Амир-Аслан. Опять национальное... Ханум, эти цветы привезли из Мардакян сию минуту, только что сорвали. (Сулейман-беку). Куда же поставить эти проклятые цветы? Сукина дочь и поднять не сумеет.

С у л е й м а н-бек. Дайте, я поставлю на стол.

Амир-Аслан. А тут пара сережек. (Передает Марии Тимофеевне). Сулейман-бек, ты прекрасно говоришь, скажи, что вчера из Нижнего получили.

С у л е и м а н-б е к. Многоуважаемая графиня!

Амир-Аслан. Только ради бога не начинай опять о своем национальном.

Мария Тимофеевна (разглядывая серьги), О-о-о!..

Амир-Аслан. Сулейман-бек, что она сказала?

С у л е й м а н-б е к. По-французски говорит... Многоуважаемая графиня!

Амир-Аслан. А что же говорит?

Сулейман-бек. А я почем знаю... Многоуважаемая: графиня! Преподнося вам этот незначительный подарок...

Амир-Аслан. Скажи, что Амир-Аслан сам принес.

Сулейман-бек. Преподнося этот маленький подарок, мы надеемся, что подъем и благополучие нашей национальной действительности под защитой верховной власти его императорского величества...

Амир-Аслан. Будь ты трижды проклят. Чертова кукла. Прицепился к этой самой проклятой национальности и никак не отвяжется. (Оттесняя Сулейман-бека). Мария Фитомифовна! Это - настоящие бриллиантовые. Вчера с ярмарки получили.

Мария Тимофеевна. Спасибо, большое спасибо. Это - замечательно. Я всегда считала вас за самого близкого мне друга.

Амир-Аслан. Это - вещь особенная, интересная. В темноте светит.

Мария Тимофеевна. Вы всегда придумываете какой-нибудь сюрприз.

Амир-Аслан. Сюрприз? Сулейман-бек, это что такое будет? Мария Фитомифовна, приз, приз, настоящий. А ну-ка, потушите свет и посмотрите в темноте.

Мария Тимофеевна. Сию минуту. (Направляется к выключателю).

Амир-Аслан. Слушай, Сулейман-бек. Ты при муже заведи разговор о сережках. А то спрячет, сука, сережки, а муж и знать не будет.

Мария Тимофеевна (потушив свет). Это самый лучший подарок сегодня.

Губернатор (входя). Это что такое? Кто потушил свет? Кто здесь?

Ами р-Аслан. Я... Я... Тихум Ерисуич.

Мария Тимофеевна. Посмотри, Тома, что мне Амир-Аслан-бек преподнес. (Зажигает свет).

Губернатор. А-а-а, Амир-Аслан-бек... можно было подумать, что вы потушили свет с намерением поухаживать за моей женой.

Амир-Аслан. Но, но, не дай бог, Тихум Ерисуич. Она мне как мать и сестра. Будьте покойны на этот счет. От курда, как говорят, всего можно ожидать, кроме воровства.

Губернатор. Я курдов очень люблю. Смелый народ. Не будь их, Турция никак не справилась бы с этими армянами. Ужасный народ. Их избивали в Турции, а они тут собираются мстить.

С у л е й м а н-б е к. Ваше превосходительство! Во всяком случае мы, верноподанные его императорского величества и верные сыны великой российской империи, в деле процветания и благополучия нашей национальной действительности вправе ждать от вас помощи, обеспечения национальных прав...

Амир-Аслан (перебивая). Ну, положим, тут армяне ничего не смогут сделать... Только помахаю папахой и пятьсот маштагинцев подымутся, как один человек. Камня на камне не оставят. Если они имеют вражду с Турцией, то мы тут ни при чем. Турция себе особый царь. С ослом справиться не могут, по седлу бьют.

Губернатор. Не посмеют бить. Пока я жив, с головы мусульман ни один волосок не упадет.

Мария Тимофеевна. Тома, идем в другую комнату, к гостям. Амир-Аслан-бек, пожалуйста!

Губернатор. Мария Тимофеевна, вы не даете мне возможности хотя бы один вечер свободно провести в обществе своих искренних друзей.

С у л е й м а н-б е к. Весьма признательны, ваше пре-восходител ьство.

Губернатор. Сулейман-бек. оставьте официальности, зовите меня просто Тихон Елисеевич. Я хочу сегодня быть со своими друзьями, побеседовать с ними по-дружески и отдохнуть.

Мария Тимофеевна. Нет, нет, Тома. Ничего подобного. Сегодня Амир-Аслан-бек весь вечер будет со мной. Он любит меня больше всех твоих друзей и сегодня пришел вовсе не к тебе, а ко мне.

Губернатор. Мария Тимофеевна, а что вы скажете, если я сейчас же отобью его у вас.

Мария Тимофеевна. Этого не может быть. Прежде всего он - мой друг. Вот тебе он ничего не принес, а мне принес такие блестящие камни.

Амир-Аслан. Мария Фитомифовна, и ему принесу, клянусь вашими детьми...

Губернатор. Это ничего, что он про меня не вспомнил. Зато я ему приготовил такой подарок, что даже твои камни перед ним потускнеют. И прямо от его императорского величества. Постойте, я сейчас принесу.

Мария Тимофеевна. Идем вместе, Тома. Что бы там ни было, а я хочу сама преподнести Амир-Аслан-беку.

Губернатор. А, так ты хочешь и благодарность сама получить.

Амир-Аслан. Тихум Ерисуич, клянусь вашей головой, я вам обоим буду должен.

Губернатор. Хорошо, идем. (Уходит с женой). Амир-Аслан. Клянусь, Сулейман-бек, это замечательная женщина, душа-человек.

Су л е и м а н-б е к. Он и сам, как человек, очень добрый.

Aмир-Аслан. О-о-о, про него и говорить нечего. Прямо ангел. Принять бы ему и религию нашу, тогда будет прямо безупречный. Я все говорю тебе, называй этих сукиных детей по имени, а ты все про графин, да про сковородку. Я же знаю, сам он мне как-то сказал. Видишь, наконец, он и тебе сказал, что меня называйте Тихум Ерисуич. А жену - Мария Фитомифовна.

С у л е й м а н-б е к. Амир-Аслан-бек, в том стиле, как вы говорите, нельзя.

Амир-Аслан. Почему это нельзя? Фито не знаешь? Мифо не знаешь? Соединим, и будет Фитомифовна... Хорошо, что сам пришел и увидел серьги.

С у л е й м а н-бек. А вы заметили, как я старался использовать их для благополучия нашей национальной лолитики. И вообще национальное благополучие должно быть на первом плане нашей позиции. С этой целью мы особенно должны пользоваться такими вечерами.

Амир-Аслан. Если тебе что надо, лучше мне говори. Кого хочешь, я в двадцать четыре часа с Кавказа вышлю.

Возвращаются Мария Тимофеевна и губернатор.

Губернатор. Видите, Амир-Аслан-бек, опять она меня обманула.

Мария Тимофеевна. Ну, Амир-Аслан-бек, это действительно большое дело, и вас надо поздравить. А ну-ка, подойдите ближе.

Губернатор. А бумагу уж передам я сам. Его императорское величество особо отмечает этим свое большое внимание к татарам, а вас за вашу верность изволил осчастливить высшим орденом. Пожалуйста, вот копия высочайшего указа.

Мария Тимофеевна (приколов медаль к груди Амир-Аслана). Посмотри, Тома, как к нему идет! Теперь магарыч за вами.

Амир-Аслан. Сулейман-бек, я слишком взволнован, язык мне не подчиняется. Скажи от моего имени несколько слов.

С у л е й м а н-б е к. Ваше превосходительство! Высочайшее внимание его императорского величества к нам, тюркам...

Амир-Аслан. Да что ты все суешь тут тюрок. Он еще подумает, что ты намекаешь на что-нибудь...

С у л е й м а н-б е к. Высочайшее внимание его императорского величества к нам, кавказским тюркам и татарам, дает верный залог на процветание нашей национальности под высочайшим покровительством его императорского величества.

Амир-Аслан. Ну, опять заладил про свое проклятое национальное.

С у л е й м а н-б е к. Мы надеемся, что его императорское величество, во внимание к нашей верности и самопожертвованию, защитит заслуживаемые нами национальные права и ввергнет нас в безграничную радость.

Амир-Аслан. Вот, чертова кукла, расставил подряд все это национальное и жарит, как из пулемета... (Оттолкнув его). Мария Фитомифовна, царь мне дал большое счастье. За эту медаль завтра же ваш палец украсит самый дорогой бриллиант нашего города. Тихум Ерисуич, я в долгу не останусь, заплачу и ваш долг... Ну уж, конечно, с толком я говорить не могу...

Мария Тимофеевна. А по-моему, вы говорите с замечательным толком, всегда коротко и ясно. Ну, господа, надо проведать и других гостей Я вас жду там. (Уходит).

Амир-Аслан. Тихум Ерисуич, царю напишите, что мы, кавказские мусульмане, душой и телом, и головой готовы служить царю. А кто промолвит про нашего царя что-либо, я ему прямо челюсть выбью. Приказ его, а исполнение наше. Все, что надо будет, вы только подморгните, а дальнейшее наше дело.

Губернатор. Только, друзья, секрет между нами. Вы по возможности будьте осторожны с этими армянами. Ужасный народ.

Амир-Аслан. Тихум Ерисуич, какое нам дело до армян. Как говорят, Ардебил большой город, каждый у себя хозяин.

С у л е й м а н-б е к. Мы готовы уважать права всех наций и со всеми быть в дружбе.

Губернатор. Так и надо, между нами говоря, армяне, кажется, что-то замышляют. Только нас боятся. Подумайте, какая наглость! Сидит в лодке, да еще с лодочником дерется.

С у л е и м а н-б е к. А из чего, ваше превосходительство, можно заключить, что армяне замышляют...

Губернатор. Из чего? Да из всего. Я все время старался скрыть от вас. На днях Агамов обратился ко мне с заявлением о том, что две фонтанирующие буровые Саламова находятся на участке, который он арендовал у управы. Что это значит? Не значит ли это сидеть в лодке и драться с лодочником? Дипломат должен уметь разбираться в тонкостях.

Амир-Аслан. Как? Как? Что он болтает? Быть может, этот сукин сын хочет, чтобы разложили его на мостовой и до того избили, чтобы керосином от него запахло? Этот участок был гумном моего деда, у меня купчая в руках; а он хочет захватить его у меня.

Губернатор. В том-то и дело. Если дать им волю, так они всех татар отсюда выгонят.

Амир-Аслан. Кто же им это позволит? Дай возможность покойнику, и он из савана вылезет.

С у л е й м а н-б е к. Но это ведь можно рассматривать как дело личное.

Губернатор. Нет, это система. Это план. Это - часть плана великой Армении.

Амир-Аслан. Нет, брат!.. Тихум Ерисуич прав. Это дело не личное. Это настоящая национальная война.

Губернатор. Простите, Сулейман-бек. Вы недостаточно вникаете в глубину вопроса. Управа у них в руках. Совет съездов нефтепромышленников у них в руках. Инженеры свои. Что хотят, то и делают. Вот, взял же чужой участок и насильно перевел на свое имя.

Амир-Аслан. А что, это не национальная война? Хорошо, сукин сын Агамов. Завтра же я приду в совет съезда и так тебя выгоню оттуда, что и сам похвалишь. Нет, это настоящая национальная война. Ну что, слышал, Сулейман-бек? Что я тебе говорил? Да ведь и мы кое-что уже знаем.

С у л е й м а н-б е к. Но позвольте, это еще не приняло такой острой формы. Можно и нужно его ликвидировать в самом зачатке. Мы можем обратиться к армянской интеллигенции.

Губернатор. Положение весьма серьезно. У вас нет дерущихся людей. Главари вашей нации, словно воды в рот набрав, сидят себе спокойно. Ни богу свеча, ни черту кочерга.

Амир-Аслан. Правильно, правильно. В наших мусульманах толку мало. Ведь если бы не я, этот Агамян и в Думу бы не прошел.

Губернатор. На днях я предложил Сулейман-бека на пост заместителя городского головы. И что же вы думаете? Все армяне в один голос запротестовали.

С у л е й м а н-б е к. Как запротестовали? Ну, конечно, они стараются провести своего. Несомненно, это результат национального антагонизма.

Губернатор. Я ведь большой сторонник мусульман, я тюркофил. Я и в Петербург писал. Завтра же я проведу Сулейман-бека заместителем головы. Вы только-научите своих людей, чтобы не сидели молча, словно деревянные идолы. Вы только людей мне давайте, остальное я сам знаю.

Амир-Аслан. Ну, уж если дело до людей дошло, будьте покойны. Столько я вам дам людей, что хоть собак кормите.

Губернатор. Затем не забывайте, что армяне работают, неустанно и усердно работают. Императору послали больше десяти петиций. Соберитесь и вы, устройте какую-нибудь демонстрацию, громко проявите готовность служить царю, чтобы я имел какое-нибудь основание, документ.

Амир-Аслан. Это - сущий пустяк. Наварил супу и щей, и дело готово.

С у л е й м а н-б е к. Ваше превосходительство, до сих пор нас все время только стесняли, отказывали нам в признании наших национальных прав. Единственный вы, ваше превосходительство, оказываете нам такую помощь. Распоряжайтесь нами, как хотите, готовы на все, чтобы доказать свою верность престолу.

Губернатор. Только, друзья, все это между нами. И вам сказал по дружбе. Мне кажется, что Агамян собирается послать своих людей и загородить эти буровые. Только я очень прошу, не устраивайте скандала из-за этого.

Амир-Аслан. Загородить мои буровые!.. Пусть только попробует сунуться.

Губернатор. Вы будьте осторожны. По возможности избегайте скандала. Я уже говорил Агамяну, и сегодня скажу, если он придет. Их только я и сдерживаю. Я их предупредил, что вооружу мусульман, и они всех вас с лица земли снесут. Но оружия у них много.

Амир-Аслан. Будь я последний сукин сын, если дубиной не выгоню их из города.

Губернатор. Ну, оружие это - легкое дело. Если уж на то пойдет, я вам и оружие выдам. Я и своих казаков сумею дослать вам на помощь. Я сделаю все, что от меня зависит. Что же вам еще надо?

Амир-Аслан. Значит, он хочет загородить мои буровые? Хорошо. Посмотрим.

Губернатор. Ну, это пустяки. Кто подойдет к твоим буровым, уложи на месте. Я отвечаю.

Амир-Аслан. Спасибо, Тихум Ерисуич. Мы, мусульмане, всегда душой и головой готовы к услугам. Что же касается до Агамяна, то посмотрим.

Губернатор. Тсс... Вот, кажется, он и сам. Очень прошу вас, друзья, из моих слов не делать скандала. По возможности старайтесь обойтись по-хорошему. Я сам сейчас поговорю с ним. Вся эта революционная суматоха одна западня, а истинное дело гораздо глубже, только я не могу всего вам сказать, а то у вас горячая кровь...

С у л е й м а н-б е к. Несомненно, что все это с их стороны подготовка к национальной вражде.

Губернатор. Слава богу, вы сами хорошо знаете. Что еще мне вам сказать? Ну, господа, пока простите. (Уходит).

Амир-Аслан. Ну что, видел, господин Сулейман-бек? Бороды не имею, словам моим никто не верит. Люди работают, дело делают, а вы все твердите, национальное и национальное.

С у л е й м а н-б е к. Но это ведь дело чисто национальное. Я имею определенные убеждения. Я революционер своей нации.

Амир-Аслан. Нужно поскорее устроить это собрание, а там и телеграмму прямо царю...