Помоги проекту - поделись книгой:
Via est vita: Андаманский транзит
За тот короткий срок, что отводился экспедиции, нам так и не удалось найти исчерпывающей информации об Андаманских островах. По сей день они остаются тайной за семью печатями. Даже всесильная сеть ИНТЕРНЕТ, которая, казалось бы, может утолить любую информационную жажду, выдавала самые общие данные: «...Андаманский архипелаг расположен в Индийском океане, между Бенгальским заливом и Андаманским морем. Часть территории Индии. Занимает площадь 6,5 тысячи квадратных километров. Наиболее крупными являются острова Малый, Южный, Средний и Северный Андаманы. Местами обрамлены коралловыми рифами. На острове Баррен — вулкан. Покрыты влажными вечнозелеными тропическими лесами.
Коренные обитатели — андаманцы. Относятся к негритосскому антропологическому типу. Для религии характерен культ духов природы. Численность точно неизвестна; по некоторым данным несколько сот человек. Согласно переписи в Индии 1935 года, сохранились остатки двух групп племен — джарава и онге...»
Вооруженные вот такими мощными знаниями, мы готовились к длительному походу. Доброжелательные недоброжелатели (да простится мне каламбур) советовали и вовсе отказаться от затеи: мол, все равно ничего не выйдет. Но мы все-таки решили попробовать: риск дело благородное...
Загир, ловко орудуя шестом, сдерживал движение груженой лодки. Пройти вдоль каменных коридоров — задача непростая: здесь нужен опыт да зоркий глаз. Рифовые бастионы надежно охраняют подходы к острову и неохотно пускают пришельцев в свои владения. В бурлящих потоках, едва возвышаясь над поверхностью воды, то тут, то там вырастают макушки подводных рифов. Понадобится все мастерство ведомого, чтобы преодолеть этот опасный участок. С ловкостью жонглера вращая своим орудием, Загир делает искусный маневр. Осторожнее, Загир! Толчок. Поворот... Справа и слева в лицо ударяют соленые брызги. Утлое суденышко раскачивается, скрипит, но, повинуясь каждому движению лодочника, побеждает в споре с волнами. Толчок, еще поворот, еще один — и наша пирога, увлекаемая течением, наконец, попадает в тихие воды лагуны. Следом за нами, удачливо преодолев рифовый барьер, под возгласы одобрения, поспешает вторая лодка с остальными участниками экспедиции.
До берега совсем немного, метров тридцать. Прямо перед нами живая стена тропического леса, отделенная от океана узкой, белоснежной полоской суши Впечатляет, черт возьми! Гигантские деревья достигают в высоту метров сорок, а то и больше. Они видны еще издалека, напоминая великанов в акварели знойного марева. И лишь приблизившись на расстоянии полумили, приобретают четкие очертания.
— Как называется этот остров, Загир?
— Здесь все острова называются одинаково, уважаемый, — Андаманы...
И то правда: островов и островков в Бенгальском заливе с таким названием не одна сотня. Все вмести они образуют Андаманский архипелаг, южную оконечность Араканского хребта, который берет свое начало в Бирме. Сам же залив, как полагают ученые, образовался в результате гигантского землетрясения.
Первые упоминания об Андаманских островах встречаются в сочинениях арабских географов еще в IX веке. Само название европейские путешественники заимствовали у Марко Поло — «Онгаман» — и у арабских географов, в сочинениях которых архипелаг носил название «Ангаманаин». (По другой версии, название происходит от Хандуман — искаженного малайцами имени одного из богов индуистского пантеона — Ханумана).
В 1789 — 1790 годах Андаманские острова обследовала экспедиция Блэра. Тогда же здесь возникли первые английские посты. С момента обретения Индией независимости в 1947 году Андаманские острова вошли в ее состав. Архипелаг в течение долгого времени оставался недоступным для путешественников. И далеко от материка, и запрещено. Вплоть до начала шестидесятых ни в одном из индийских справочников нельзя было найти расписания транспортного сообщения с островами — его попросту не было. Теперь же беспрепятственно можно попасть в Порт-Блэр, расположенный на Южном Андамане, куда с материка прибывают небольшие самолеты. Отсюда, собственно, и началось наше путешествие по островам залива.
Если взглянуть на карту, Порт-Блэр имеет форму прямоугольника, окруженного почти со всех сторон Андаманским морем. Город небольшой, очень чистый, что особенно бросается в глаза после путешествия по Индии. Постройки в большинстве своем современные, хотя с колониальных времен сохранились причал да здание тюрьмы.
Порт-Блэр не всегда был райским уголком, каким нам довелось его увидеть. Еще в конце прошлого столетия на месте современного города располагалась каторга, куда колониальные власти ссылали особо опасных преступников. К. примеру, участников синайского восстания. Жизнь узников Порт-Блэра была сущим адом. Сотнями они умирали от лихорадки и тропических болезней, непосильного труда; гибли от метких стрел аборигенов. Недаром это место получило название «Черные воды». Бежать отсюда было бесполезно: с одной стороны — бескрайнее море, с другой — непроходимый лес, кишащий ядовитыми гадами. Само здание тюрьмы было построено позже, на рубеже двадцатого столетия. Нелепое сооружение, два крыла которого образуют треугольный двор, крытый решетчатым навесом. В камерах содержалось одновременно до двух тысяч заключенных, обреченных на рабский труд. Когда-то здесь стоял пресс для масла. Только вращали его не волы, а люди. От усталости заключенные падали в обморок по десять раз на дню. Надзиратели приводили своих подопечных в чувство и снова заставляли работать.
Территория каторги не ограничивалась только Порт-Блэром. В его окрестностях — Хаддо, Джангли-Гхате, Делейнепуре — располагались бараки, где размещалось еще несколько тысяч заключенных. Здесь работа была не менее тяжелой: приходилось строить дороги, рыть канавы, расчищать протоки. К заходу солнца каждый должен был выполнить дневную норму. Ничто не избавляло каторжан от изнурительной работы: ни палящее злое солнце, ни тропические проливные дожди. Не выполнившие задания подвергались самому суровому наказанию. Достаточно сказать, что заключенные предпочитали покончить с собой, нежели предстать перед тюремщиками. Сплетя веревку из виноградных лоз, бедняга надевал петлю на шею и прыгал с дерева. Каждое утро по дороге на работу каторжане проходили мимо товарищей, качающихся на деревьях.
В начале нашего века британские власти ввели послабления для ссыльных, разрешили им вступать в браки. Если каторжанок не хватало, жен выписывали с материка. В 1947 году тюрьму официально закрыли.
Неподалеку от бывшей тюрьмы, если проехать по шоссе буквально метров пятьсот до перекрестка, а затем свернуть направо, расположено здание администрации. Туда мы отправились сразу по прибытии в надежде получить разрешение на посещение заповедной зоны. Оформление документов — дело хлопотное. У команды Кусто в свое время эта процедура заняла почти два года. Индийское правительство строго регламентирует посещение заповедника иностранцами (190 островов входят в список Всемирного союза охраны дикой природы, возглавляемой наследником Британского престола принцем Чарлзом). Существует определенный лимит — 100 человек в год. Если он исчерпан, ничего не поделаешь. Но местные власти отнеслись к нашей просьбе с пониманием. В свою очередь мы пообещали им снять фильм об островах. Как водится, подписали необходимые бумаги: мол, не предъявим претензий местным властям, если, не приведи Господи, пострадаем от дикарей-туземцев, да еще обязательство не чинить ущерба девственной природе островов.
И вот документ, помеченный вожделенным грифом «разрешено», получен. На часах тринадцать ноль семь. Не желая терять драгоценного времени, мы тут же отправляемся в Мая-Бандер — последний пункт перед заповедной зоной.
Джипы сворачивают на проселочную дорогу. Слева, насколько хватает зрения, тянутся бесконечные квадраты рисовых полей. Справа — живая изгородь цветов. Чуть дальше, утопая в зелени, виднеются крыши домов с загнутыми, как у пагоды, краями.
Я невольно залюбовался девушкой, занятой работой в саду. Движения ее были неторопливы и грациозны. Одетая в нарядное желто-синее сари, среди олеандров и спагений она кажется какой-то особенной — красавицей из сказки.
Стоит сказать, что по индийским меркам новое платье — явный признак достатка в семье. Что и говорить, жизнь у островитян гораздо лучше, нежели у населения на материке. Здесь не просят милостыню и почти не берут чаевых. Но попасть жить на острова простому смертному нереально: земельные наделы стоят невероятно дорого.
Помимо этого здесь остается нерешенной проблема коренного населения. Колонизация земель бывшими каторжанами и ссыльными поселенцами, а позже индийцами и бирманцами обернулась трагедией для местных племен: они находятся на грани вымирания. Читатель, вероятно, знаком с описанием аборигенов из конандойлевского «Знака четырех»: «Аборигены Андаманских островов могут, пожалуй, претендовать на то, что они самое низкорослое племя на земле, хотя некоторые антропологи отдают пальму первенства бушменам Африки, американским индейцам племени диггер и аборигенам Огненной Земли. Средний рост взрослого около четырех футов, хотя встречаются экземпляры гораздо ниже. Это злобные, угрюмого вида люди, почти не поддающиеся цивилизации, но зато они способны на самую преданную дружбу». И далее: «Они очень некрасивы. У них большая неправильной формы голова, крошечные, злые глазки и отталкивающие черты лица. Руки у них замечательно малы. Они так злобны и дики, что все усилия английских властей приручить их всегда оканчивались неудачей. Они всегда были грозой потерпевших кораблекрушение. Захваченных в плен они обычно убивают дубинками с каменным наконечником или отравленными стрелами. Побоище, как правило, заканчивается каннибальским пиршеством».
Согласитесь, не очень привлекательная характеристика! О перспективе же познакомиться с их бытом поближе и вовсе говорить не приходится. Аборигенов несколько сот человек, составляющих самые настоящие первобытные племена — андаманцы, сентинельцы, джарава и онге. Самое малочисленное и дружелюбное племя — андаманцы. В свое время христианские миссионеры пытались помочь аборигенам приспособиться к новым условиям: их обучали различным ремеслам. И тем не менее племя почти вымерло. Если на рубеже двадцатого века андаманцев было около пяти тысяч, то в конце пятидесятых годов текущего столетия все племя насчитывало двадцать три человека, а теперь даже никто не смог нам ответить, существует оно или нет. Ничего не известно и об обитателях острова Северный Сентинел — сентинельцах.
Чуть больше удалось выяснить о племени онге. Оно насчитывает около трехсот человек. Онге не враждуют с колонистами, но и не поддерживают контакт. Живут замкнуто. В отличие от андаманцев, в браки с выходцами из Индии не вступают. Надо сказать, что брачные узы у онге очень прочные. Ни один из супругов не женится вторично, даже если один из них умрет. Онге свободны в своем выборе. День, когда юноша и девушка разрисовывают друг друга белой и оранжевой глиной, считается днем свадьбы. После ритуала молодая надевает бахромчатую повязку, прикрывая до той поры обнаженный низ живота, что обозначает, что она замужем. Впредь ни один мужчина общины не будет ухаживать за ней. Онге не занимают определенной территории. Как и другое племя — джарава — они кочевники и постоянно перебираются с острова на остров.
Джарава настроены особенно враждебно. Индийские власти приложили немало усилий, чтобы «окультурить» туземцев, но все попытки оказались тщетны. Племя это воинственное и контакты с ним крайне нежелательны. Встреча не сулит пришельцу ничего хорошего. Их стрелы длиной в полтора метра пробивают человеческое тело насквозь, не оставляя ни единого шанса выжить. По словам очевидцев, воины джарава предпочитают атаковать врукопашную. Стрелы же пускают в ход в исключительных случаях, так как боятся их потерять. Туземцы дорожат своим оружием: железо им достать трудно, а для того, чтобы придать наконечнику соответствующую форму, может уйти несколько месяцев.
Здесь они чувствуют себя настоящими хозяевами: совершают набеги на рыбачьи деревушки, основанные переселенцами, похищают еду, а то и жестоко расправляются с колонистами. Даже на относительно благополучном Среднем Андамане единственная автодорога находится под усиленной охраной полиции, и по пути следования висят таблички с предупреждением: «РАЙОН джарава. Очень опасно! Движение без остановки». Любые попытки исследователей вступить в контакт с туземцами строго пресекаются. На то есть веские основания: только за текущий год семнадцать человек, жаждавших познакомиться с этим племенем поближе, были отправлены воинами джарава в мир иной.
