Помоги проекту - поделись книгой:
- Кости, - ответил он, выпрямляясь. - Приятно познакомиться.
Я спрятала улыбку. Кости, может, и способен пренебречь протянутой рукой Мэдигана, не задумываясь, но к женщинам он всегда питал слабость. Я ответила Элизабет улыбкой и приветственным кивком, назвав своё имя. Ну, реверансы не относились к тому, что я когда-либо делала раньше, но я бы охотно научилась только для того, чтобы посмотреть, как Кости снова делает этот изысканный поклон. Он каким-то образом умудрился заставить даже такой формальный жест выглядеть сексуально.
- Фабиан не считал разумным открывать моё присутствие другим, - продолжила Элизабет, выдёргивая моё внимание из размышлений. – Именно поэтому он попросил меня подождать вашего возвращения внутри.
По большей части она обращалась ко мне, хотя её взгляд несколько раз метался к Кости в лёгком испуге. Думаю, слух о том, что Кости несколько не в восторге от моей новой популярности среди не-совсем-живых, разошёлся.
- Почему это так важно, чтобы другие не узнали, что ты здесь? – подумала я вслух.
Конечно, некоторые привидения могут пожаловаться, что Элизабет находится внутри, тогда как им был дан строгий приказ не пересекать стены дома, но ведь не каждый день Фабиан завлекал с собой в дом горячую штучку…
- Многие из моего рода считают меня изгоем. – Эти слова прошептали так тихо, что я не была уверена, что слышала их.
- Изгоем? - повторила я. Я даже не знала, что призраки бывают изгоями.
Господи, выглядит так, будто ни одна группа созданий не может нормально уживаться, и совсем не важно, по какую сторону почвы они находятся. - Почему?
Элизабет расправила плечи, встречая мой взгляд.
- Потому что я пытаюсь убить другого призрака.
Обе мои брови скакнули вверх, а дюжина вопросов в голову. Кости тихонько присвистнул, прежде чем повернуться, чтобы выдать мне маленькую, измученную улыбку.
- Можно устроиться поудобнее, чтобы выслушать остальное, так почему бы нам не присесть?
Фабиан кивнул в сторону занавешенного окна.
- Может, для начала тебе устроить больше конфиденциальности, Кэт?
Точно. Остальные призраки могут и не видеть нашу новую загадочную посетительницу, но, паря лишком близко к дому, могут случайно подслушать остальной наш с Элизабет разговор. Я вздохнула.
- Подождите здесь. Я сейчас вернусь.
Вежливо настояв на том, чтобы все прозрачные персоны освободили территорию на следующий час, я вернулась в гостиную. Кости сидел на диване с наполовину пустым стаканом виски в руке. Вампиры были одними из немногих, кто мог честно утверждать, что пьют ради вкуса, так как алкоголь оказывал на нас нулевое воздействие.
Фабиан и Элизабет парили в сидячем положении над диваном напротив Кости. Я села рядом с мужем, подобрав под себя ноги скорее ради тепла, чем комфорта.
Предрассветные часы в начале осени на этих высотах приносили более холодную температуру. Если бы я не надеялась в ближайшее время оказаться в кровати, я бы развела огонь. К счастью для меня, Хелсинг принял мою сидячую позу за намёк на возможность спрыгнуть со своего оконного выступа на диван рядом со мной. Его мохнатое тело походило на мини-печь, когда он устроился на моих ногах.
- Итак, - сказала я, растягивая это слово, несколько раз почесав Хельсинга за ушами, - как вы двое познакомились?
- Мы встретились с ним в Новом Орлеане несколько десятилетий назад, - пробормотала Элизабет.
- Июнь тысяча девятьсот тридцать пятого, - подсказал Фабиан, прежде чем самодовольно пригладить бакенбарды. - Я помню, потому что, хмм, в том году было необычайно жарко.
Мне чуть ли не пришлось закусывать щёку изнутри, чтобы удержаться от смеха. Фабиан был влюблён в прекрасного духа! Его хромое объяснение тому, что он помнил точный месяц и год их встречи, хотя призраки и не чувствуют температуру, было увенчано волооким взглядом, который он метнул в её сторону прежде чем обуздать черты своего лица, вернув их к фальшивому спокойствию.
Да, получалось неумело.
- Ладно, вы двое долгое время были друзьями, но ты явно здесь не просто для дружеского визита, так что привело тебя, Элизабет?
