Помоги проекту - поделись книгой:
Войдя в мастерскую, Шави со вздохом посмотрел на попавшие под горячую руку Берсу-старшему опрокинутые приборы, и начал прибираться. Роди наблюдал за ним из своего укрытия. В какой-то момент ему показалось, что друг обнаружит бурдюки с водой, он даже встревоженно привстал, но Шави ничего не заметил и продолжил расставлять вещи по местам.
Изобретатель занимался уборкой до сумерек. Так и не закончив, он устало присел на табурет, достал из кармана прессованные овощи, откусил пару раз и положил на стол. Роди с трудом отвел взгляд от завернутого в тряпицу брикета. Это походило на пытку. Но он заставил себя отвернуться, опасаясь, что в животе может заурчать.
Шави еще немного повозился, потом вздохнул и пробормотал еле слышно:
— Нет, хватит… Завтра, закончу завтра. — После чего пошел к выходу.
Роди проводил его взглядом и, прежде чем изобретатель погасил фонарь, успел заметить, что овощной брикет остался лежать на столе.
Пора уходить. Спустившись, Роди взял воду и, немного поколебавшись, все же откусил один раз от брикета. Усилием воли заставил себя положить еду на стол, повесил бурдюки на плечи и вышел из мастерской. Закрыл за собой дверь на засов и пробрался к ограде. Прошел вдоль нее до лаза, пропихнул между прутьями мешки с водой, потом протиснулся сам. Засыпал все следы песком, подхватил бурдюки и отправился к своему новому дому. Времени до того, как мутафаги выйдут на охоту, оставалось совсем немного.
Идти было не так легко, как Роди думал. Он не преодолел и трети пути, а вода с каждым шагом казалась все тяжелее и тяжелее. Ноги наливались свинцом, дыхание сбивалось. Донесшийся издалека вой подстегнул, придал сил, но хватило их ненадолго.
Примерно на половине пути Роди сбросил бурдюки с плеч и потащил волоком. Но это было не легче чем нести на себе. Тянуть приходилось одной рукой, а второй лишь помогать. Песок собирался под бурдюками, и надо было периодически приподнимать их, чтобы преодолеть песчаный вал. Но Роди упрямо шагал вперед, хотя тревога росла в душе непрестанно. В итоге он не выдержал — с досадой и сожалением бросил два бурдюка на гребне очередного бархана. Повесив оставшуюся пару на шею, зашагал немного быстрее. В небе уже вовсю сияли звезды. Где-то по-прежнему рычали и выли мутафаги. Твари были далеко, но это в любой момент могло измениться.
Наконец под ногами появился более плотный песок. Роди понял, что ступил на участок, некогда покрытый некрозом. Близость нового дома приободрила, и то ли показалось, то ли действительно стало легче идти. Вскоре он различил знакомые очертания: длинный полумесяц бархана, на противоположном склоне которого находилась машина с ветряками.
Из последних сил Роди добрался до гребня, почти скатился вниз, заскользил по наклонной металлической дорожке, достиг входа, на удивление ловко преодолел лестницу и очутился на знакомой и уже такой родной площадке с остатками костра.
Открыл дверь, вошел. Теплое ощущение, что он в безопасности и у себя дома, вызвало приятный трепет в груди. Бросив бурдюки на пол, Роди сел, прислонившись спиной к ящику, вскрыл упаковку с красной жидкостью и насладился ею вдоволь. Запил водой большими глотками и устроился спать.
Роди проснулся, сел и потер лицо ладонями, зевнул и потянулся. Снаружи пробивался дневной свет и доносился уже привычный металлический стук.
Протянув руку, Роди не глядя нашел вчерашнюю упаковку и позавтракал. Собрался запить, поискал глазами початый бурдюк — и замер в недоумении. Похоже, у него двоилось в глазах, потому что перед ним лежали сразу четыре бурдюка. Роди мотнул головой, чтобы прогнать наваждение. Но ничего не изменилось. Этого не могло быть, ведь он оставил два кожаных мешка с водой посреди пустыни!
Роди вскочил как ужаленный. Страшная догадка осенила его — раз в глазах не двоится, значит, кто-то принес эти бурдюки.
Самострел был за поясом. Роди вытащил его и взвел курок. Перешагнув через валявшиеся на полу упаковки, вышел на площадку и почти сразу услышал звук, как будто кто-то взбирался по металлической дорожке, держась за тросы ограждения.
Роди отшатнулся и застыл, выставив из проема руку с нацеленным вверх самострелом. Кровь прилила к голове, пульсировала в висках, шумела в ушах.
Мелькнула тень, внешняя дверь распахнулась, и свет заслонила чья-то фигура.
Роди нажал на спуск. Звук выстрела, отразившись от стен, ударил по ушам. Человек или мутант с криком бросился вниз. Оглушенный Роди не сразу расслышал,
— Роди! Роди, ты что, совсем спятил? Ты зачем в меня палишь, сын волчицы и песчаного краба?! Это же я — Шави!
— Шави? — еще не до конца осознавая происходящее, переспросил Роди. — Как ты сюда попал?!
— Как, как? Обыкновенно! На сендере! Ты так и будешь целить в меня, отродье Погибели?
Роди не опускал самострела. Смятение в душе смешалось со страхом.
— Как ты нашел меня?!
— Подождал, пока ты выйдешь из мастерской, потом следил в увеличительную трубу. На рассвете сел в сендер и поехал за тобой. Нашел бурдюки, те, что ты, шельмец, стащил на ферме.
— Мне нужно было что-то пить! — непроизвольно начал оправдываться Роди.
Шави встал, отряхнул одежду, поправил чалму и пошел вниз по ступенькам.
— Стой! — воскликнул Роди.
— Чего? — нахмурился изобретатель, но и не подумал остановиться. — Включи соображалку! Я тебе все рассказал. Теперь хочу обследовать эту машину.
Направлять на него незаряженный самострел было, по меньшей мере, глупо.
— Это моя машина! — хмуро произнес Роди, опуская оружие.
— Да? И как она называется? — Шави плечом подвинул беглеца и шагнул в проем. — Та-а-ак, что тут у нас? — Он взял коробку, осмотрел без особого интереса, бросил на пол и пошел дальше, ощупывая и разглядывая стены.
Роди поднял брошенную коробку, аккуратно положил на место, хотя сам раньше обращался с ними так же небрежно. Но сейчас ему почему-то стало неприятно, что Шави так вот по-хозяйски здесь распоряжается.
— А тут что? — спросил изобретатель из темноты коридора.
— Нет там ничего, — поспешил к нему Роди.
— Куда ведет эта дверь?
— Никуда!
— У тебя помет вместо мозгов. Любая дверь куда-нибудь да ведет, — изрек Шави и попытался сдвинуть рычаг, но у него не получилось. — Вот отрыжка гонзы! Под таким уклоном и не упереться как следует. Так и будешь стоять? Иди помоги.
Роди не шевельнулся.
— Ты чего, к полу прилип? Или одичал совсем за последнее время?
— Кто-нибудь еще знает, что ты поехал за мной? — задал наконец Роди волновавший его вопрос.
— Конечно! Рассказал всем. Даже гетманам инкреманским и кочевому королю Кабару.
— Я серьезно спрашиваю.
— Сомневаюсь!
— Шави!
— Да никому я не сказал. Никто не знает про твое убежище. К тому же никому и в голову не придет сунуть нос в пятно некроза. Только такому пустоголовому идиоту, как ты. Так что, поможешь?
Роди сделал шаг, остановился, потом уже более решительно пошел вперед.
— Надо крутить, как показывают стрелки, — сказал он. — И я не пустоголовый. Я не совал нос в пятно, а от мутафагов убегал ночью…
Вдвоем они ухватились за рукоятки.
— Конечно пустоголовый, иначе догадался бы, что я не вижу никаких стрелок в этой темноте.
— Ты вверх толкай, а я вниз давить буду.
Оба закряхтели от натуги. Рычаг поддался, скрипнул и повернулся. С громким «пыф» створка приоткрылась. Запахло чем-то странным, незнакомым, с примесью затхлости. Если бы Роди пришлось подбирать слова, чтобы дать определение этому запаху, он сказал бы «чистота» и «подвал». Вход в помещение даже в темноте коридора выглядел черной дырой.
— Есть чем посветить? — спросил изобретатель.
— Там доски, но огнива нет.
— Сгоняй до сендера, он на бархане. В кузове тряпки есть. Смастери факел, окуни в горючку и тащи сюда.
Роди развернулся и пошел выполнять указание. Всю дорогу, пока поднимался по лестнице, спускался за доской к ветряку, взбирался по склону бархана, делал факел и возвращался назад, он злился, не осознавая причины своих эмоций. И лишь снова оказавшись в полумраке коридора, понял: Шави приказывал, как будто они все еще находились на ферме. А с чего Роди должен подчиняться?! Они посреди пустыни, в пятне некроза, а не в мастерской… И вообще! Это его машина!
Ворчливый окрик изобретателя сбил его с мысли и поубавил воинственности.
— Чего так долго?! Я уж думал, тебя опять мутафаги сожрали. Давай сюда факел!
Шави чиркнул механическим огнивом собственного изготовления, и сине-оранжевое пламя охватило намотанную на доску тряпку. Он шагнул в проем, освещая себе путь. Роди вошел следом.
Несколько столов, лавки, глухие шкафы. Вроде бы обыкновенные вещи, но выглядели так непривычно и необычно, словно создавались не человеком, а неизвестно кем.
— Чудн
Даже негромко произнесенные слова прозвучали почти криком в окружавшей тишине. Подошвы ботинок громыхали по металлическому полу. Короткое эхо носилось по помещению, будто оно пустое. Роди непроизвольно старался держаться ближе к товарищу. Казалось, что глубокие тени так и норовят наброситься на незваных гостей, погасить пламя, разгоняющее вековую тьму, и поглотить людей черными утробами.
Первобытный страх прошелся холодком по позвоночнику. Хотелось оглянуться, убедиться, что сзади никто не подкрадывается, не собирается напасть. В один миг дружелюбное и надежное убежище превратилось во вместилище кошмаров. Роди не удержался и все-таки обернулся. Ничего не увидел, кроме более светлого проема и части коридора за ним. Снова посмотрел вперед, тут же налетел на остановившегося Шави и от неожиданности вскрикнул — прямо в ухо изобретателю. Тот подскочил, замахал факелом, едва не задев Роди по лицу.
— Да чтоб гонзы сжевали твою луженую глотку! — зашипел Шави. — А илистый скат чтоб насадил тебя на шип!
Роди понял, что товарищ тоже напряжен и испуган. От осознания того, что Шави боится не меньше, стало легче.
— Я не заметил.
Шави пробормотал что-то себе под нос, и дальше шли молча. Изобретатель внимательно оглядывал стены, пол, потолок, на котором копоть от поднятого над головой факела оставляла замысловатые узоры, прикасался ко всему, до чего мог дотянуться. Роди случайно увидел его глаза: там, помимо отблесков огня, сверкали безумные искорки. Шави смотрел и трогал все с таким трепетным восторгом, что Роди почему-то стало неприятно.
Пройдя столовую, они увидели еще одну дверь. Переглянулись. Изобретатель поискал глазами, куда бы воткнуть факел, и пристроил его в щель между шкафами.
В этот раз рычаг поддался легче. Створка открылась с уже привычным хлопком. Шави взял факел. Перед ними был коридор, уходящий налево, и лестница справа, ведущая вверх.
Изобретатель вытянул руку с факелом в сторону коридора, потом вопросительно посмотрел на Роди. Тот представил, что придется снова идти по темному коридору, и покачал головой. Шави с ним согласился, и они стали подниматься по лестнице. В столовой позади них снова сгустилась тьма. Роди подумалось, что если он сейчас захочет вернуться, то погрузится во что-то липкое, удушающее, вязкое, наподобие расплавленного чензира. И снова страх прокатился ледяной волной от затылка к пояснице.
Шави остановился, не дойдя до верха нескольких ступеней, поднял над головой факел и подвинулся, чтобы Роди встал рядом.
Лестница никуда не вела. Заканчивалась вытянутой площадкой, вокруг которой были только стены.
— И зачем она здесь? — задумчиво произнес изобретатель.
— Не знаю, но мне почему-то не хочется выяснять, — шепотом сказал Роди. — Пошли отсюда.
У него появилось предчувствие — возможно, из-за темноты или странной чужеродности окружения. Нехорошее предчувствие, заставляющее замирать сердце. Что, если они сейчас же не уйдут отсюда, случится такое, после чего их жизни изменятся навсегда.
Но Шави не слышал товарища.
— Не может быть, чтобы вот так… — бормотал изобретатель себе под нос. — Она должна куда-то вести…
Он осматривал площадку перед собой в поисках неизвестно чего, а тревога в груди у Роди росла с каждым мгновением. Опытный ветровой всегда загодя определял, что несет с собой ветер, и хотя сейчас воздух был неподвижен, Роди чуял бурю. Он развернулся, спустился на ступень и потянул друга за рукав:
— Пойдем, не нужно здесь оставаться.
— Да, иди, — рассеянно бросил Шави, совершенно позабыв о том, что факел у него в руках, и сделал шаг наверх.
— Мне нужен свет, иначе я себе шею сверну. Пошли, проводишь меня.
Почему-то казалось очень важным любым способом вытащить изобретателя наружу.
— Да… да…
— Что «да», Шави? — Роди набрался смелости и даже немного повысил голос: — Идем!
Но товарищ уже занес ногу, чтобы ступить на площадку. Поддавшись порыву, Роди вцепился в его рубаху, дернул на себя:
— Стой! Не нужно туда ходить.
Изобретатель пошатнулся. Нога, уже почти коснувшаяся поверхности площадки, на мгновение замерла в воздухе и опустилась назад, на лестницу.
— Что за ребячество?! — Шави сурово сдвинул брови.
Они стояли лицом к лицу и переговаривались шепотом.
— Надо закрыть внешнюю дверь и укрыть сендер, — выпалил Роди первое, что пришло в голову.
— Что? — не понял изобретатель.
— Приближается песчаная буря!
— Какая буря?! Несколько дней назад была, теперь нескоро. Не сезон еще.
— Будет! Точно тебе говорю! Я же ветровой, помнишь?
— Да? И где ты тут ветер нашел, умник? — фыркнул Шави. — Пусти.
Роди и сам не понимал, почему ему так важно увести друга подальше от этой лестницы. Он уже жалел, что не согласился проверить длинный коридор.
— Нет.
— Пусти, говорю! — Шави дернулся, пытаясь высвободиться из хватки Роди, взмахнул факелом, чуть не угодив товарищу снова в лицо.
Роди отпрянул, отпустив его рубаху. В тот же самый миг Шави предпринял очередную попытку вывернуться, но, поскольку его уже никто не держал, потерял равновесие. Не устояв на ногах, он замахал руками и, соответственно, факелом, вынудив Роди сбежать еще на несколько ступеней вниз, а сам с громким стуком брякнулся на верхнюю площадку.
Откуда-то снизу, из-под лестницы, донесся щелчок. Стена позади Шави вдруг лопнула, с легким шорохом разделившись на две равные части, которые сразу ушли в стороны. В лицо ударил поток воздуха. Пламя на факеле затрепетало и погасло, отдав людей во власть тьме.
Поделиться книгой: