Помоги проекту - поделись книгой:
Некоторое время в камере царило молчание, потом Борей навис над плитой, скрестив руки на массивной груди, бицепсы напряглись под тканью одежды.
— Если ты не предатель, то объясни, почему командовал армией, чтобы противостоять нам на Тарсисе, — спокойно попросил капеллан-дознаватель.
— Вы не оставили меня нет выбора, — отозвался Астелян с горечью. — С моих судов и форпостов шли сообщения, они касались корабля, который вышел из варпа, я приказал провести расследование на месте. Ваше ударное судно, не отвечая на позывные, открыло огонь и уничтожило один из моих патрульных кораблей. Вполне естественно, остальные начали атаку, на них же напали без предупреждения. Вы не выказали милосердия и убили почти тысячу моих людей!
— И все же, когда боевые братья приземлились, и стало понятно, что это Темные Ангелы, ты не сдался, не приказали армии обеспечить нам свободный проход, — продолжил Борей.
— Я приказал им держаться любой ценой! — Астелян выплюнул эти слова.
— Такие приказы — твоя вина! — взревел Борей. — Причина в твоих злодеяниях и страхе пред правосудием!
— Я сделал это, чтобы сохранить созданное, — ответил Астелян, его голос понизился до шепота. — Однажды против наших великих дел повернули оружие по ошибке. Я бы не позволил такому повториться.
— Что за великие дела? — Борей усмехнулся. — Мир, который трудится ради твоей спеси? Десять миллионов душ в цепях, чтоб питать твои амбиции? Наемные работники, призванные солдаты, повязанные твоей алчностью?
— Я узнал, что Империя распространилась более чем на миллион миров, — объяснил Астелян, представляя себе огромные города-заводы Тарсиса. — Количество людей неисчислимо, миллиарды миллиардов переполняют звездные системы, космопорты и корабли. Скученные в городах-ульях, рассеянные по шахтерским мирам, заключенные в тюремные баржи… Я еще раз повторяю — мы все рабы воли Императора.
— Рабы Императора, возможно, не твои рабы, — возразил Борей. — Ты был создан, чтобы служить, а не править, ты воин, а не губернатор. Твоя обязанность подчиняться и воевать, более ничего.
— Я инструмент воли Императора, его оружие и его символ, — ответил Астелян, снова взглянув на дознавателя. — Как можно не замечать лицемерие собственных слов? Вы обвиняете меня в том, что я сопротивлялся. Как я мог не сделать этого, если ваши машины уничтожили поля, кормившие мой народ, ваши пушки разрушили фермы и города, а твои боевые братья убивали моих людей как бракованный скот?
— Мы сделали то, что ты вынудил нас сделать, — Борей обвиняюще ткнул пальцем в Астеляна. — Это все твоя надменность, которая принесла страдания и гибель рабам Императора. Это все ты, пославший их против нас. Это ты, который обрек их на смерть, чтобы они жертвовали жизнью, защищая тебя. Ты, предатель, обречен уничтожать все, с чем столкнешься. Твои грехи — вот твое проклятье, так же как след крови и смерти за тобой.
— Моя армия храбро сражались до конца, как я учил их, — сказал, Астелян, закрывая глаза.
Перед его мысленным взором возникла картинка военного парада на улицах столицы, тысячи воинов шли рядами, реяли высоко поднятые знамена, били барабаны, их звук сливался с топотом сапог. Он вспомнил свою последнюю ставку в командном бункере, вспомнил, как солдаты бросались на штурмующих, закидывая их собственными телами. Ни один не заговорил о капитуляции, ни один не уклонился от долга.
— Их вела любовь к Императору, вы вынудили людей к таким актам отчаяния. Они боялись того, чем вы являетесь, страх дал им силы продолжать сопротивление, чтобы помешать вашим паразитическим планам.
— И ты называешь нас паразитами! Кто жил в роскоши, в то время как твои люди голодали, а твои солдаты дрались за объедки? — сказав это, Борей покачал головой. — Ты мерзость, отвратительная пародия на космодесантника. Там, где ты видишь силу,
я вижу жестокость. Где провозглашаешь величие, я вижу деспотизм худшего сорта. Твои ереси уму непостижимы. Просто признайся в своих грехах, очистить душу от этой ноши, и ты будешь свободен.
— Ты называешь это свободой? — Астелян горько рассмеялся, кивнув на орудия пытки на полках. — Ты называешь это службой Императору? Темные Ангелы были первыми, это был гордый легион. Мы проложили путь света среди звезд во имя Императора, а теперь вы окружаете себя тенью и обманом. Ваши могучие воины опустошили планету из-за меня одного, в то время как целые звездные системы погибают под натиском чужаков и нечистых.
— Ты смеешь обвинять меня! — Борей выплюнул эти слова. — Клянусь Львом и Императором, ты признаешь свои преступления и покаешься в грехах. Я учту все, что ты сделал, каждый неправильный поступок, каждое совершенное тобой злодеяние.
— Я тебе не скажу ничего! — отрезал Астелян.
— Ты лжешь, — вмешался Самиил, глядя прямо в глаза Астеляну. — Ты боишься. Есть секреты, запертые в твоем мозгу, знания, которые ты пытаешься спрятать от нас.
— Отойди от меня, колдун! — взревел Астелян, цепи глубоко врезались в его плоть, когда он попытался добраться до псайкера. — Не загрязняй мою душу магией.
— Твоя душа и так загрязнена, — сказал Борей, толчком прижимая голову Астеляна к мокрой от пота плите. — У тебя только один шанс спасти ее, и я предлагаю тебе такой шанс. Покайся в том, что встал на путь Лютера, попроси прощения у Льва и Императора. Признайся в своем бесчестье, и спасение твое придет без боли и сожаления. Сопротивляйся — и я буду вынужден спасти тебя от тебя же самого.
— Дела свое дело, палач, — медленно сказал Астелян, закрывая глаза и отворачиваясь от Борея.
— Перед тобой капеллан-дознаватель, и мне не нужен твой страх, нужно только твое послушание, — ответил Борей, бросая взгляд на полку с орудиями пытки.
Он выбрал клеймо с наконечником в виде двуглавого имперского орла, медленно подошел к жаровне и погрузил железо в пламя, поворачивая его время от времени, чтобы нагреть равномерно. Потом приподнял и легонько подул, тусклый свет вспыхнул ярче, струйки дыма рассеялись в воздухе. Борей занес клеймо над правой рукой Астеляна, и тот кожей ощутил жар металла и покалывание.
— Космодесантники настолько ослабели за эти холодные тысячелетия, они боятся огня до такой степени, что даже простой ожог причинит им боль? — Астелян усмехнулся.
— Будет немного боли для начала, — объяснил Борей. — Но даже ты, физически совершенный, испорчен духовно, ты начнешь чувствовать касание пламени, ласку лезвий, после сотого дня, на тысячный день. Время несущественно. Очищение души — процесс неспешный и не опрометчивый. Это долгий и трудный путь, мы с тобой будем путешествовать вместе.
Астелян стиснул зубы, когда клеймо впилось в его плечо, наполняя ноздри запахом горелого мяса.
ИСТОРИЯ БОРЕЯ
ПЛАМЯ гигантского костра взметнулось ввысь, окутав естественный амфитеатр горячим красноватым свечением. Окружность каменных стен вздымалась в небо на сто метров и даже выше, древние вулканические кальдеры тоже достигали сотен метров в поперечнике, их пятнали десятки пещерных отверстий, опутывала сеть веревочных лестниц и мостков. Размеренный стук барабанов эхом отражался от скал, резонировал с заунывной песней людей, которые танцевали и прыгали вокруг огня. Странные звери, шестиногие и восьминогие, жарились на вертелах над огненными ямами в полу арены, запах горелого мяса смешался с ароматическим дымом ритуального костра.
За краем кальдеры джунгли простирались на многие километры. В лесу шум варварского праздника был еле слышен, свет быстро гас, зато там шипели и рычали ночные хищники, тревожно вопили их жертвы, гудел ветер, колотый шевелил густой и темный навес зелени. Простиравшееся над верхушками деревьев ночное небо было скрыто облаками сернистого дыма, порожденного многочисленными вулканами Писцины V. Свечение этих вулканов окрашивало алым цветом подбрюшье облаков, в то время как земля содрогалась от извержений, а реки лавы непрерывно заливали мир, сметая целые участки джунглей.
Крошечная, будто укол иглы, точка света появилась в сумрачном небе, ярко-желтая и быстрая. По мере приближения она выросла в ясное свечение, и рев двигателей боевого корабля перекрыл звуки ветра. Плазменные двигатели выбросили струю огня,
Громовой Ястреб спикировал в джунгли, завихрения воздуха крутились на концах его коротких крыльев, тупой ребристый нос рассекал плотную атмосферу.