Я предполагала, что это было связано с духом, которого она хотела убить, но если так, ей тотально не повезло. Во-первых, я не наёмная убийца всех видов существ, а Кости уже давно вышел из этого бизнеса. Во-вторых, я даже не могла помочь собственному дяде найти путь на другую сторону. Так что укокошить призрака было далеко за пределами моих способностей, даже если у меня возникнет внезапное желание призракоуничтожения.
Она сложила руки на коленях, скручивая пальцы.
- Ещё в тысяча четыреста восемьдесят девятом в возрасте двадцати семи лет я была сожжена на костре за колдовство, - мягко начала она.
Хоть это и произошло больше половины тысячелетия назад, я вздрогнула. Я обгорала раньше, и оба раза были мучительным переживанием.
- Мне очень жаль, - искренне сказала я.
Элизабет кивнула, не отрывая взгляд от собственных рук.
- Я не ведьма, - добавила она, будто это вносило какое-то различие в страшную природу её экзекуции. - Я была акушеркой, не согласившейся с местным судьёй, когда он обвинил мать в сознательном удушении собственного ребёнка пуповиной. Дурак ничего не знал о часто случающихся осложнениях при родах, и я так ему и сказала. Вскоре после этого он послал за Генрихом Крамером.
- И кем он был?
- Ублюдком, - ответил Кости, прежде чем у Элизабет появился шанс ответить самой. - Он написал
Так что Элизабет была убита одержимым фанатиком с тяжёлым случаем женоненавистничества. Я знала, каково быть выделенной фанатиком, и от этого я почувствовала к ней ещё больше симпатии.
- Мне очень жаль, - сказала я на этот раз с ещё большей искренностью. - Однако Крамер поплатился за это. Надеюсь, это было долго и болезненно.
- Это не так, - сказала она обрамлённым горечью тоном. - Он упал с лошади и мгновенно сломал себе шею, вместо того, чтобы быть растоптанным и оставленным страдать.
- Несправедливо, - согласилась я, думая, что, по крайней мере, в аду Крамеру дали вкусить его собственной пламенной медицины.
Кости бросил на Элизабет долгий оценивающий взгляд.
- Знаешь довольно много подробностей о его смерти, не так ли?
Элизабет встретила его взгляд. В её наполовину туманном состоянии глаза оставались светло-синими, заставляя меня задуматься, были ли они, когда она была жива, такими же тёмно-синими, как у Тейта.
- Да, я была тем, кто привиделся, напугав, его лошади, - ответила она, защищаясь, не обращая внимания на каламбур в своих слова. - Я хотела отомстить за то, что он сделал мне, и предотвратить смерть женщин в городе, в который она направлялся.
- Браво, - тут же сказала я. Если она ожидала услышать осуждение, она мало обо мне слышала. Или о Кости. - Хотела бы пожать твою руку.
- Точно, - сказал Кости, салютируя ей стаканом виски.
Элизабет несколько секунд смотрела на нас обоих. Потом медленно, очень медленно, она поднялась и подплыла ближе, протягивая мне руку.
Я неловко поёрзала. Думаю, она не поняла, что это метафора. Затем я протянула руку, напоминая себе, что это ничем не отличается от всех других разов, когда я позволяла призракам проходить через своё тело в знак приветствия. Но когда её рука сомкнулась на моей, обычного покалывания, сопровождаемого проскальзыванием моих пальцев сквозь ладонь призрака, не произошло. Невероятно, но ледяная ладонь сжала в ответ мою с той же твёрдостью и крепостью, как моя собственная плоть.
- Охренеть! – воскликнула я, вскакивая на ноги. Кот зашипел и прыгнул в сторону дивана, раздражённый, что его скинули.
Элизабет вдруг предстала передо мной в ярких цветах, как будто она перешла от трансляции по нечеткому каналу к первоклассному. Её волосы, которые, как я думала, были неопределённого коричневого оттенка, сияли яркими рыжими бликами, а глаза были такого глубокого синего цвета, что походили на океан в полночь. На щеках даже сиял розовый румянец, подчеркивая лицо, которое можно было описать только как персики и сливки.
- Чёрт возьми, - пробормотал Кости, тоже вставая. Он потянулся, чтобы схватить Элизабет за руку, и выражение его лица стало зеркальным отражением моего потрясения, стоило его пальцам сомкнуться вокруг твёрдой плоти, вместо того, чтобы проскочить через туманную энергию.
- Я говорил вам, что некоторые из моего рода сильнее остальных, - пробормотал Фабиан из-за спины Элизабет.
Но вскоре после этого я ощутила в воздухе хлопок энергии, словно лопнул невидимый воздушный шарик.
Покалывание вспыхнуло на моей коже, в то время как рука, которую я сжимала, просто исчезла. В следующую секунду внешний вид Элизабет потускнел обратно в приглушённые цвета, а рука, которую держал Кости, растаяла под его ладонью, оставив его пальцы обхватывать – равно как и мои - не более чем прозрачный контур плоти, которой больше там не было.
- Самое большее время, на которое я могу принимать твёрдую форму - несколько минут, но это очень утомительно, - сказала Элизабет, как будто то, что она сделала, не было достаточно невероятным. - Но Крамер сильнее меня.
Я почувствовала, что мой мозг по-прежнему играет в догонялки, пытаясь переварить то, чему я только что стала свидетелем.
- Крамер? Ты сказала, что он умер много веков назад.
- Да, - ответила Элизабет с пугающей жёсткостью. - И, однако, каждый канун дня Всех Святых, он приходит.
4
Упади во внезапной тишине комнаты булавочка, эффект был бы как от гранаты. Я хорошо представляла, что Элизабет имела в виду под "он приходит", но так как для меня было слишком уж невероятным вообразить такое, я должна была убедиться.
- Хочешь сказать, что после того, как одержимый убийствами мудило умер, он стал призраком, который каждый Хэллоуин может бродить во плоти?
Элизабет в замешательстве нахмурилась на «мудило», но на остальную часть моего вопроса ответила без колебаний.
- Насколько мне известно, только в последние несколько десятилетий Крамер способен материализовываться во плоть на всю ночь.
- Почему только ночь Хэллоуина? - Конечно, это как раз то время, когда многие люди отмечают саму идею призраков, упырей, вампиров и других существ, но большинство из них и не верят, что те существуют.
- Это время, когда барьер между мирами тоньше всего, - ответил Кости. – Самайн отмечали задолго до того, как люди сделали из него праздник с конфетами и костюмами.
Губы Элизабет скривились.
- Иронию в том, что он становится сильнее в ночь, посвящённую тому, что он когда-то считал еретическим культом, Крамер не видит. Он по-прежнему считает себя действующим на Божьей стороне, будто бы Всевышний не дал ему ясно понять, что не хочет иметь с ним дело.
- И что он делает на Хэллоуин? – Я готова была держать пари, поставив всю свою кровь до последней капли, что Крамер тратил ночь не на выпрашивание сладостей.
- Он вытягивает признания в колдовстве у трёх женщин, которых похищает его соучастник-человек, а затем сжигает их заживо, - ответила Элизабет, и боль исказила её черты.
А это уже официально. Теперь я хотела убить духа - идея, которую я отбросила, как маловероятную, всего двадцать минут назад.
Проблема заключалась в том, что моей специализацией было убивать вампиров и упырей. Не людей, которые уже мертвее мёртвого.
- За какое время до Хэллоуина он находит помощника, чтобы похищать женщин? - спросил Кости.
- Я не уверена, - ответила Элизабет. Она отвела глаза, будто стыдясь. - Может быть, за неделю? Я следила за Крамером как только могла все эти столетия, пытаясь найти способ покончить с ним, но он хитёр. Большую часть времени он ускользает от меня.
Мда, все эти способности исчезать превращают в ад любые попытки преследования, даже для других призраков. Выслеживать его - всё равно, что пытаться надеть наручники на ветер.
Что поднимало ещё один вопрос.
- Ты сказала, что многие призраки считают тебя изгоем из-за того, что ты пытаешься убить одного из своего рода, который, очевидно, и является Крамером. Как ты, эээ, пытаешься это делать? - Мысленный образ двух прозрачных фигур, пытающихся придушить друг друга, промелькнул у меня в голове.
- На протяжении столетий я вступала в контакт с несколькими медиумами, убеждая их, что Крамер – зло, в надежде, что кто-нибудь сможет изгнать его. Они пытались разными способами, но ни одна попытка не удалась. После того, как распространилась молва о том, что я делаю, меня сторонятся многие из мне подобных ... за исключением таких, как Фабиан.
Улыбка, которую Элизабет подарила ему, закончив предложение, была наполнена такой трогательностью, что я почувствовала, будто мешаю, просто наблюдая за ними. Возможно, его интерес к ней не был односторонним.
- Крамер - убийца и сволочь. Почему бы и другим призракам не желать его смерти, а? - спросил Кости, придерживаясь практических аспектов.
- Подумайте, - ответил Фабиан, отводя взгляд от лица Элизабет. - Большинство людей нас не видят, вампиры и упыри игнорируют, и мы отвергнуты всеми богами, которым когда-либо поклонялись. Всё, что у нас есть - нам подобные. Большинство сочувствуют мотивам Элизабет, но попытки убить одного из своих считаются омерзительными, невзирая на причины.
- Но не для тебя, - сказала я, гордясь им за то, что он стал одним из повстанцев против этой извращённой спектральной версии дипломатической неприкосновенности.
Фабиан кратко склонил голову.
- Возможно, другие, такие как я, цепляются за нашу потерянную человечность больше, чем все остальные.
Такие строго принципиальные люди, как ты, поступают правильно независимо от того, из плоти они или из тумана.
- Крамер убивает на протяжении десятилетий, а ты пыталась уничтожить его уже сотни лет? - Тон Кости был мягким, однако глаза сузились.
- О-о, он убивал задолго до того, как снова смог сжигать людей, - решительно заявила Элизабет. - Он мучил тех, кто имел возможность его видеть, доводил их до безумия или смерти. А затем, когда он смог материализовывать себя во плоть, он выделил наиболее уязвимую группу: дети, пожилые или больные люди, и толкал их к той же горькой развязке. И никто им не верил. Как никто не поверил и мне, когда я была осуждена как ведьма и приговорена к сожжению.
Мурашки пробежали по спине от мрачного резонанса в голосе призрака. Если Элизабет наблюдала за этой жестокой закономерной игрой все эти годы, не в силах ничего сделать, чтобы остановить его, я поражена, что она до сих пор в здравом уме. У меня не всегда получалось поймать злодеев, но одной из вещей, за которые я цеплялась, была надежда, что в один прекрасный день они получат по заслугам, в этой жизни или в следующей. Однако Крамеру удалось избежать наказания по обе стороны могилы. Пусть у меня и было достаточно проблем из-за нежеланных сил Мари, поисков дяди возможности уйти на другую сторону и подозрений по поводу нового операционного консультанта, но несправедливости, по которой Крамер свободно блуждал, пытая и убивая невинных людей, было для меня уж слишком.
Однако решиться меня заставил не один лишь гнев. Но и то, как Фабиан смотрел на Элизабет. Он перевёл взгляд на меня, и мольба в этом одном единственном взгляде укрепила моё решение.
- Я помогу тебе, - сказала я Элизабет, подняв руку в ожидании протеста Кости. Фабиан через многое прошёл ради меня, но единственным путём, которым я могла выражать свою благодарность, было простое «спасибо». И вот мой шанс показать Фабиану, что он также дорог мне, как и любой другой друг, хоть он среди них и единственный нематериальный. Помочь Элизабет - не просто правильно; это важно для Фабиана. В самом деле, был ли у меня другой выбор?
Холодные пальцы обхватили мою руку и сжали. Я отвернулась от Фабиана, чтобы встретить пристальный взгляд Кости.
- Ты не единственная, кто чувствует себя в долгу перед ним, - тихо сказал Кости. Затем его губы изогнулись, когда он сосредоточился на Фабиане. - Хотя ты мог бы дать нам задачку и полегче.
- Я буду делать всё, что понадобится, чтобы помочь вам, - поклялся Фабиан, и лицо его осветилось такой надеждой, что моё сердце сжалось. Я могла и чувствовать уверенность в нашей способности справиться с соучастником Крамера, если мы вовремя узнаем, кто этот новый ассистент, но я понятия не имела, возможно ли вообще убить привидение. Кости угрожал экзорцизмом парочке из них, но, по словам Элизабет, это, скорее всего, не сработает. Очевидная вера Фабиана пугала меня по несколько большим причинам, чем вышедший на свободу убийца. Я боялась, что подведу его после всего того, что он для меня сделал.
- Мы знаем, дружище. Ты уже доказал это, - ответил Кости.
- Спасибо, - очень тихо произнесла Элизабет.
Что-то заблестело в её глазах, и я, если б увидела такое на ком-то другом, поклялась бы, что это слёзы.
- Я пришла сюда практически без надежды. Ваш род, как правило, не связывается с нами, независимо от обстоятельств.
- Да? - Улыбка моя была невесёлой. - Зови меня пинателем задниц без дискриминационных заморочек, потому что Крамер и его помощничек заслуживают того, чтобы их уничтожили, независимо от того, к какому роду они относятся.
- Может, будет лучше, если ты останешься в комнате Фабиана, пока мы определяемся с первоначальным курсом действий, - предложил Кости, искоса бросая взгляд на Фабиана, прежде чем снова повернуться к Элизабет. – Будет спокойнее, если энергия будет исходить из той комнаты в доме, к излучениям из которой другие призраки уже привыкли.
Поделиться книгой: