Помоги проекту - поделись книгой:
Строители Тикаля владели письменностью, имели совершенный календарь. Все известные нам народы развивались медленно, постепенно обретали свои знания и умения, умножая и совершенствуя их. Людям никогда ничего не сваливалось с небес. Или все-таки сваливалось?
Тикаль был священным местом с постройками в определенных местах. Все, что было построено, оберегалось, в случае необходимости расширялось, и об этих строениях никогда не забывали. Должно быть, Тикаль был тем самым центром, который сегодня мы назвали бы местом паломничества. Город разрастался. Появлялись новые площади, новые храмы, с еще более пышно украшенными святынями. Но в какую бы эпоху ни происходило строительство — положение и ориентация сооружений были подчинены астрономическому закону, все и вся было подчинено данным, полученным по небесным светилам. Это мы знаем, и больше не знаем ничего.
Я разделяю восхищение специалистов, преклоняющихся перед выдающимися достижениями наших предков. Разумеется, у майя были замечательные зодчие и несравненные художники-ремесленники. Разумеется, они способны были без посторонней помощи возвести свои устремленные к небу сооружения. Если согласиться со всем этим, остается вопрос КАК? который возникает после вопроса ОТКУДА? взялись все эти способности. Ответы на них стыдливо положили в долгий ящик.
«В том, что известно, пользы нет, Одно неведомое нужно…» — писал Гете в «Фаусте». Возможно, речь шла о Тикале.
Во всем мире футбольные поля имеют размеры 105 х 70 м. Размеры Большой площади между храмами I и II — 120 х 75 м. С юга к площади примыкает главный акрополь, занимающий в два раза большую (!) площадь. Комплекс из 42 зданий скомпонован вокруг шести дворов, которые расположены на уровнях разной высоты. Десятки зданий с подвалами соединены между собой лестницами и каменными дверями — лабиринт, в котором легко заблудиться.
Никто не может определенно сказать, что происходило прежде в этом огромном комплексе зданий. Возможно, это были жилища жрецов, административные учреждения или далее амбары для «священных запасов». От фантастического хитросплетения переходящих друг в друга помещений акрополя у толкователей Тикаля, видимо, затмевается разум и отнимается речь. Если бы комплекс располагался на одном уровне, можно было бы согласиться с предположением, что дома-соты из комнат, залов и коридоров расширялись по мере необходимости. Однако лабиринт сооружений расположен на шести уровнях-площадках разной высоты, которые созданы человеческими руками. Это требовало организации. Это требовало инструментов. В конце концов, это требовало осмысленной цели, а следовательно, проектирования. Люди каменного века справились с этим.
— Люди каменного века! — задумавшись, произнес я вслух так, что услышал Хулио. Какое-то мгновение он озадаченно смотрел на меня, а потом беззвучно рассмеялся. Он не мог совладать с собой. Он сложил рупором свои загорелые руки с продубленной кожей и крикнул в сторону акрополя:
— Дон Эрик! — улыбнулся он мне, с наслаждением прислушиваясь. — Так смеются сами боги!
Наука определила для людей каменного века доминирующую характеристику: они не знали металлов. Все, что они создали, — сооружения, стелы с филигранной отделкой, скульптурные рельефы — было сделано без применения металлических инструментов. Считается, что они работали заточенными костями, топорами из базальта, диорита или обсидиана[4] (его называют также вулканическим стеклом, это самая твердая горная порода).
— Вы же не верите в эти глупости, дон Эрик! — Хулио с насмешкой посмотрел на меня.
— Почему же нет? До сих пор в Тикале не были найдены ни металлические изделия, ни какие-либо развалины, которые можно было бы принять за установки для их обработки?
— Что это доказывает? Когда начались раскопки, остатки Тикаля находились под землей уже свыше 1000 лет, на них выросли леса, над ними лили тропические ливни. В этой местности даже наши якобы нержавеющие стальные ножи превращаются в труху при жизни одного поколения. Какие металлы, кроме благородных, которые слишком мягки, чтобы ими можно было обрабатывать камень, сохранились бы по прошествии тысячелетий?
— Подумайте не только о Тикале. До сих пор ни в одном поселении майя не нашли металла…
Хулио сел на ступень лестницы, я протянул ему сигареты, он взял одну, но не заметил протянутой мной зажигалки.
