В тебе моя жизнь...

— А! Вот эти низкорослые? — решила поддразнить подругу Марина и получила легкий тычок в бок. Но вовсе не он заставил ее замолкнуть. Просто в этот момент офицер, стоявший рядом со своим товарищем спиной к окнам Смольного, повернулся к ним лицом, и у Марины на миг замерло сердце, а потом бешено пустилось вскачь. Это был предмет ее девичьих грез, князь Сергей Загорский собственной персоной. Он стоял со скучающим видом рядом с графом Арсеньевым и легко постукивал перчатками по рукаву мундира.

Девушка стиснула со всей силой оконную раму. Он здесь! Как часто он приходил к ней в ее снах, но прошло так много времени со дня их последней встречи, что она успела забыть, как он красив. Внезапно ей захотелось, чтобы он увидел ее, захотелось увидеть его глаза. «Посмотри на меня, посмотри», — безмолвно кричало ее сердце.

Вдруг Загорский, словно услышав немой призыв девушки, поднял голову и встретился глазами с Мариной, а заметив ее взгляд, улыбнулся уголками губ и поклонился ей. Марина, забыв от волнения про приличия, слегка взмахнула рукой в приветственном жесте. Их зрительный контакт длился какие-то секунды: появившийся из угла дворник заметил молодых господ под окнами Смольного и тотчас попросил их удалиться. Они не стали спорить и ушли, напоследок кинув прощальный взгляд на окно, в которое выглядывали девушки.

— Загорский? — спросила проницательная Жюли, едва молодые люди скрылись. Марина невольно покраснела и поспешила отойти от окна.

— Я не понимаю тебя.

— Прекрасно понимаешь! — Юля догнала подругу и схватила ту за локоть. — Ты одного не разумеешь: Загорский далеко не тот, кто тебе нужен.

— А кто мне нужен, по-твоему? — Марина высвободила руку и с вызовом посмотрела на Жюли.

— Кто угодно, но только не он! — отрезала подруга. — Ты его совсем не знаешь. Видела всего раз и придумала себе принца. Поверь, он совсем не такой. Он опасен для тебя, как и для любой другой невинной девушки. Весь свет только и говорит о том, как испорчен князь, и о том, как страдает при этом его дед.

— Прости, но не ты ли недавно говорила, что самые лучшие мужья получаются из бывших повес? — парировала Марина.

— Да, но при этом у повесы должно быть огромнейшее желание стать хорошим супругом. Сомневаюсь, что у князя оно когда-либо возникнет. И потом: его сердце (если оно способно на это, а в этом я сомневаюсь!) до сих пор принадлежит Наталье, несмотря на то, что она замужем. Забудь его, мой тебе совет. Так будет лучше.

— А ты могла бы сейчас отказаться от своего жениха? Ты ведь совсем недавно говорила мне, что любишь его сильнее кого угодно на свете, а ты тоже видела графа всего пару раз.

— Это другое, Мари, мы с Павлом Андреевичем сговорены. Ты же… Боже, милая, он погубит тебя, опомнись…

Марина промолчала, упрямо поджав губы. По выражению ее лица Юленька поняла, что не сможет переубедить подругу никакими доводами. «Пусть попробует», решила она, «я всегда буду настороже, и потребую у Paul’я, чтобы Загорский сам отказался от Марины, если все пойдет так, как она предсказала».

Спустя несколько дней состоялся выпускной экзамен, а затем и бал воспитанниц Смольного. К большому огорчению Марины, ей, окончившей институт среди первых в своем выпуске, шифр не выдали.

— Это несправедливо, — вытирая платком слезы подруги, тихонько шептала Юля. — Я прекрасно знаю, кому ушел твой шифр, и, поверь, совсем незаслуженно.

— Нет, все справедливо. Кто я такая? Никто… — рыдала Марина. — Я совсем забыла, что недостаточно знатна для подобного положения.