Готовые отразить любую опасность, многоствольные орудия зашевелились под крыльями, когда корабль с шумом появился всего в десяти метрах над вершинами деревьев. Громовой Ястреб мчался над вздымающимся морем растительности, его выхлопы заставляли содрогаться верхушки деревьев. Потом рев двигателя перешел в вой, корабль отчаянно тормозил, свечение плазмы главных двигателей сменилось синими бликами двигателей малой тяги. Громовой Ястреб опустился в кальдеру на лазурном столбе огня и разогнал туземцев, перепуганных его падением с неба едва ли не в главный костер.
Паника на некоторое время подхватила жителей деревни, они отчаянно метались туда-сюда, пытаясь спрятаться от огненной струи, пока вождь не прикрикнул, приказывая им не бояться. К тому времени, как машина приземлилась, глубоко зарывшись в грунт на дне кратера, вождь и его лучшие воины уже собрались, чтобы приветствовать
отряд с десантного корабля. Двигатели отключились и затихли, напряженная тишина на несколько секунд зависла над местом, после чего передний трап опустился под шипение гидравлики.
Этот трап тяжело лязгал под ботинками, когда Борей выходил из Громового Ястреба. Одетый в черную силовую броню, космодесантник имел внушительный вид. Толстые пластины из твердых сплавов, покрытые абляционной керамикой, защищали все тело. Пучки искусственных мускулов под сокрушительной тяжестью доспехов откликались на каждое движение, позволяя двигаться так быстро и легко, как будто этой тяжести не существовало. Шлем в форме черепа между двух огромных наплечников, свободно вращался при помощи приводов, что не только обеспечивало обзор, но и создавало устойчивую защиту против атак сбоку. Ранец на спине, соединенный с нервной системой, позволял регулировать питание костюма легко и без усилий, будто второе сердце, а броня давала возможность в любой момент впрыснуть стимуляторы в кровяное русло. Даже без усовершенствованной брони генетически улучшенная физиология Борея делала его многократно более сильным и быстрым, чем обычные люди, а в боевой броне он мог рукой раздавить чужой череп или кулаком пробить защиту танка. Сотни датчиков усиливали и без того обостренные чувства, поставляя поток информации, не сравнимый с обычными ощущениями, специально развитый мозг воспринимал этот поток на уровне подсознания, так же неосознанно обычный человек слышит или видит.
Борей остановился на секунду и бросил взгляд на собравшихся жителей деревни, автоматические сенсоры черепоподобного шлема окрасились в красный цвет. Обонятельные фильтры позволили определить состав атмосферы — в основном кислород и азот, но с сильной примесью серы, углерода от костра, а также пота перепуганных жителей деревни, все это он тоже определил без усилий.
—
Фокус зрения смазался и изменился. Обитатели деревни теперь выделялись резкими контурами, он мог видеть органы людей и биение жизни под их кожей. Измененным глазам Борея понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться в смешении форм и оттенков, после чего он заново разобрался в своем окружении. С точки зрения жителей деревни, которые таращились с открытыми ртами, тускло-красные линзы шлема сменили свой обычный цвет, засияв от прилива энергии, и благоговейный ропот прокатился над поселком.
Борей спокойно оглядел кальдеры, усиленный техникой взгляд, пронизав камень, упал на людей, укрытых в пещерах, на их грубые постели и скарб, который выглядел как переплетение серых и зеленых линий. Людей в пещерах было мало, в основном дети. Довольный, что все прошло, как задумано, и никакие явные угрозы не таились в поселке племени, он прошептал другую команду, которая привела глаза в норму.
Борей помигал в своем шлеме. Даже на короткое время усиленные зрительные способности оставили после себя пляску расплывчатых образов, заметную краем глаза. Впервые получив новую броню, такую точную и оснащенную вспомогательными системами, он вообразил, будто "режим ужаса" — настоящее чудо. Однако вскоре обнаружилось, что длительное использование этого чуда может привести к серьезной дезориентации и тошноте, несмотря на вековой опыт и долгие месяцы тренировок.
— Территория безопасна, следуйте за мной, — проговорил он, и шлем передал эти слова космодесантникам на корабле.
Вниз по трапу за Бореем прошагали другие члены его команды. Первым шел Гефест, технодесантник и пилот Громового Ястреба. Его броня была отделана почти так же богато, как у Борея, пластины на груди украшал двуглавый орел с распростертыми крыльями и шестеренкой в когтях, густо-зеленый цвет доспеха на левом плече сменялся красным, чтобы подчеркнуть особый ранг владельца. Затем появились боевые братья Тамиил и Завл, которые промаршировали по трапу бок о бок в ногу, непринужденно неся болтеры, однако оба, сохраняя непоколебимую бдительность, то и дело оглядывались, поворачивая покрытые шлемами головы. Последним в группе был Нестор, апотекарий, хранитель физического здоровья. Его белые доспехи бугрились от дополнительного оборудования, из предплечья торчали шприцы, и шейки ампул, кабели, размеренно покачиваясь, тянулись к громоздкому ранцу.
Старейшина деревни выступил вперед и преклонил колено, а следом за ним склонились и другие аборигены. Вождь был жилистым и худым, но, несмотря на свой преклонный возраст, сохранил крепкие мышцы и двигался с текучей грацией. Он был одет в короткий саронг из толстых шкур, окрашенный темно-красным и разрисованный растительным орнаментом. Тело на груди, руках, так же, как и лысый череп, покрывали синие татуировки. Каждая состояла из мелких точек и изображала пылающие звезды, завитки туманностей и странно искаженные схемы орбитальных систем и спутников. На плечи старейшина накинул длинный плащ, сотканный из тонкой лозы и покрытый крошечными шипами, которые ранили плоть, оставляя на спине и плечах кровоточащие царапины.
После долгой почтительной паузы вождь снова выпрямился, причем его голова доходила только до груди Борея. Глядя вверх, в суровое стилизованное лицо в виде черепа, вождь улыбнулся так, что глубокие морщины сделались еще глубже.
— Еще одно ваше посещение — большая честь для нас, — сказал он с удовлетворением и коротко кивнул.
Борей не сразу понял варварский вариант имперской готики, но спустя короткое время его мозг перевел наиболее архаичные слова местного диалекта.
— Дважды за мою жизнь звездные воины посетили мой народ, и теперь уже дважды они возьмут наших лучших сыновей, чтобы сражаться вместе, — продолжил старейшина свою речь.
"
— Да, Хербис, сыновья твоего народа уже почтили нас своим мастерством и самоотверженностью. А теперь мы вновь пришли выбрать воинов для заоблачного Императора. Я не сомневаюсь, вы готовы?
— Как всегда, господин, — произнес Хербис торжественно, — Долгие годы мы ждали твоего возвращения, наши лучшие охотники и воины смотрели в небо и искали знаки пришествия. Сменилось целое поколение сильнейших, в то время как твои глаза были обращены не на нас, однако следующее поколение готово проявить себя.
— Это хорошо, — сказал Борей, наклонив голову и глядя сверху вниз на татуированную макушку вождя. — Мы готовы начать испытания.
— Мы всегда готовы, это хороший знак, что вы посетили нас сегодня, двадцать лет прошло, как умер мой отец, и мне дали плащ из терна, — добавил Хербис. — Эту ночь мой народ будет помнить долгие поколения. Пожалуйста, следуйте за мной.
Группа воинов расступилась, освобождая дорогу гостям. Дикари были высоки, худощавы и носили броню из шкур свирепых мутировавших бестий, на которых сами же охотились в джунглях. Одежда выглядела грубым подражанием броне космодесанта, в который время от времени принимали самых храбрых молодых воинов — выпуклые нагрудники, округлые наплечники, ножные доспехи в форме раструбов. Каждый воин нес копье с наконечником из застроенной кости, увешанное пучками шерсти, перьев и когтей добытых на охоте животных.
Их тела, как и тело вождя, были сильно татуированы рисунками звезд и светил, символами лунного серпа и хвостатой кометы. Ни один их этих людей не видел ничего подобного в течении тысячелетий, ночное небо им заменяла безликая пелена облаков. Знание передавалось от предков, которые первыми заселили этот мир более двадцати тысяч лет назад, за десять тысяч лет до прихода Императора, во времена, известные как темный век технологий. На протяжении сотен веков, богатые месторождения Писцины V были разграблены, небо загрязнено отходами, реки высосаны досуха. Позже век раздора поглотил всю галактическую империю человечества, Писцина V тысячи лет оставалась в изоляции, все это время планета восстанавливалась после повреждений, нанесенных человеком. Геотермальные станции, которые получали энергию от ядра планеты, пришли в упадок и работали со сбоями. Планета оказалась охваченной массовыми землетрясениями, из-за которых некогда могучие города лежали в упадке, погибли миллионы людей, и мир погрузился в новую эпоху варварства.
