Позади Люка послышался шорох открываемой двери больничной палаты. Оглянувшись, он заметил, как с порога его изучают влажные глаза Силгал.

— Прости, что помешала тебе, Люк, но с тобой сильно хочет пообщаться твой шурин. Похоже, он думает, что мы от него что-то скрываем.

Люк улыбнулся.

— Старый добрый Хан. Хорошо, что он стал прежним.

Широкий рот Силгал сложился в каламарианскую ухмылку.

— Да уж, это точно.

Люк проследовал за ней по круговому коридору и свернул в конференц-зал. Как и прочие, этот тоннель был пробурен лазером в твердой скальной породе, но, чтобы не допускать утечки кислорода, перекрытия были обложены слоями пластипены, что делало внутреннее пространство тоннеля гораздо мягче и светлее, чем естественные пещерные проходы. К тому же пена была отличным изолятором, настолько надежно поглощая выделяемое генераторами тепло, что многие обитатели базы предпочитали носить скафандры расстегнутыми. Технический персонал старался исправить это упущение, но большинство жителей уже называло спальные помещения не иначе как парилкой.

Войдя в зал, Люк обнаружил там своих племянников, Джейсона и Энакина, которые ожидали его в компании Данни Куи, Тахири Вейлы и остальных джедаев. Над проектором в центре большого стола парило маленькое голо-изображение Хана и Леи. Хан допытывался у сыновей, куда подевалась их сестра; Лея выглядела немного смущенной.

Люк присоединился к братии за столом и, к большому облегчению племянников, сменил их на сенсорной плоскости голопроектора.

— Хан, Джейна сейчас в центре связи вместе с Арту, пытается расшифровать передачу, которую они получили с «Охотника за туманностью». Как только закончит, придет сюда — пойми, она не может бросить то, чем занята.

Хан поморщился, но, похоже, поверил словам Люка.

— Ты слышал о новой угрозе?

— Узнал о ней несколько минут назад, — кивнул Люк.

— Тогда что тебя так задержало?

— Я был с Алимой Рар, — объяснил он. — Она не пристегнулась при взлете капсулы, и ее сильно поранило. Она не смогла вымолвить ничего, кроме слова «воксин», и я надеялся уловить ее подсознательное впечатление о том, что произошло с ее сестрой.

Хан прищурился.

— Подсознательное впечатление?

— При помощи Силы, Хан, — добавил Люк, начиная терять терпение. Хотя его шурин в той или иной степени сумел оправиться от потери Чубакки, его душевная травма продолжала проявлять себя самыми разными способами. Наиболее свежим из них было чрезмерное беспокойство о Лее и детях. — С Джейной все в порядке. И с Марой тоже.

Попытка успокоить Хана прошла впустую.

— Ну и как оно так случилось, что Мары с вами нет?

— А у Мары тоже неотложное занятие, — заметил мастер-джедай. — Она кормит Бена.

— Ты должен простить наше беспокойство, Люк, — Лея бросила раздраженный взгляд на супруга и продолжила: — Это все из-за Ном Анора. Десять тысяч существ мертвы, и я сильно сомневаюсь, что он остановился бы на этом, если бы я раскрыла ему местоположение «Затмения». Что же нам делать с Талфаглио?

— Во-первых, не забывать о том, что, принимая на себя вину, возложенную на нас йуужань-вонгами, мы только играем им на руку, — заявил Люк. — Мы всегда должны помнить, что убийцы здесь они, а не мы.

— Это так, учитель, — проговорила Силгал, обращаясь к нему более официально, поскольку их окружали другие джедаи. — Но я все равно ощущаю подавленность, когда смотрю на такое количество смертей. Пусть не мы за них в ответе, но мы обязаны сделать хоть что-то, чтобы предотвратить повторение этого ужаса.

— Кстати, мы не такие уж неповинные, — в сопровождении Р2Д2 и нескольких джедаев в зал вошла Джейна. Новости об угрозе Цавонга Ла быстро распространялись, и персонал базы стремительно стекался в конференц-зал. — На «Охотнике за туманностью» находились джедаи, возглавлявшие сопротивление на Нью-Плимпто. Совершая перелет на корабле, сестры Рар подвергли опасности жизни его пассажиров. Точно так же, как и мы с тетей Марой, когда согласились их встретить.

— А откуда ты знаешь, что йуужань-вонги и без того не собирались принести их в жертву? — спросила Данни Куи, всегда готовая быстро найти контраргументы для спора. Хрупкая девушка с зелеными глазами и вьющимися светлыми волосами была одной из первых пленниц йуужань-вонгов и первым свидетелем их жестоких пыток. — Мы не можем утверждать, что знаем, как рассуждают эти убийцы, — продолжила она. — Это только приведет к ошибкам. Ужасным ошибкам.

Сказав это, Данни отступила в сторону, пропуская Джейну. Та встала на сенсорную плоскость голо-передатчика бок о бок с Люком.

— Привет, мам, пап. Простите, что заставила ждать.

— Не так уж долго мы и ждали, — ответила Лея.

Напряжение спало с лица Хана, и он добавил: — Да не вопрос.

Спокойствие длилось не дольше секунды: Энакин, чьи темные волосы, как водится, неопрятно топорщились во все стороны, выступил вперед, решив вернуть дискуссии былой накал.

— Слушайте, не имеет значения, в чем мы повинны, а в чем нет. На кону стоят тысячи, а быть может, и миллионы жизней. Мы должны как-то отреагировать, вот и все.

— И что ты предлагаешь? — полюбопытствовал Люк.

За него ответила Тахири.

— Нужно непременно прорвать блокаду, — пятнадцатилетняя Тахири во многом была похожа на Данни, как внешне, так и своей незавидной судьбой: ее тоже держали в плену йуужань-вонги, пока не явился Энакин и не вызволил ее из лаборатории формовщиков. — Мы заставим их заплатить дорогую цену, чтобы у них и в мыслях больше не было повторять подобные фокусы. Только так мы сможем отразить их угрозу.

— Должно быть, именно этого йуужань-вонги и ждут от нас, — заявила Данни. — Если они рассматривают джедаев как себе подобных, они будут ждать достойного ответа.

Голографическое изображение Хана кивнуло.

— Они просто выманивают вас. Соваться туда будет большой глупостью. Тем более, если они вас ждут.

— Так что же, мы дадим погибнуть еще одному миру? — тихий голос Джейсона был совершенно контрастен напряжению, царившему в комнате. Он повернулся к Тахири и Энакину. — Но размахивая мечами, мы добьемся лишь еще большего количества смертей…

Энакин нахмурил брови, что нередко происходило во время его препирательств с со старшим братом.

— Возможно, ты и способен стоять в сторонке и смотреть…

Джейсон поднял руку.

— Позволь мне закончить, Энакин. Я говорю, что любой выбор плох. — Он окинул взором собравшихся. — Если мы выйдем на бой, йуужань-вонги перебьют многих, если не выйдем, они все равно это сделают. Мы не можем допустить ни то, ни другое. Джедаи обязаны защищать жизни по всей галактике.

— О чем ты говоришь, Джейсон? — вопросил Хан. — Что джедаи должны сдаться? — Он прикрыл глаза и вздрогнул. — Скажи мне, что ты не это имеешь ввиду.

— Никто из нас не собирается сдаваться, Хан, — твердо сказал Люк.

Он сочувствовал беспокойству Хана. Из всех молодых рыцарей-джедаев Джейсон был самым философски настроенным, он часто боролся с парадоксальными идеями, которые подразумевали, что для того, чтобы что-то сохранить, надо сперва что-то уничтожить. Люк знал, что беспокойство племянника вызвано видением на Дуро, в котором Джейсон лицезрел галактику, скатывающуюся во Тьму, и он не мог остановить это. Боясь поколебать баланс еще сильнее, молодой джедай временно отказался от использования Силы, хотя и вернулся к ней, когда потребовалось спасти жизнь матери. Джейсон все еще не был уверен в сути своего видения, и временами его беспокойство вело к бездействию. Такая ситуация была по-своему столь же рискованной, как и та, в которую вскоре могла попасть Алима.

— Мы не сдадимся, — повторил Люк. — но мы и не позволим йуужань-вонгам втянуть нас в битву неподготовленными, — он повернулся к Данни и Силгал. — Есть ли что-нибудь новое по программам «Затмения»?

Данни покачала головой.

— Ничего. По голограммам мы можем определить, когда йаммоск координирует подопечных, но нам так и не удалось составить модель передачи сигналов или хотя бы выявить методику. Нам нужно видеть все это вживую.

Люк посмотрел на Силгал.

— А виллипы?

— Боюсь, моя группа продвинулась не дальше, чем Данни, — сказала каламарианка. — Йуужань-вонги, очевидно, прерывают контакт с виллипами, едва мы их захватываем. На нашу долю остается лишь препарирование. В общем, у нас нет ни малейших идей, как они функционируют.

Люк кивнул обеим ученым.

— Слишком преждевременно было бы ожидать прогресса, но он придет. — Мастер-джедай повернулся к остальным обитателям базы, которых набралось теперь в комнате почти пятьдесят, включая Мару, их грудного ребенка Бена, и с десяток добровольцев не-джедаев. — Наш путь еще не ясен, но было бы безумием раскрыть йуужань-вонгам наше местонахождение прежде, чем мы окажемся готовы к встрече. Я очень надеюсь на ваше терпение и веру в подсказки, дарованные Силой. Она возложит ответственность за уничтожение «Охотника» на плечи виновных.

Когда из толпы послышался шепот одобрения, и джедаи постепенно начали расходиться, Мара пробралась к супругу.

— Хорошо сказано, Люк. — Держа Бена одной рукой, она поднялась на цыпочки и поцеловала мужа в щеку. — Но я бы чувствовала себя куда лучше, если бы Сила не была так слепа к плечам виновных йуужань-вонгов.

Глава 3

Музей прикладной фотоники — одна из тысяч языческих мерзостей на освобожденной Оброа-скай — возвышался над окружающей территорией блистающим массивом транспаристиловых башен и кристалло-пластовых галерей. И пусть Ном Анор провел достаточно времени среди неверных, чтобы не уподобляться своим собратьям, которые посчитали бы это зрелище оскорбительным, он бы чувствовал себя куда лучше где-нибудь в другом месте. Бросив тоскливый взгляд на гудящую черную равнину позади, йуужань-вонг остановился на пороге и усмехнулся, испытывая плохо скрываемое отвращение. Вслед за эскортом он вошел в вестибюль, где находилось около сотни пленных верпинов, выпученные насекомьи глаза которых наблюдали за охранниками. После короткого разговора с командиром отряда эскорт повел Ном Анора через лабиринт коридоров, ярко освещенных парящими световыми шарами.

Цавонг Ла находился в кабинете и был окружен километрами спутанных прозрачных нитей. Мастер войны, воин, полностью покрытый татуировками, счастливый обладатель искромсанных губ и вживленной прямо в кость брони, изучал диск голопроектора с таким видом, с каким большинство йуужань-вонгов смотрело на пленников и рабов.

— Начинай, — приказал он проектору

Цавонг Ла еще не успел договорить, как путаницу нитей озарила вспышка света, затем клубок подпрыгнул в воздух и завис прямо над панелью управления. Через мгновение над рукой мастера появилось полномасштабное изображение «крестокрыла» неверных и заслонило собой верхнюю половину его торса. Истребитель совершил неторопливый оборот в сторону двери и открыл огонь; однако Ном Анор и не пытался уклониться от выстрелов.

— Знаешь, что бы я сделал со всем этим, будь я неверный? — спросил скрытый голограммой Цавонг Ла.

— Очевидно, уничтожили бы, — произнес Ном Анор. — Эта безжизненная мерзость — оскорбление богов. Даже словами не могу передать, какое отвращение вызывали у меня эти богомерзкие штуковины, когда я должен был терпеть их, готовя вторжение в галактику.

— Все мы выполняем свою работу, исполнитель, и ты уже получил свою благодарность за терпение в отношении этой скверны, — голос Цавонга Ла звучал раздраженно и, быть может, слегка отвлеченно. — Мы не можем одержать победу над тем, чего не понимаем. К примеру, пилоты наших кораллов-прыгунов могли бы с легкостью обмануться, увидев подобную картинку, и принять истребитель за настоящий. Будь я неверный, вся галактика кишела бы такими устройствами.

— Галактика и так кишит ими, — ощетинился Ном Анор. — Не стоит так восхищаться ими, о Великий. Они так же ограничены в своих возможностях, как и их хозяева.

«Крестокрыл» растворился в воздухе. Уронив проектор на пол, Цавонг Ла раздавил его лапой вуа'сы, которая заменяла мастеру войны ногу, отсеченную Джейсоном Соло.

— Враг и так уже доказал свою состоятельность, несколько раз сорвав твои планы, — голос мастера был исполнен ненависти. Будучи настоящим фанатиком, он отвергал влияние случая и рассматривал любую ошибку как признак духовного разлада. — Надеюсь, в этот раз подобного не случилось?

— Чилаб сработал великолепно. — Склонив голову, Ном Анор втянул воздух сквозь сузившиеся ноздри. Хоть ему не хватало веры, чтобы по-настоящему наслаждаться болью от отсоединения невральной личинки, он притворно улыбнулся, когда существо порвало дендриты зрительных хиазм и вышло через носовую полость. Он передал чилаба Цавонгу Ла. — На обратном пути мне посчастливилось лицезреть поразительную картину. Уверен, что записи в памяти чилаба станут отличным подспорьем для планирования атаки на Билбринджи.

— Не сомневаюсь. — Цавонг Ла спрятал личинку в карман накидки, которая крепилась к его плечам острыми когтями. — Я изучу их позже. Хорошо ли прошла встреча с Леей Соло?

— Превосходно. — Невозможно было ответить как-нибудь по-другому. — Не имею ни малейших сомнений, что джедаи ответят на наш вызов.

— Окажись я на твоем месте, я был бы не столь уверен, — донесся тонкий голос из-за его спины. — Джедаи учуют нашу ловушку и будут настороже.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Ном Анор узрел разноцветный шар перьев на тонких ножках, выпорхнувший из-за спин охранников. Гибкие уши и похожие на штопор усики делали его похожим на моль, хотя Ном Анор находил, что вреда это существо приносит как целый раданк.

— Вержер, — прошипел он. — Я и не знал, что ты так хорошо разбираешься в джедаях.

— Вержер знает их лучше, чем я, — заметил Цавонг Ла. — Это она сказала, что джиидаи оставят тебя в живых. Я полагал, что они убьют тебя на месте.

— Вероятно, вы были ближе к истине, чем ваша любимица. — Ном Анор отказывался называть Вержер советницей. Маленькое странное существо было для него всего лишь домашним любимцем йуужань-вонгского агента, погибшего при попытке заразить джедаев смертельной болезнью. Вержер стала советницей Цавонга Ла после недолгого пленения разведкой Новой Республики, когда ей удалось узнать о врагах больше, чем выяснил Ном Анор за все годы, что он провел в роли агента и провокатора. Неоднократно поднимался вопрос о ее верности, но однажды подтвердившаяся информация, добытая ею, превратила ее в самую опасную соперницу Ном Анора.

— Как вы и предполагали, Лея Соло и ее супруг попытались убить меня, — продолжил исполнитель, — но я смог сыграть на эмоциях этой женщины и тем спасся.

— Так ты теперь способен управлять эмоциями джедаев? — продолжала глумиться Вержер. — Может, уговоришь их сдаться?

— Можно заманить тану в грязную яму одними лишь словами и улыбкой. — Ном Анор развел руками и повернулся к Цавонгу Ла. — Но даже я не смог бы убедить ее добровольно подставить шею под хомут.

Мастер войны едва заметно кивнул.

— Меня не интересует, какими посулами ты убедил Органу Соло сохранить тебе жизнь. Мне важно, как она повела себя, когда «Дар страданий» уничтожил неверных.

— Она хотела прикончить меня.

— Но она не сделала этого, — протянул Цавонг Ла. — Каковы же были ее действия?

— Я убедил ее, что вместе со мной погибнут миллионы беженцев. — Ном Анор понимал, что чересчур перегибает палку, но еще слишком свежи были воспоминания о том, как он настрадался от Леи на Дуро. — Она уступила.

— Не уступила! Она отказалась принять вину на себя! — заявила Вержер, как будто это был неопровержимый факт. Она перемахнула к мастеру войны. — Она всю жизнь была дипломатом. Для нее попасться в такую ловушку было бы все равно, что для вас — налететь на засаду.

Мгновение Цавонг Ла обдумывал ее аргумент.

— Может и так, но есть еще кое-что. — Он бросил взгляд поверх Вержер на Ном Анора. — Она оставила тебя в живых. Почему же?

Ответ заключался в том, что Лея дала слово, но Ном Анор сперва десять раз подумал бы, прежде чем такое ответить. Это бы противоречило мнению, которое Цавонг Ла высказал ранее, а пока существовала субординация, Ном Анор мог лгать, мешать осуществлению каких-либо планов, даже убивать — при этом все равно оставалась возможность выйти сухим из воды. Но противоречить в открытую он не мог. Иногда ему казалось, что методы неверных не в пример эффективнее и милосерднее, и если он и не дрожал сейчас при мысли о возмездии богов, то, очевидно, потому, что слишком много времени провел вдали от своего народа. Решив не заострять внимания на том, на кой его тогда подвергли столь болезненной и неприятной процедуре вживления чилаба, раз мастер войны не предполагал его возвращения, Ном Анор лишь пожал плечами.

— Перед тем, как освободить меня, она велела передать, что джедаи отказываются принимать на себя ответственность за жизни заложников и что всем последующим послам удача уже не будет улыбаться так же широко, как мне.

Если Цавонг Ла и подметил небольшое противоречие с тем утверждением, что Ном Анор мог управлять эмоциями Леи, то не показал этого. Он просто перевел взгляд на Вержер.

— И снова ты оказалась права.

Она одарила его улыбкой.

— Разве я не говорила, что джедаи окажутся достойными противниками?

— В самом деле, — подтвердил мастер войны. — Но беженцы все равно станут причиной их краха. Беженцы станут тем клином, который мы вобьем между джиидаями и Новой Республикой.

Глава 4

Единственным положительным исходом угроз Цавонга Ла стала кардинальная смена позиции генерала Мууна: он пришел к выводу, что сейчас неподходящее время для того, чтобы проявлять безразличие к судьбе беженцев, и что можно сделать неплохой скачок в карьере, если посодействовать эвакуации одной из таких групп. Он не только выделил десять кораблей, чтобы отконвоировать врэев в безопасное убежище, но и пожелал сам возглавить операцию, развязывая таким образом руки Хану и Лее и позволяя им вернуться на «Затмение».

Одним из множества отрицательных исходов произошедшего стало то, что по прибытии Люк уже приготовил для них новое задание и к тому же попросил оставить ему Ц-3ПО. Соло едва успели поздороваться с детьми, как снова улетели, на этот раз на станцию «Нова», выстроенную на месте бывшей системы Карида.

Пространство вокруг станции «Нова», наполненное все еще остывающими остатками извержений от взрыва, который превратил солнце системы в сверхновую, было такого насыщенно-красного цвета, какого Лея еще нигде не видала. Станцию окутывали тонкие полосы темно-красного газа, затемняя далекие звезды и навевая ассоциации с кровью миллионов погибших каридцев. Сидя с Ханом в кантине под названием «Большой Взрыв», потягивая крепкий «айбластер» и пытаясь отвлечься от бренчания музгруппы битов Боболо Бейкера, Лея не могла избавиться от терзавшего ее чувства вины за то, что этот взрыв был не естественной природы — наоборот, причиной ему послужила ненависть и безграничная жажда разрушений, свойственная ее расе.

Три раза прозвенел звонок, заглушая музыку Боболо, после чего через специальную систему оповещения раздался слегка искаженный мужской голос. Как и остальные отдыхающие, Лея и Хан повернулись к проектору, висевшему над местом выступления группы: под строчкой, идентифицировавшей вновь прибывший транспортник как ИТ-1500, высветилось его название: «Танцующий в астероидах». Несколько секунд спустя снизу пририсовалось слово «Подтверждено», после чего высветилась голограмма, изображавшая характерную рубку корабля. Хан раздраженно хмыкнул и потянулся к кувшину с «айбластером».

— Они уже давно должны быть здесь. — Он наполнил стакан до краев, сделал глоток, и, пытаясь скрыть кислую мину на лице, поставил «айбластер» на стол. — Бустер не появится.

— Он должен. — Отвращение на лице Хана порадовало Лею. Долгое время после смерти Чубакки он мог пить все, что угодно, — и чем крепче, тем лучше. Возвращение вкуса стало еще одним признаком того, что жизнь налаживается. — Даже «Вольному торговцу» нужно время от времени пополнять запасы. А не могли мы его пропустить?