Но дело было не только в знатности фамилии и положении в обществе. Николай Павлович жутко ненавидел поляков, и все были прекрасно об этом осведомлены. Марина не была чистокровной полячкой, но в роду ее были представители этой народности. Да и имение ее отца находилось в опасной близости к ненавистной царем стране, а фамилия ее была «слишком польская», как решили попечители. Вот и вычеркнули они недрогнувшей рукой Марину из заветного списка, в одно мгновение разрушив ее заветные мечты.

— Я попрошу папеньку, хочешь? Он поговорит с попечителями и попросит их изменить решение, — утешала подругу Юленька.

— Не надо, — Марина решительно вытерла слезы. — Уже не хочу. Да и потом — жизнь фрейлины будет тяжела для меня. Ты же знаешь, мой характер не сахар далеко. Значит, так тому и быть. Что Бог не делает… Лучше давай к балу готовиться, а то я вон какая зареванная. Как бы не осталась бы эта припухлость на лице к вечеру.

На первый бал юных прелестниц, только-только делающих начальные шаги в светскую жизнь, съехался весь бомонд Петербурга. Сама императорская чета почтила своим присутствием в тот день, что несказанно взволновало девушек. Но больше их, конечно, волновало присутствие на балу молодых людей, холостяков высшего общества. Отбор приглашений проводила лично сама директриса и попечительский совет. Все они должны были иметь безупречную репутацию, в противном случае быть либо родственниками девушек, либо их нареченными. Именно поэтому граф Арсеньев на бал попал, а его шалопаи-друзья — нет, что немного разочаровало Марину.

— А что ты хотела? — слегка злорадствуя, сказала по этому поводу Юля. — Лис не пускают в курятник к молодым цыплятам. Лучше приглядись, к кому-либо другому сегодня. Я специально поспрашивала maman, и теперь знаю про каждого холостого мужчину в Петербурге. Глядишь, кто-нибудь и приглянется тебе.

Но Марина только покачала головой. Она уже заранее знала, что не встретит сегодня того, кто мог бы стереть из ее памяти образ Загорского, поэтому ничуть не расстроилась, что так и произошло. Да, она прекрасно провела время на балу, но не более того. Правда, ее задело, что некоторые молодые люди, узнав, что она не из знатной и богатой семьи, не приглашали ее во второй раз на танец и вообще старались затеряться в толпе. Но она считала, что это делается только к лучшему — сразу расставлялись все точки на i.

Мать Марины не смогла присутствовать на первом балу дочери. Она не успела прибыть в Петербург вовремя из-за ливней, которые вызвали бездорожье, и задерживалась на некоторое время с приездом. Именно поэтому Марину взялись опекать в свете Софья Александровна и княгиня Львова, мать Юленьки. Как и обещала Юля, княгиня принялась вовсю заниматься «пристраиванием» Марины, то и дело расхваливая того или иного молодого человека. Марина вежливо слушала и кивала в ответ, пропуская каждое второе слово мимо ушей и скрывая это за милой улыбкой. Вся эта вереница молодых дворян только забавляла ее и не более того. Ее голова была занята мечтой о встрече с тем единственным, которого, признаться, она, взращенная на романах Джейн Остин, придумала сама. Ей казалось, что все непременно должно случиться, как в книгах — безумная и страстная любовь и обязательный счастливый конец. Наивная, она не понимала, что жизнь разительно отличается от романтических сюжетов, и чуть было не поплатилась за это своей репутацией и положением в обществе.

После окончания Смольного, как водится, девушки покинули пансион. Марина поселилась у внучатой тетки, а Юленька в фамильном особняке на Мойке. Тем не менее, бурная светская жизнь, в которую дебютантки окунулись с головой, не позволяла им разлучаться надолго. Правда, она несколько разочаровала Марину: она уже была на шести балах, а так и не встретила Загорского. Граф Арсеньев сопровождал Юленьку, как свою будущую нареченную, повсюду, но его друзья словно канули в воду.

— Все очень просто, — пожимала плечами Юленька, обмахиваясь веером, чтобы чуть охладить разгоряченное кадрилью лицо. — И князь Загорский, и граф Воронин — завидные женихи, но завзятые холостяки. Именно поэтому и избегают этих балов, где на каждом шагу можно натолкнуться на очередную дебютантку и ее маменьку, ищущих подходящую партию. Никто добровольно не положит голову на плаху.

— Боже, что за речи! — притворно возмутилась Марина, легонько толкая подругу в бок. — Не слова ли это некого молодого графа, что удалился за оранжадом? И если он ведет с тобой такие фамильярные речи, то я так полагаю, скоро зазвонят свадебные колокола?

— Прекрати смущать меня, я и так вся алая уже, — чуть жеманно хихикнула Юля, чего за ней до этого момента не водилось, и это открытие заставило Марину пристально посмотреть на девушку.

— О Боже, так это правда! Ты влюбилась!

— Тише-тише, кто-нибудь услышит, — Юленька прикрыла веером пылающее румянцем лицо. — Давай улизнем на балкон, подышим свежим воздухом. Там я тебе все расскажу.

Юля взяла Марину за руку и повела за собой к распахнутым французским окнам. Девушки выскользнули в тихую прохладу вечера, отодвинув в сторону тяжелую портьеру, и впервые остались действительно наедине, вдали от шума бала, многочисленных кавалеров и сопровождающих их дам.

Сначала Юля помолчала, а потом собралась с духом и повернулась к подруге.

— Ты права, я люблю его. Люблю и безумно счастлива, потому что он тоже любит. Не далее как вчера, он сделал мне предложение, и я приняла его. Думаю, в июне мы обвенчаемся. А быть может, даже ранее, на Красную горку, кто знает?

— Юленька, это просто прекрасно, — повинуясь порыву, Марина обняла подругу и закружила на месте. — Это чудесно!

Когда девушки разомкнули объятия, Юля, глядя Марине в глаза, быстро прошептала:

— Мне так страшно иногда бывает. Боязно, что я так счастлива. Я боюсь сглазить мое будущее, мою любовь…

— Ну, что ты, что ты… Все будет хорошо, — Марина в успокаивающем жесте сжала ладонь подруги. — Вы были сговорены с детства. Ваши семьи будут только рады вашему союзу. Все будет хорошо, вот увидишь…

— Он уже целовал меня, — слегка восторженно прошептала Юля. — В губы. Прямо как в романах. Ах, Мари, это было так восхитительно… словно на небесах… Ах, душенька, как бы я хотела, чтобы ты тоже была так счастлива, как я! Представь только, вдруг тебе тоже сделают предложение в этом сезоне. Мы сможем устроить двойное венчание!

Марина отвернулась от подруги, пытаясь скрыть глаза, затуманившиеся поволокой грусти при этих словах. Она уже потеряла надежду повстречать князя, а приезд маменьки приближался с каждым днем, и это немного огорчало девушку. Она знала, что с момента приезда Анны Степановны вся ее жизнь изменится бесповоротно, ведь маменька не разрешит даже словом перемолвиться с неподходящим по ее мнению молодым человеком. А что Загорский будет отнесен ее матерью к таковым, она даже не сомневалась — памятуя о своей судьбе, Анна Степановна поставила своей целью замужество дочери «только с человеком домашним и любящим уют и порядок в делах». Насколько была наслышана Марина, молодого князя к таковым отнести было нельзя, и даже титул, состояние и положение в обществе не смогли бы примирить Анну Степановну с подобным кандидатом на сердце дочери.

— О нет, — прошептала Юля. — Ты так и не выкинула его из головы…

— А ты, — Марина в ярости повернулась к подруге, — ты бы выкинула из головы Павла Григорьевича, если бы тебе запретили даже думать о нем? Вот и я не могу! Не могу и все тут! Не упоминай более об этом, иначе разругаемся, право слово! Дай мне жить своей жизнью, а себе оставь свои нравоучения!

— Твоя взяла, дурочка, — горько бросила Юля и, шурша юбками, быстро пошла к дверям. У выхода она обернулась. — Хочешь погибнуть — дерзай! Что ж, беги скорее в залу, может статься, встретишь своего принца, если он соизволит выйти из игорной, где уже час кряду играет в фараон! Только потом не плачься, что я не предупреждала тебя о последствиях, к которым приведет тебя твое шальное безрассудство.

Юленька вышла, и Марина осталась одна на балконе. При словах подруги она словно впала в транс, даже не заметив ее ухода. Только сердце отбивало у нее в ушах определенный мотив: «Здесь! Он Здесь!» Она увидит его и, может, даже заговорит, если он подойдет к графу Арсеньеву, а не подойти он не может, решила она.

Перво-наперво следовало успокоиться. Марина приложила холодные ладони к разгоряченным щекам. Сейчас, когда до того момента, о котором она грезила во сне и наяву последние несколько лет, даже банальный светский разговор вызывал у нее панику. Ей неожиданно пришли на ум слова Юленьки, и она впервые за последнее время усомнилась в вероятности придуманного ею конца.

— Нет, — прошептала она, — я понравлюсь ему. Обязательно понравлюсь.

В волнении Марина принялась теребить мочку уха, как поступала всегда, когда нервничала. Именно по этому признаку наблюдательная Агнешка, понимала, когда ее воспитанница пытается обмануть в невинной шалости. Внезапно что-то прошелестело по шелку ее платья и, ударившись звонко о плиты балкона, упало в темноту.

— Боже милосердный, только не это, — прошептала девушка и пощупала мочку уха. Так и есть, сережка из правого уха, та, что со сломанной застежкой, не удержалась-таки и упала куда-то в темноту. Марина похолодела в приступе отчаянной паники. Этот жемчужный гарнитур ей дала Софья Александровна три дня назад.

— Вот, — достала она из сейфа бархатный футляр. — Даю тебе, как представительнице семьи Голышевых. Из фамильных драгоценностей. Я тоже надевала этот гарнитур на свой первый бал. Ах, как давно это было! Носи с удовольствием.

А ведь сегодня, вдевая серьгу в мочку уха, Марина заметила, что застежка расшаталась, но понадеялась на авось и не удержалась идти без такой красоты на бал. И вот расплата за безрассудность — сережка потеряна. А ведь стоит она немалых денег!

Марина в тревоге оглядела темный балкон. Звать ли в помощь лакея? Или все-таки есть ли шанс найти драгоценность самой и сохранить сей инцидент в тайне? Марина прислушалась. Поблизости не раздавалось ни единого звука, лишь в отдалении из бальной залы доносились звуки вальса и гул голосов. Значит, в ближайшее время на балкон никто не войдет.

Девушке очень не хотелось предстать перед тетушкой и хозяйкой дома такой растеряхой, поэтому Марина, ни секунды не раздумывая, опустилась на колени и стала осматриваться в темноте, шаря по полу балкона руками в надежде не испачкать платье и не испачкаться самой. Тусклый луч света из полураскрытых балконных дверей не облегчал девушке задачу, а луна как назло скрылась на это время за облаками.

Внезапно Марине послышался какой-то звук, и она замерла в испуге, что ее кто-то сейчас застанет здесь в темноте да еще в такой нелепой позе. Она прислушалась, напрягая слух, но звук не повторился, и она постепенно успокоилась. «Все, хватит. Надо позвать прислугу в помощь. Позора бы не обралась, если бы кто-то вошел» — с этими мыслями Марина собралась было встать с коленей, но в тот же миг почувствовала, что что-то ей мешает это сделать, удерживая подол платья. Она в раздражении повернулась в намерении убрать досадную помеху и замерла в ужасе.

Досадной помехой оказалась пара блестящих кожаных мужских сапог, стоявших прямо на подоле ее бального платья.

Глава 3

Господи Боже! Только она могла попасть в такую ситуацию!

Марина старалась даже не дышать, опасаясь, что незнакомец сейчас взглянет вниз и заметит ее прямо у своих ног. Да и поза еще настолько двусмысленна, что Марине оставалось только стонать в отчаянии мысленно. Что же делать? Подол не вытащить из-под сапог, не потревожив их владельца, даже если под сапогами лишь маленький кусочек шелковой материи. Это означало быть замеченной. Оставалось надеяться только на то, что этот любитель свежего воздуха быстро уйдет, так и не заметив девушку у его ног.

Марина так и решила. Она замерла словно маленький зверек, боясь пошевелиться и молясь, чтобы никто более не вошел на балкон. Незнакомец, однако, никуда не собрался уходить. Напротив он принялся слегка посвистывать и поигрывать перчатками. А если у него здесь свидание с кем-нибудь? Что, если сюда придет кто-то еще? Такие мысли приводили Марину в отчаяние. Быть обнаруженной на балконе с этим человеком наедине да еще в темноте означало конец ее репутации и позор ее семье. Надо было все-таки решиться и раскрыться. Останется только уповать на благородное молчание этого человека об этом инциденте. Потому что в противном случае…

Марина тихонько вздохнула. Все равно другого выхода нет из этого щекотливого положения. Кроме того, от стояния в неудобной и напряженной позе у нее затекли ноги, и заболела поясница. Итак, вперед!

— Покорнейше прошу прощения, — начала девушка свою речь, тяня одновременно подол платья на себя. Ее голос дрожал лебезящими нотками страха, и это неожиданно разозлило ее. В приступе бессильной ярости она вдруг, сама того не ожидая, резко и с силой дернула ткань платья. От этого, а может, в невольном испуге от неожиданности ее появления, незнакомец пошатнулся и чуть не потерял равновесие, в последнее мгновение ухватившись за створку балконной двери. Тем не менее, с подола он сошел, и Марина, радуясь столь долгожданной свободе, быстро вскочила на ноги в намерении бежать прочь от этого места позора, пока молодой человек не пришел в себя и не узнал ее.

Но повернувшись к выходу, она наконец-таки рассмотрела своего невольного визави, на лицо которого падал теперь свет из открытых дверей, и застыла на месте, словно парализованная. Она стояла не в силах двинуться с места, чувствуя, как яркая краска стыда и смущения заливает ее лицо, шею, декольте и даже уши. Ее визави был предмет ее грез последних лет — князь Сергей Загорский собственной персоной.

— Да уж, милочка, подобным образом меня еще не атаковали, — расплылся тот в улыбке, в открытую потешаясь над сложившейся ситуацией. — Скажу даже так — к моим ногам так открыто еще никто падал в прямом смысле этих слов. Я потрясен. Быть может, даже ваша тактика и принесет вам плоды.

Марина попыталась быстро проскользнуть мимо князя в раскрытые двери, но рука, перегородившая проход, помешала ей сделать:

— Pas si vite[7], Лизетт, вы поразили меня своей выдумкой, и, думаю, заслужили награду за ваши труды, ведь это последнее, что вам оставалось сегодня сделать, чтобы обратить мое внимание, — только упасть к моим ногам.

Лизетт? Он назвал ее Лизетт? Марина немного успокоилась после того, как резкий останавливающий жест князя едва не довел ее до истерики. И пусть сердце ее колотилось, словно загнанный в ловушку зверек, она нашла в себе силы ответить князю:

— Вынуждена вас разочаровать, ваша светлость, но вы обознались. Я не некая Лизетт, которую вы так ожидали здесь увидеть. И потом я вовсе не отношу себя к вашим преследовательницам, и оказалась у ваших ног исключительно по принуждению.

— Прошу покорнейше простить меня за мою нелепую ошибку, сударыня, если я заблуждался.

В его голосе не послышалось ни капли раскаяния, и девушка мгновенно почувствовала, что лучше всего для нее сейчас будет спастись бегством. Да, за минуту до этого она молила Бога о встрече с Загорским, но в данный миг, наедине с ним она моментально поняла, насколько опасно его притяжение, и насколько она беззащитна перед ним.

— С вашего позволения, ваша светлость, я оставлю вас, — Марина всем своим существом желала покинуть столь опасное для ее репутации место, но рука князя по-прежнему сжимала ее руку, не давая уйти.

— Уделите мне всего одно мгновение, сударыня, прошу вас. Для меня внове, что дама у моих ног по принуждению. Удовлетворите мое невольное любопытство: что за нужда привела вас к моим ногам? Быть может, я окажусь вашим невольным спасителем?

Марина услышала в его голосе издевку и разозлилась. Он играл с ней сейчас, как кошка играет с мышкой, прежде чем съесть ее.

— Поверьте мне, я не лгу. Я была здесь с моей подругой, случайно обронила на пол сережку. Застежка расшаталась. Надо позвать прислугу и тщательно обыскать балкон.

Да, очень убедительно прозвучало, подумалось ей. Это объяснение ей самой показалось нелепым и неправдоподобным, поэтому она ничуть не удивилась, когда князь не отпустил ее и не принялся рассыпаться в извинениях за свое недостойное поведение.

— Помилуйте, зачем же нам прислуга? Разве я не смогу вам помочь? Ради ваших прекрасных глаз я готов даже сразить дракона, тем паче пуститься на поиски серьги.

Марина почувствовала, как сильная мужская рука придвигает ее ближе к князю, и в панике похолодела.

— Прошу вас, князь, кликните лакея. Нам нужен свет для поисков, — девушка выставила вперед руку и уперлась ладонью в грудь князя, препятствуя дальнейшему их сближению. Потом в отчаянье прошептала с надрывом. — Прошу вас, Сергей Кириллович, позвольте мне уйти. Будьте милосердны.

Князь в одно мгновение схватил девушку за руку и развернул лицом к свету. Черты его разгладились, когда он увидел перед собой Марину, уголок рта приподнялся в усмешке.

— Я вас узнаю, — он внимательно всмотрелся в лицо девушки. — Вы та юная смолянка…

Внезапно он помрачнел и отпустил руку Марины.

— Превосходно придумано, милая. Не думал, что невинность способна на подобное в надежде на удачную партию. Кто сейчас появится на сцене? Разгневанный отец? Вы ведь почти скомпрометированы, я так понимаю.

— Прошу вас, позвольте мне уйти, пока не поздно, — взмолилась Марина, потому что князь по-прежнему загораживал своей фигурой выход. — Никто и не узнает об этом, если вы будете хранить молчание. Со своей стороны клянусь, ни одна живая душа не узнает о нашей невольной встрече здесь.

— Как мило. Только вот верится с трудом в подобное. Отказаться добровольно вышибить скамейку из-под моих ног, когда моя голова уже почти в петле, ну что же вы, — из-за холодности тона Загорского слова звучали довольно зло и грубо, и больно хлестнули Марину.

— Не правда ли, неприятно оказаться загнанной ланью, а не охотником, как мгновение назад? — не успев обдумать свои слова, выпалила разозленная девушка и испугалась, увидев, как поменялось выражение лица князя. Недолго он смотрел на нее удивленно и зло, а потом запрокинул голову и оглушительно расхохотался. Марине показалось, что он засмеялся так громко, что его услышали даже в зале, несмотря на громкие звуки кадрили.

— Потише, прошу вас, сударь. Не то сюда сбегутся все присутствующие на балу, — прошипела она ему, но князь и не думал униматься. Марина, видя это, предприняла очередную попытку убежать от него, но Загорский опять помешал ей, удержав за локоть. Отсмеявшись от души, он вытер слезы с глаз и широко улыбнулся девушке.

— Откуда вы взялись, прекрасная Диана[8]? Клянусь, я впервые вижу такую девушку, как вы. Не смотрите на меня так возмущенно, это комплимент от чистого сердца. Вы очаровательны, юное создание, — с этими словами он поднес руку девушки к губам, в последний момент перевернул ее и нежным и легким поцелуем коснулся ладони. Это касание губ заставило тело девушки затрястись нервной дрожью, а сердце гулко забиться в ушах.

Пропала! Она пропала. Марина поняла это сразу, когда он поднял голову и посмотрел ей в глаза, не отрывая губ от ее руки. Она забыла о том, как опасно для нее находиться здесь с ним, забыла о том, что ее могут уже хватиться и прийти сюда, а там не оберешься бед. Для нее словно время остановилось, и были только он и она, а музыка, доносящаяся из залы, только добавляла особого очарования в это мгновение.

— Марина, ты не представляешь … — раздался вдруг над ухом Марины голос подруги и сразу же смолк. Девушка повернула голову и увидела Юленьку в дверях балкона. Она выглядела пораженной, хотя спустя какой-то миг ее глаза прищурились, выражая ее недовольство увиденным. За спиной девушки Марина разглядела графа Арсеньева, взирающего на застывшую от неожиданности парочку с нескрываемым любопытством.

— Марина? — теперь в голосе Юленьки прозвучала сталь.

— Ах, Жюли, не поверишь, — залепетала Марина, быстро выдергивая ладонь из пальцев мужчины, — я обронила серьгу, такая растяпа, а князь согласился помочь мне ее отыскать. Вот… — она замолкла в растерянности.

— Отыскалась ли ваша потеря? — насмешливо улыбаясь, спросил ее из-за плеча невесты граф Арсеньев, глядя почему-то на своего друга.

— Мы только приступили к поискам, — ответил тот. — Будем благодарны за вашу помощь.

— Надеемся на ваш успех, господа, в поисках пропажи, — сказала Юленька, беря Марину за руку. — Прошу нас с Мариной Александровной извинить. Ее спрашивала тетушка.

Перед тем, как удалиться, Марина в последний раз посмотрела из-под опущенных ресниц на Загорского. К ее разочарованию, он ничуть не провожал ее взглядом, как она надеялась, а что-то говорил вполголоса подошедшему к нему Арсеньеву.

— Ты что? Разума лишилась? Наедине с Загорским… — негодовала Юленька по пути к креслам, где сидели Софья Александровна и ее маменька. — Да если бы открылось, тебя бы…

— Так не открылось же, — прервала ее Марина слегка раздраженно, незаметно для окружающих вынимая из уха единственную теперь сережку. Ей уже действовала на нервы такая чрезмерная забота подруги о ее репутации. — И потом — ничего не было.

— Разочарована? — зло бросила подруга. — И, слава Богу, что ничего не было, поверь мне.

— Да что ты так печешься обо мне? Доверься мне, я сама вполне способна о себе позаботиться, голова на плечах имеется.

— А вот и нет ее на плечах, твоей головы-то, — сказала Юленька с каким-то странным смешком. — Ты же потеряла ее несколько лет назад. А если не тогда, то сейчас, на балконе. Так что, кто теперь за тебя подумает, если не я.

Девушки за разговором дошли до своих опекунш, так что Марина ничего не успела ответить подруге. Но это ее только обрадовало, иначе не ровен час разругались бы они с Жюли в пух и прах как всегда, когда речь заходила о Загорском. Она быстро успокоила тетушку по поводу своего отсутствия, уверив, что была в дамской комнате. Затем ее почти сразу же пригласили на танец, и она закружилась по залу, невольно разыскивая глазами князя. Он воротился уже с балкона в залу и теперь стоял в кружке молодых дам и офицеров и что-то рассказывал, то и дело прерываемый очередным взрывом смеха своих слушателей.

Марина похолодела. Она искренне надеялась, что рассказ князя никоим образом с ней не связан, но вдруг он решил, что происшедшее всего лишь забавное приключение, и он может смело о нем распространяться. Да, князь дворянин, но она уже убедилась недавно на личном опыте, что светские приличия и моральные нормы для него пустой звук. Если так, то она пропала. После сегодняшнего вечера никто из присутствующих на балу даже не взглянет в ее сторону, ведь лишь пары минут наедине с Загорским вполне достаточно для того, чтобы ее сочли скомпрометированной.

Оказалось, что опасалась Марина зря. На следующий день никто из молодых людей не отменил ни одного визита, а Жюли прибыла в сопровождении своей компаньонки, старой и полуглухой тетки, сразу же после полудня, чего бы ей никогда не позволили родители, будь хоть малейший намек на скандал.