В те древние времена, когда царствовало право силы, мужество само по себе должно было казаться добродетелью. Эти же люди, получившие впоследствии название рыцарей, дали ему особый ореол. Сообразно с этим трусость наказывалась у них, как непростительное преступление, равно как и отказ в защите притесняемых. Они презирали ложь, клеймили позором измену и клятвопреступление и вообще установили законы, подобных которым не издавали даже знаменитейшие законодатели древности.

Это военное братство сохраняло свой первоначальный простой характер более столетия, так как обстоятельства, при которых оно создалось, изменялись весьма медленно; позднее же, когда политическое и религиозное движение стало изменять многие воззрения, рыцарство было признано законом и поставлено в ряду прочих государственных установлений.

Мы видели уже раньше, что ленная система дала значительные преимущества земельной аристократии и тяжеловооруженной коннице; с другой стороны, благодаря этой же системе дисциплина чрезвычайно ослабла и значение пехоты сильно опустилось. Постоянные войны и раздоры между ленными владельцами почти совершенно уничтожили искусство маневрирования большими массами и давали постоянные случаи проявления личной храбрости отдельных лиц. Таким образом, почва для распространения рыцарства была подготовлена, так как уверенность этих закованных в железо всадников в своей ловкости и умении владеть оружием сильно поднимала их дух и делала их предприимчивее, честолюбивее. Таким образом, одним из главных оснований рыцарства было стремлением к чести и славе. Это особенно заметно у так называемых странствующих рыцарей, которые искали боя не по национальному или религиозному чувству, а только для удовлетворения личной страсти к нему или из стремления к абстрактной справедливости.

Хотя рыцарство было вообще учреждением космополитическим и во всей Европе имело одинаковые основные черты, однако ввиду нахождения его в тесной связи с ленной системой на нем отражались различные изменения этой системы в разных странах. Чем аристократия была многочисленнее, тем условия поступления в рыцарство были строже и число удостаиваемых звания рыцарей меньше; так, например, во Франции и Арагоне посвящений было весьма немного, а, наоборот, в Англии и Кастилии очень много.

Правила о влиянии родового происхождения на допущение в рыцарство были очень различны; так, например, во Франции, безусловно, требовалось дворянское происхождение, а в Испании, Англии и Германии это совсем не было необходимым условием, закон Людовика Святого прямо говорит: Если человек, которого отец был низкого происхождения будет посвящен в рыцари, то король или барон, во владениях которого это случится, должен приказать отбить ему шпоры на навозной куче.

Филипп Смелый наложил в 1281 г. денежное взыскание на графа Неверского за то, что он посвятил в рыцари двух мужественных братьев, не бывших требуемого дворянского происхождения со стороны отца, и подвергнул такому же взысканию обоих братьев. Когда же впоследствии убедился, то они действительно были воинами выдающейся храбрости, то возвратил им большую часть взятых денег и утвердил их в рыцарском звании.

Рыцарство поставило рыцарей и дворян всех народов на одну ступень и дало возможность младшим сыновьям благородных родителей своим мечом и храбростью заслужить звание, хотя и не сопряженное с владением землей, но ставившее их в общественном и военном смысле наравне со старшими сыновьями — ленными владельцами.

Эти молодые люди поступали обыкновенно в свиту какого-либо богатого владельца или князя, где они надеялись получить возможность к дальнейшему повышению, содержание и помощь в случае нужды. По большей части они получали в том или другом виде денежное вознаграждение и, следовательно, были, собственно говоря, наемными солдатами. Целью всех их помыслов и стремлений было получение рыцарских шпор, и они добивались этого с теми большими усилиями и стараниями, что шпоры эти ставили их в равноправное положение к их господам и давали такие преимущества, каких никогда бы не могло дать одно богатство.

До семи лет мальчик находился на попечении женщин; с этого же возраста он или поступал в качестве пажа к какому-либо хорошо знакомому рыцарю, или оставался в родительском доме и исполнял обязанности пажа при своих родителях. Он усиленно занимался разными телесными упражнениями и приучался к верховой езде, будучи по положению в доме немного выше прислуги. По достижении 14 лет он получал звание оруженосца. Это звание имело уже некоторое значение, и юноше давали меч с известной церковной церемонией, причем ему внушалось, какое применение он должен давать своему оружию. Отец и мать, имея в руках восковые свечи, вели пажа к алтарю; священник брал заранее положенный на алтарь меч, благословлял его и затем опоясывал им юношу, получавшего этим самым право ношения оружия. Оруженосец обучался один и с товарищами действию оружием пешком и верхом, а равно и другим укреплявшим его тело упражнениям.

Разница между рыцарем и оруженосцем была очень велика, и это выражалось, между прочим, и в их одежде. Так, например, оруженосцы могли носить только серебряные украшения, золотые же были предоставлены рыцарям. Они не имели права надевать пурпур, а только шелковые и меховые платья; предохранительное вооружение их было гораздо легче, чем у рыцарей, как в бою, так и на турнирах. Обязанности их были очень различны, между прочим, они служили при столе, резали пищу, наливали вино, подавали воду для мытья. Все это считалось у древних римлян и считается теперь чем-то низким, в те же времена исполнялось самыми знатными юношами. Граф Артуа с помощью графа Суасонского прислуживал брату своему королю Людовику IX за столом, в лагере при Сомюре. Оруженосцы не имели права вмешиваться в разговор, но должны были присматриваться к манере рыцарей держать себя и к установившимся общественным правилам приличия.

На войне оруженосцы сопровождали своего господина в качестве помощников. Они несли его оружие: один — шлем, другой — копье, третий — меч и т. д. Кому-нибудь поручался боевой конь, на которого рыцарь садился только в день битвы; на походе он ездил на иноходце или вообще на лошади со спокойным ходом и только при получении известия о приближении противника садился на боевого коня и с помощью оруженосцев вооружался; последнее требовало особенной заботливости и внимания, так как от него зависела часто жизнь рыцаря. Говорят, что небрежное прикрепление забрала к шлему Генриха II Французского было причиной его смерти.

Когда рыцари были совершенно готовы к бою, то они выстраивались в одну линию; оруженосцы составляли вторую и становились каждый за своим господином. Затем рыцари неслись полным ходом навстречу противнику с опущенными копьями, а оруженосцы оставались зрителями. Если рыцарь был выброшен из седла или терял лошадь по какой-либо причине, то он, если мог, вставал на ноги, схватывался за меч, палицу или секиру и продолжал бой пешком. Каждый оруженосец должен был во все время боя внимательно следить за своим господином, чтобы своевременно подвести ему новую лошадь, если он в ней нуждался, или дать ему новое оружие. Если рыцарь был ранен, то оруженосец обязан был прикрывать его от неприятельских ударов и вообще всячески защищать его, не выходя в тоже время сам из строго оборонительного положения. Если рыцарь побеждал и забирал пленных, то охрана их возлагалась на оруженосца.

Таким образом, будучи близкими свидетелями боя и даже отчасти к нему причастными, оруженосцы видели, как нужно в нем действовать; они проходили как бы учебный курс боя и этим подготавливались к званию рыцаря. Когда оруженосец достигал 21 года, то он считался достаточно обученным для пожалования в рыцари; но самое посвящение делалось только тогда, когда он храбростью и умением владеть оружием на поле битвы доказал, что достоин этого звания.

Самое посвящение в рыцарское звание производилось с еще более торжественными церемониями, чем дарование меча оруженосцу. Посвящаемый проводил ночь накануне посвящения в молитве вместе со священником и своим восприемником в церкви или часовне. Утром он омывался водой, надевал в знак чистоты белое платье и выслушивал проповедь об обязанностях, которые он принимал на себя. Затем он подходил к алтарю с висящим на шее мечем, который он передавал священнику для благословения. Потом посвящаемый становился на колени, и на него надевали полное рыцарское снаряжение. Впрочем, церемонии эти были не во всех странах и не во все времена одинаковы, и только везде и всегда производилась акколада, или удар мечом по плечу, обыкновенно со словами: Во имя Бога, св. Михаила, св. Георгия посвящаю тебя в рыцари; иногда прибавлялось еще: Будь храбр, смел и верен. На поле битвы посвящение в рыцари производилось просто ударом по плечу с произнесением вышеприведенных слов.

В тесной связи с рыцарством стояли два элемента, хотя и не представляющие особенного интереса с военной точки зрения, но о которых нельзя не упомянуть, это — религия и любовь. Крестовые походы, будучи отчасти сами продуктом религиозного чувства, в то же время сами сильно способствовали его развитию, что выразилось образованием многих монашеских орденов и видно из тех религиозных церемоний, которыми сопровождалось посвящение в рыцари: ночное бдение в часовне, заутреня, омовение как символ крещения, благословение оружия, проповедь и т. п. Рыцари должны были считать охранение Евангелия мечом одной из главных своих обязанностей, и одно время вошло в обычай обнажать мечи в церкви при чтении Евангелия, чтобы показать готовность защищать веру силой оружия. Происхождение этой связи между церковью и военным братством следует, очевидно, искать в желании духовенства приложить распространенную и могущественную идею к пользе церкви.

Значение любви в рыцарстве берет свое начало отчасти в обычаях древних германцев, у которых женщины всегда пользовались особенным уважением, отчасти в богатстве дворянства, средства которого позволяли женщинам приобретать платья и тому подобные украшения, усиливающие впечатление женской красоты на мужчин, отчасти, наконец, в инстинктивном стремлении мужчин выказать всю свою храбрость, ловкость и мужество на глазах у предмета своего поклонения. Влияние любви стало вскоре преобладающим импульсом в ордене, в котором все сводилось к тому, чтобы приобрести личную славу выдающимися военными подвигами и смелыми романтическими приключениями.

Но в первые времена рыцарства преобладающее влияние на его жизнь и характер, как уже было сказано, оказывала религия, что выразилось особенно ярко в крестовых походах, которые оставили очень глубокий след на рыцарстве. Любовь же стала играть роль только тогда, когда стало угасать возбуждение, произведенное крестовыми походами. Значение ее потом возрастало все более и более и доводило рыцарей, например в Англии (за время от Эдуарда III до Генриха VIII) и во Франции (с Франциска I), до самых необыкновенных обетов в честь владычиц их сердец. Как бы то ни было, оба культа — Бога и любви долгое время были руководящими принципами в жизни рыцарей, а по понятиям тогдашнего времени почитание и борьба за них составляли даже одну общую обязанность. Боккаччо благодарит Бога и любовь за помощь, которую они ему оказали при составлении Декамерона. Фруассар говорит, что своим сборником поэтических произведений он обязан Богу и любви. Вежливость к дамам соблюдалась полная; защита вдов и сирот считалась священной обязанностью, и слабые и угнетенные могли смело обращаться за помощью к рыцарям.

Эти понятия имели огромное влияние на исчезновение порочных и вероломных наклонностей, столь свойственных варварским народам. Следствием их явилось более человечное обращение с военнопленными, что, в свою очередь, способствовало в значительной степени распространению христианства и цивилизации. В этом смысле благотворные заслуги рыцарства неоценимы.

2. Снаряжение, вооружение и тактика рыцарей[59]

Рыцари сражались всегда в полном вооружении, состоявшем сначала из кольчуги, составленной из стальных колец или чешуи, и такой же шапки, которая закрывала лоб, оставляя нижнюю часть лица открытой, сзади же спускалась ниже и защищала затылок; поверх этой шапки непосредственно перед боем надевался шлем.

Когда твердое снаряжение вошло во всеобщее употребление, шлем получил коническую форму с закруглением наверху, причем под ним, для предохранения головы от давления, носилась набитая шерстью шапочка. Шлем имел сзади металлические пластинки для предохранения затылка и шеи, а спереди забрало, вид и прикрепление которого были весьма разнообразны: иногда оно состояло из металлических прутиков или палочек, поставленных отвесно или крестообразно, иногда из сплошной металлической пластинки с отверстиями для глаз и дыхания. На шлем надевались султаны и пучки перьев.

Оруженосцы, пехотинцы и наемники носили более легкий головной убор (sturmhaube), нечто вроде каски, к которой прикреплялись пластинки для предохранения лица и затылка. Для защиты ушей иногда носили чешуйчатые полоски, застегнутые под подбородком. Эта каска одевалась иногда и рыцарями, если они не ожидали скоро нападения, а между тем не желали быть совершенно беззащитными в случае такового.

Латы рыцарей были чрезвычайно тяжелы и, вероятно, превосходили своей тяжестью латы древних катафрактов. В первые времена рыцарства предохранительное вооружение для тела состояло из кольчуги, составленной из колец или цепочек, нашитых на кожаный кафтан, и называвшейся Haubert или Hauberge, которая надевалась поверх нижнего платья, стеганого или из кожи, иногда буйволовой. Кольчуги были четырех родов, которые отличались между собой способом прикрепления колец. Были кольца плоские, пришитые одно рядом с другим (рис. 1), затем продолговатые кольца, лежавшие одно на другом краями (рис. 2), потом ромбовидные пластинки (рис. 3 и 4) и, наконец, особый вид представляли настоящие кольчуги из колец без нашивки на кожу.

В X столетии кольчуги делались длиной до бедер, но впоследствии они были удлинены до колен. Последнего рода кольчуги носили рыцари Вильгельма Завоевателя и крестоносцы первого крестового похода. В XII столетии начали переплетать кольца между собой и делать кольчуги двойными, причем они все-таки оставались очень гибкими и одевались без поддевки. Такие же кольчуги носились на ногах. Камзол (gambeson, wamms), или нижнее платье, обыкновенно простегивался шерстью. Он отчасти предохранял от неприятельских ударов, но главным его назначением была защита тела от повреждений тяжелым снаряжением.

Со временем кольчуга была дополнена металлическими пластинками и наконец совсем вытеснена чешуйчатыми латами, состоявшими из пластинок с подвижными скреплениями, так что они до известной степени давали свободу движений туловищу. Первое применение они нашли для защиты ног и рук, а впоследствии и для защиты туловища, причем еще долгое время рыцари носили род смешанного вооружения из лат и кольчуг. Первые носились часто поверх второй, так как мечи и копья легко скользили по полированным пластинкам, кольчуга же не всегда достаточно предохраняла от ударов. С изобретением пороха тяжелое вооружение приобрело еще большее распространение, так как оно лучше защищало от пуль. Такого рода вооружение продолжало существовать до конца XIII столетия, когда стали носить только кирасы, закрывавшие грудь и спину и сохранившиеся еще до настоящего времени у кирасир разных европейских армий.

С введением лат вошел также в употребление крючок или упор для копья, который прикреплялся к ним и назначением которого было дать возможность рыцарю более уверенно действовать этим оружием при атаке.

Пока рыцари носили кольчуги, лошади покрывались таковыми же, а вместе с введением пластинчатой брони она была введена и для лошадей.

До введения огнестрельного оружия рыцари были почти неуязвимы, и искусство изготовления предохранительного вооружения было доведено до гораздо высшей степени, чем изготовление наступательного оружия. Очевидно, это давало большое преимущество дворянству, которое одно имело право и было в состоянии приобрести хорошо изготовленное полное вооружение. Вместе с тем, однако, большая тяжесть его и недостаточная гибкость делали рыцарей очень неповоротливыми, так что сколько-нибудь быстрые, живые движения были для них совершенно немыслимы; вследствие этого иногда, например при Азинкуре, легкая пехота, отличавшаяся большой подвижностью, одерживала верх над тяжелыми рыцарями. То же мы видим и в боях французских рыцарей с ополчениями фламандских городов, где первые несли постоянно большие потери.

Большим недостатком тяжелого вооружения было еще то, что движение в нем в жаркую пору становилось почти невозможным.

Части полного снаряжение были следующие:

1. Кольчуга (Haubert или Hauberge).

2. Кирасы.

3. Шлем или головной убор (в его различных видах).

4. Бармица (Halsberge).

5. Наплечники (Schulterstuke).

6. Наручники и налокотники (Armschien и Ellbogenschilder).

7. Металлические рукавицы или перчатки.

8. Наножники для защиты ляжек (Schenkelschienen).

9. Тассеты для защиты бедер (или карманов — не оттого ли и их название?).

10. Наножники для защиты ног (Beinschienen).

11. Наколенники (Knieschilder, Kniestucke).

12. Металлические сапоги для защиты ступни (Eisenschuhe).

Щиты изготовлялись иногда из металла, иногда из дерева, покрытого шкурой или металлом; на них помещались девизы и гербы. Они были весьма различной формы и носились на ремне за плечом.

Шпоры, которые сначала имели вид простого острия, были снабжены в XII столетии колесиками; эти последние были гораздо больше тех, которые носятся в настоящее время, исключая разве Мексики и Южной Америки. Шпоры рыцарей делались из золота и были принадлежностью их звания. Выражение заслужить шпоры соответствовало посвящению в рыцари.

Плащ из тонкого сукна или шелка, украшенный гербом и цветами рыцаря, надевался поверх вооружения.

В XI столетии к седлам (о которых впервые упоминает Сидоний Апполинарский, говоря о вестготах) стали приделывать очень высокие луки, переднюю и заднюю, чтобы поддерживать тяжеловооруженных рыцарей и сделать посадку их удобнее и вернее.

Главным наступательным оружием было копье, которое считалось прерогативой благородных классов и употребление которого было поэтому запрещено низшим классам. Копья были очень длинны и тяжелы, делались из осины, ели, ясеня и смоковницы и кончались тяжелым, тупым и широким железным наконечником; тотчас под острием прикреплялся флюгер, означавший общественное положение владельца копья, так как хотя все рыцари и признавались совершенно равными между собой, но все-таки существовала некоторая разница между более состоятельными, имевшими возможность вывести в поле на свой счет значительный контингент людей, и бедными, выходившими только со своей свитой. Первые назывались баннергерами и имели небольшой флюгер или маленькое четырехугольное знамя (Banner) на своих копьях; вторые носили название рыцарей бакалавров и имели небольшие зазубренные флажки с заостренными концами.

Копье имело на древке, у того места, где его держали, маленький щит или прикрытие для руки.

Кроме копья, рыцарь имел еще меч, вид которого и устройство были весьма разнообразны: иногда он был обоюдоострый, иногда заострен только на одной стороне. Обыкновенно он был прямой, но встречались и кривые сабли. Длина была также очень различна; были мечи длиной 7–8 футов, которыми действовали обеими руками. Рыцари никогда, впрочем, не сражались ими верхом, а всегда предварительно слезали. Меч носился с левой стороны на портупее; иногда был еще прикреплен к седлу другой меч, меньшего размера, или кинжал. Все оружие содержалось с особенной заботливость; эфесы были часто украшены драгоценными камнями, а клинки — надписями и рисунками. Только свободнорожденные имели право носить меч, и сдача в плен выражалась передачей меча противнику.

Боевые молоты (Streithammer) были в употреблении еще задолго до времен рыцарства. Карл Мартелл (Молот) получил свое прозвание от этого его любимого оружия, которым он сражался при Туре в 732 г. Его употребление продолжалось до XII столетия, и его считали рыцарским оружием. То же можно сказать и о секирах, бывших весьма различного вида и величины. Напротив того, палицы из железа или дерева, иногда с остриями, употреблялись преимущественно низшими классами, хотя встречаются иногда и у рыцарей.

Тактика рыцарей была самая первобытная, никакого подразделения на строевые единицы не было. Чем-то вроде тактической единицы можно считать полное копье (lance fournie), состоявшее из рыцаря, бывшего начальником копья, и его драбантов, или свиты. Нечто подобное мы видели в тримакрезии галлов, состоявшей из трех лиц, но состав полного копья был гораздо значительнее. Состав этот видоизменялся в разных странах и в разные времена. Более постоянным он сделался уже в позднейшие времена рыцарства, особенно с введением конных жандармов. Вначале полное копье состояло из рыцаря, оруженосца, пажа, слуги и трех лучников — все верхом. Это маленькое отделение было также и административной единицей, так как сам рыцарь содержал свою свиту и доставлял ей все необходимое. Баннергеры имели у себя известное число подобных копий, и в древних хрониках численность армии всегда обозначена числом копий — подобно тому, как мы говорим 60–70 эскадронов, тогда говорилось 200–300 копий.

Барден говорит, что в некоторых странах копья соединялись в высшие единицы; 10 копий, т. е. 50–60 всадников, составляли бацелу, а 5 этих последних, т. е. около 300 всадников, что-то вроде полка, под командой баннерета-рыцаря со значком. Кроме того, известно, что в те времена армии состояли из трех частей: центра и двух крыльев; которые все подчинялись высшему вождю.

Полное копье имело от 3-14 драбантов, но обыкновенно 6–7 человек.