— Много лет я думал об этом, и вот к какому выводу пришел: должно быть, металл был для майя священным! Может быть, они почитали его как подарок богов жрецам и ученым, оберегали и даже прятали. Жрецам было известно — от богов, — что из металла можно было много чего изготовить, например кинжалы, мечи, щиты и другие орудия убийства. Они также знали, что народ был угнетен, его понуждали работать на стройках. Такая жизнь под постоянным гнетом могла привести к восстанию, к революции, поэтому мудрые жрецы не допускали, чтобы металл попал в руки угнетенных. И тем не менее я утверждаю, что у многих майя металл был! Разве тонкие работы каменотесов это не подтверждают? Разве можно было все это сделать камнем по камню или заточенными костями? Дон Эрик, были найдены прекрасные, высеченные из горного хрусталя головы. По всей видимости, они были обработаны с помощью металла. И изящные колесики тоже!
— Колесики? — перебил я и воспользовался паузой, чтобы дать Хулио прикурить сигарету. — Я много раз читал, что майя не знали колеса!
Хулио затянулся и сказал, выдыхая дым:
— Тогда сходите в Музей доколумбового искусства в городе Оаксака. Там вы увидите колесики из горного хрусталя. А в антропологических музеях Мехико и Халапа в витринах стоят детские игрушки на колесах! Что-то вроде собаки, которая тащит тележку… Все найдено в жилищах майя.
Хулио дополнил и подтвердил мои знания. В городе Копан в Гондурасе я сфотографировал зубчатые колеса как доказательство существовавшей некогда технологии. К сожалению, в Копане зубчатые колеса ютятся в углу большой площади. В объектив моей камеры попали также каменные колеса, явно имеющие ступицу. Незадолго перед тем я прочитал, что хотя индейцам майя колесо и было известно, но они им не пользовались. Это было бы вполне убедительно, если бы не было дорог…
Из Тикаля через девственный лес ведут пять дорог, имеющие прочное основание. Эти дороги со светлым покрытием в специальной литературе называют путями процессий или церемониальными дорогами. Удивительно, какие только спасательные круги не кидает археология, чтобы сохранить жизнь обреченным теориям!
С помощью аэрофотоснимков давно доказано, что города майя были соединены между собой сетью дорог. В городе Коба на севере современного штата Кинтана Роо начинались или заканчивались 16 (!) дорог. Плавной дугой дорога проходит мимо города Коба в Яксуна, небольшое селение недалеко от наиболее значительных развалин Чичен-Ица. На аэрофотоснимках видны светлые полосы в темно-зеленой растительности тропических лесов; можно предположить, что 100-километровая дорога Коба — Яксуна проходила через Чичен-Ица и тянулась до Майяпана и Уксмаля. Это было что-то вроде 300-километрового шоссе! Если верить снимкам, эту дорогу превосходила дорога от Джибильчаль-туна под Меридой, столицей Юкатана, до восточного побережья Карибского моря у острова Косумель.
Кажется, что дорожные строители работали по единому заказу: все дороги вымощены дробленой скальной породой, на которую нанесено светлое, устойчивое к атмосферным воздействиям покрытие. Участок Коба — Яксуна имеет ширину 10 м и вполне подошел бы для церемониальной дороги — там могли бы маршировать в ряд 15 человек.
Стокилометровая дорога разделена на семь прямых, словно по линейке проведенных, участков, самый длинный из которых составляет 36 км; в конце каждого отрезка дорога немного поворачивает.
Ориентировали ли они трассу по сигнальным кострам или столбам дыма? Местность здесь ровная, как дно сковородки, к тому же поросшая густым девственным лесом; гор, с которых можно было бы подавать знаки, не имеется. Костры, полыхающие в темно-зеленой чаще, пожалуй, были бы видны на пару километров. Во время дискуссии один из участников сказал, что речь идет о легко решаемой проблеме: люди по прямой линии протягивали канаты и обозначали участки кольями.
Все подобные варианты решений предполагают, что в девственном лесу уже прорублены просеки! Лишь тогда можно расставлять знаки, видеть сигнальные костры и протягивать канаты. Но для этого заранее нужно было поставить четкие цели и определить точные направления к ним.
Чтобы дополнить список попыток нелепых объяснений, следует упомянуть и об аргументе, что майя якобы ориентировали дороги по звездам. Однако звезды светят лишь ночью, меняют свое местоположение и в такой влажной тропической местности две трети года вообще не видны. Их нельзя даже наблюдать, не говоря уже о том, чтобы производить по ним дорожную геодезическую съемку.
Для моих критиков-буквоедов я вношу поправку: в ровном дне сковородки то тут, то там есть небольшие ложбины — возле ручьев или болот имеются небольшие просадки грунта. Майя их сровняли, построили в нужных местах сводчатые мосты и подняли участки дороги на высоту до 5 м. Церемониальные дороги не требовали бы таких затрат: паломники безропотно шли бы и через ложбины. Однако дорогу выровняли и спланировали!
Когда нас сегодня в длительной поездке останавливают возле стройплощадок, мы имеем возможность наблюдать огромные катки, которые утрамбовывают основание.
На участке Коба — Яксуна вблизи города Экаль найден разбитый на две части пятитонный каток! Каток четырехметровой длины в центре не имеет втулки, для корректности его можно сравнить с массивным валом. Абсолютная бессмыслица! Люди каменного века отломали от скалы неотесанную глыбу и высекли из нее четырехметровый вал, а колесо — оно им было известно — не использовали!
Зачем, собственно говоря, майя выравнивали дороги, если по ним не ездили колесные повозки? Зачем в болотистой местности они создавали для дорог настолько мощные фундаменты, что они не провалились до сих пор? Если по столь мастерски построенным дорогам не двигались транспортные средства на колесах, то на чем по ним ездили? На салазках с деревянными полозьями? Они оставили бы канавки в покрытии. Или они скользили по ним на своеобразных парусниках пустыни? Едва ли, потому что им тоже потребовались бы полозья либо колеса. Или же по дорогам гоняли вьючных и упряжных животных, ездили на них верхом? Согласно теории таких животных майя не знали. Они что, взлетели и полетели? Но для этого им не нужны были бы никакие дороги. Или я не заметил полезного применения дорожной сети? Неужели я — как и все археологи — упустил что-то из виду?
Мы сидели на верху пирамиды. Солнце палило нещадно, обжигая незакрытые тканью части тела, несмотря на масло для защиты от солнечных ожогов, которое спасало меня на леднике. На Большой площади толпились группы туристов, от объективов камер отражался солнечный свет, видимо, снимки будут неудачными.
— Как вы думаете, Хулио, зачем майя строили дороги?
Почти возмущенно, так, словно вопрос уже нарушил табу, гватемалец Хулио Чавес ответил:
— Для богов!
— Во славу какой-то религии?..
— Для богов! — упорствовал Хулио. — У них были транспортные средства! Они показали правителям майя, как строить дороги, и всемогущие правители согнали толпы рабов, чтобы осуществить планы.
— Но никто нигде не нашел остатков транспортных средств богов, нет даже их изображений!
— Мы зачастую совсем не знаем, что изображено на рельефах. В Паленке, на крышке саркофага, вполне может быть изображено транспортное средство богов. Знаете глифы с богом, от которого исходит дым, он тоже сидит в не соответствующем времени экипаже. Из того факта, что в сохранившихся произведениях искусства майя не показано ни одного колеса, я могу лишь заключить, что колесо было священным объектом.
— Дороги появились в разное время, а боги были здесь, пожалуй, лишь в начале эпохи майя, а возможно даже и раньше, у их предшественников.
Несколько туристов, с трудом переводя дух, взобрались на пирамиду — они карабкались вверх по железной цепи. Хулио не потерял нить беседы:
— Ладно, дон Эрик, пусть боги присутствовали здесь только в самом начале, пусть они исчезли или похоронены под пирамидами. Достаточно уже того, что они заставили приступить к строительству лишь одной дороги. Майя более поздних эпох следовали этому примеру и строили дорогу за дорогой — в память о богах, в возвращении которых они были убеждены. Они готовились к этому дню X: строили дороги, пирамиды и храмы.
Хулио убеждал меня со страстью Абрахама а Санта-Клара, самого красноречивого проповедника эпохи барокко. Мне вспомнились линии на перуанском плато Наска, где индейцы, как я полагаю, на случай возвращения богов, нарисовали на земле знаки, видимые только с большой высоты.
На вершине нашей пирамиды стало тесно. Нас окружали люди, приехавшие со всех концов земли. Американцы, еще больше японцев, европейцы. Экскурсии в центры культуры майя проводятся много лет. В свое время я сопровождал в Месо- или Южную Америку туристические группы, и мне известно, как быстро они комплектуются желающими.
Мы выбрались из толпы, спустились вниз и вновь поехали на «датсуне» по грунтовым дорогам. Все они названы именами знаменитых исследователей, посещавших Тикаль. Здесь есть дорога Модели, названная по имени Альфреда Перси-валя Модели, посетившего Тикаль в 1895 г., дороги Малера и Тоззера — их назвали в честь Теоберта Малера и Альфреда Марстона Тоззера, которые побывали здесь в начале XX в., дорога Мендеса — Модесто Мендес в 1848 г. проводил свои исследования в обширных развалинах Тикаля.
Зрительные впечатления были настолько сильны, что я забыл об ужасной жаре, царившей в машине. Хулио и Ральф сидели, обдуваемые ветерком, в открытом кузове грузовичка. Пирамиды-близнецы, у которых наверху не было храмовых надстроек, оказались сейчас перед остатками пирамид, раскопанные вершины которых виднелись из зеленеющего кустарника. В Тикале находится 151 стела, большинство на площади перед акрополем. На ступеньках здания обосновались лесные гиганты с огромными зелеными кронами, цветы буквально слепили своими красками. С коричневато-серых стел на нас глядели лица правителей и лики богов. Мы частенько останавливались, взбирались на горы камней — остатки зданий, павших жертвой времени. Нам казалось, что Тикаль не имеет границ, он приводил в замешательство своим внушающим благоговение величием. Кусок истории человечества, к которому можно прикоснуться.
Три дня спустя Хулио покинул «Джангл лодж». Он умолял меня непременно посетить финки Лас-Илльюзионес, Лос-Таррос и Бильбао; там, рассказал он, есть камни божественного происхождения, которым индейцы и сегодня поклоняются как камням богов, а еще есть камни такого веса, что их нельзя поместить ни в один музей, — они так и лежат на полях, не привлекая внимания. Причем у местных жителей мне следует спрашивать не про археологические находки, а про
Гватемальцы оказались вполне дружелюбными и услужливыми, иногда невольно смешными, но их сведения редко соответствовали действительности.
Мы отправились в путь через провинцию Эскуинтла мимо южных склонов Гватемальского нагорья к Тихому океану, арендовав для поездки «фольксваген-жук». Примерно за 50 км до океана нам следовало начать расспрашивать о
В Санта-Лусия мы остановились возле общественной прачечной. Под обычной крышей девушки и женщины терли в тазах постельное белье, черпая воду из родника. Когда машина остановилась, мы повернулись к ним — к сожалению, хорошенькие девушки спрятали свои груди, а женщины постарше смущенно захихикали.
— Скажите, пожалуйста, как нам добраться до древних камней? Лас-Илльюзионес, Лос-Таррос, Бильбао?
Довольный смех, потом бурное обсуждение, а затем деревенские красотки показали направление — каждая свое.
— Дамы, — я мобилизовал весь свой швейцарский шарм, — мы могли бы сойтись на каком-то одном направлении?
Из кружка болтушек к нам вышла решительная брюнетка. Загорелая, в джинсах, вызывающе подчеркивавших пышные ягодицы, она стала, подбоченившись. Ей хотелось знать, откуда мы вообще явились. «Информацией тут делится не всякий», — подумалось мне.
— Из Европы, из небольшой мирной страны с множеством красивых гор и зеленых лугов, из Швейцарии! — ответил я.
Ну да, стала припоминать брюнетка, она знает такую страну; там, у побережья, недавно видели русские подводные лодки. Избыточная вежливость европейцев помогла мне не расхохотаться, я просто пояснил, что такие наблюдения были сделаны на шведском побережье, а моя родина не располагается у моря. На лице брюнетки, явно интересующейся политической жизнью в Европе, промелькнуло разочарование, но, собравшись с духом, она задала следующий вопрос: относится Швейцария к Западной или Восточной Германии? Мне снова пришлось разочаровать красавицу. Швейцария, пояснил я, независима, это древнейшая демократия в мире, и сразу, пока не последовало продолжения ток-шоу, задал все тот же вопрос: где находятся финки?
Брюнетка указала три направления:
— Здесь, там и еще в той стороне! — Что находится здесь?
— Бильбао. Поезжайте до деревенской площади, на перекрестке отправляйтесь на горку, а наверху — налево. Там спросите еще раз…
— А Лас-Илльюзионес и Лос-Таррос?
— По направлению к Масатенанго, в следующей деревне!
Это было уже кое-что. Раскланиваясь на прощанье, я скользнул взглядом по аппетитно наполненным джинсам и юным грудкам, снова свободно красовавшимся на солнце. В таком обществе можно было бы перетерпеть даже ночи в «Джангл лодж». Что по сравнению с этим москиты? Вполне можно научиться сосуществовать и с ними.
Поделиться книгой: