Нежный плут

Мак едва не расхохотался, так забавен был ее тон и так неприкрыта фальшь. Ненависть, какую питала девушка к англичанам за то, что они похитили ее парня, ничуть не уменьшилась с окончанием войны. Похоже, эта ненависть будет лишь расти, пока парень не вернется домой. Свою неприязнь она выражала крайне мягко или, во всяком случае, старалась выражать. Ее же братья не раз обрушивали всевозможные проклятия на англичан за то, что они вершили несправедливость по отношению к американцам и наносили ущерб торговле. Это было еще задолго до войны, когда впервые блокада европейских портов нанесла им ощутимый ущерб. Если кто и лелеял злые чувства в отношении англичан, то братья Андерсены были среди них.

Уже лет десять назад девочка слышала, как у них в доме англичан не называли иначе, чем «эти высокомерные ублюдки». Ей, правда, тогда все это было безразлично. Она просто сидела и кивала головой в знак согласия с братьями, не вникая в смысл произносимых слов. Когда же англичане протянули свои руки к ней и забрали в армию ее жениха – о, дело повернулось по-иному! Она не слишком кипятилась, как ее братцы. Однако ни у кого не возникало сомнений в том, что она питала глубокую неприязнь и презрение ко всему английскому. Она просто очень вежливо выражала это.

Джорджина почувствовала: Мака позабавили ее слова, хотя и не увидела на его лице улыбки. Ей захотелось как следует ударить его. Она стоит в этих безобразных ботинках, боясь даже голову поднять в этой чертовой дыре, проклиная себя за то, что пришла сюда. А ему смешно! Ей очень хотелось взглянуть на этих расфуфыренных, разряженных в пух и прах лордов. Джорджине и в голову не пришло, что Мак может смеяться над ее словами.

– Мак, помни – Уилкокс. Вот зачем мы сюда пришли. Если, конечно, не произойдет чего-нибудь…

– Ну, не тревожься, – успокоил ее Мак.

Она вздохнула.

– Я просто хочу, чтобы парень поскорее пришел. Ты уверен, что он еще не здесь?

– Здесь полно разных физиономий, но ни одна не принадлежит коротышке с соломенными волосами лет двадцати пяти. По крайней мере человека с такой внешностью трудно было бы не заметить.

– А описание тебе дали точное?

Мак пожал плечами.

– Это все, что у нас есть, и это лучше, чем ничего. Я так полагаю. Но я не собираюсь ходить между столиками и спрашивать каждого… О, твои волосы, де…

– Шш… – зашипела на него Джорджина, не дав сказать ему «девочка». Она немедленно подняла руки, чтобы поправить волосы под шапкой.

К несчастью, свитер поднялся, и стали видны ее обтянутые бедра, никак не похожие на бедра мальчика или мужчины. Так же быстро свитер опустился, и никто ничего не успел заметить. Никто, кроме одного из лордов, которые наделали столько шума своим внезапным появлением. Они сидели ярдах в шести от Джорджины и Мака.

Джеймс Мэлори был заинтригован. Хотя, глядя на него, это трудно было заметить. Они с Энтони зашли уже в девятую таверну, до сей поры, безуспешно разыскивая Джорди Камерона, шотландского кузена Рослинн. Сегодня утром он услышал историю о том, как Камерон пытался заставить Рослинн выйти за него замуж, даже похитил ее, но она сумела сбежать. Вот почему Энтони женился на девушке. Он якобы хотел спасти ее от навязчивого кузена. Энтони, однако, был полон решимости разыскать парня, задать ему хорошую трепку, ошеломить известием о замужестве Рослинн и послать его подальше в Шотландию, предупредив напоследок, чтобы он больше никогда не беспокоил Рослинн. Вся возня затеяна ради того, чтобы защитить свою жену? Или брат был глубже вовлечен в эту историю?

Какие бы ни были истинные причины, Энтони был уверен, что рыжий мужик за стойкой и есть Камерон. Поэтому-то они и уселись как можно ближе, пытаясь подслушать разговор. Ведь они знали о Камероне немного: рыжий, высокий, голубоглазый и говорит с явным шотландским акцентом. Джеймс заметил акцент, когда парень чуть повысил голос, ругая своего младшего приятеля. Акцент был таким сильным, что отдельных слов ни Джеймс, ни Энтони не поняли.

– Я уже достаточно слышал, – сказал Энтони, быстро поднимаясь.

Джеймс, хорошо знакомый с портовыми тавернами, лучше Энтони мог представить, что последует за ссорой. Уже через несколько секунд к ссорящимся присоединится вся толпа, находящаяся здесь же. Возможно, Энтони, как и Джеймс, первоклассный боксер, но джентльменские правила не действуют в подобных заведениях. Пока будешь отражать удары одного человека, ты непременно получишь удар в спину от кого-то другого.

Предвидя именно такой поворот событий, Джеймс схватил брата за рукав и зашипел:

– Ты ничего не слышал. Будь разумнее, Тони. Ты же не знаешь, как много парней, распивающих здесь эль, будут драться на его стороне. Мы можем и подождать немного, пока он выйдет из таверны.

– Ты можешь и подождать. Меня же дома ждет молодая жена, которую я и так слишком долго заставил ждать.

Не дав Энтони сделать и шага, Джеймс позвал:

– Камерон!

Он надеялся, что ответа не последует и дело будет закончено. К несчастью, он получил ответ, которого не ожидал.

Джорджина и Мак вскочили, заслышав имя Камерона. Она постаралась встать лицом к залу, чтобы увидеть Малкома. Вероятно, это его окликнули. Мак же занял наступательную позицию, увидев, как высокий темноволосый аристократ стряхнул руку своего приятеля – блондина, а его глаза враждебно уставились на Мака. Еще через секунду мужчина стоял между ними.

Джорджина ничего не могла поделать с собой. Она разинула рот, глядя на высокого темноволосого мужчину, который подошел к Маку. Ну и хорош же был этот голубоглазый черт! Они помнила, что именно о нем говорил Мак как об одном из лордов. Однако, в ее представлении, он не походил на лорда. В нем не было ничего щегольского. Одежда его отличного качества, но не роскошная. Ни парчи, ни бархата. Если бы не слишком уж модный галстук, он был одет ничем не лучше любого из ее братьев, когда они хотели выглядеть элегантно.

Все это промелькнуло в ее голове, но ничуть не уменьшило нервозности, потому что намерения мужчины не были дружелюбны. Он явно злился, и злость эта почему-то была направлена на Мака.

– Камерон? – спросил он тихо.

– Нет, меня зовут Макдонелл, Ян Макдонелл.

– Ты лжешь.

У Джорджины рот открылся от подобного обвинения, потом она лишь вдохнула, когда мужчина схватил Мака за лацканы и приподнял. Они смотрели друг другу в лицо, яростно сверкая глазами. Мак еле сдерживал себя от негодования. Она не могла позволить им драться. Мак, конечно, любил заварушки, как и любой другой моряк, но не за этим они сюда пришли. И они не могли привлекать к себе внимание. По крайней мере, она не могла.

Джорджина вытащила из рукава кинжал, хотя толком не представляла, как с ним обращаться. Она и не собиралась его использовать, но только пригрозить элегантным господам и заставить их отступить. Но она не успела как следует взять кинжал рукой в огромной перчатке – он выскользнул и упал на пол.

Она запаниковала, вспомнив, что противник Мака был не один. Непонятно, зачем они выбрали именно их с Маком, когда комната была полна завсегдатаев. Она слышала о подобных вещах – о том, что лорды любили поразвлечься, запугивая простых людей своей властью и своим титулом. Она, однако, не собиралась стоять в стороне и ждать оскорбления. О, нет. То, что она собиралась оставаться хладнокровной, вылетело у нее из головы, так она возмутилась несправедливостью и безосновательностью нападения. Такой же несправедливостью, какой была для нее потеря Малкома.

Она повернулась и набросилась на подошедшего слепо, со всей горечью и злостью, со всем негодованием, которое у нее накопилось против всего английского за последние шесть лет. Она пинала и била его, но, к сожалению, только повредила себе кулаки и пальцы. Парень стоял, как кирпичная стена. Это, однако, ее так разозлило, что она не могла остановиться.

Сражение могло продолжаться бесконечно, если бы «стена» не решил, что с него достаточно. Джорджину схватили и подняли в воздух без малейшего усилия, но самый ужас заключался в том, что рука мужчины зажала ей грудь.

В довершение всего темноволосый человек, все еще стоящий лицом к лицу с Маком, громко закричал:

– Бог мой, он – женщина!

– Я знаю, – откликнулась кирпичная стена весело.

– Вы добились своего, поганые трусы! – закричала она на них обоих, прекрасно понимая, что ее переодевание потеряло всякий смысл. – Мак, сделай что-нибудь!

Мак замахнулся на темноволосого человека, но его руку перехватили и прижали к стойке.

– Не стоит, Макдонелл, – сказал темноволосый. – Я ошибся и приношу свои извинения.

Мак был огорчен тем, как легко его вывели из строя. Он был не намного ниже ростом англичанина, но оторвать свою руку от стойки не мог никак. Да если бы и смог, это не слишком помогло бы ему.

Поэтому он принял извинение, и сразу же его рука освободилась от мертвой хватки. Однако блондин все еще крепко держал Джорджину. Мак сразу, еще когда впервые увидел их в таверне, почувствовал, что из них двоих блондин опаснее.

– Отпусти ее, парень, она не сделала тебе ничего плохого. Иначе…

– Спокойнее, Макдонелл, – вмешался брюнет. – Он не сделает девушке плохого. Может быть, лучше выйдем наружу?

– Ни к чему, по-моему…

– Посмотри вокруг, дорогой мой, – прервал его блондин. – По-моему, нам нужно это сделать как можно быстрее. Братец наделал слишком много шума.

Мак осмотрел таверну и выругался про себя. Буквально все присутствовавшие в баре вылупились на девушку, которую высокий парень прижал к себе и нес к выходу, как мешок с зерном. И – чудо из чудес – она не кричала и не вырывалась из рук. По крайней мере, Мак этого не заметил. Ее жалобы затихли после того, как парень покрепче прижал ее к себе. Мак счел, что благоразумнее всего придержать язык и следовать за ними. Он прекрасно понял, что если бы девушку не держал в руках парень столь угрожающего обличья, они вряд ли бы сумели далеко уйти.

Джорджина тоже поняла, что оказалась в большой беде, причем по своей собственной вине. Опасность от этого не уменьшилась. Если кирпичная стена сумеет вынести ее из таверны, она потерпит. Хотя манера, с какой он ее спасал, была совершенно невыносимой. Она вынуждена была с ней смириться.

Однако откуда ни возьмись, появилась буфетчица и взяла его под свободную руку. Хозяйским тоном спросила:

– Я надеюсь, вы не уходите еще?

Джорджина видела из-под надвинутой кепки, что девушка была очень хороша собой.

Кирпичная стена ответила:

– Я скоро вернусь, моя дорогая.

Девушка засияла, даже не обратив внимания на Джорджину. Та с изумлением поняла, что она хотела поскорее оказаться наедине с великаном. Да, вкус некоторых людей совершенно необъясним, решила она про себя.

– Я заканчиваю работу в два часа.

– Значит, встретимся в два часа.

– Две для одного слишком много, я думаю, – сказал один из матросов и преградил им путь к двери.

Джорджина едва не застонала. Матрос был явно из драчунов, как ее брат Бойд. Хотя кирпичная стена был кирпичной стеной, у Джорджины не было времени приглядеться и сравнить, насколько он больше или меньше матроса. Она, правда, забыла о другом лорде, которого тот назвал братом.

Он подошел к ним, встал рядом и вздохнул:

– Джеймс, не стоит тебе оставлять девушку и заниматься этим.

– Да, конечно.

– Я так и думал.

– Убирайся-ка отсюда, – предупредил матрос брата. – У него нет никакого права приходить сюда и красть сразу двух наших женщин.

– Двух? Этот оборванец – тоже твоя женщина? – Брат посмотрел на Джорджину, которая послала ему испепеляющий взгляд. Может быть, поэтому он на секунду заколебался перед тем как спросить.

– Ты – его женщина, милашка?

Ей очень хотелось бы сказать «да». Если бы она, конечно, сумела убежать, пока два высокомерных лорда будут выяснять отношения. Но не стоило полагаться на случай. Она могла сколько угодно злиться на этих двух невесть откуда взявшихся аристократов, особенно на Джеймса, который грубо тащил ее на себе, но в сложившихся обстоятельствах не стоило дразнить судьбу и лучше умерить свой гнев. Она отрицательно замотала головой.

– Ну вот, все и разрешилось, не правда ли. – Голос звучал утвердительно. – Теперь будь хорошим парнем и уйди с дороги.

Матрос, однако, и не думал уходить.

– Он не унесет ее отсюда.

– Черт тебя раздери, – устало вздохнул лорд перед тем, как кулак его врезался в челюсть противника.

Моряк отлетел от них на несколько футов и свалился на пол без сознания. Человек, с которым он сидел за столом, поднялся, но недостаточно быстро. Короткий удар – и он упал вместе со стулом, пытаясь рукой задержать кровь, хлынувшую из носа.

Лорд, подняв вопросительно черную бровь, медленно оглядел присутствующих.

– Кто-нибудь еще?

Мак улыбался у него за спиной, понимая, как разумно он поступил, решив не связываться с англичанином. Никто не двинулся с места. Все поняли, что перед ними классный боксер.

– Очень хорошо сработано, мой мальчик, – поздравил Джеймс брата. – Теперь мы можем, наконец, уйти?

Энтони низко поклонился:

– Только после тебя, старик.

На улице Джеймс поставил девушку перед собой на землю. Она внимательно посмотрела на него при свете фонаря, висевшего у входа в таверну, потом пнула его в голень и побежала. Он выругался и бросился было за ней, но остановился, поняв, что это бесполезно, – она уже скрылась из вида в темноте.

Он повернулся, все еще ругаясь, и увидел, что Макдонелл тоже исчез.

– Куда делся чертов шотландец?

Энтони так громко хохотал, что даже не услышал вопроса.

– Что ты говоришь?

– Шотландец куда-то делся. – Джеймс натянуто улыбнулся.

Энтони сразу посерьезнел и огляделся вокруг.

– Вот она благодарность! Я хотел их обоих спросить, почему они обернулись, услышав имя Камерон.

– Черт с ним, – отрубил Джеймс. – Как же мне ее теперь найти, когда я даже не знаю, кто она такая?

– Найти ее? – Энтони усмехнулся. – Ты любишь, когда тебя бьют? Зачем тебе чертовка, которая мечтает о том, чтобы искалечить тебя, когда другая считает минуты до твоего прихода?

Буфетчица, с которой была назначена встреча, уже больше не занимала воображение Джеймса.

– Она меня заинтриговала, – ответил он просто, пожав плечами. – Но я думаю, ты прав. Маленькая буфетчица вполне сойдет. Хотя она провела у тебя на коленях столько же времени, сколько и на моих.

Но перед тем как направиться к поджидавшему их экипажу, он вновь взглянул на пустую темную улицу, убегавшую вниз…

ГЛАВА IV

Джорджина сидела и дрожала на ступеньках, ведущих в чей-то подвал. Здесь было темно, свет с улицы не доходил. Здание тоже было темным и тихим. Тихой была и улица, удаленная от таверны.

Холодно не было. В конце концов, стояло лето, и погода напоминала погоду ее родной Новой Англии. Дрожала она, вероятно, от всего того, что с ней произошло. Слишком уж много неожиданного случилось в таверне, слишком долго она сдерживала гнев, слишком большой страх пережила. Но кто бы подумал, что кирпичная стена будет так выглядеть.

Она словно наяву видела сейчас его лицо с благородными чертами патриция, тяжелый взгляд, любопытный и ясный, а глаза зеленые, но не темно-зеленые, а бледные, и блестящие, и… Слово, пришедшее на ум, чтобы охарактеризовать его глаза, внушало страх. Такие глаза могли вселить страх в мужчину, оставить в одиночестве женщину. Они смотрели прямо, бесстрашно и жестко. Она опять содрогнулась.

Воображение унесло ее далеко… Его глаза с любопытством смотрели на нее… Нет, не только это. В них было еще что-то, чего она не знала, что-то тревожащее. Но что?

Да какое все это имеет значение?! Зачем она анализирует его внешность? Она никогда больше не увидит его и благодарит за это Бога. Она перестанет думать и вспоминать о нем, как только пальцы на ногах перестанут болеть, напоминая тот последний пинок, которым она наградила его.

Интересно, Джеймс – это его последнее или первое имя? А, все равно. А какие широкие у него плечи! На самом деле кирпичная стена, но какие привлекательные кирпичи! Привлекательные? Она захихикала. Да, на самом деле красивые кирпичи, очень красивые. Нет, нет, о чем это она думает? Он просто настоящая горилла с правильными чертами лица, не более. К тому же англичанин, значительно старше ее, один из тех аристократов, которых она ненавидела, вероятно, из богатых, привыкших покупать все, что им вздумается, и с безрассудной смелостью поступавших так, как им нравится. Такому человеку не нужны правила. Разве он не оскорбил ее? Плут, мерзавец…

– Джорджи?

До нее донесся шепот, не слишком близко. Она не стала шептать, а позвала:

– Сюда, Мак.