Мушкетеры (Сошедшие с неба)

Когда бабушка вошла в комнату с грудой вымытой посуды, всё было готово.

Старушка с ужасом поглядела на захламлённый стол, с которого Фернан к тому же забыл снять белую скатерть.

— Смотри, бабушка! Вот в этой банке ничего нет — видишь? И в этой тоже ничего нет, да? И в миске только свеча. Смотри! Да будет вода!

Бабушка нахмурилась и уже открыла рот, чтобы выругать внука, но не успела: Фернан сдвинул банки над горящей свечой.

Трах-тарарах!

Оглушительный взрыв вышиб банки у него из рук. С грохотом полетела на пол посуда, которую держала бабушка.

Фернан подскочил к столу и, схватив миску, увидел на дне её маленькую лужицу.

— И стала вода! — торжественно объявил он, поднося миску к бабушкину лицу.

Бабушка недоверчиво поглядела на миску, даже понюхала её. Потом перевела взгляд на щеку Фернана, в которую вонзился кусочек стекла от разбитой банки, и укоризненно покачала головой:

— Видишь, бог тебя наказал!

Пожалуй, это был единственный случай, когда бог наказал его собственноручно. Во всех остальных случаях, когда Фернан вставал ему поперёк пути, бог предпочитал действовать через других. Иногда это ему удавалось. Например, в тот раз, когда Фернана выставили из университета.

Глава третья

ОТЕЦ ФИЛИПП ДЕЛАЕТ БИЗНЕС

— Прошу!

Отец Филипп, любезно улыбаясь пухлыми губами, распахнул дверь перед Фернаном.

Дверь была маленькая — длинному французу пришлось нагнуться, чтобы не задеть головой притолоку. Трудно было предположить, что за потемневшей от времени дверью скрывается вполне современная келья — четырёхкомнатная, с высоченным, чуть не в три Фернановых роста, потолком, с выложенной розовым кафелем ванной, с отличной библиотекой. Келья, более похожая на номер-люкс в парижской гостинице, чем на обитель монаха, умертвляющего свою плоть...

— Не угодно ли стаканчик бургундского? — спросил хозяин, перебирая чётки.

Но Фернан не стал скрывать нетерпения и сказал, что предпочитает начать с того дела, ради которого он удостоился чести быть приглашённым в святую обитель.

Отец Филипп усмехнулся, сощурив и без того узкие щелки глаз, и провел гостя в маленькую комнатку рядом со спальней. Там стоял простой сосновый стол, несколько грубых стульев и большой, как платяной шкаф, стальной сейф.

Настоятель, повернувшись к гостю спиной, набрал номер, и дверца сейфа с лязгом распахнулась.

Гизе не считал себя большим знатоком старинных манускриптов, и всё-таки первый же взгляд на кожаный свиток заставил его вздрогнуть. Не было никаких сомнений — эти чёткие, крупные знаки с острыми углами и штрихами одинаковой толщины могли относиться только к первому — второму векам до нашей эры.

Многие буквы расплылись, многие совсем выцвели, но в лупу, которую Фернан тут же достал из кармана, были отлично видны углубления на месте исчезнувших знаков.

Некоторые слова он понял сразу: «учитель», «праведный», «посланец». О смысле других мог только догадываться.

Не обращая больше внимания на хозяина, Фернан принялся за работу.

Через два часа ему стало ясно, что в руки отца Филиппа каким-то образом попал христианский документ, написанный... за двести — триста лет до христианства.

— Не подделка? — не выдержал в конце концов отец настоятель, терпеливо молчавший в течение томительных часов, пока Фернан исследовал тёмную кожу. Или подделка?

Фернан молчал. Ведь этот кусок старой кожи настолько ценен и так опасен для церкви, что он бесследно исчезнет, как только шефы отца настоятеля дознаются о находке. Что же делать?.. Как спасти рукопись?..

— Не подделка ли это? — задумчиво повторил Фернан. — Не подделка ли... Послушайте, отец Филипп, а почему бы вам не обратиться с этим вопросом к кому-нибудь из ваших патронов в Ватикане? Ведь там отлично разбираются в древностях! А я могу и ошибиться.

— За исключением его святейшества, каждый может ошибиться! — назидательно проговорил настоятель. — Нельзя беспокоить святых отцов всякими пустяками. Рукопись может быть не настоящей. Не откажите сказать ваше мнение. Я не останусь в долгу.

— Не останетесь? — улыбнулся Фернан. — Это меня искренне радует. Десяток таких консультаций, и мне, может быть, всё-таки удастся попасть в рай. Как вы полагаете? Но я честный человек, господин Филипп. И не хочу брать деньги даром. Сегодня же пошлю телеграмму своим бывшим коллегам в Париж. Там есть большие знатоки манускриптов. Кто-нибудь не замедлит явиться и подтвердить мои слова. Гонорар мы разделим поровну...

Маленькие глазки отца Филиппа в беспокойстве забегали по сторонам:

— Я рассчитывал на вашу скромность, господин Гизе. Неужели вы способны разгласить чужую тайну?

«Всё идет прекрасно!» — сказал себе Фернан. А вслух произнёс:

— Разумеется, не способен. Но я должен быть абсолютно уверен, что не введу вас в заблуждение. Раз вы не хотите вмешивать в дело третьих лиц, я должен подробнее ознакомиться со всеми фактами, касающимися рукописи. Прежде всего мне совершенно необходимо выяснить, откуда она взялась!

Помедлив минуту, отец Филипп произнес:

— Мне принёс ее в уплату за козу Халид эль-Акбар.

— Что за коза, что за Халид, чёрт возьми?

Настоятель укоризненно покачал головой, услышав такое выражение. Однако пояснил:

— Халид — это мальчик, пастух. А козу звали Жозефина. Он её потерял...

— Чёрт с ней, с козой! — нетерпеливо вскричал Фернан. — Меня интересует не коза, а рукопись. Откуда ваш пастух её взял?

— Говорит, что в пещере, — терпеливо ответил отец Филипп.

— Чепуха! Сущая чепуха! — равнодушно отозвался Фернан. — Украл где-нибудь. А ну, давайте-ка сюда этого обманщика!

— Напрасно хулите невиновного, — строго промолвил настоятель. — Я сам видел эту пещеру. И сосуд, в котором хранилась кожа...

Он приоткрыл дверь и крикнул:

— Халида сюда! Быстро!..

Через час в комнату вошел худой мальчишка в облезлом, потерявшем цвет халате и грубых стоптанных башмаках. На опалённом дочерна лице выделялись только голубоватые белки глаз да белые зубы. Он остановился у стола с шапкой в руках и молча исподлобья поглядывал то на отца Филиппа, то на Фернана.

— Повтори при господине Гизе, как ты потерял Жозефину! — приказал отец Филипп.

Виноватым голосом, не поднимая глаз и запинаясь, Халид рассказал, как было дело. О пропавшей козе, о пещере, о кувшинах, о старой коже, которая лежит сейчас на столе у господина настоятеля. И о том, что если коза стоит намного дороже, чем кожа, то он, Халид, может не застать в живых дедушку Джафара...

О медной гире Халид решил пока не говорить. Если хозяин и этот господин скажут, что кожа со значками стоит меньше, чем Жозефина, тогда можно будет принести и гирю.

Фернан молча слушал сбивчивый рассказ Халида, недоверчиво покачивая головой.

— Вот Фома неверный! — воскликнул отец Филипп. — Хотите убедиться? Пожалуйста. Сейчас же велю приготовить еду, и отправимся к пещере!

Фернан посмотрел на мальчика. Тот проглотил слюну.

— О времени поездки договоримся позже. А вот насчёт еды прикажите. Только не для меня, а для этого парня. Ему она, кажется, не помешает.

Отец Филипп усмехнулся и перекрестил Халида.

— Иди, сын мой, скажи Христофору, что я велел дать тебе хлеба...

— Вы довольны? — снова усмехнулся отец Филипп, поворачиваясь к гостю, да так и застыл на месте: Фернан извлекал из кармана маленький фотоаппарат.

Настоятель рванулся к рукописи. Но Фернан успел щёлкнуть затвором и, пряча аппарат в карман, спокойно сказал:

— Отличный кадр. Настоятель монастыря Святого Гильома растопыренными руками защищает кожаный свиток. Даже буквы видны...

Отец Филипп схватил кожу, сунул её в сейф, захлопнул стальную дверцу и срывающимся голосом крикнул:

— Как это понимать?.. Священные законы гостеприимства...

— Садитесь и слушайте, — жестко отрезал Фернан. — Поговорим как мужчина с мужчиной. Во-первых, мне приятно сообщить вам, что рукопись настоящая. Её примерная цена — двести тысяч долларов. Во-вторых, по справедливости она принадлежит не вам, а Халиду...

— Пусть докажет! — крикнул настоятель. — Пусть докажет! Рукопись лежит в моём сейфе! Она — моя!

— А как же заповедь «не укради»? — мирно спросил Фернан.

— Вы мне больше не нужны, — так же мирно произнёс внезапно успокоившийся отец Филипп. — Сколько я вам должен за консультацию?

— Помилуйте, какие пустяки, — улыбнулся Фернан. — Лучше я, с вашего разрешения, пошлю эту фотографию в канцелярию его святейшества.

— С моего разрешения? — прошептал мгновенно побелевший отец Филипп, тяжело опускаясь на стул.

— С разрешения или без разрешения — это, согласитесь, уже детали.

— Вы не ученый, а обыкновенный вымогатель! Гангстер!

— Зачем так грубо? — снова улыбнулся Фернан. — Я же не покушаюсь на ваше имущество.

— Этот голодранец не получит ни цента!

— И вы тоже. Центы получит канцелярия его святейшества. Если, конечно, захочет реализовать манускрипт, который вы доставите в Рим на следующий день после того, как там получат мою фотографию.

— Что вы хотите? — прошипел настоятель.

— Немногого. Вы вынимаете свиток из сейфа и разворачиваете рукопись на этом столе. Затем я прокручиваю плёнку до четырех последних кадров и фотографирую свиток с обеих сторон. Затем начало пленки — с вашим изображением — засвечивается, отрезается и передаётся в ваше полное распоряжение.

Отец Филипп настороженно смотрел прямо в рот Фернану.

— Кажется, вы начинаете понимать, — отметил Фернан. — Это приятно. Вместе с плёнкой я передаю вам расписку в том, что сфотографировал ваш документ и обязуюсь возместить вам любой материальный ущерб в случае опубликования этих фотографий без вашего ведома — до тех пор, пока вы не продадите рукопись.

Все ясно? В случае, если я обнародую фотографии рукописи, вы сможете сделать меня нищим и посадить в долговую тюрьму. Но как только вы продадите свиток, мы сразу же перестанем зависеть один от другого. Вы сможете приобрести на двести тысяч долларов акций любой компании, а я смогу сообщить ученым любопытнейший древний текст...

— Вы уверены, что эта кожа стоит двести тысяч? — деловым тоном прервал его отец Филипп.

Фернан махнул рукой:

— Плюс-минус тысяча! Запишите название фирмы, которая выпишет вам чек немедленно. «Рене Блез лимитед», Лион, Рю Дарваль, шестьдесят восемь... Но погодите, отец Филипп! Я еще не всё сказал. Справедливость требует, чтобы у нас с вами всего было поровну. У вас плёнка — у меня плёнка. У вас расписка у меня расписка... Не понимаете, о чём идет речь? О расписке дедушки Джафара! О свободе Халида!..

Через час всё было закончено. Настоятель монастыря Святого Гильома разобрался в цифрах на катушке Фернанова фотоаппарата и понял, что его не обманут. Рукопись сфотографировали — дважды с каждой стороны. Остальную плёнку тут же засветили. Фернан написал расписку. Отец Филипп, явно знавший толк в юридических премудростях, придирчиво перечитал её несколько раз и спрятал в сейф, выдав в обмен «контракт» Халида.

— Вот теперь, — сказал на прощание Фернан, — я с удовольствием отведал бы бургундского!

— Какое может быть бургундское в святой обители? — развел руками отец Филипп.

Глава четвертая

ХРИСТОС И ПОЛИЦЕЙСКИЕ

Сжав ладонями худые щёки, Халид смотрел, как корчится в огне и превращается в дым страшная бумага, подписанная дедушкой Джафаром. В чёрных глазах мальчика блестели слёзы.

— Вот и все! — весело сказал Фернан, поднеся пепельницу к окну и сдунув с неё щепоть серого пепла. — Вот и всё! — повторил он. — И хватит печалиться. Скоро увидишь дедушку!

Мальчик схватил большую руку Фернана и прижался к ней лбом. А когда поднял голову, в его глазах уже не было слёз.

— Я думал, что бог обманул меня, — серьёзно промолвил Халид. — Я просил денег, а он дал мне старую кожу. Но бог всемогущ. Он сделал так, что старая кожа стала дороже денег. Как мне отблагодарить его?

— Если бы господь знал, что написано на этой старой коже, он сделал бы так, чтобы никто и никогда не нашел её! — усмехнулся Фернан.

— Почему? — удивился мальчик.

— Это длинная история, и ты вряд ли поймешь её.

— Я постараюсь!

— Ладно, попробуем... Вероятно, отец Филипп рассказывал тебе об Иисусе Христе?

Халид утвердительно кивнул головой.

— Так вот, во всей этой истории с Иисусом Христом, сыном божьим, есть немало загадочного и непонятного. Например, непонятно, почему ни один человек, который жил в то же время, когда, по словам библии, жил Христос, ничего о нём не знал. Тогда ведь жили многие знаменитые ученые — Плутарх, Иосиф Флавий, Сенека, Филон Александрийский, после которых остались их книги. И ни в одной из этих книг нет ни слова об основателе христианской религии, великом чудотворце Иисусе. Ну как это объяснить?

— Не знаю, — простодушно ответил мальчик.

— Или ещё такая загадка, — продолжал Фернан. — Непонятно, почему за тысячи лет до того, как, по словам евангелия, родился Иисус Христос, многие народы верили в богов, которые были на него удивительно похожи. Например, Христос родился 25 декабря. И, как это ни странно, именно в тот же день — 25 декабря, — только многими столетиями раньше, родился, по мнению древних жителей Индии, Будда, по мнению древних египтян — Гор, по мнению древних иранцев — Митра. А если вспомнить, что рассказывали про всех этих богов, то можно удивиться ещё больше.

Скажем, у Митры матерью была дева Майя — точная копия девы Марии. Когда Митра родился, к нему на поклонение первыми пришли пастухи — точно так же, как к Иисусу. И дальше всё было чертовски похоже. После тайной вечери Митру распяли, он вознёсся на небо, обещав вернуться на землю и совершить страшный суд над грешниками. Люди, верившие в Митру, носили крест, как и много позже люди, верившие в Христа... Ну как объяснить это странное совпадение?