона «Об оружии» в соответствии с которой стволы относятся к основным частям огнестрельного оружия. То обстоятельство, что стволы сами по себе не позволяют произвести выстрел, суд проигнорировал. Этот пример наглядно показывает, что некритичное использование административного закона для уголовно-правовой оценки деяния приводит к судебным ошибкам.

Федеральный закон «Об оружии» определяет лишь разрешенные для использования в определенных целях (охоты, спорта, самообороны и т. п.) разновидности оружия, порядок их оборота, требования к лицам, претендующим на получение лицензий для приобретения оружия и т. д. Кроме того, данный закон запрещает оборот на территории России некоторых видов оружия: например электрошоковых устройств, имеющих выходные параметры, превышающие величины, установленные государственными стандартами Российской Федерации и соответствующие нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации, а также указанных видов оружия, произведенных за пределами территории Российской Федерации.

Однако уголовная ответственность за приобретение, хранение, ношение и сбыт запрещенных электрошокеров не наступает, так как административно-правовой запрет закона «Об оружии» не подкрепляется уголовно-правовыми запретами.

4. Гражданско-правовой режим оружия

Действующие в России Федеральный закон «Об оружии» 1996 года, а также утвержденные в его исполнение Правила оборота оружия не содержат дефиниции понятия «гражданский оборот». Они упоминают об обороте оружия вообще и приводят закрытый перечень юридически значимых действий, составляющих его содержание.

К ним относятся: производство оружия, торговля оружием, продажа, передача, приобретение, коллекционирование, экспонирование, учет, хранение, ношение, перевозка, транспортирование, использование, изъятие, уничтожение, ввоз оружия на территорию Российской Федерации и вывоз его из Российской Федерации. Естественно, что не все из перечисленных действий имеют отношение к гражданскому праву, а соответственно, регулируемому им обороту.

Классик отечественной цивилистики Г. Ф. Шершеневич понимал мод гражданским оборотом совокупность гражданско-правовых сделок между частными лицами по поводу вещей, обладающих потребительской и меновой стоимостью.2 Указанный подход является верным, хотя и нуждается в уточнении: круг субъектов гражданско-правовых отношений не ограничивается одной лишь категорией «частных лиц» (под которыми, профессор Шершеневич очевидно понимал физических и юридических лиц), его участниками может выступать Российская Федерация, ее субъекты, а также муниципальные образования в лице своих государственно-властных органов, действующих в рамках компетенции, установленной актами, определяющими их статус (ст. 124, п. 1 ст. 125 ГК РФ).

Гражданско-правовым оборотом оружия следует именовать совокупность гражданско-правовых сделок в отношении последнего, совершенных физическими и (или) юридическими лицами между собой, а также с государством, субъектами Российской Федерации или муниципальными образованиями в порядке, установленном Законодательством РФ. Таким образом, из перечисленных выше и дозволенных в отношении оружия 17 юридически значимых действии, к гражданско-правовому обороту явно не относятся семь: Производство оружия, его учет, использование, изъятие, уничтожение, ввоз оружия на территорию Российской Федерации и вывоз его из Российской Федерации. Оставшиеся 10 действий, с точки зрения гражданского, права повторяют друг друга, а потому могут быть объединены в следующие группы:

A. Приобретение имущественных прав на оружие в результате гражданско-правовых сделок. Причем права эти могут быть двух видов:

1) право собственности, (сюда относятся два вида сделок): по приобретению оружия в собственность (торговля оружием, продажа); по приобретению оружия в пользование (безвозмездное пользование (ссуда)),

2) имущественный наем (аренда).

Б. Владение оружием (коллекционирование, экспонирование, хранение, ношение, транспортирование).

B. Оказание услуг по перемещению оружия в пространстве (перевозка оружия).

До принятия законов РФ «Об оружии» 1993, а затем – 1996 гг. развитый гражданско-правовой оборот оружия практически отсутствовал. Объясняется данный вывод следующими соображениями:

1. В подавляющем большинстве случаев сделки по приобретению (продаже) оружия заключались между крайне ограниченным кругом лиц – гражданами, членами общества охотников и рыболовов, имевшими соответствующие разрешения органов внутренних дел. Юридические лица (за исключением спортивных секций) в гражданском обороте практически не участвовали.

2. Поскольку допущенное в оборот оружие имело узкоцелевое предназначение (охота) оно не могло использоваться владельцем в большинстве гражданско-правовых сделок (имущественный наем, залог, совместная деятельность и проч.). Регламентация правил и условий охоты выходила (и выходит) за рамки гражданского права.

3. Сделки с изъятым из оборота оружием, безусловно, влекли конфискацию последнего и привлечение сторон к уголовной или административной ответственности. Гражданско- правовым обоснованием конфискации служила ст. 49 ГК РСФСР, предусматривающая изъятие всего полученного сторонами по противоправной сделке в доход государства.

4. В гражданском кодексе РФ отсутствовали какие-либо нормы, регламентировавшие специфический режим оружия именно как объекта гражданского права. Оборот последнего, порядок его продажи, условия получения лицензий и т. д. определялись ведомственными приказами и инструкциями МВД

СССР, представлявшими по своей природе административно – правовые акты.

5. Сделки с оружием не могли иметь в качестве своей цели извлечение так называемого нетрудового дохода и совершаться в качестве промысла (за исключением специализированных магазинов), поскольку подобный вид деятельности составлял диспозицию ст. 153 (частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество) УК РСФСР, или ст. 218 (незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов и взрывчатых веществ) УК РСФСР, либо мог быть квалифицирован по ст. 154 (спекуляция) УК РСФСР или ст. 162 (занятие запрещенными видами индивидуальной трудовой деятельности) УК РСФСР.

6. В подавляющем большинстве случаев главной движущей силой гражданского оборота служит имущественный интерес его участников, а в данном случае возможность его реализации практически полностью была сведена на нет административными и уголовными запретами и ограничениями.

Ныне действующий закон РФ «Об оружии» № 150-ФЗ от 11.12.96 года закрепляет целый ряд правил, имеющих принципиальное значение для характеристики гражданского режима последнего. Во-первых, Законом расширен перечень субъектов, которые могут выступать сторонами в гражданско-правовых сделках, предметом которых является оружие. Помимо граждан-членов общества охотником и рыболовов, стороной в сделке могут участвовать и граждане, не являющиеся членами указанного общества (приобретающие гражданское оружие в целях самообороны, либо занимающиеся его коллекционированием или экспонированием). Сюда относятся также разнообразные юридические лица: государственные военизированные организации; юридические лица с особыми уставными задачами; юридические лица, занимающиеся производством оружия или торговлей им (далее по тексту – юридические лица – поставщики); юридические лица, занимающиеся коллекционированием или экспонированием оружия; спортивные организации и организации, ведущие охотничье хозяйство; организации, занимающиеся олене-)од(1вом и коневодством, подразделения Российской академии наук, проводящие полевые работы, связанные с геологоразведкой, охраной природы и природных ресурсов в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, специализированные предприятия, ведущие охотничий или морской зверобойный промысел, а также специализированное предприятие, осуществляющее гидрографическое обеспечение судоходства на трассах Северного морского пути; образовательные учреждения (ст. 10 Закона). Закон не называет, таким образом, в качестве субъектов оборота оружия непосредственно государство – Российскую Федерацию, либо его субъекты и муниципальные образования.

Во-вторых, самому оружию (а точнее – отдельным его разновидностям) придан различный юридический режим, хотя данное обстоятельство в цивилистической литературе осталось незамеченным. Так термином «оружие» обозначают как правило особый вид вещи, оборот которой ограничен законодателем. Некоторые авторы пошли еще дальше – включили оружие в число вещей, предметов и веществ, исключенных из гражданского оборота.

Между тем, «оружие» является родовым понятием и объединяет разные по своим физическим свойствам и юридическому режиму его разновидности, которые в целях нашего исследования можно сгруппировать в три группы:

А) Оружие, изъятое из гражданского оборота. К нему относятся: военная техника, взрывчатые вещества, средства взрывания, боевые отравляющие вещества, ракетно-космические комплексы и прочее вооружение; оружие и иные предметы, поражающее действие которых основано на использовании радиоактивного излучения и биологических факторов; оружие и иные предметы, поражающее действие которых основано на использовании электромагнитного, светового, теплового, инфразвукового или ультразвукового излучения и которые имеют выходные параметры, превышающие величины, установленные государственными стандартами Российской Федерации и соответствующие нормам федерального органа исполнительной власти в области здравоохранения; газовое оружие, снаряженное нервно-паралитическими, отравляющими, а также другими веществами, не разрешенными к применению Министерством здравоохранения Российской Федерации; оружие и патроны к нему, имеющие технические характеристики, не соответствующие криминалистическим требованиям Министерства внутренних дел Российс кой Федерации, согласованным с Государственным комитетом Российской Федерации по стандартизации, метрологии и сертификации; холодное клинковое оружие и ножи, клинки и лезвия которым либо автоматически извлекаются из рукоятки при нажатии на кинику или рычаг и фиксируются ими, либо выдвигаются за счет сипы nzжести или ускоренного движения и автоматически фиксируют- (я, при длине клинка и лезвия более 90 мм; кистени, кастеты, сюрикены, бумеранги и другие специально приспособленные для использования в качестве оружия предметы ударно-дробящего и метательного действия, за исключением спортивных снарядов и специальных средств (палки резиновые – ПР-73, ПР-73М и др.), рцрешенных к использованию в деятельности органов внутренних дел, патроны с дробовыми снарядами для газовых пистолетов и револьверов (п. 1 ст. 6 Закона);

Б) ограниченно оборотоспособное, к которому относятся боевое ручное стрелковое и холодное оружие (ст. 5 Закона), служебное оружие (ст. 4 закона); огнестрельное длинноствольное оружие с емкостью магазина (барабана) более 10 патронов, имеющего длину ствола или длину ствола со ствольной коробкой менее 500 мм и общую длину оружия менее 800 мм, а также имеющего конструкцию, погорая позволяет сделать его длину менее 800 мм и при этом N9 теряется возможность производства выстрела; огнестрельное иружие, которое имеет форму, имитирующую другие предметы; Патроны с пулями бронебойного, зажигательного, разрывного или трассирующего действия, а также большинство гражданских видов оружия – охотничье, спортивное, сигнальное (калибром более 6 мм и патроны к ним), холодное клинковое оружие, предназначенное дли ношения с казачьей формой, а также с национальными костюмами народов Российской Федерации и некоторые виды ору-. Ий самообороны, такие как огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие, в том числе с патронами травматического действия, соответствующими нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации; огнестрельное бесствольное оружие отечественного производства с патронами травматического, газового и с вето-шумового действия, соответствующими нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации; газовое оружие: газовые пистолеты и револьверы, в том числе патроны к ним (ст. 3 Закона);

В) полностью оборотоспособное, к которому относятся такие виды гражданского оружия как механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми или раздражающими веществами, разрешенными к применению Министерством здравоохранения Российской Федерации; пневматическое оружие с дульной энергией не более 7,5 Дж и калибра до 4,5 мм включительно; электрошоковые устройства и искровые разрядники отечественного производства, имеющие выходные параметры, соответствующие требованиям государственных стандартов Российской Федерации и нормам Министерства здравоохранения Российской Федерации, а также конструктивно схожие с оружием изделия: пневматические винтовки, пистолеты и револьверы с дульной энергией не более 3 Дж, сигнальные пистолеты и револьверы калибра не более б мм и патроны к ним, которые по заключению Министерства внутренних дел Российской Федерации не могут быть использованы в качестве огнестрельного и газового оружия, строительно-монтажные пистолеты и револьверы, сигнальные, осветительные, холостые, газовые строительно-монтажные, учебные и иные патроны, не имеющие поражающего элемента (снаряда – пули, дроби, картечи и т.

п.) и не предназначенные для поражения цели, а также имитационно- пиротехнические и осветительные средства, не содержащие взрывчатых веществ и смесей

Естественно, что в силу п. 2 ст. 129 ГК РФ какие-либо гражданские сделки в отношении первой группы полностью запрещены, а потому гражданско-правовой их режим отсутствует, а оборот – невозможен.

В отношении оружия, ограниченно оборотоспособного, могут заключаться лишь прямо указанные в законе гражданско-правовые сделки, сторонами которых могут выступать лишь специальные (а не любые) субъекты гражданского права (ч. 2 п. 2 ст. 129 ГК РФ).

Так, субъектами сделок в отношении боевого ручного стрелкового и холодного оружия могут выступать, с одной стороны, его производитель (оружейный завод, имеющий соответствующую лицензию), а с другой – государственные военизированные организации (т. е. юридические лица Министерства обороны Российской федерации, Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации, Федеральной пограничной службы Российской Федерации, Службы внешней разведки, Федеральной службы охраны Российской федерации. Федеральной службы специального строительства Российской Федерации, Службы специальных объектов при Президенте Российской Федерации, Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков, Государственного Таможенного комитета Российской Федерации, прокуратуры Российской Федерации, Федеральной службы железнодорожных войск Российской Федерации, войск гражданской обороны, Государственной фельдъегерской службы при Правительстве Российской Федерации), а в случаях, установленных Правительством РФ – другие государства.