Теперь на Писцине V преобладали огромные вулканы, выбросы дыма от них и вспышки огня заменили смог ста тысяч заводов.
Хербис провел Борея и других космодесантников между двумя шеренгами своих личных охотников и воинов, в то время как остальные жители деревни шли сзади на небольшом расстоянии, чтобы как следует рассмотреть гостей из другого мира.
Они последовали за старым вождем по небольшим сходням на краю кратера, пока не достигли ровного помоста в десяти метрах над уровнем кальдеры.
За помостом находилось отверстие самой большой пещеры в деревне, которую стерегли два охранника, одетые подобно членам почетного караула, с той только разницей, что носили вдобавок шлемы из черепов животных. Внутри располагался храм, освещенный сотнями ламп, лампы заправляли жиром существ, на которых эти люди ради выживания охотились в джунглях. На виду, на столах, богато украшенных резьбой, располагались объекты почитания— священные артефакты древней племенной истории, неясного назначения и недоступные для воссоздания. Предметы были так же непонятны Борею, как и вождю, и людям вождя, но Борей знал достаточно, чтобы признать в обломках архаичную технику.
Большая часть обломков выглядела почти неузнаваемой под толстым слоем ржавчины, которая скопилась несмотря на все попытки чистки, предпринимаемые священниками Хербиса. Кисловатый, влажный воздух Писцины V становился проклятием для любых металлов. Правда, кое-что Борей опознал, это были вещи, созданные из давно забытых материалов, устойчивых к неблагоприятной среде планеты — лопасти вентилятора, шестерни и колеса, замысловатая схема из слоев кристалла, керамические сосуды, светившиеся собственным светом. Борей оглянулся на Гефеста, который склонился над неким объектом, похожим на механического паука со спиралью проволоки вокруг ржавого тела.
— Ничего не трогай, — предупредил Борей, когда технодесантик протянул руку к устройству.
Тот сразу остановился, голова, покрытая шлемом, повернулась к капеллану-дознавателю.
— Адептус Механикус очень бы заинтересовались эти устройством, — сказал Гефест по внутренней комм-связи. — Оно могло бы принести пользу на переговорах с ними.
— Ну а личного интереса у тебя вообще нет, — пошутил Завл.
— Я космодесантник в первую очередь, а техножрец только во вторую, — отозвался Гефест недовольным тоном.
— Мы здесь по другому делу, ведите себя пристойно, — упрекнул Борей их обоих. — Эти реликвии принадлежат Хербису и его людям, не позорьте свой орден и самих себя, рассматривая их с неуважением.
— Я понимаю, брат-капеллан и прошу прощения за мои ошибки в суждениях, — ответил Гефест, выпрямляясь.
— Я тоже извиняюсь за свой поступок, — добавил Завл с поклоном.
— Тогда все будет хорошо, — отозвался Борей.
Он заметил, как вождь смотрит на гигантских воинов, заметил трепет в его широко распахнутых глазах.
Этот человек, конечно, пропустил обмен репликами между космодесантниками, но Борей понял, что их выдает язык тела и жестов.
—
сообщил Борей Хербису, отвернувшись от остальной команды.
— Мы обнаружили это в джунглях семь лет назад, — объяснил Хербис с гордостью, его лицо прорезала ухмылка, когда он указал на особенно уродливый кусок хлама.
—
Старик заметно присел под тяжестью, технодесантник быстро убрал руки и скрестил их на груди.
— Благодарю тебя за добрые слова, — отозвался Хербис. — Однако, довольно об этом! Вынести скамью для наших повелителей.
Старейшина хлопнул в ладоши, и четыре мускулистых воина вернулись бегом в пещеру и вышли оттуда с огромным сиденьем, целиком высеченным из древесного ствола. Потея и кряхтя под тяжестью, но вынесли его из пещеры, дотащили до края помоста и поставили на землю. Борей и его спутники заняли свои места, скамья заскрипела под их общим весом, но выдержала.
— Можете начинать, — сказал Борей, кивнув Хербису.
Вождь выбежал вперед и крикнул, обращаясь к жителям деревни, которые собрались полукругом пониже святилища.
— Мои любимые сыны и дочери! — кричал Хербис, и лицо его сияло. — Сегодня наступит долгожданная ночь! Наши молодые воины должны будут сразиться в испытаниях перед лицом небесных воинов, которые служат заоблачному Императору. Достойные отправятся к звездам, чтобы там сражаться за славу, и принесут нашему народу большую удачу и честь. Пусть выйдут вперед добровольцы!
Из пещеры у подножия скалы выдвинулась группа из двадцати юношей-подростков. Они были нагими, если не считать пятен фиолетовой и алой боевой раскраски, нанесенной ладонями на лица и грудь. Каждый нет охотничьи трофеи, кто череп, кто большую кость. Подростки вошли в полукруг, образованный столпившимися жителями деревни, и выстроились в ряд перед космодесантниками.
— Великие посланцы Императора, — кричали они со слезами на глазах. — Сегодня мы будем проливать нашу кровь и докажем, что сумеем принести пользу!
Крайний слева выступил вперед, преклонил колено и почтительно положил перед собой свирепо оскалившийся череп размером с туловище человека. Выпрямившись, он почтительно посмотрел на Темных Ангелов.
— Я охотился шесть сезонов бурь, — проговорил мальчик. — В прошлом году я убил саблезуба, и предлагаю его голову как дань.
Когда он отступил назад, освободившееся место занял следующий в шеренге мальчик, который скрестил две кости размером с руку и положил их рядом с черепом саблезуба.
— Я охотился семь сезонов бурь, — произнес он торжественно. — Мои товарищи на охоте ранили эту древопасть, а я прикончил её ножом.
Претенденты один за другим выходили вперед и объявляли, каким образом добыли свои подношения, складывая их на землю перед помостом. Борей сидя кивал каждому, но не сказал ничего.
— А теперь мы покажем почтенным гостям силу нашего народа, — заявил Хербис, хлопая в ладоши снова.
С одной стороны кальдеры появилась группа из пяти воинов, которые принесли бревна разной длины и обхвата и разложили их по возрастанию размера. После этого воины отступили и юноши выбежали вперед.
В той же очередности, что и раньше, каждый подбегал к первому бревну и хватал его за один конец. Затем какой-нибудь воин вставал на противоположный конец так, чтобы нога не скользила, и юноша пытался поднять бревно над головой, действуя им будто рычагом. Руки стоящего дрожали от напряжения, племя подбадривало его с великой охотой пока он, благодарный, не бросал бревно обратно на землю. Все прошли первое испытание с легкостью.
Испытание повторилось со вторым стволом дерева, все претенденты опять справились, хотя многие опасно пошатывались, и их ноги грозили согнуться под тяжестью. С третьим бревном первый же юноша не справился, напряженные руки дрогнули, бревно на высоте шеи вырвалось из захвата, и претендент едва успел отпрыгнуть в сторону. Потерпев поражение, он удалился, грустно опустив голову, и очутился в объятиях родных, которые успокаивающе и ласково трепали его взъерошенные волосы.
Еще трое не сумели поднять такое же бревно и были исключены. Один из них не сумел увернуться от падающего бревна и получил скользящий удар по ноге, который свалил его наземь. Пристыженный и сильно хромающий мальчик отталкивал руки пытавшихся поддержать его соплеменников.
С четвертым бревном не сумели справиться еще двое, но всем остальным удалось поднять пятое и последнее бревно и заслужить тем самым громкое «ура» собравшихся людей. Когда пятнадцать претендентов преклонили колени и склонили головы перед космодесантниками, бревна оттащили.
— А теперь мы покажем нашим почтенным гостям быстроту нашего народа, — объявил Хербис, еще раз хлопая в ладоши.
Толпа расступилась, отодвинулась от помоста для аудиенций, чтобы освободить деревенскую дорогу. В дальнем конце шесть воинов встали, держа по лоскуту ярко-красной ткани, еще шестеро образовали такую же шеренгу у подножия помоста. Претенденты выстроились, готовые начать гонку.
Воины, как один, бросили тряпки, и мальчики пустились бежать, рыжий парень выбился в лидеры, оторвавшись от своих конкурентов уже через десять шагов. Толпа ревела и хлопала, когда мальчики пробегали мимо, толкая друг друга локтями.
Поделиться книгой: