Помоги проекту - поделись книгой:
Свершись это раньше, «операции Арбалет» (массированные бомбардировки пусковых площадок) можно было бы начать с лета 1943 года, и множество англичан осталось бы невредимыми.
В молчании Лондона была одна положительная сторона — оно заставило нашу группу лезть из кожи в погоне за неопровержимыми доказательствами нарастающей угрозы.
За первые шесть месяцев 1943 года мы отправили в Лондон следующие документы, каждый из которых обошелся нам в несколько человеческих жизней:
1. Полный текст приказа Гитлера о производстве к декабрю 1943 года 1000 самолетов-снарядов в сутки, с тем чтобы весной 1944 года довести эту цифру до 5000 в сутки.
2. Имя генерала, ответственного за это производство, — генерал-лейтенант фон Шамье-Глицинский.
3. Подлинный текст циркуляра № 4895/11, подписанного четырнадцатью немецкими штабными офицерами и адресованного всем заводам и предприятиям, обеспечивающим выпуск самолетов-снарядов.
4. Имя изобретателя самолета-снаряда — Гейнц Бунзе.
5. Воинский номер особого полка немецких военно-воздушных сил, которому было поручено заниматься запуском самолетов-снарядов, — Флакрегимент 115 (W).
6. Имена немецких ученых, руководящих исследовательскими работами на острове Пеенемюнде, — Вернер фон Браун и Ганс Оберт.
7. Список местоположений 138 пусковых площадок.
8. Записку о мерах борьбы с самолетами-снарядами.
9. Подробное донесение о средней ракете (будущем оружии «фау-2»).
Другие подпольные группы, французские и союзнические, полностью подтверждали наши данные.
Поляки сообщали о них сначала по радио, а затем передавали их с людьми, добиравшимися до Лондона через Швецию.
Продолжая собирать информацию, наша группа старалась одновременно задержать строительство пусковых площадок. Наши сообщники изготовляли цемент низкого качества, портили гидравлические системы, при производстве заливочно-цементных работ закладывали в цемент куски металла, чтобы сделать его уловимым для радарных установок.
Мы наносили ущерб строительству и всякими другими способами. И в то время, когда сотни французов, не думая о ежечасно грозящей смертельной опасности, совершали поистине героические дела, в Лондоне обсуждался вопрос — существуют эти пусковые площадки или не существуют?..
Адъютант генерала Эйзенхауэра, капитан Гарри С. Батчер, подтверждает, что и в апреле 1944 года некоторые военные эксперты еще утверждали, что ни самолетов-снарядов, ни ракет вообще нет в природе, а пусковые площадки строятся ради внесения паники в ряды противника.
Из-за этих экспертов союзники чуть не проиграли войну вообще. Не приходится сомневаться, что такие же эксперты виноваты в неудачах союзных армий на французской территории.
Неумеренный скептицизм может повести к катастрофе. Недаром теперь Пентагон обязал всех своих сотрудников читать научно-фантастические романы.
Недостаток фантазии у военных приводил к тому, что мы, участники подпольных групп, порой испытывали глубокую неудовлетворенность, видя свою работу похороненной по первому разряду.
И это была правда. Буквально накануне 13 июня 1944 года (именно в этот день немцы с полугодовым опозданием начали атаку новым оружием) специальная комиссия генералов в Лондоне обсуждала вопрос об отчислении из лондонской противовоздушной обороны 77 000 человек, чтобы использовать их в других родах войск, на иных театрах войны!
10 000 убитых, 25 000 раненых, 23 000 разрушенных зданий — вот во что обошелся Англии скептицизм господ военных экспертов.
К счастью, ни скептицизм, ни доверчивость не помешали верховному штабу союзных вооруженных сил принять спасительное решение о скорейшей массированной бомбардировке острова Пеенемюнде.
Оно было назначено на ночь с 17 на 18 августа 1944 года. Не сообщая точной даты, Лондон известил нас, что против оружия X будут приняты «решительные меры».
Одновременно новые вопросники требовали от нас различных дополнительных сведений.
Итак, восемнадцать месяцев борьбы не пропали даром!
Созданная этим известием атмосфера оптимизма была так сильна, что ее не смогла поколебать даже волна массовых арестов, прокатившаяся в это же время.
Страшное дело Калюира обезглавило Сопротивление в южной зоне. Было ясно, что на нашу группу со дня на день может обрушиться нечто подобное, и мы решили заранее принять необходимые меры. Немедленно была осуществлена максимальная децентрализация. Группы, действующие в Париже, Марселе, Бордо, получили полнейшую независимость. Парижская организация (которой руководил бывший министр торговли и промышленности г. Анри Ульвер) также разукрупнилась, выделив из себя отдельную группу Беарн.
Однако работа продолжалась.
Благодаря одному офицеру Второго бюро, подполковнику Мишелю А. (который ныне председательствует в дружеском Кружке уцелевших), была создана отдельная служба контрразведки. Она ведала разоблачением секретных агентов противника. Интересно отметить, что подполковником А. был установлен своеобразный рекорд: он был приговорен немцами к смерти четырежды, под четырьмя различными именами, в четырех различных трибуналах!
Мы могли полагаться только на себя: любые советы со стороны могли бы скорее оказаться вредными, чем полезными.
Лондонские специальные службы стяжали в это время искреннее восхищение нашей организации.
Начитавшись вышедших в Швейцарии романов Питера Ченея, они ухитрились за три месяца переслать нам следующие высокоценные указания:
В одной посылке мы получили два приказа:
а) Ни в коем случае не вести оперативной деятельности и
б) Уничтожить ряд предателей по прилагаемому списку.
Нам настойчиво рекомендовали особо опасаться г-на Круга фон Нидда, посланника Гитлера при правительстве Виши. Предполагалось, очевидно, что г-н фон Нидда, подвязав фальшивую бороду, придет завербовываться в нашу группу.
Нас предупреждали относительно одного немецкого шпиона, «весьма опасного субъекта, слывущего мертвым». Видимо, этот «мертвец» должен был организовывать шпионаж на кладбищах среди покойников.
Нас извещали, что германские агенты обычно разъезжают на велосипедах без номера. Это наблюдение было тем более ценным, что в южной зоне в это время велосипеды не нумеровались вообще.
Нас известили, наконец, что выслан крупный специалист для обучения нас тонкостям разведывательного ремесла.
Этот господин действительно прибыл в Париж и был арестован ровно через четыре часа после прибытия. На нем были туфли телячьей кожи типично английской работы, и он курил трубку, набитую добротным английским табаком. При нем были найдены фальшивые документы, сработанные удивительно плохо…
Все эти извещения не принесли нашей группе большой радости. Гораздо практичнее было бы иметь книгу Пьера Нор «Мои товарищи мертвы», второй том которой вполне мог бы служить образцовым справочником по вопросам контрразведки.
К сожалению, книга эта вышла в свет лишь в 1948 году. Очевидно, она сможет пригодиться в следующий раз…
К счастью для нас, продолжала работать группа «Аякса», в состав ее входили сотрудники следственной службы. Оттуда до нас доходили сведения обо всех попытках врага заслать к нам своих людей.
С другой стороны, мы получили известия из окружения адмирала Канариса. Оказывается, некая группа немецкой секретной службы, действующая на территории Англии (в районе Глазго), предупреждала Канариса о существовании весьма активной группы Марко Поло. Местопребыванием группы был вполне правильно назван Лион.
Какие же ошибки были допущены в Лондоне, если данные о нашей группе просочились к врагу? Этого мы не узнали и, вероятно, не узнаем никогда.
Мы удвоили осторожность, но было ясно, что меч повис над нашими головами.
И все же подобно тому, как здоровый человек не может поверить в ожидающую его смерть, участники нашей группы продолжали работать, не думая о возможном аресте.
Они жили, как все люди, и некоторые даже мечтали о том, чтобы обзавестись семьей.
Время от времени в наших посылках появлялись сообщения примерно такого рода:
«Командованию ФФИ, Лондон.
От лейтенанта Икс.
Довожу до Вашего сведения, что я, нижеподписавшийся лейтенант Икс, живущий под фальшивой фамилией Игрек, вчера вступил в законный брак с м-зель Зет, также живущей под чужой фамилией Ку. Прошу, в случае моей гибели, положенную пенсию выплачивать ей».
Согласно декрету 366А, руководитель группы мог распоряжаться жизнью и смертью всех входящих в группу людей.
Сен-Гаст сказал однажды, что на него следовало бы возложить и право свершать бракосочетания, подобно тому, как этим правом облечены капитаны дальнего плавания.
В глазах закона брак, свершенный капитаном, столь же правомочен, как брак с благословения священника.
Мы видели новобрачных — и даже счастливых молодых отцов, — которые шли на самые отчаянные предприятия и часто выходили из них живыми и невредимыми.
Человек остается человеком при любых условиях.
Некий Раймон Шарлье из местечка Пон-де-Бовуазен на протяжении своего медового месяца ухитрился похитить портфель с документами у крупного берлинского чиновника министерства авиации и раздобыть фотоснимки новой немецкой зенитной пушки ПВО. Эти снимки ему удалось сделать при помощи фотоэлемента, который он же украл на заводе фирмы Сименс и Гальске.
Этот же Шарлье установил на юге прямую радиосвязь с самолетами британской авиации, и — вскоре взлетели на воздух три немецких нефтеналивных судна с горючим.
Эти три судна были занесены на счет нашей группы.
Некий Эрсен, преподаватель лицея в Клермон-Ферране, не только сфотографировал ряд новых немецких самолетов в военном аэропорту, но и принес несколько нацистских флажков из офицерской столовой.
Жена Альфреда Эшкенази родила третьего ребенка. Тем не менее, Альфред во время его частых поездок ежедневно и ежечасно рисковал жизнью.
Пайетон, знаменитый историк, выполнил самые рискованные поручения в запретной зоне, а, возвращаясь, еще вел опасные переговоры с префектами Виши.
Этот почтенный профессор (вероятно, впервые в истории секретной службы!) вернул обратно деньги, выданные ему на поездку и им не истраченные. Ему не пришло в голову израсходовать их на обед в ресторане по ценам черного рынка.
Так жила и действовала наша подпольная группа, когда пробил час первых жертв.
6. Первые жертвы
Пусть я весь истерзан, весь изрезан,
Крестный путь был пройден мной не зря,
Голос мой взовьется над железом,
С человеком Завтра говоря…
Луи Арагон. «Баллада о певшем под пытками».
Причиной того, что по терминологии Сопротивления именовалось «провалом» («провал» — это один или несколько арестов), неизменно оказывались предательство и донос.
Ни гестапо, ни абвер никогда не были склонны оперировать методом дедуктивных умозаключений.
Не надо преувеличивать и те возможности, которые метод радиогониометрии предлагает для засекания тайных радиопередатчиков. Существует ряд надежных технических приемов, благодаря которым самые усовершенствованные радиоискатели оказываются бессильными.
В нашей практике все «провалы» радиопередатчиков произошли из-за доносов, а уловлен аппаратами противника не был ни один. Мы знали о существовании радиогониометрического метода и принимали необходимые меры.
Некий Плувье, о котором уже упоминалось, сообщил в гестапо о деятельности Андре Эльброннера.
Андре искал подходящего человека для поддержания связи между Лионом и Берном. Неосторожные сотрудники порекомендовали ему этого Плувье, который был штатным агентом гестапо в Лионе.
Андре был арестован в первых числах июня 1943 года.
Он ни о чем не проговорился, никого не выдал. Его без конца допрашивали, но, к счастью, не подвергали пыткам. Разумеется, не из гуманных соображений — Андре просто был недостаточно крепок физически, чтобы их выдержать. Его отправили в концлагерь Бухенвальд, где он прожил всего около полугода. В самом начале 1944 года Андре Эльброннер скончался от пневмонии.
Научный сектор группы Марко Поло был обезглавлен.
Франция потеряла одного из самых творчески одаренных изобретателей, человека, который много сделал для промышленности и науки и мог бы сделать еще больше в наш атомный век.
Арест Эльброннера заставил усилить работу наших органов безопасности. Все люди, лично известные Андре, срочно сменили местожительство.
К несчастью, Эшкенази решил забежать на прежнюю квартиру, чтобы проститься с женой и детьми; там его ожидала гестаповская засада.
Альфред тоже ничего не сказал на допросах.
Он твердо решил бежать из тюрьмы, и каким-то чудом ему удалось перебраться через первую стену форта Монлюк.
Он перелезал через вторую, когда его увидел из окна камеры арестованный немец дезертир.
Рассчитывая заработать сокращение срока, тот поднял тревогу, охрана открыла огонь.
Так погиб талантливый кибернетик Альфред Эшкенази.
Профессор Невилль да Коста Андраде, крупнейший английский атомный физик, написал когда-то о молодом физике Генри Мослее, убитом под Галлиполи в 1915 году: «Будь он жив, мы бы кое-что знали…»
То же самое можно сказать об Альфреде Эшкенази. Если бы он сам выбирал себе эпитафию, он предпочел бы, вероятно, удивительные слова, которые крикнул палачам Валентин Фельдман: «Дураки, ведь я умираю за вас!..»
Из первичной тройки в живых остался один Верн.
Его отвезли в безопасное местечко Пон-де-Бовуазен, и оттуда он принялся восстанавливать научный сектор.
Вскоре выяснилось, что гибель Эльброннера и Эшкенази была лишь прелюдией к более серьезной Драме.
Мы и сейчас не знаем, кто предал Рауля, одного из помощников Сен-Гаста. У этого молодого парня было достаточно личных недругов.
Рауль был арестован вечером 18 июля 1943 года и немедленно подвергнут пыткам. Он не выдержал и назвал адрес Сен-Гаста: Лион, улица Тет д'Ор, дом 1.
В ночь с 18 на 19 июля начальник лионского гестапо телеграфировал Гиммлеру: «Нами арестован руководитель группы Марко Поло». Как явствует из найденных позже документов, адмиралу Канарису это известие было сообщено утром 20 июля.
Невозможно говорить подробно о муках, которым был подвергнут Сен-Гаст.
Скажем только, что между простым избиением с ванной [28] и настоящим истязанием, проводимым опытными специалистами, — дистанция огромного размера.
Сен-Гаст был подвергнут пыткам
Я говорю не в укор тем несчастным, которые не выдержали истязаний.
Как говорит Джильберт Честертон, единственная профессия, которой не надо обучаться, это мученичество.
Зато она больше всякой другой требует призвания. Можно только изумляться силе, твердости и живучести человека. Сен-Гаст выдержал все пятьдесят шесть «сеансов» и остался жив. Он прожил еще почти полтора года в концлагере, дождался освобождения и умер лишь в 1951 году.
Поделиться книгой: