— Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, друг мой, — положил руку на плечо Агису Киах. — С какой-то стороны эта ситуация нам даже выгодна. — Улыбнувшись, он обвел взглядом сидящих за столом сенаторов. — Все мы, я уверен, имеем изрядные запасы продовольствия на случай голода или неурожая. Когда скажутся последствия проведенной Калаком конфискации рабов, цена этих запасов взлетит до небес. А если мы договоримся и подключим к этому делу других влиятельных лиц, то она, поднимется еще выше.

— Нас что, заботит только золото да безопасность наших жирных шей? — резко спросил Агис, стряхивая со своего плеча руку Киаха. — Клянусь лунами, я не верю своим ушам!

На балконе появилась Мирабел с кружкой броя в руках. Заметив ее, Агис тут же громко рассмеялся, словно только что услышал какую-то необычайно смешную историю. Как только служанка поставила перед сенатором его питье, Диан немедленно протянул ей свою опустевшую кружку.

— Дорогуша, — сказал он, — будь умницей и принеси мне еще вина.

Как только Мирабел спустилась по лестнице, Агис продолжал спор.

— Если мы позволим страху перед Калаком овладеть нишами душами, то превратимся в его рабов.

— Если у тебя есть предложение, имеющее хоть какой-то шанс на успех, — сказал Диан, — я с радостью его поддержу. Но я не собираюсь рисковать жизнью и состоянием, проталкивая бессмысленную резолюцию, на которую Калак плевать хотел!

— Он прав, Агис, — поддержал Берил, не поднимая глаз от кружки. — Сенат тут бессилен.

— Наверно, нам надо сделать что-то вне Сената, — заявила Джасила, приковав к себе всеобщее внимание.

— Например? — поинтересовался Киах.

— Убить его.

Наступила тишина.

— Кого убить? — наконец спросил Диан.

— Вы знаете, о ком я говорю! — резко сказала Джасила, по очереди оглядывая мужчин.

— Цареубийство. — Охнул Диан, отодвигаясь от стола. — Ты что, с ума сошла?

— Он слишком силен, — возразил Берил.

— А ты подумала о том, что произойдет с городом? — Киах махнул рукой в сторону частично скрытого огромной пирамидой торгового квартала. — Политическая и экономическая структуры Тира полетят в тартарары! Мы даже не сможем продать свой урожай!

Агис тем временем напряженно думал. Он усиленно пытался понять: права Джасила или нет. Может, и впрямь единственный способ спасти Тир — это убить короля. Ему трудно было согласиться с ней, ведь это означало уничтожение сложившегося веками порядка. Агис не мог отрицать, что в городе многое шло не так — несправедливость законов… но он всегда верил, что все это можно исправить в рамках существующей системы.

Джасила, однако, уже все для себя решила.

— Господа. — Она уперлась локтями в стол, — все ваши сомнения можно разрешить. Вопрос лишь в том, позволим мы Калаку уничтожить город или нет?

— Нет, нет, — покачал головой Киах. — Все гораздо сложнее. Как, например, на смерть Калака отреагируют темплары? Как…

— Вопрос предельно прост, — прервала его Джасила. — Кто мы? Свободные люди или рабы?

Не дождавшись ответа, женщина повернулась к Агису.

— А ты? — спросила она. — Ты же, кажется, хотел сопротивляться королю. Или ты смел лишь в зале Сената и не готов на деле бороться за свои убеждения?

— Я провел десять лет в Сенате, сражаясь…

— Ты можешь назвать хоть одно решение, хоть одну резолюцию, которая бы сделала Тир лучше не только для нас, но и для всех его жителей?

Агис на мгновение задумался, а потом угрюмо уставился в стол.

— Конечно, нет, — ответила за него Джасила. — Темплары бесчинствуют, сенаторы продажны… Как, впрочем, и остальная знать.

— И ты полагаешь, что все это следует уничтожить? — спросил Агис. — Уничтожить и начать сначала? Ты рассуждаешь так словно состоишь в Союзе Масок.

— Хотела бы я в нем состоять, — с горечью сказала Джасила. Она шагнула у выходу. — Они, по крайней мере, доставили Калаку достаточно хлопот, чтобы он с ними считался.

Агис встал перехватить ее, но в этот миг заметил на площади внизу какое-то необычное волнение.

— Подожди, Джасила, не уходи. — Он подошел к краю балкона. — На улице что-то происходит…

И правда. Из улочек на площадь выбегали десятки нищих. Торговцы торопливо собирали свои товары. Эльфы сворачивали шатры. Сбитые с толку жители, оставляя места в длиннющей очереди за водой, отчаянно пытались пробиться сквозь толпу к своим домам.

— Я не вижу дыма, — Киах оглядел небо, — да и вообще на пожар не похоже.

В молчании сенаторы наблюдали за царящей внизу паникой. С каждой секундой суматоха возрастала. Нищие и попрошайки всех мастей сплошным потоком текли на площадь и так забитую до отказа. Кто-то пытался протолкаться к центру — подальше от неведомой сенатором опасности, кто-то, наоборот, рвался к краю, к домам.

Повернувшись, Агис посмотрел на улочку, идущую вдоль «Красного Канка». Он чуть не подпрыгнул от удивления, обнаружив, что глядит сверху вниз на великаныша в пурпуре королевской стражи.

— Именем короля! — прогремел стражник, поднимая огромные, как тарелки, глаза на сенаторов. — Отойдите от перил!

Агис повиновался. Великаныш же вновь повернулся к несчастным нищим, которых пинками своих могучих ног гнал в сторону площади.

Как только великаныш прошел мимо «Красного Канка», Диан, Берил и Киах торопливо спустились по лестнице и исчезли в полумраке трактира. Агис и Джасила остались на балконе, наблюдая за происходящим.

Из улочек, ведущих на площадь, показались огромные фигуры великанышей. За ними следовали темплары с кнутами и черными веревками. На глазах у Агиса и Джасилы они начали быстро делить согнанных на площадь людей на две группы. Кое-кого они отпускали, а остальным связывали руки и загоняли в угол, где их бдительно сторожила великаныши. Насколько Агис мог судить, отпускали лишь тех, кто давал темпларам взятку.

— Тихиан не дурак, — язвительно сказала Джасила. — Мне никогда бы не пришло в голову решить проблему нехватки рабочих рук на стройке за счет нищих.

— Интересно, — задумчиво проговорил Агис, — а не думал ли он, что королевские великаныши принесут на строительстве пирамиды больше пользы, чем все наши рабы и эти нищие вместе взятые?

— Уверена, что думал, — кивнула Джасила, — но скажи, ты слышал когда-нибудь о РАБОТАЮЩЕМ великаныше? Кроме того, если он превратит королевских стражников в рабов, то кто защитит его от Союза Масок?

Внизу, прямо перед «Красным Канком», один из нищих, вырвавшись из рук темпларов, бросился наутек по идущей рядом с трактиром улочке. Вслед за ним, ухмыляясь во весь рот, побежал великаныш. Поймав беглеца буквально через несколько шагов, он точным ударом своей костяной дубинки впечатал несчастного в стену трактира.

— Хорош ударчик, а? — во все горло захохотал он, показывая Агису и Джасиле окровавленную дубинку.

В этот миг за спиной великаныша Агис заметил странную серебристую вспышку. По площади прокатился удар грома. Один из великанышей, взмахнув руками, с грохотом повалился на мостовую. В его спине зияла большая дымящаяся дыра.

Слуги короля, на мгновение забыв о собираемых ими рабах, как зачарованные уставились на своего убитого товарища.

И вдруг со всех сторон, из окон и дверей магазинчиков и трактиров, в темпларов и великанышей полетели золотые молнии. Несколько черных темпларов рухнуло замертво остальные скрылись в толпе. Но кое-кто из великанышей, хотя и раненый, остался стоять на ногах. Ревя от боли, они хватались руками за страшные ожоги, украсившие их тела там, куда попадали золотые молнии.

Стражник, только что разговаривавший с сенаторами, теперь стоял к ним спиной, настороженно оглядывая ставшую внезапно такой опасной площадь.

— Смотри! — воскликнула Джасила, указывая на закутанную в голубой плащ фигуру за прилавком соседней лавки.

Вместо лица у нее была серебристая маска. Из-под этой маски высовывалась короткая желтая трубка, нацеленная на раненого великаныша в центре площади. Короткий щелчок, и несколько переливающихся всеми цветами радуги шариков, вырвавшись из трубки, устремились к стражнику. Долетев до своей жертвы, они разорвались сполохами ослепительно огня. Великаныш рухнул, не издав ни звука.

Стражник, стоявший перед «Красным Канком», поднял свою дубинку и двинулся было к лавке, но тут Джасила громко закричала:

— Еще один!

Сбитый с толку, великаныш остановился.

Джасила показывала на темный проход, в котором стояла еще одна фигура в голубом плаще. Шипящее пламя, вырвавшись из ее протянутых вперед рук, превратило в пепел голову еще одного стражника.

— Колдуны! — прошептал Агис. — Это Союз Масок!

Он увидел, как один из темпларов подобрал с земли горсть каменей.

— Именем Могучего Калака, пусть эти камни лишат жизни врагов короля! — завопил темплар, кидая их в сторону колдуна.

Повинуясь магической силе, камни полетели, как стрелы, и ударили колдуна в лоб. Тот рухнул, как подкошенный, и во мраке прохода заплясало оранжевое пламя.

Великаныш шагнул от трактира к колдуну, который находился в лавке. В тот же миг Джасила выхватила из-за пояса стальной кинжал.

— Что ты делаешь? — воскликнул Агис.

— Присоединяюсь к сражению! — ответила Джасила. — А ты?

С этими словами она забралась на парапет балкона и оттуда прыгнула на стражника как дикая кошка. Одной рукой схватив великаныша за волосы, она со всего маху всадила кинжал ему в горло.

Стражник взревел от ярости. Выронив дубинку, он схватил Джасилу огромной ручищей.

Словно во сне наблюдал Агис за происходящим. За какое-то мгновение Джасила объявила себя бунтовщицей. Если теперь это узнают, все ее земли и состояние будут конфискованы, а ее саму казнят.

Увернувшись от неповоротливого великаныша, Джасила не выпуская кинжала из рук, начала соскальзывать на землю. Острое лезвие разрезало плоть, словно масло. Но вот кинжал соскользнул, и Джасила рухнула на землю. Ее руки были по локоть в крови.

Великаныш хрипел. Он судорожно хватался руками за распоротое горло, но не мог остановить бурлящий поток крови. Повернувшись к женщине, он поднял кулак…

Понимая, что даже тяжело раненый великаныш может раздавить человека одним ударом. Агис глубоко вздохнул. Делать нечего, надо спасать Джасилу. Он воспользовался Путем и если ему хоть чуть-чуть повезет, то никто ни о чем не догадается.

Сконцентрировавшись на точке слияния своих жизненных сил, сенатор поднял руку в сторону стражника, прицелившись ему в грудь. Он представил себе поток энергии, текущий прямо к его ладони. Собрав силу Пути в один сгусток, Агис швырнул ее в стражника.

Невидимый кулак ударил великаныша прямо в грудь. Тот закачался, но устоял. Он ошеломлено затряс массивной головой и, наклонившись над Джасилой ударил ее ребром ладони. Легкое тело женщины со всего размаху врезалось в стену трактира. Она пронзительно закричала…

Мысленно проклиная себя за нерешительность, Агис вскочил на парапет. Он не мог простить себе, что для защиты Джасилы избрал именно Путь и не потому, что он наиболее эффективен, а потому, что боялся открыто выступить на стороне Союза. Джасила — та не колебалась. Она поняла, где правда, и поступила достойно.

Великаныш сомкнул свои толстые пальцы на горле женщины.

— Сверху! — крикнул Агис, вытаскивая свой кинжал.

Стражник поднял голову. Одной рукой он по-прежнему держался за горло. Агис прыгнул. Он приземлился на плече гиганта и со всего размаха всадил длинный кинжал в огромный глаз стражника. Великаныш завыл, смахнул Агиса на землю и заковылял прочь. Он сумел пройти несколько шагов, прежде чем бездыханным повалиться на мостовую.

Агис тем временем подбежал к неподвижно лежавшей Джасиле. Она едва дышала. Кровь покрывала ее с ног до головы, но Агис не мог понять была ли то ее кровь или стражника.

Заглянув в сумрачный зал «Красного Канка», Агис крикнул:

— Каро! Сюда!

Сенатор ничуть не сомневался, что три его собрата по тайному собранию все еще прячутся в трактире. Но ему и в голову не пришло позвать их на помощь. Если он самого себя корил за то, что позволил Джасиле в одиночку вступить в неравный бой, то Диана, Киаха и Берила он теперь просто-напросто презирал. И, кроме того, им с Каро и Джасилой будет легче выбраться с площади, если объектом внимания многочисленных воров и мстительных темпларов станет не одна группа знатных горожан, а две.

Быстро оглядевшись, Агис увидел, что торговцы набросились на темпларов. Он прекрасно понимал, что эльфов куда больше интересовали толстые кошельки королевских слуг, нежели борьба с королем. И тем не менее, Агис мог только радоваться происходящему. Чем безумнее хаос на площади, тем менее вероятно, что темплары или их осведомители опознают их с Джасилой.

Бережно положив женщину на мостовую, Агис встал рядом с ней на колени.

— Что случилось? — рядом с ним появился Каро.

— Потом объясню, — бросил Агис. — Мы уходим отсюда, и мне надо, чтобы Джасилу не толкали. Ты готов?

— Сделаю все, что смогу, — кивнул гном.

Молча упершись рукой в землю, Агис призвал свою силу пси и создал под Джасилой невидимую подушку чистой энергии. Он ощутил легкое покалывание в пальцах, и тело женщины оторвалось от земли. Одной рукой Агис взял Джасилу за запястье, а другую положил ей на живот, чтобы контролировать высоту подъема. Он шагнул в сторону переулка, по которому пришли на Площадь Теней. Возможно, у него хватит сил удержать ее на весу, пока они выберутся с Рынка Эльфов.

Подняв глаза, Агис внезапно увидел прямо перед собой крупного мужчину в голубом плаще и серебристой маске. Карие глаза, смотревшие из-под седых волос, казалось столь же древними, как у Каро, но в них чувствовались такая глубина и сила, что у Агиса даже дух перехватило. В одной руке колдун держал окровавленный стальной кинжал Агиса, в в другой — длинный посох с большим обсидиановым шаром на конце. Тот самый посох, который сенатор видел в руках старика, указавшего ему дорогу на эту площадь.

Колдун молча протянул Агису кинжал.

— Ты? — только и мог произнести ошеломленный сенатор.

Словно и не слыша вопроса, старик вложил кинжал в онемевшую ладонь Агиса и двинулся прочь.

— Стой! Мы теперь тоже в этом замешаны. Мы хотим вам помочь.

Агис схватил колдуна за плечо.

Небрежным движением посоха старик стряхнул руку сенатора.

— Мы не нуждаемся в вашей помощи.

Он сделал шаг в сторону, и в следующий миг его тело стало прозрачным и бесследно растаяло в воздухе.

6. Долг Чести

Рикус стоял на самом конце длинного мыса, выступавшего из скалы оранжевого сланца. Прохладный ветерок обвевал разгоряченное лицо, а длинные гибкие стебли багряного иглолиста приятно щекотали обнаженные плечи. У него за спиной лежала бескрайняя равнина ржавого песка, утыканная нежной белой порослью хрупкокустов и зелеными шарами шипосферов. Перед ним раскинулась пустота, заполненная недвижной пепельной дымкой, протянувшейся от подножия скалы до самого неба.

Мул, не отрываясь, глядел в серую мглу. Он не знал, сколько времени провел в этом месте, надеясь хоть краешком глаза увидеть, что находится на том краю бездны. Может прошли минуты, может, часы, а может, и годы. Но пелена оставалась столь же непроницаемой.

Понемногу Рикус пришел к выводу, что стоит на берегу моря Ситл. Он не помнил, как пересек оставшуюся у него за спиной пустыню. Не знал, как очутился на этом мысе у сланцевой скалы. Единственное, что осталось в памяти — это лица друзей, бегущих ему на помощь, и огненное прикосновение гаджа, пожирающего его сознание.

Справа от мула серый туман наконец-то зашевелился, заклубился, превращаясь в нечто размером с человека. Рикус инстинктивно отступил и поднял руки, готовясь защищаться.

— Иди туда, — раздался голос за спиной Рикуса.

Ровный, мелодичный голос. Не мужской и не женский. Никакой.