Феномен всех андаманских племен заключается в том, что они относятся к группе пигмеев. Несмотря на огромное количество существующих версий, до сих пор остается загадкой, как они оказались в Бенгальском заливе, отделенном от Африканского континента и от пигмеев Меланезии и Новой Гвинеи безмерным океаном.
Кроме того, у них самая черная кожа на свете, до такой степени черная, что в тени тропического леса они незаметны, как невидимки.
Ни на лице, ни на теле у них нет ни волоска.
Уже на исходе дня мы прибыли в Мая-Бандер — второй по величине город архипелага. Строго говоря, это деревня, но на Андаманах скопление хотя бы пары десятков домов называют городом.
Джип тут же окружила ватага ребятишек, с любопытством рассматривая чужестранцев. Вслед за ними появилась полная, похожая на цыганку, женщина. Она почти не говорила по-английски. Пытаясь нам помочь, женщина отчаянно жестикулировала, но, окончательно запутавшись в словах, жестом показала на соседнее бунгало, построенное по-бирмански на сваях. Из всего же сказанного мы поняли только одно, что хозяина звать Загир.
Хижина лодочника представляла собой просторное жилище, меблированное матрацем и низким бирманским столиком.
Судя по тому, что на столе были разложены пшеничные лепешки да под парами стоял алюминиевый чайник, мужчины собирались обедать. Мы извинились за непрошенное вторжение.
— Откуда вы?
— Из России...
Загир делает круглые глаза. Понятное дело: Россия для него все одно, что другая планета. Помощник лодочника приносит еще четыре чашки и радушно предлагает выпить крепкого и горького андаманского чая.
— Так вы хотите отправиться дальше на север? — Да... Нам нужны две лодки и проводник.
— Дорога эта неблизкая, да и небезопасная... В этих местах полно крокодилов, — Загир разводит руками, желая показать, каких огромных размеров достигают чудовища.
Смекнув, куда клонит лодочник, мы вступаем в переговоры. В результате коротких торгов провожатый оценил свои услуги и плавсредства в две бутылки виски. Цена нас устраивала более чем. Мы ударили по рукам и, погрузив наш нелегкий скарб, отправились в неведомое...
...Шуххх — мягко скользнула лодка по песчаному дну. Вот оно, свершилось! Самый настоящий необитаемый остров. Мы вылезли на берег, спугнув сотни раков-отшельников, которые поспешили скрыться в норах. Загир, закрепив лодку, спешит нам на помощь. До сих пор удивляюсь нашему проводнику: откуда только силы берутся. С виду его худое тело полностью лишено мыши. А поди ж ты, как ловко справлялся с лодкой, а сейчас в одиночку таскает вещи, которые нам под силу поднять только вдвоем. Видимо, сказывается наследственная выносливость первых колонистов. Расчистка джунглей и освоение новых земель в условиях муссонного климата требует немалых усилий.
— Думаю, будет справедливо назвать остров именем человека, указавшего путь к сей земле, — предлагает Евгений, доктор экспедиции.
— А что... Остров Загира. Пожалуй, звучит, — поддерживаю я.
Оговорив день возвращения в Мая-Бандер, мы расплатились с проводником и занялись обустройством ночной стоянки: поставили палатки, развели костер. В целях безопасности осмотрели прилегающую к лагерю территорию да проверили оборудование — летательные аппараты, фото- и видеоаппаратуру. Общий план действия обсудили за ужином, детальную же проработку маршрута оставили на потом. Начиная с завтрашнего дня наша группа займется исследованием тропической природы островов. Воздушные асы-операторы Николай Шорохов и Евгений Григорьев будут вести съемку не только на суше, но и с воздуха. Бремя научно-исследовательской работы ложится на плечи биолога Виктора Синяева. Моя же задача — запечатлеть на фотопленку вехи похода, эндемичных представителей флоры и фауны, иными словами, все то, что будет представлять интерес для экспедиции.
Хлопотный день близился к концу. Природа сменила гнев на милость: изнуряющая жара уступила место долгожданной прохладе. В тропиках переход от дневного времени суток к ночному почти незаметен: создается впечатление, будто вечера и вовсе не существует, а как-то незаметно, в одно мгновение все одевается в наряды ночи. Самое время смыть пыль дорог и хорошенько отдохнуть.
В безоблачном высоком небе зажглись звезды. Влажный бриз с моря приятно обдувал тело, а теплая волна океанского прибоя настраивала на оптимистический лад. Потеряв на мгновение бдительность, мы ринулись в воду. И вдруг... оказались в водовороте, кишащем какими-то странными существами. С неимоверной скоростью, двигаясь в различных направлениях, они были повсюду вокруг нас. «Змеи», — страшная мысль на секунду заставила похолодеть от ужаса. Логика, однако, подсказывала, пусть ядовитых гадов на островах немало, но не в таком же количестве, тем более в океане! Пригляделись. Да это просто следы, оставляемые огромным количество мелкой рыбешки, движущейся в различных направлениях. Микроорганизмы, увлекаемые потоком, создают флюорисцентный эффект, переливаясь различными цветами.
Однако настоящий сюрприз ждал нас впереди. Случай, который произошел в эту ночь, до сих пор не могу вспомнить без улыбки. После морских ванн, выпив по чашке чая да выкурив по последней сигарете, наконец, отправились на боковую. Я зашторил палатку и начал было уже засыпать под монотонное стрекотание насекомых, как послышались какие-то странные звуки, напоминающие чмокание. Не иначе перегрелся, подумал я, не с ума же сошел, в конце концов. Эта светлая мысль помогла мне сохранять присутствие духа всего несколько секунд, ибо звуки не только усиливались, но и, как казалось, приближались. Создавалось впечатление, будто рядом с палатками ходит стая голодных упырей. Крупных хищников на острове нет, тогда кто же это?
Дав себе честное слово по возвращении домой больше не смотреть фильмы ужасов (на остров мы попали в пятницу, тринадцатого), я нащупал топор и осторожно вылез из палатки. Звуки, как оказалось, чудились не только мне: в темноте угадывались силуэты Николая и Жени. И лишь Витя спал праведным сном младенца. Справедливость была тут же восстановлена: биолога подняли по тревоге и вручили ему бамбуковый шест (огнестрельного оружия у нас не было). Построившись в боевом каре, мы приготовились к обороне. Нападения, однако, не последовало...
Чтобы понять происхождение таинственных звуков, оставалось только исследовать остров. «Чудищем» оказались наши хорошие знакомые — раки-отшельники. Тысячами они повылезали из своих укрытий, чтобы полакомиться дарами моря: останками морских животных и растений.
Таким было начало нашего похода. Предстоит еще немало интересных открытий и неожиданных встреч. Что ж... Лиха беда начало. Посмотрим, что день грядущий нам готовит...
Литературная запись Михаила Выскубова
Окончание следует
Via est vita: Расстаемся с Большой Медведицей
Впервые в истории мореплавания совершается парусная кругосветная экспедиция в меридиональном направлении. Российская команда из семи человек на макси-яхте «Урания II» следует по маршруту: Санкт-Петербург, Киль, Портсмут, Брест, Ла-Корунья, Лиссабон, Канарские острова, острова Зеленого Мыса, Ресифи, Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Ушуая, станция Беллинсгаузен (Антарктида), Окленд, Сидней, Брисбен, Соломоновы острова, Петропавловск-Камчатский, Берингов пролив, Певек, Тикси, Диксон, Мурманск, Копенгаген, Санкт-Петербург.
Экспедиция «Ветер планеты» пройдет водами всех четырех океанов Земли, обогнет Антарктиду по кромке льдов, в Северном полушарии ей предстоит сквозное прохождение Северного морского пути.
Главная цель проекта — привлечь внимание мировой общественности к экологическим проблемам Океана и способствовать их решению, пройти по следам Великих географических открытий, проверить в экстремальных условиях современные технологии и возможности человека.
Экспедиция «Ветер планеты» включена в Официальный перечень мероприятий МОК ЮНЕСКО, связанных с Международным годом океана.
Это новый этап эволюции экстремальных путешествий
Мы покидаем острова Зеленого Мыса и начинаем пересечение Атлантики компасным курсом 220 градусов, нацеленным на бразильский порт Ресифи. Давно ушли волнения подготовки экспедиции, но старт из Питера, заходы в Германию, Англию, Францию, Испанию и, наконец, в Португалию помнятся отчетливо. И конечно же, помнятся встречи, особенно яркие, как ни странно, со своими соотечественниками — сколько же интересного нашего народа бродит по чужим странам!
В Лиссабоне, побывав на празднике жизни «ЭКСПО-98», залили в баки 3,5 тонны пресной воды, затарили продукты (на первые полгода), и после недолгих приготовлений «Урания-II» скользнула в отлив по реке Тежу и растворилась в ночной тьме на просторах Атлантики.
Настроились на спокойное плавание, но через день попали в восьмибалльный ветер, который сопровождал нас почти до самых Канар.
За бортом — штормовое море, «Урания-II» под одним стакселем делает по 8 узлов, мощно, с азартом летит по водяным холмам, оставляя за собой широкую полосу фосфорисцирующих микроорганизмов. А на борту — почти нормальная жизнь. Что-то варится на плите, единственном на яхте предмете, стоящем вертикально. Радист уже связался со всем миром, одной рукой посылает радиосигналы в эфир, другой записывает информацию в журнал, при этом способен еще отвечать на простые вопросы. Механик в черном комбинезоне с синими буквами «Урания-П» на спине почти не покидает машинного отделения, обслуживая все системы нашей большой яхты — этого маленького, но имеющего всю мыслимую и немыслимую энерговооруженность корабля. Кто-то спит перед вахтой, кто-то с оттенком страдания на лице пытается улыбнуться, понимая, что день пройдет и завтра будет значительно легче...
Нас семь человек: Валерий Пикулев, механик, из Петропавловска-Камчатского; Артур Чубаркин, доктор, из Тольятти; Иван Иванович Кузнецов, радист, из Воронежа; Аркадий Колыбанов, фотокорреспондент, из Москвы; Дмитрий Шаромов, вахтенный, из Владивостока; Александр Харитонов, матрос, из Петрозаводска, и я, Георгий Карпенко, капитан, из Москвы. После тренировочного похода на буере по арктическому побережью и многолетних плаваний на "Урании» по северным морям', даже будучи уже в Атлантике, не до конца верил, что глобальная идея нашей экспедиции начала осуществляться...
Как бы то ни было, добрались до Лас-Пальмаса на острове Гран-Канария, а через сутки после нас сюда же пришел «Крузенштерн». Его протащили в порт мимо стоящей на якоре краснобортной «Урании II» крохотные буксирчики. Я пришел к «Крузенштерну» в разгар пограничных и прочих проверок и прогуливался по пирсу, к которому привалилась эта черно-белая махина с лесом мачт и снастей. Меня окликнул начальник «Интерфлота» Петр Ротарь, позвал на борт и представил капитану. Геннадий Васильевич Коломенский, как и все нормальные капитаны по прибытию в порт, находился в приподнятом настроении. Мне показалось, что он забросил все свои дела, повел в каюту, где и состоялся наш разговор-знакомство. К капитану постоянно несли на подпись бумаги, связанные с приходом корабля, но Геннадий Васильевич не терял нити нашего разговора, В результате мы были приглашены в баню, кок получил команду печь хлеб для экипажа «Урании-II», механик, боцман и даже судовой плотник тоже принялись выполнять кое-какие распоряжения, касающиеся «Урании-II». А через день, после сауны, на трезвую голову (всего-то две бутылки сухого доброго вина), мы обсуждали возможность прохода «Крузенштерна» по Севморпути, и глаза капитана излучали решимость воплотить в жизнь эту красивую идею — как говорили при Петре «на благо Отечества». На следующий день газета Лас-Пальмаса опубликовала две статьи: одну о нашей экспедиции, другую о приходе «Крузенштерна» на Канарские острова.
В Лаc-Пальмасе мы простояли почти две недели в ожидании бразильских виз и паспортов, заряжаясь нетерпением и строя планы, как лихо рванем через Атлантику. Но, как всегда, не стоит рассчитывать на легкий успех, опираясь только на свои желания и положительный опыт, — мы буквально застряли в штилях между Канарами и островами Зеленого Мыса, делая по 80 миль в сутки и проводя время в попытках поймать гигантского марлина, а также холодя душу купанием в соседстве с акульими плавниками.
Как-то незаметно ушла в воду Большая Медведица. Пришел ноябрь, но стало теплее. Почти с тревогой ждем, что еще выкинет природа. Со стороны Африки идет мгла и рыжей пылью ложится на паруса. Откуда-то появился сверчок и поет по ночам, как в родном Пушкино, а днем прячется в кокпитном рундуке. Ночью луна со звездами такие, что можно читать. На вахтах распеваем песни да пьем чай с конфетами. «Урания-II» тихо идет в спокойном океане, мерно переваливаясь с борта на борт; летучие рыбки стайками вспархивают из-под ее носа и улетают, дребезжа своими прозрачными, как у стрекоз, крыльями. Мы оттолкнулись от Земли, оставив себе лишь одну возможность — вернуться домой, обойдя вокруг света. У нас для этого есть только то, что мы имеем, и неукротимое желание сделать это...
Тем временем подошли к островам Зеленого Мыса, к восточному из них, небольшому острову Сал. Завернули за скалистый мыс и увидели широкий залив и в северо-западной его части, в бинокль — два крестика мачт. Яхты. Это было сиротливое зрелище на фоне голых холмов, белого прибоя у прибрежных скал и сильного ветра от берега, вспахивающего медленную зыбь. Но что-то в этом все-таки было, к чему-то тянуло; позже я понял — дикая природа острова, абсолютно нетронутая цивилизацией... Мы «срубили» геную, бизань, потом грот. Яхта замедлила ход. Отдали якорь, не доходя 300 метров до прибойной линии. Якорь пополз, мы пригрузили его, отдав еще 15 метров цепи.
Маска и ласты одеты молниеносно, и вот я уже плыву вдоль якорной цепи, вижу ее и дно в прозрачной воде. Я удивился, что она так полого шла ко дну (такой силы был ветер), а потом еще и по дну. И наконец увидел сам якорь. Увидел то, что мы никогда не видели на дне — как тяжелая стальная цепь заканчивается цепкой массой металла. Якорь лежал на боку, на глубине около шести метров, зацепившись за камень только левым плугом и еле терпел. Раньше я бы в панике погреб назад, к яхте, и все закрутилось бы там, на палубе... Но что-то изменилось в череде нескончаемых задач, мероприятий и дел по подготовке и проведению экспедиции... Я проплыл вдоль цепи над якорем и, не замедляя ход, направился в сторону берега — на первую в своей жизни подводную охоту.
Я сделал более двух десятков бесполезных выстрелов и стал спрашивать себя, мастера спорта по стендовой стрельбе, — в чем дело, Гера? И уже зарекался — вот эту убью и домой. Но следовал очередной промах, гарпун ружья сплющился о камни, после каждого промаха, как по команде, ногу сводила судорога. Так продолжалось около трех часов, когда я понял, что сейчас начну тонуть, потому что тепла и сил в теле не осталось. Я вынырнул, волны перекатывались через меня, устремляясь на берег. Заметно стемнело. Мелькнули далекие мачты и темный корпус «Урании-II». Но ближе ко мне, от берега отходила наша лодка, и я поплыл наперерез, надеясь перехватить ее. При этом молотил ластами, однако почти не продвигался — шел мощный навал из Атлантики. Я закричал и поднял над водой руку с ружьем. В лодку влез сам, с кормы. Скрыть свое состояние не удавалось — зубы стучали, все тряслось, морская вода разъедала пальцы, глаза.
До яхты добрались уже в темноте. Меня еле откачали от переохлаждения. Да, подводную охоту у острова Сал мне теперь не забыть.
Георгий Карпенко, руководитель экспедиции, капитан яхты «Урания-II»
Via est vita: Кальмар: шведская глубинка
Вот уже третий час рейсовый автобус, тихо урча, двигается по абсолютно ровной, темно-серой автотрассе Стокгольм — Кальмар. Впереди еще пять часов такого же монотонного движения.
В Москве, рассматривая карту страны викингов, я чувствовал, что расстояние между Стокгольмом и Кальмаром, который находится на юго-востоке Швеции, только кажется таким небольшим. Конечно, надо было лететь через Копенгаген — давно был бы на месте, но... поездка через половину страны, да еще на автобусе — хоть и небольшое, а приключение.
Мой попутчик, коренной кальмарец Терге, безостановочно говорит по-английски и пьет пиво. И хотя пиво безалкогольное, его гладко выбритая голова постепенно краснеет, а речь становится все более бессвязной. Кстати, мое первое впечатление от страны связано именно с языком. Английским владеют все — от мала до велика. Многие, особенно молодежь, говорят свободно, практически без акцента. Это меня вполне устраивало, поскольку шведского языка в отличие от английского я, к сожалению, не знаю.
Кальмар — конечная цель моего путешествия — типичный провинциальный городок с многовековой историей, шведская глубинка. А участие в конференции по экологическому образованию в странах Балтийского региона — отличная возможность познакомиться со шведской провинцией.
Итак, впереди — многие километры совершенно ровной автотрассы, слева — захмелевший от безалкогольного пива Терге, пытающийся рассказать о службе в армии, справа, за окном — аккуратные поля, а в общем — все это королевство Швеция...
Тридцать тысяч жителей. Тридцать полицейских — по одному на тысячу человек. Один университет. Три пятизвездочных отеля. Одна кондитерская фабрика. Один королевский замок. И... девять веков истории.
В XII веке на одном из островов близ юго-восточного побережья Скандинавии была возведена сторожевая крепость. Именно она положила начало истории Кальмара. Век спустя Кальмар стал столицей тогдашнего объединенного королевства Швеции и Финляндии. Выгодное стратегическое положение на пересечении торговых путей определило судьбу этого города на многие века.
Шло время, эпохи сменяли друг друга, а вместе с ними менялся и столичный город Кальмар. К концу XVIII века от былого величия не осталось и следа, несмотря на то, что королевский замок, окончательно построенный к тому времени, все еще горделиво возвышался над городом своими бастионами.
Во второй половине нашего столетия Кальмар, будто вспомнив о своем блистательном прошлом, засиял вновь, но уже как экономический и культурный центр юго-востока Швеции.
Как и большинство прибрежных городов Скандинавии, Кальмар располагается на островах. Шерхи — каналы с солоноватой водой, разрезая сушу на причудливые куски, служат природными границами каждого района. Сами каналы мелкие, но широкие. Поэтому горожане, как и положено потомкам славных мореходов, катаются по ним на байдарках. И не только они…
Рольф Арнемо — профессор экологии в местном университете и главный координатор конференции, — тоже любит каналы и свою узкую, подвижную байдарку. А еще он любит показывать гостям Кальмар именно с воды. Когда галантный, седовласый Рольф предложил путешествие по шерхам российским участницам конференции Александре Королевой и Наталье Кубаревой, он и не подозревал, чем это обернется.
Кое-как трое отважных забрались в утлое суденышко, и мистер Арнемо объяснил, как необходимо грести, чтобы начать приятную прогулку по воде. На свою беду, он не сказал Саше и Наташе о том, что грести нужно тихо. Ну и они налегли на весла со всей силой... Потом Рольф рассказывал: «Первые секунды я просто перестал ощущать окружающий мир, видел только надвигающийся на нашу лодку мост. Я и предположить не мог, что эти хрупкие девушки способны грести с такой мощью и ловкостью. Столкновения еле удалось избежать.»
К сожалению, мне не пришлось испытать радостей байдарочной прогулки, поскольку в это время я тщетно пытался выяснить у хозяйки своего отеля — Барбары, единственного, кстати, человека, который упорно не желал говорить по-английски, сколько мне необходимо заплатить за проживание. Барбара откровенно не понимала, что мне нужно. При слове «monеу» она радостно кивала, но на этом наш разговор прерывался. Как на зло, поблизости не было ни одной англоговорящей души — отель был пуст.
Зато он находился в самом фешенебельном районе Кальмара — на острове Анге. Каждое утро я любовался серо-зеленым Балтийским морем и белоснежными, похожими на огромных нарвалов, яхтами, проплывающими мимо... Пожалуй, прекрасный вид из окна был для меня главным и единственным проявлением «фешенебельности» мой отель, а скорее даже — частный пансион, был самым дешевым и «беззвездочным» в городе.
Поделиться книгой: