Помоги проекту - поделись книгой:
Турки могут еще победить, оставшись зимовать на острове, — но дух их сломлен, они не верят в победу и начинают грузиться на корабли. Рыцари торжествуют. В момент погрузки в бухте св. Павла на турецкий арьергард внезапно нападают вчерашние осажденные и сицилийские аркебузиры. Начинается резня.
Христиане не берут пленных — они мстят за своих погибших, за свое отчаяние — и хотят преподать урок на будущее. Прозрачные голубые воды залива, где потерпел крушение корабль с апостолом Павлом на борту, окрашивается кровью. Сотни тел усеивают дно. Словно заклинание повторяют разъяренные защитники: «Пленных не брать!» 8 сентября 1565 года осада была снята.
Полуразрушенное островное государство госпитальеров выстояло. Ла Валлетт приступает к строительству нового города, впоследствии названного его именем.
Но сегодня у меня уже нет сил на посещение новой столицы — я и так переполнен впечатлениями. Единственное, что мне остается: провести остаток теплого дня в изучении мальтийской кухни — попробовать, например, «типману» — пирог из макарон — и залить его доброй порцией красного вина с виноградников «Марсовин».
Следующий день я посвящаю Валлетте. Автобус привычно забирает меня на набережной Слиемы и бежит к терминалу. Ехать от терминала больше никуда не надо. Прямо с остановки ныряю под городские ворота и оказываюсь внутри стен «города джентльменов, построенного джентльменами», — так в путеводителях именуют детище Великого магистра. С первых шагов налетаю на каре аркебузиров. Звучит гортанная команда, разом грохают барабаны, солдаты в испанских касках и кирасах начинают движение.
Все ясно — в Валлетте опять праздник. Как я понял, своей страсти к праздникам мальтийцы и не думают стесняться. Всего за несколько дней я стал свидетелем «фесты» — приходского праздника с торжественным крестным ходом за статуей святого покровителя прихода — под развеселый аккомпанемент духового оркестра, с продажей с лавок местной нуги и прочих сладостей, с народным гулянием до позднего вечера. А также увидел два «чикчифогу», один исторический карнавал, марш военного оркестра в колониальных белых пробковых шлемах во главе с тамбурмажором, а вот теперь оказался посреди рыцарского парада. Зрелиш на острове достаточно, да и с хлебом неплохо.
Валлетта, в отличие от старых городов удивляет прямизной улиц — город построен по единому плану. С трех сторон он окружен морем. От главных ворот улицы спускаются к форту Сент-Эльмо и упираются в воду. Обержи, штаб-квартира английских рыцарей, дворец Великого магистра, Библиотека, Собор св. Иоанна — вот сердце нового города. Собор построили в 1578 году. Аскетический фасад, словно скромное одеяние монашествующего рыцаря, никак не соответствует помпезности интерьера в стиле барокко. Этот контраст не случаен: победив в войне, госпитальеры стали придавать больше значения скоротекущей жизни, чем вечной, и это лишило их былой силы духа.
Пол в соборе — это надгробные плиты кавалеров. Если подняться на балкон и взглянуть вниз, то покажется, что они, прижавшись плечом к плечу, сомкнулись в едином строю для последней битвы. На одной из плит надпись: «Сегодня вы ступаете по мне, завтра так же будут ступать и по вам». Под алтарем склеп — там в саркофагах покоится прах Великих магистров. Среди них — Ла Валлстт.
Сбегающие к морю улицы-лестницы, разноцветные резные двери старых домов с обязательной низенькой решеткой, чтобы летним вечером можно было распахнуть дверь и подышать свежим ветром с моря, положив локоть на решетку, дверные ручки в форме дельфинов. Красные тумбы — почтовые ящики, такие можно было увидеть в старой доброй Англии полвека назад. Такие же, как в Лондоне, красные телефонные будки с британским львом над дверцей. Пабы, количеством легко вытесняющие итальянские пиццерии и траттории, — память о британских морячках, искавших приключений с мальтийскими девушками в заведениях на уже исчезнувшей улице с названием «Кишка»...
«Если бы императора Павла не удушили, Мальта вполне могла бы стать частью Российской империи,» — говорит мне единственный на острове специалист по русской культуре профессор университета Джузеппе Шкембри, 15 лет проведший в России. Мы сидим под зонтиком в открытом кафе возле дворца Великого магистра, где теперь разместилась оружейная палата и заседает парламент, и беседуем о прошлом. Я пытаюсь представить Мальту в роли средиземноморского Порт-Артура, где на вывесках значится «трактиръ», на фестах вместо нуги торгуют баранками и бубликами, все мальтийцы бойко изъясняются по-русски. А в капитуле заседают наши дворяне, по привычке называя Орден Ивановским. Клянут жару, вспоминают березки и карасей. Вместо опостылевшего тунца и лампуки мечтают полакомиться селедочкой и поесть огурчиков да квашеной капусты, а не набивших оскомину артишоков и маслин.
— Вы зря улыбаетесь, — настаивает профессор. — К сожалению, многие ваши авторы недооценивают Павла. Изучая историю Мальты, я понял, что он был, вероятно, одним из самых хитроумных царей, которые когда-либо правили Россией. Кто владеет Мальтой — тот владеет Средиземным морем. Это хорошо понимал «романтический ваш император» и придумал хитрый ход: по договору, после освобождения Мальты от наполеоновских гренадеров — на этот раз рыцари сдали ее без боя — остров должен был вновь отойти к Ордену. Став Великим магистром и учредив русское Приорство по просьбе мальтийских рыцарей — изгнанников в Петербурге, русский император получал Мальту без военных действий и дипломатических интриг.
Такую неожиданную версию мне преподнес мальтийский профессор, но история не знает сослагательного наклонения, и кто мог предвидеть, что англичане, изгнав французов из Валлетты, спокойно займут их место и забудут уйти на 150 лет? А Александр Первый сразу же откажется от «детской игры в рыцарей» своего отца?
В арке дворца Великого магистра происходит какое-то движение: пробившись через туристов, к машине с водителем подходит мужчина лет пятидесяти. Офицеры охраны почему-то берут под козырек, то есть скорее помахивают рукой около фуражки.
— Простите, профессор, кто это? -спрашиваю я с любопытством.
— Где? А-а, это наш президент. У него во дворце рабочий кабинет. Так вот, в библиотеке, она напротив вас, сохранились очень интересные документы...
Мы с профессором пересекаем площадь и поднимаемся в библиотеку, и я узнаю, что одним из первых русских на Мальте, если не считать освобожденных с турецких галер рабов — славян и запорожцев, был граф Борис Петрович Шереметев. Он приехал в 1698 году по приказу царя Петра, чтобы «общением с мальтийскими рыцарями большую себе в воинской способности воспринять охоту» и передать царскую грамоту Великому магистру Переллосу.
Граф был принят с огромными почестями. По острову даже поползли слухи, что граф вовсе не граф, а сам русский царь, сохраняющий инкогнито. Шереметев стал первым русским дворянином, принятым в самый аристократический Орден Европы.
Великий магистр пожаловал неофита золотым крестом с бриллиантами и оказал особые почести во время службы в соборе св. Иоанна, Галеру Шереметева рыцари вышли провожать в море на своих судах. Другой русский путешественник 52-летний стольник Петр Андреевич Толстой, которого вместе с молодежью отправили учиться «воинскому артикулу» в Европу, побывал на Мальте за год до графа Шереметева и провел там две недели.
Был он лицом неофициальным, а потому визитов не делал и приемов не устраивал. Все более интересовался мальтийским опытом по укреплению острова и в записках своих оставил такой восторженный отзыв: «Мальта сделана предивною фортификациею и с такими крепостями от моря до земли, что уму человеческому непостижимо». После этих визитов на Мальту стали направлять русских гардемаринов — у мальтийских рыцарей было тогда чему поучиться. Так закончился наш короткий роман с Мальтой.
Прощаемся с профессором. Мягкий свет предвечернего солнца пробивается сквозь старинные окна. Библиотека закрывается. С шумом опускаются решетки магазинов. Площадь пустеет. Мне становится грустно от того, что завтра надо расставаться с этим удивительным островом. Я спускаюсь к морю — попрощаться с фортом Сент-Эльмо.
В Валлетту лучше всего приходить или приезжать под вечер: ничто не отвлекает, не мешает почувствовать настроение этого города «для джентльменов»: министерства и музеи закрыты, улицы пустынны, искатели развлечений ищут их в других местах, а жители скрываются в домах за опущенными жалюзи.
Я спускаюсь в сторону Сент-Эльмо и стараюсь понять, почему здесь все так не радовало нашего Гоголя. В ожидании корабля в Александрию, он писал приятелю в 1848 году: «В Мальте вовсе нет всех тех комфорт, где англичане: двери с испорченными замками, мебели простоты гомеровской и язык невесть какой. Аглицкого почти даже и не слышно...» Все ли дело было в морской болезни, которая заставила писателя «впрах расклеиться»? А не от того ли, что трудно русскому человеку отвлечься от самого себя и попытаться понять Средиземноморье в его извечной неге и простоте и почувствовать ритм нескончаемого солнечного танца моря и скал?
Васили Журавлев / фото автора
Мальта
Земля людей: Дух великого магистра
— Дальше нам не проехать! Извините, мэм, пешеходная зона... Расплатившись и поблагодарив таксиста, я вышла в утренний город. В самый центр Валлетты, на улицу Республики, бывшую Кингсвэй. И тут, как назло, отказала моя фотокамера — заело пленку. От досады чуть не плачу и вдруг слышу над ухом вежливый голос: «Я могу вам помочь?» Поднимаю голову — на меня с участием смотрит невысокий, изящно сложенный молодой человек. Рыжеватые волосы; веснушки — солнечные «автографы»; приветливая улыбка.
— Пустяки, — говорит он, — просто надо сменить батарейку. Сейчас все уладим.
Через пять минут мы уже выходим из мастерской и... знакомимся:
— Джон Галиа, выпускник университета. У нас каждый пятый — Джон.
— И Галиа — тоже?
— О, нет! Самая распространенная на Мальте фамилия — Спитери. От слова госпитальер. За те столетия, что здесь жили рыцари из семи европейских стран, родилось немало ребятишек. И все они звались «спитери».
— Насколько я знаю, служение Ордену исключало общение с женщиной...
— Рыцари были не только защитники креста и фоба Господня в святых землях, а живые люди. Под железными латами билось уязвимое сердце, а хорошенькая служанка была рядом...
Мальтийцы — самый космополитический народ в мире. В наших жилах такой «коктейль»! Кровь финикийцев, а еще иберов, готов, евреев, норманнов. У нас шутят: если к живости французов, горячности испанцев, импульсивности итальянцев прибавить английскую сдержанность, арабскую религиозность и немецкую расчетливость, — то получится идеальный портрет мальтийца.
— Думаю, о стране во многом можно судить по... играм ее детей. Наши дети, например, еще недавно играли в космонавтов. А во что играли вы?
— В рыцарей, конечно! Ведь вся жизнь нашего острова, начиная с XVI века, была связана с Орденом иоаннитов, или госпитальеров. Мы наизусть знали роман «Айвенго», который, кстати, Вальтер Скотт писал на Мальте. Представляли себе, как в замке зажигались факелы и за дубовым столом шла вечерняя трапеза. Выкатывалась бочка с вином, подавались кубки.
А наутро рыцари съезжались на турнир. На поляне уже выстроены шатры, у входа стоят оруженосцы. Вот зазвучали трубы, герольд возвестил о начале боя, и соперники сшиблись с быстротой молнии. Иногда бой шел смертельный. Но чаще достаточно было вышибить противника из седла. Тогда он считался побежденным. Победителю доставались его доспехи и конь. И еще право выбрать королеву любви и красоты, которая венчала его золотым убором... Вот так мы играли.
— Красиво, ничего не скажешь!
— Странно, почему вы не спросили до сих пор, где я выучился русскому языку?
— В самом деле, где?
— Теперь русский язык — моя специальность. А начинал я в Российском центре науки и культуры, на Мерчантс-стрит, 36. Этот адрес знает каждый житель Валлетты. Хотите, я проведу вас туда? Познакомитесь с его милой хозяйкой, мадам Золиной, она уже давно заведует Центром. Ее стараниями Россия стала ближе и понятнее нам... Но сначала, если вы не против, побродим по городу. Два часа я — свободен.
— Спасибо.
Я и вышла в город, чтобы посмотреть Валлетту, столицу Мальты. Загадочная Мальта! Здесь проповедовал апостол Павел, томился в любовном плену нимфы Калипсо гомеровский Одиссей. Сюда заглядывал с леди Гамильтон адмирал Нельсон, отбивший в начале XIX века «бесценный остров» у Наполеона. Здесь любит проводить отпуск английская королева Елизавета. Мальта вписана и в русскую историю: десять лет — при Павле I — восьмиконечный мальтийский крест украшал герб России.
Мальта была местом, где схватывался мусульманский и христианский мир. Где турки и арабы не раз пытались набросить на веру Христову чадру. Не вышло! Дух Великого магистра оказался сильнее. Мальтийцы — ревностные католики.
Как известно, Валлетту — сказочный город застывшего в веках рыцарства — основал Великий Магистр Ордена — француз Жан Паризе де Ла Валлетт, в честь которого он и назван. Город строили лучшие архитекторы Европы. Шел XVI век. Позднее средневековье. Еще кое-где пылают костры инквизиции. Но уже Рафаэль рисует своих Мадонн, земных женщин. Шекспир создал свои бессмертные трагедии. Уже стоит на земле Вестминстер и Кельнский собор... Хотя все еще суровы нравы людей — монахов, рыцарей, крестьян. А потому сурова и величественна архитектура города. Дворцы похожи на укрепленные крепости — с коваными воротами, подъемными мостами.
Но время идет, и меняется облик города, становится мягче. Его магия в том, что средневековый аскетизм слит здесь с гуманизмом и щедростью Возрождения.
Мы идем мимо старинных особняков. Таблички на стенах с именами владельцев не меняются веками и вполне могут служить путеводителями по истории. У каждой квартиры отдельный вход с улицы, каждая дверь окрашена в свой цвет. Это — от англичан.
Также как левостороннее движение и отели в добром старом викторианском стиле. Дома с застекленными балконами, где коротали дни женщины, — от арабов. Широкие полукружия венецианских окон, лепные карнизы, статуи святых в нишах с лампадами, ящички для пожертвований церквям — от итальянцев. Начищенные до блеска дверные ручки — от мальтийцев. Город невелик: от городских ворот до форта Сан-Эльмо всего полчаса ходу... Сегодня воскресенье.
Улицы полны движения и звуков. Проехал расписной рейсовый автобус. Процокал легкий фаэтон-«кароззин» с «кучеро» на облучке. Из церкви вынесли фигуру святого на цветочной платформе. За ней идут девочки в белых кружевных блузах и черных накидках-«фальдетта», накинутых на голову и крестом завязанных вокруг талии. За ними — мальчики в красных буратиньих колпаках, с красными шарфами на шеях. Впереди вышагивает духовой оркестр... Где-то вдали слышна другая музыка, и я не верю своим ушам: поют украинскую песню.
— Не удивляйтесь, говорит Джон. — Это ученики киевской детской музыкальной школы. Они уже второй год приезжают сюда. И неплохо зарабатывают, все идет в фонд школы.
Джон рассказывает о жизни мальтийцев. Я узнаю, что на Мальте бесплатное образование и медицина. Что в стране почти нет безработицы и отсутствует преступность. Что круглый год тепло, летом жару смягчает бриз. Но иногда из Африки налетает жестокий сирокко, несущий песчаные бури. И тогда люди стараются не выходить из дома: песок скрипит на зубах, засыпает глаза, забивается в волосы. К счастью, таких дней в году очень мало.
Потом Джон доверительно сообщает, что давно влюблен в одну русскую девушку, москвичку, и обязательно женится на ней. Но сначала надо купить дом или хотя бы квартиру. Так принято на Мальте.
Мальта — рай для туристов: бирюзовое море, причудливые гроты, серфинг, охота на птиц, гольф, казино. Правда, одно на весь остров. В отличие от монакского вход туда бесплатный, но надо идти в вечернем костюме, при галстуке. Если такового нет, можно взять напрокат.
Мальтийцы относятся к приезжим гостям с интересом и дружелюбием. И не бескорыстно. Редкий турист уедет с острова без покупок, как минимум, без серебряного мальтийского крестика, керамики или кружева, что плетут искусные мастерицы с острова Гозо.
...Мы заглядываем на рыбный рынок в Марсаскале. У берега, где когда-то стояли рыцарские галеры, качаются рыбацкие лодки-«луццу», окрашенные в желто-сине-красный цвета. Они привезли свежий товар: рыбу, моллюски, водоросли, мидии. И все это — на прилавках, а также великолепные овощи и дичь. Жаворонки, куропатки, вальдшнепы продаются за гроши.
Еда мальтийцев простая, но сытная: протертый картофельный суп, неизменные лепешки овечьего сыра, сдобренные острыми пряностями; фаршированный осьминог; кролик, тушеный в вине, которое здесь зачастую дешевле воды. С пресной водой на острове, где нет ни рек, ни гор, ни лесов, проблема — ее собирают в резервуарах, привозят в бутылках из соседних стран...
Минуем фонтан Тритонов, дворец инквизиторов, Королевскую оперу. Национальную библиотеку и останавливаемся перед дворцом Великого магистра. Теперь там работает президент (Мальта с 1974 года — республика). Над входом — бело-красный флаг страны и герб: бегущая по волнам ладья под восходящим солнцем.
В залах дворца — великолепное собрание старинных гобеленов, картин, среди которых выделяется портрет Екатерины II кисти Левицкого. Это при ней были установлены дипломатические отношения между нашими странами. Настоящее сокровище дворца — коллекция оружия и доспехов. Невольно вздрогнешь, увидев целую восковую роту испанских аркебузиров в полном боевом облачении, с алебардами в руках. А с полотен смотрят суровые лица магистров — белый парик до плеч, соболья накидка, высокое жабо и пристальный, пронизывающий взгляд...
— Джон, а где же обещанный русский культурный центр?
— Рядом. Напротив собора святого Иоанна. Прежде чем вы пойдете туда, я расскажу напоследок одну забавную историю. Дом, в котором работает Центр, очень знаменит: он принадлежал оруженосцу и писарю самого Валлетты. Очень образованному по тем временам человеку. Ведь рыцари, как правило, не умели писать и читать. Такое занятие было не достойно их. Все дела вели оруженосцы. Так вот, нашлись «умельцы», которые стали наведываться в Центр под видом наследников оруженосца Великого магистра. Сначала их радушно принимали, угощали, одаривали сувенирами. Но когда «наследники» пошли валом, стало ясно, что это мальтийские «дети лейтенанта Шмидта»...
Довольные друг другом, мы расстаемся с Джоном. А через полчаса меня встречает директор Российского центра науки и культуры — Елизавета Суреновна Золина, прелестная, сероглазая женщина. Это ее энергией и стараниями Дом стал центром притяжения местной интеллигенции. Здесь работают с душой, изобретательно: курсы русского языка, компьютерные классы, шахматный клуб, конкурсы, премьеры спектаклей — всего не перечислишь. Только что, в феврале, в русской часовне при дворце Президента Мальты состоялась презентация книги стихов Пушкина, впервые переведенного на мальтийский язык поэтом Акилли Мицци. Любопытно, что часовня эта — копия церкви у Никитских ворот в Москве, где венчался поэт.
Сейчас Центр готовится к грандиозному событию: под патронажем президента Мальты 18 мая откроется выставка «300 лет русско-мальтийских связей». Экспозиция развернется в зале Большого Совета президентского дворца и будет работать больше месяца. Редчайшие документы расскажут о визите боярина Шереметьева, прибывшего на Мальту с поручением Петра I, о визитах на остров царственной Марии Федоровны...
Елизавета Суреновна знакомит меня с давним другом Центра — доктором Вильфрилом. Он 14-кратный чемпион Мальты по шахматам, историк и экономист. Ему за семьдесят, но он полон энергии. Доктор загорается желанием показать мне город и предлагает совсем не туристский маршрут: «Я проведу вас по следам войны. А потом, если захотите, увезу на край света. Это совсем недалеко. Согласны?»
Он галантно открывает дверцу машины, садится за руль, и мы трогаемся. Я слушаю его рассказ:
— Тяжким испытанием для Мальты была вторая мировая война. Здесь схватились Англия с фашистской Германией и Италией. Муссолини хвастливо заявил: «Мальта упадет к нашим ногам, как спелое яблоко». Но Мальта оказалась «непотопляемым авианосцем». 15 тысяч бомб обрушилось на маленький остров. Три года он был в осаде, отрезан от мира. Не было света, топлива, продуктов. Но мы выстояли. Когда под Сталинградом вы одержали победу, в Валлетте ликовали. Люди писали на стенах домов — Мир! Москва! Победа!
А сейчас я покажу улицу Бейкер-стрит, где мы с женой чудом не погибли. На этом углу был бар, куда мы как-то зашли перекусить. Неожиданно — сигнал тревоги: «Всех просят пройти в убежище». Я — ни в какую. Тем более рядом сидели английские летчики, которые и бровью не повели, продолжая пировать. Но моя жена упрямая — буквально за рукав вытащила меня. И что вы думаете? Через несколько минут от Бейкер-стрит остались дымящиеся руины. Бог спас нам жизнь.
Во второй раз, когда мы укрылись в храме святой Марии, снова свершилось чудо. Фашисты сбросили бомбу на храм. Она пробила купол, влетела, упала и... не взорвалась. И сейчас там хранится эта бомба как эхо войны...
— Ну а теперь — на край'земли! Вперед! улыбается неутомимый доктор Вильфрид.
Мы выезжаем за город, минуем террасы виноградников, тщательно возделанные на склонах холмов. И наконец, вот он — край земли! Ни цветка, ни травинки, ни щебета птиц. Суша оборвана резко, грубо. Один неосторожный шаг — и слетишь с кручи в море или на острые прибрежные камни. И нет спасительной ветки, за которую можно ухватиться. Здесь море кажется чуждым, неприветливым. Хотя оно тихо колышется внизу, и на небе ни облачка. А если шторм? Что тогда? Здесь, на краю земли, становится понятно, что самое страшное одиночество — посреди воды.
Захотелось назад, в город, к людям. Уже завечерело. На соборе св. Иоанна ударил колокол, сзывая прихожан к вечерней мессе. Погасли витрины. Промчал запоздалого седока изящный фаэтон-кароззин, осветив старинным фонарем спящие улицы. Мерно мигает маяк с форта Рикоссоли. Прощай, Валлетта…
Елизавета Сумленова / фото автора
Валлетта
Via est vita: Над синей бездной
В последний раз мы погружаемся у скалистого мыса Марфа в Южном проливе Комино, между островом Комино и северо-западом Мальты. По подводному каналу, постепенно выплываем на глубину. Наш двадцатилетний инструктор-норвежец Андрее Дол, глядя глаза в глаза сквозь слой воды и стекла масок, спрашивает каждого условным знаком: «О'кей?» и отдает команду: «Следуйте за мной».
Он плывет, сложив на груди руки и работая ластами, струятся его светлые волосы; за ним — три аквалангиста, и над каждым восходит столп расплющенных воздушных пузырьков. За резким срезом дна разверзается синяя бездна, пугающая и влекущая. Мы от нее уходим и медленно проплываем на восемнадцатиметровой глубине над скалистой долиной.
Что-то нереальное происходит со мной... В чудесной невесомости, без усилий, я парю в туманной неве. Парю над скалами с колеблемыми травами, над узкими проливами между скалами, над гротами и песчаными долинами. Это похоже на полет во сне.
Вдруг широкие солнечные лучи пронизывают толщу вод до самого дна. И в мгновенном прозрении я обнаруживаю огромное пространство вокруг. Все оно преображено светом, наполнено жизнью и движением — рядом, впереди, подо мной в светящейся прозрачной голубизне парят несметные стаи рыб.
Небывалая прозрачность поражает глаз отчетливостью форм, линий, красок — жизнь, о существовании которой я до сих пор не догадывалась, завораживает, как разноцветные вспышки в Зазеркалье калейдоскопа...
Электрически-синие мальки повисли, как облако мотыльков. Затаив дыхание, приближаюсь, вхожу внутрь облака. Вызванные каким-то едиными импульсами порывы стаи порождают синее мерцание. А сквозь него, словно в огнях святого Эльма над заблудившимися парусниками проходит флотилия красных рыбок.
В прозрачной голубизне ходят по кругу косые столпы света, переливают блики и тени. Сквозь них движутся стаями маленькие и большие рыбы, каждая на своем уровне погружения и в среде себе подобных, — как и мы на земле.
А вот и те, встречи с кем я так ждала: из-под поверхности моря, похожей с изнанки на колеблемую полупрозрачную пелену, уходит стайка, сотворенная из невесомого сверкающего листового серебра. И непремейно нужно догнать ее, увидеть вблизи печачьный черный глазок. Хочется рассмотреть, как пунктирные прочерки — по дуге вдоль всего тельца — повторяют линии овала. Хочется запомнить, как они сходятся в черное пятнышко у хвоста и снова расходятся пучком линий хвостового плавника.
Зачем такой изысканностью наделены существа, скрытые в безднах вод от тех, кто способен эту красоту видеть? На фоне песчаной долины, как на голубом экране, стайка становится почти незримой, только оживают на песке ее скользящие тени. А в глубине с царственной медлительностью следует своим загадочным путем между стеблями трав небольшая флотилия этих серебряных рыб, уже обретших весомость и плотность, но не утративших совершенства форм.
Их обводами и чистым серебряным блеском на фоне матовой синевы я восхитилась в мой первый день на Мальте. Я ждала владельца школы подводного плавания «Syrand» и ее лучшего инструктора — Лоуренс Спанола еще не вернулся с погружения.
Его жена Рита, целые дни проводившая в школе вместе с их двумя детьми, предложила мне посмотреть книгу «Мальтийские острова». Несколько дней я не могла насмотреться на великолепные фотографии обитателей шельфа, планы подводных маршрутов с рельефами дна и затонувшими кораблями, пока не приобрела этот путеводитель по двадцати восьми наиболее интересным местам погружений у берегов архипелага — островов Мальты, Гозо и Комино.
Автор книги — Нэд Миддлетон, майор британской армии, превосходный дайвер, за год до меня посещал Странд-центр и месяца два почти ежедневно погружался в окрестные воды. Его отличная техника сохраняет синий свет и сияние глубин, живое разнообразие рыб и цветовую роскошь подводных пастбищ.
Обитателей моря Нэд запечатлевает с симпатией и выразительностью, подмечая забавные, подобные человеческим, выражения их «лиц». Вот низколобое и толстогубое существо, похожее на сома, от удивления раскрыло рот с отвисшей нижней губой. А вот оно поджало губу с тупым начальственным высокомерием. Красный омар и рачок-отшельник демонстрируют сложную аппаратуру своего неусыпного дозора: омар вытянул длинные антенны, рак высунул глаза-телескопы и угрожающе раскрытую клешню из-под створок раковины, захваченной под убежище и поставленной шалашиком.
Потом, встречая под водой серебряную рыбку, я уже знала, что это saddled seabream с единственным черным пятном у хвоста. А похожая на леща рыба с золотыми полосами по серебряному эллипсу — это салема. И большеглазую летучую рыбку, ярко-красного кардинала или темно-красную морскую звезду, черные игольчатые шары морского ежа я узнавала как знакомых Нэда, будто он уже представил нас друг другу, ожидая взаимного доверия и доброты. Его любовь к морю расходилась волнами от пульсирующего сердца к другому через прохладные толщи вод.
Такие волны — сначала из открытых просторов свободной стихии, потом из мира безмолвия — давно размывают мои земные берега. И однажды нечаянная волна этого прибоя настигает — от подводной экспедиции Жака-Ива Кусто или океанариума в Монте-Карло, от «Голубой бездны» Люка Бессона — и уносит меня в море. Тогда опять становится очевидным, что только привычка, обыденность или усталость ставят для нас пределы в беспредельности мира, что невозможное — возможно и за глубиной обнаруживает себя бездонность.
Конечно, прежде чем раскрылись эти врага в неведомый мир, пришлось претерпеть некоторые подводные мытарства без явного удовольствия, а только в силу их неотвратимости. Сначала доброжелательная Рита разыскала для меня маску с диоптриями и ласты небольшого размера. Остальную подводную экипировку Андрее выгрузил из машины на набережной Сент-Пол'з-Бей.
Я оказалась гораздо старше своего наставника и каждого из юношей и девушек в группе. Но это уже не могло удержать меня от намерения погрузиться вместе с ними на дно залива, названного в память о потерпевшем здесь кораблекрушение апостоле Павле.
Сознавая торжественность посвящения, я облачилась в короткий гидрокостюм и затянула ремень со свинцовым грузом по бокам. Поверх надувного жилета, призванного обеспечить плавучесть на любом уровне погружения, был закреплен и воздвигнут на мою спину баллон со сжатым воздухом. Пошатываясь под его тяжестью, я двинулась к набережной, еще не понимая, как мне предстоит с каменных плит попасть во взволнованные воды.
Поделиться книгой: