Помоги проекту - поделись книгой:
Вот сто сорок суток позади, значит, остался месяц.
Выдержим? Выдержим! Я предполагал до полета, а теперь могу сказать точно, что двое нормальных людей, я подчеркиваю, нормальных, могут сколь угодно долго пребывать с глазу на глаз, если этого требует дело, если есть серьезная задача. Даже если они разные по характеру, вкусам, интересам.
За последние две недели мы, кроме выполнения программы научных исследований, провели монтаж антенны и ждали момента, когда отойдет «Прогресс-7», чтобы ее раскрыть. Надо сказать, что сборочные работы подобной сложности на орбите никем не выполнялись. А их успешное завершение сулило открыть дорогу работам еще большей сложности по сборке на орбите больших конструкций. И мы были горды, что эта работа досталась нам.
КРТ-10 состоял из отдельных блоков: остронаправленной зеркальной антенны, блока радиометров, блока времени, пультов управления. Из этих блоков необходимо было собрать единое устройство, соединить блоки кабелями, подключить их к системе электропитания и к телеметрической системе. Когда мы готовились к полету, штатного образца КРТ-10 еще не было. Изготовлены были только отдельные узлы и существовал макет, на котором мы отрабатывали отдельные операции по сборке телескопа. На заключительном этапе изготовления и при наземной отработке в конструкцию телескопа было внесено множество изменений. Поэтому, когда мы распаковали отдельные узлы, мы многое не узнали. Правда, вместе с материальной частью прибыла и подробная инструкция по сборке телескопа и дальнейшим работам с ним. Тем не менее работа эта была для нас новой и требовала точного соблюдения требований инструкции и очень внимательного отношения к каждой операции. Мы очень тщательно выполняли сборку, часто советуясь со специалистами на Земле по отдельным вопросам, возникавшим в процессе работы. Закончив сборку, мы показали на Землю собранную конструкцию по телевидению. Земля все одобрила.
После того как «Прогресс-7» отошел, я через несколько минут выдал команды на выдвижение антенны и ее раскрытие. Телекамера, установленная на отходящем «Прогрессе-7», передавала на Землю и нам на экран весь процесс выдвижения и раскрытия антенны. И вот зонтик диаметром 10 метров, то есть с трехэтажный дом, постепенно раскрывается на втором причале нашей станции. Ух, какую радость мы испытывали. Все-таки исполнители заключительных работ. А сколько специалисты над этой конструкцией работали на Земле.
Начиная с этого дня мы начали работы с новой антенной. Получили первые результаты. Правда, до основных исследований необходимо было получить электродинамические характеристики антенны. Была проведена юстировка антенны, то есть установка направления максимального излучения, и снятие ее диаграммы направленности.
В числе первых работ было выполнено радиокартографирование Млечного Пути. Затем проводилось наблюдение пульсара PSR 0329+54. Эта работа велась совместно с 70-метровой антенной крымского радиотелескопа. Наша антенна и крымская образовывали интерферометр с переменной базой. Подобного в мировой практике радиоастрономических исследований еще не было. Высокая разрешающая способность измерений из космоса была получена при радиокартографировании отдельных районов суши и океана. В эти дни происходило извержение вулкана Этна, и мы замерили радиояркостную температуру в районе вулкана. Все работы велись в контакте с Землей, которая вносила отдельные коррективы в наши работы. Вот стенограмма сообщения из ЦУП.
И такой обмен информацией велся постоянно. Мы были счастливы, что заключительным аккордом нашей экспедиции явился такой интересный эксперимент.
Вот и заканчивается наша работа. Мы уже начали потихоньку сворачивать наши исследования одно за другим. Так с утра отключили печи, на которых за полет выполнили более 50 экспериментов.
Тратили последние метры пленки. Снимали Памир в снежных шапках.
Представляли уже, как возвращаемся, нас встречают, как пахнет степь.
Оставалось отделить антенну от станции, чтобы освободить второй причал и подготовить станцию к беспилотному полету.
Включили телекамеру наружного обзора. Я выдал команды на отделение антенны. По этой команде рвутся специальные пироболты, и после этого пружинные толкатели должны отбросить антенну. К нашему удивлению, антенна дернулась, но от станции не ушла. Вот это да! Такого не ожидали ни мы, ни Земля. Последующий осмотр по телекамере и через иллюминатор показал, что по крайней мере в одном месте антенна имеет зацеп за крестовину стыковочной мишени. А все зеркало мы не могли осмотреть. Антенна сместилась в сторону. Какая неудача! Причем с зацепленной антенной станция может летать в беспилотном режиме, но у нее закрыт стыковочный узел и не будет работать система ориентации, значит, невозможны автоматические коррекции и последующие стыковки с транспортными и грузовыми кораблями.
И встал вопрос: что делать? Пробовали раскачать станцию и так попытаться отцепить антенну. Безрезультатно. С плохим настроением закончили мы этот день.
Думали на Земле, думали мы. Или бросить все как есть и оставить станцию, или сделать попытку ее спасти, выйдя в открытый космос для отделения антенны. Первый вариант тоже рассматривался. Станция свое отработала. Всю ранее запланированную программу выполнили. Но проведенные нами ремонтно-профилактические работы значительно обновили ее аппаратурную часть. Поэтому она могла еще работать и давать отдачу. Жалко было труд, и труд больших коллективов.
Вариант с выходом в открытый космос таил в себе много неясностей. Первое — не однозначно был определен характер зацепа. Одно место мы видели, но, может, есть еще зацепы в других местах? Скафандры для выхода находились на орбите уже около двух лет и, естественно, внушали беспокойство. Мы к этому моменту летали шестой месяц, а работы по выходу требуют больших физических усилий. Никогда еще в конце столь длительного полета такая тяжелая работа не проводилась. Да и психологически мы уже были настроены на завершение работ. Кроме того, данный вариант нами на Земле, естественно, не отрабатывался, а значит, надо было работать с «листа». И как будет вести себя подобная нежесткая конструкция, тоже никто не понимал, а вдруг она накроет космонавта, как сетью? Ведь ее поверхность сделана из тончайшей металлической сети. Да и для того, чтобы добраться до места зацепа антенны, нужно пройти по всей длине станции к самому торцу.
Вот такие вопросы встали и перед учеными, и перед нами. Однако и мы и на Земле пришли к мысли, что «выход» — это единственный разумный вариант. Я перечислил только основные трудности, но был еще целый ряд мелких, но тоже важных вопросов. И вот уже в сеансе связи Алексей Елисеев спросил, согласны ли мы выполнить эту работу. Он сказал, что мы выполнили свой долг, отработали программу и вправе отказаться. Но мы сами загорелись этой необходимой работой. Надо! Стали рассматривать детали операции.
На Земле, в Центре управления, наступили бессонные ночи. И у нас работы было невпроворот. Мы перестали заниматься физкультурой. Надо было провести расконсервацию выходных скафандров, заменить в них воду, провести все проверки и прочее. Здесь пригодился и телеприемник: по нему нам передавали некоторые схемы и варианты наземной проработки этой операции. А как пригодился паяльник! С его помощью мы срочно отремонтировали один из пультов.
Выход планировался на 15 августа, а спуск в связи с этим переносился на два дня, то есть на 19 августа. Один день был полностью отдан медицине, врачи потребовали проведения тщательного медицинского обследования. Все подготовительные работы мы закончили 14-го поздно вечером, и я, приняв таблетку снотворного на всякий случай, лег спать... Что день грядущий нам готовит?..
Сама операция «выход» планировалась на вторую половину дня. С утра мы перенесли в спускаемый аппарат возвращенное оборудование. В основном это были пленки, кассеты магнитных регистраторов, ампулы с фиксируемыми биологическими объектами, результаты наших космических плавок, некоторые возвращаемые приборы, личные вещи. Это было сделано на тот случай, если бы мы не смогли возвратиться в станцию. Такая вероятность ведь тоже не исключалась: космос таит неожиданности.
После обеда, подготовив станцию, мы стали облачаться в специальные костюмы и занимать свои места в скафандре. При моем немаленьком для космонавта росте в 185 сантиметров это совсем не простая задача. Володя помогал, а точнее, запихивал меня туда. К 17 часам московского времени все операции, предшествующие открытию выходного люка, были выполнены. И через 16 минут я открыл выходной люк. Если говорить честно, то выходить из него не очень хотелось — страшновато.
Внизу плыла Земля, и перемещение станции ощущалось очень заметно — все-таки 8 километров в секунду. У нас был как раз сеанс связи, и мы начали выход над Средиземным морем. В «говорящей шапке» голос Виктора Благова: «Ребята, работайте спокойно, не волнуйтесь».
«И вы не волнуйтесь, все будет хорошо», — говорю я, понимая, как все волнуются на Земле.
До входа в тень оставалось минут десять. Выбравшись на поверхность, требовалось откинуть специальный поручень, чтоб, закрепившись около него, переждать темное время. Но поручень не поддавался. Наконец мне удалось его отбросить. Володя оставался внутри отсека и должен был находиться там всю темную часть витка. Солнце быстро зашло за горизонт, и еще быстрее наступила ночь. Внизу виднелась ночная Земля. Связи с ней уже не было. Мы в это время пролетали над Японией, и освещенные города были отчетливо видны. Если бы я знал Токио до полета, то, верно, опознал бы основные магистрали города и отходящие от него автострады. Дальше мы летели над темным сейчас Тихим океаном. Луны в это время не было. Темнота, только светят звезды, яркие, горячие. Работать в такой темноте невозможно, да этого и не требовалось. Так я и висел, как потом говорили, на подножке трамвая, около получаса. Через иллюминаторы я видел Володю, и мы обменивались информацией. Время подходило к рассвету. На орбите рассвет смотрится совсем не так, как на Земле.
Весь процесс идет очень быстро. Сначала появляется на границе Земли и атмосферы тоненькая синеватая или зеленоватая полоска в том месте, где потом должно показаться Солнце. Полоска очень быстро, буквально за несколько минут, разрастается в большую полосу, светящуюся всеми цветами радуги. Это. Солнце, подсвечивая снизу атмосферу, заставляет ее играть такими красками. От состояния атмосферы, наличия облачности и зависят эти цвета и их сочетания. И хотя за полугодовой полет я много раз наблюдал восход Солнца, каждый раз это чудо вызывало восхищение и удивление.
Так и сейчас, находясь снаружи станции и обдумывая все трудности предстоящей работы, я тем не менее с восторгом встречал рассвет. Это был уже юг Тихого океана, и впереди должна была показаться оконечность Южной Америки. Там в это время была зима. Горы и ледники ослепительно сверкали. А в проемах гор виднелись незамерзшие, наверное, соленые озера с зеленоватой водой. Солнце еще не взошло, а я уже стал двигаться вдоль станции. Володя начал выход из отсека. Ему следовало занять мое место и травить мой фал, через который к скафандру проводилось электропитание. Кроме того, он должен был затащить меня в отсек, если бы со мной что-нибудь случилось.
Итак, я начал двигаться к антенне. Ориентация станции была такова, что антенна была обращена к Земле и продольная ось станции также направлена к Земле. Поэтому по отношению к Земле мне пришлось идти как бы головой вниз.
Я довольно быстро добрался до торца и осмотрелся. Кроме этого мертвого зацепа, жесткие элементы конструкции вошли в мягкую обшивку станции и расклинили ее. Но начинать надо было с основного места, и я стал туда подбираться. Во что бы то ни стало следует перекусить четыре стальных тросика, чтобы освободить основной зацеп. А дальше — посмотрим.
Обследовал зацеп и все время разговаривал с Володей, рассказывая ему о характере предстоящей работы. Инструмент у меня был привязан к перчатке. Медленно начал перекусывать первый тросик. Толщиной он был около миллиметра и натянут, как струна.
Антенна качнулась и пошла прямо на меня. Слышу, в наушниках Володя кричит: «Осторожно, вправо!»
Постепенно колебания затихли. Отрезал второй тросик, и антенна качнулась в другую сторону. И так все остальные...
С собой у меня была длинная, метра полтора, палка с усами, которой я должен был защититься в том случае, если бы антенна стала меня накрывать, и этим же инструментом я должен был как можно дальше оттолкнуть антенну от станции по направлению к Земле. Мне удалось это сделать, и антенна довольно быстро стала удаляться от станции. Пошла!
Мы оба радостно закричали. Все! Освободились! Зоны связи еще не достигли. Мы подходили к Африке. И тут мне очень захотелось вернуться в станцию. Уж слишком удачно все вышло. Как-то неправдоподобно даже. Честно говоря, я очень сомневался, что все это получится. А теперь... Нет, еще нельзя уходить — надо осмотреть станцию. Да, поработал над ней космос, поизмывался — обшивка кое-где порвалась, выцвела.
Слышим, начинается сеанс связи, ну, мы так спокойно докладываем, что, мол, антенны уже нет. По тишине в Центре управления мы поняли, что нам не очень-то верят. Всю эту работу мы выполнили вдвое быстрее, чем планировала Земля. Нас еще раз запросили, и после того, как мы подтвердили, что антенны действительно нет, в Центре управления грянули аплодисменты, да такие, будто мы подключились к огромному зрительному залу.
А я тем временем дошел до люка, салфеткой, которую прихватил с собой, все-таки протер иллюминатор. Подумал, что специалистам эта космическая пыль пригодится для исследований. Собрал и образцы материалов и покрытий, которые оставила предыдущая экспедиция, — тоже для анализа на Земле. А с Земли все неслись благодарности и поздравления. Завтра у меня день рождения.
Итак, мне сегодня исполняется 40 лет. Возраст немалый. Дни рождения на орбите были у многих моих товарищей. Такие праздники в свое время отмечали на орбите Севастьянов, Кдимук, Иванченков. Совсем недавно мы отметили 38-летие моего напарника Володи Ляхова.
В первые рейсы в космос отправляли молодых парней, а когда полеты усложнились, сорок лет — это как раз тот космический возраст, когда, по словам нашего поэта Евгения Евтушенко, «умна почти, как старость, наша зрелость, но эта зрелость вовсе не стара». Во всяком случае, здоровье есть и, надеюсь, останется даже после такой длительной экспедиции.
Я родился 16 августа 1939 года в городе Комсомольске-на-Амуре. Родители участвовали в строительстве этого города, заложенного после установления Советской власти. Потом они работали на заводе. Перед самым началом войны семья переехала в Подмосковье, где я и вырос. Окончил восемь классов, техникум. Затем служил в Советской Армии. Был командиром танка. А уже после окончания службы в армии закончил институт, факультет электроники и счетно-решающей техники. По специальности я инженер-электрик.
В 1965 году я был направлен на преддипломную практику в конструкторское бюро, руководимое С. П. Королевым. В то время в КБ работали над несколькими темами. Наиболее активно шла работа по автоматической станции, которая должна была осуществить мягкую посадку на Луну. Объект был уже создан, и проходила доводка его систем. Прошло уже несколько пусков для отработки посадки на Луну. Подобная задача решалась впервые, и не все удавалось с первой попытки.
Параллельно велась разработка нового корабля «Союз». Вначале было несколько вариантов. Мне в качестве дипломного проекта предложили выбрать тему по системе телеизмерений. Работа была интересной, и я около полугода готовил диплом. Тогда мне показалось, что я справился с поставленной задачей, с отличием защитил диплом и был оставлен работать в отделе, который занимался проектированием систем телеизмерений. Но когда я после отпуска вышел на работу, отдел разделили, и из него выделилась группа, из которой должен был быть создан новый специализированный отдел по наземным испытаниям космических объектов. Дело в том, что до этого времени наземными испытаниями занимались разработчики систем. Каждый испытывал свою часть. На том этапе это было возможно, так как объекты были достаточно простые. К моменту же создания «Союза» стало понятно, что это корабль уже следующего поколения. Между разными системами появилось много связей, и испытывать объекты старыми способами стало невозможно. Не проверялись связи. Необходимо было, чтобы кто-то занимался комплексными испытаниями корабля в целом. И вот такой отдел был создан. Мне предложили в нем работать. И хотя в этом деле я пока разбирался слабо, идея мне понравилась. Но испытание «Союзов» уже шло полным ходом, и коллектив по этой теме уже был создан. В идущий поезд вскакивать на ходу не хотелось, тем более уже вырисовывалась новая тема — создание достаточно большого корабля для облета Луны, который впоследствии получил название «Зонд». Вот с этой темы я и начал свою работу.
В это время разрабатывались электрические схемы, и нас, молодых специалистов, бросили на эту работу. Мы помогали разработчикам системы управления бортовым комплексом и сами попутно его изучали. Это очень помогало в будущей работе. Когда эта работа закончилась, мы вернулись в свой отдел и приступили к написанию инструкции по комплексным электрическим испытаниям объекта. Работа была очень интересная. Мы изучали новые системы, логику их работы, взаимные завязки между системами и составляли конкретные инструкции по наземным испытаниям.
Очень скоро все разработки появились в металле, в приборах и агрегатах. Начались испытания. Не могу сказать, что у нас все шло гладко. Ошибок было много. Группа была очень молодая. Мой начальник группы работал на год больше меня, но инженером был очень толковым и быстро все усваивал. И группа подобралась хорошая. Работали сколько хватало сил. Обычно уходили с работы глубокой ночью и, поспав несколько часов, шли опять в цех. После проведения цикла испытаний на заводе объект и мы вместе с ним выехали на Байконур.
Никогда не забуду первых шагов по земле Байконура. Это было в начале августа. Я вышел из самолета на бетон аэродрома, и после прохлады самолета на меня пахнуло жарой пустыни Каракумы. Температура в тени была 45 градусов.
Мы разместились в гостинице и быстро включились в работу. Она занимала все наше время, кроме нескольких часов в сутки на сон. В командировке никаких других проблем не было. Для человека, впервые столкнувшегося с подобной работой, все было интересно и ново, и я старался как можно глубже и лучше познать тонкости работы испытателя — человека, дающего «добро» на пуск объекта. Все ошибки, допущенные на предыдущих стадиях, должны были быть выявлены здесь. Это была почетная, но и очень ответственная работа. Наши ошибки были видны сразу, о них немедленно становилось известно руководству, и с нас спрашивали со всей строгостью. А нас всегда поджимали сроки. Пуски объектов, связанных с Луной, были жестко привязаны к датам. И окно для запуска каждый месяц было очень небольшим, несколько дней. Чтобы уложиться в сроки, приходилось работать, не считаясь со временем. Мы были молодыми, и сил на такой режим работы хватало.
В связи с отсутствием опыта испытательской работы мы, конечно, порой ошибались, иногда с довольно неприятными последствиями. Но большое доверие, оказываемое нам руководством, чувство ответственности за новое большое дело всегда помогало нам в работе. Мы чувствовали свой рост как специалистов по отношению к нам окружающих, порой людей гораздо нас старших и более опытных. Три года пролетели совершенно незаметно. Было несколько удачных пусков, были и не совсем удачные. Но опыт мы получали неоценимый. И в будущих полетах он мне пригодился.
В конце 1969 года в КБ начались работы по созданию орбитальной станции «Салют». Идея была поддержана на всех уровнях, и снизу и сверху. И работа закипела. Ведущим конструктором по комплексу был назначен конструктор, с которым мы вместе работали по предыдущей теме. И он предложил мне стать его заместителем. Я согласился. Это было новое направление в работе и соответствовало моему мнению, что через 3—4 года нужно в своей работе несколько менять направление. Иначе, мне кажется, человек начинает «засыпать» на работе. Наверное, это не совсем правильное мнение и распространяется не на всех людей, но я стараюсь придерживаться этого принципа и поныне. Я стал работать заместителем ведущего конструктора по станции «Салют». Все первое всегда дается нелегко. Так было и с созданием первой станции. Было очень много новых вопросов, которые надо было решать быстро и правильно, так как все шло сразу в производство. Станция была создана в небывало короткий срок и в апреле 1971 года была запущена. Первый полет к станции совершил экипаж в составе В. Шаталова, А. Елисеева и Н. Рукавишникова.
Экипаж следующего транспортного корабля в составе В. Добровольского, В. Волкова и В. Пацаева после благополучной стыковки проработал на станции 22 суток. По тем временам это был рекордный по длительности полет, и все с нетерпением ждали возвращения экипажа на Землю. Но вмешался нелепый случай. Во время разделения отсеков развалился клапан дыхательной вентиляции и произошла разгерметизация спускаемого аппарата. Экипаж погиб. Мы все были потрясены случившимся. Такая напряженная работа огромного коллектива в течение полутора лет закончилась столь трагически.
После этой аварии потребовалась большая доработка транспортного корабля для обеспечения безопасности экипажа при разгерметизации спускаемого аппарат та. А у меня стало появляться ощущение, что хорошо бы самому принять участие в полетах в космос. Хотелось самому все испытать и посмотреть.
Дальше было просто. Я написал заявление Главному конструктору. Инженеры, имевшие опыт наземной испытательной работы, были нужны. Меня сразу же направили на медицинскую комиссию. И вот здесь я понял, как не просто пройти этот рубеж. Очень высокие требования к здоровью будущих космонавтов предъявляются при отборе. Бесчисленные анализы, пробы с нагрузкой и психологические тесты, барокамера и центрифуга. И все это с применением новейшей медицинской аппаратуры. И парадокс в том, что с каждым годом аппаратура и методика для диагностики становятся все совершеннее, а человек в среднем здоровее не становится. А врачи требования к здоровью не снижают. И я боюсь, наступит момент равновесия, когда современная диагностика будет отбраковывать 100 процентов претендентов в космонавты, что сейчас уже почти и происходит.
Я проходил эти обследования с двумя своими товарищами по работе. И оба комиссию не прошли. Мне замечание записали: «Нечеткое выговаривание буквы «р». Врачи по специальной методике пытались даже выяснить, врожденное это свойство или следствие какого-нибудь удара. Но положительное заключение мне дали. Я думаю, что в настоящее время люди никакой другой профессии таким сложным медицинским обследованиям не подвергаются.
Но, с другой стороны, столь тщательный отбор позволил мне выдержать нелегкий этап подготовки и самый тяжелый за всю предыдущую историю космонавтики марафон. А в самом полете я больше всего боялся аппендицита. Аппендикс у меня еще не удален. Да, еще если заболят зубы. И однажды мне приснился сон, что у меня болят зубы. Я сразу проснулся, чувствую, действительно болит зуб. Но к утру все прошло.
Таким образом, обращение к Главному конструктору с просьбой о зачислении меня в отряд космонавтов было естественным ходом, так как хотелось после наземных испытаний перейти к летным. Итак, к концу 1971 года я прошел медицинскую комиссию. После меня, с интервалом в несколько недель, прошли комиссию А. Иванченков, Г. Стрекалов и сразу же В. Аксенов. Врачи очень удивлялись такому массовому прохождению, ведь до нас длительное время никому пройти комиссию не удавалось.
После этого в течение приблизительно полутора лет я никак не мог оторваться от основной работы, которая мне понравилась, да и морального права я не имел уходить, пока было трудно и заменить меня было некем. К середине 1973 года я нашел себе полноценную замену, и мой начальник счел возможным меня отпустить. Я пришел в группу космонавтов и сел за стол в комнате, в которой сидели уже слетавшие по одному разу: В. Кубасов, В. Севастьянов, Н. Рукавишников и будущие, еще не летавшие и никому не известные ребята. В программу меня пока не включали, и я начал самостоятельную подготовку, делая основной упор на изучение логики работы систем. Где-то через год Алексей Елисеев, работавший уже тогда руководителем полетов, предложил мне поработать сменным руководителем полета. И когда на орбите была станция «Салют-4» и летал первый экипаж, А. Губарев и Г. Гречко, я работал сменным руководителем полета. Для будущей работы космонавта это была очень полезная практика. Она позволила впоследствии, находясь на орбите, избавить ЦУП от множества ненужных вопросов, которые обычно задают космонавты, незнакомые со спецификой работы Земли. И естественно, эти вопросы часто вызывают ироническую улыбку у тех, кто не может по разным причинам полететь в космос и имеет возможность позлословить в связи с неудачными вопросами космонавтов.
В день рождения я получил много поздравлений — от друзей, космонавтов и знакомых, от Центра управления. Если бы не приближающийся конец полета, то этот день был бы выходным, но сейчас у нас дефицит времени, и поэтому, как только кончался очередной сеанс связи, мы продолжали готовиться к возвращению. Вечером устроили праздничный ужин со всеми оставшимися к этому дню деликатесами.
Вот он — наш последний день на станции. Все предыдущие дни готовились к спуску, укладывали оборудование, чистили станцию, и на сон больше четырех часов не оставалось.
Устали, даже эмоций особых не было, а может, все дело в том, что нам грустно было расставаться со станцией, которая полгода служила нам верой и правдой. Было такое ощущение, как будто навсегда расстаешься с хорошим другом.
Напоследок пролетели по всем отсекам, погасили свет, присели по нашему обычаю на столе и пошли к люку-лазу, ведущему в корабль.
В расчетное время мы расстыковались со станцией. Медленно уходил от нее наш корабль, а мы все глядели и глядели напоследок, а потом разошлись, чтобы уже никогда больше с ней не встретиться. Так я тогда думал.
Наступил последний сеанс связи. Обменявшись деловой информацией, мы попросили Елисеева поблагодарить ЦУП. Наш Центр я знаю не только с орбиты. Немного и сам варился в этом котле. И скажу, что с такой самоотверженностью, преданностью делу мало, наверное, где работают. Нас в космосе двое, их там много больше. И груз на них такой, что, переложи его на плечи космонавтов, и полет не состоится. Мы спим ночью потому, что они на Земле бодрствуют. Что-то не получается в эксперименте, всех специалистов на ноги поднимут, но к утру, будьте уверены, найдут правильное решение. Да что говорить, бывали они, верно, нами и недовольны, но только мы этого никогда не чувствовали. А двадцать четыре часа смены кого хочешь измотают.
Я узнавал их по голосам, зримо представлял, как они надевают гарнитуры для связи, смотрят на часы, готовясь к сеансу, как, отложив свои заботы на потом, докладывают по цепочке «К работе готов». Я люблю этих мужиков. Жаль, что журналисты мало о них пишут.
Пусть простит меня читатель за изложение, несколько напоминающее инструкцию. Но, пожалуй, в данном случае это самая экономная форма подачи материала. Иначе, коротко и лаконично, о работе Центра, этой, по существу, огромной вычислительной системы, не скажешь. Читатели-гуманитарии, решительно не приемлющие технику, могут в крайнем случае пропустить эти страницы. Но думается, все-таки лучше не пропускать. В наше время научно-технического прогресса от информации о технике никуда не денешься. Будем и мы шагать в ногу с веком.
Управление полетом орбитального комплекса «Салют» — «Союз» — «Прогресс» ведется из трех залов управления: из главного зала — станцией «Салют», из двух других залов — кораблями «Союз Т» и грузовыми кораблями «Прогресс». Поскольку технические средства Центра, станций слежения и средств связи едины для орбитальной станции и транспортных кораблей, то на их пользование вводится приоритет. На участке выведения, сближения и стыковки транспортного корабля со станцией приоритет на пользование техническими средствами имеют залы управления транспортными кораблями. После стыковки, перехода экипажа в станцию приоритет передается главному залу управления.
В верхней зоне главного зала размещаются члены государственной комиссии, космонавты, представители средств массовой информации.
Члены государственной комиссии и представители организаций — разработчиков космической техники оценивают выполнение основных задач полета, принимают решения при возникновении нештатных ситуаций, вырабатывают рекомендации персоналу Центра и экипажу по действиям в сложной обстановке.
Чтобы следить за полетом, им предоставляется наглядная информация с помощью коллективных средств отображения, они оперативно извещаются по громкоговорящей связи о текущих событиях, а также могут прослушивать радиопереговоры персонала Центра с экипажами кораблей и станции. Коллективные средства отображения — это шесть больших экранов. Самый верхний экран — алфавитно-цифровое табло емкостью 450 знакомест. На нем высвечивается организующая временная информация: текущее московское время, номер витка от начала полета, номер витка от начала экспедиции, номер суточного витка (от начала суток), время начала сеанса, включения двигательных установок, время старта, стыковки, так называемое реверсное время, то есть сколько осталось до того или иного события, и целый ряд других данных.
Боковые экраны (левый и правый) делятся на две части — верхнюю и нижнюю, на них отображается информация, которая интересует всех специалистов, работающих в зале: телевизионные репортажи с космодрома, с борта корабля и станции, результаты обобщенного автоматизированного анализа работы бортовых систем, основные задачи, решаемые на очередном этапе, схемы, поясняющие суть процессов, протекающих на борту, данные баллистической обстановки, значения основных телеметрических параметров, характеризующих состояние станции и корабля.
Центральный экран предназначен для отображения информации, характеризующей обстановку интегрально. На участке подготовки к старту на нем отображаются основной ход процесса и схемы, поясняющие сущность его основных этапов: на этапе выведения траектория движения ракетно-космического комплекса; на этапе орбитального полета — след траектории объекта на фоне карты мира и само положение объекта в виде светового пятна, географическое положение станций слежения и зона их радиовидимости объекта в виде кругов, зоны света, тени для объекта и условными символами точки орбиты, в которых происходят включение двигателей, стыковки или расстыковки объектов и прочие маневры; на этапе спуска корабля — траектория спуска и район посадки.
В нижней зоне главного зала размещаются дежурные смены, которые управляют орбитальной станцией. Во время сеансов связи специалисты следят за ходом реализации утвержденных программ, контролируют работу бортовых систем и действий экипажа, осуществляют оперативный анализ и выработку решений в случае возникновения нештатных ситуаций, взаимодействуют с космонавтами, выдают заключения о выполнении задач по окончании сеансов связи.
Информация специалистам представляется на индивидуальных экранах. Они обеспечены связью с космонавтами, персоналом наземных служб и Центра. Индивидуальные средства отображения представляют собой типовые пульты операторов.
Пульты оборудованы индивидуальными телевизионными индикаторами со стандартом разложения 625 строк (широкий экран) и 1125 строк (узкий экран). На широкий экран выдается информация из измерительно-вычислительного комплекса. Это специализированный дисплей, разработанный для Центра. С помощью клавиатуры, расположенной под ним, выбирается необходимый вид информации практически мгновенно. Стандарт разложения в 1125 строк обеспечивает отображение различных технических документов, разрабатываемых в группах поддержки.
На каждом пульте установлена аппаратура для ведения индивидуальной двусторонней связи между специалистами, а также клавиатура для выбора канала многосторонней (циркулярной) связи. С помощью белых клавиш специалист включается в циркуляр для прослушивания с помощью красных — для передачи сообщений. Переговоры специалист ведет с помощью облегченных телефонных гарнитур.
Подобными пультами оборудованы все помещения, где размещаются группы обеспечения управления полетом.
Пульт главного оператора связи с экипажем при необходимости оборудуется двумя цветными телевизионными камерами. С помощью одной образуется видеотелефон для связи с бортом, с помощью другой обеспечивается передача на борт изображений документов, фотоснимков при консультациях космонавтов с различными специалистами по научным экспериментам.
В зале управления транспортными кораблями размещаются ведущие специалисты по управлению пилотируемыми транспортными кораблями и необходимые для их работы средства отображения, связи и управления. На участках от старта до открытия переходного люка в станцию и после закрытия переходного люка до отработки тормозного импульса на посадку специалисты выполняют задачи, аналогичные задачам персонала в главном зале управления; при функционировании корабля в составе связки осуществляют ежесуточно в одном или двух сеансах контроль состояния бортовых систем (температура, влажность, энергетика и ряд других параметров).
В зале управления грузовыми кораблями размещаются ведущие специалисты по управлению грузовыми транспортными кораблями «Прогресс», специалисты по системам сближения и стыковки объектов и необходимые для их работы средства отображения. Задачи персонала аналогичны задачам персонала зала управления пилотируемыми транспортными кораблями.
К залам управления примыкает ряд помещений, в которых размещены группы поддержки. В состав групп поддержки входят специалисты по системам корабля и станции, по оперативному и долгосрочному планированию программ полета, по управлению работой комплекса наземных и корабельных станций слежения, врачи, представители поисково-спасательного комплекса.
Для управления космическим полетом одного Центра недостаточно. (Один в поле, как говорится, не воин). Для этого необходим развитый комплекс наземных служб, оснащенных высокоэффективными средствами. В состав этого комплекса входят:
Центр управления полетом,
космодром,
станция слежения,
тренажно-моделирующий комплекс,
поисково-спасательный комплекс.
Основным звеном комплекса управления все-таки является Центр, который осуществляет оперативное руководство полетом и координацию наземных и корабельных станций слежения, дублирующих баллистических центров. Центр взаимодействует со стартовым и поисково-спасательным комплексами, тренажно-моделирующими средствами и различными организациями, участвующими в обеспечении полета.
Космодрому Центр управления сообщает точное время и дату старта космического аппарата, получает от космодрома на этапах подготовки к старту и выведения аппарата на орбиту всю информацию о состоянии экипажа, работе бортовых систем и агрегатов.
Через станции слежения в периоды, определяемые зонами радиовидимости средств станции, Центр управления ведет обмен информацией с экипажем и бортовой аппаратурой, получает данные измерению параметров траектории движения аппарата. Для каждого сеанса связи Центр определяет программу работы всех станций слежения, участвующих в его реализации.
Поисково-спасательному комплексу Центр управления сообщает координаты возможных районов посадки на каждом витке, траектории движения аппарата на участке спуска, информирует о состоянии космонавтов. От поисково-спасательного комплекса Центр получает всю информацию о ходе процесса спуска, эвакуации экипажа и оборудования после приземления.
Академическим и отраслевым научно-исследовательским организациям, подготовившим программу экспериментов в космосе, Центр передает получаемую с борта информацию по результатам экспериментов, согласует с ними программу проведения синхронных экспериментов на борту и на Земле. В свою очередь, от институтов Центр получает оперативную опенку результатов экспериментов и методические рекомендации по их дальнейшему выполнению.
При возникновении на борту нештатных ситуаций специалисты Центра обращаются к соответствующим организациям-разработчикам бортовых систем. Разработчики анализируют неисправности и дают рекомендации по их устранению.
Теперь о космодроме. Главное его назначение — запуск ракетно-космического комплекса. На космодроме происходит подготовка к запуску, запуск, контроль работы бортовых систем и состояния экипажа на участке выведения (до отделения корабля от последней ступени ракеты-носителя). С космодрома в Центр управления передаются: телевизионная информация, данные телеметрии по состоянию экипажа и угловым отклонениям ракеты-носителя, радиопереговоры с экипажем...
Станции слежения, размещенные на территории Советского Союза и научно-исследовательских судах Академии наук СССР, обеспечивают обмен информацией между космическими аппаратами и Центром управления. Их задачи: прием из Центра управления полетом и передача на борт орбитального комплекса массивов командно-программной информации; измерение параметров движения орбитального комплекса; прием с борта орбитального комплекса и передача в Центр управления полетом всего потока телеметрической информации о работе бортовых систем и состояния экипажа; обеспечение двусторонней телефонной, телеграфной и телевизионной связи Центра управления с экипажем; организация работы своих средств в соответствии с заданной Центром управления программой и передачи в Центр управления данных об их работе.
Связь между Центром управления и станциями осуществляется по телевизионным, телефонным и телеграфным каналам (с одними — по наземным, с другими — по спутниковым).
Тренажно-моделирующий комплекс предназначен для имитации работы бортовых систем космических аппаратов. Во время полета он представляет в ЦУП ожидаемые значения параметров бортовых систем, а также в нем отрабатываются варианты решений по управлению при возникновении нештатных ситуаций. Во время подготовки к полету тренажно-моделирующий комплекс имитирует реальное поведение космического корабля, в том числе и разные нештатные ситуации. Так добиваются слаженности и правильности действий персонала, технических и программно-математических средств Центра управления.
Поисково-спасательный комплекс служит для поиска, обнаружения и эвакуации экипажа и спускаемого аппарата с места приземления на космодром. Его задачи: обнаружение спускаемого аппарата с помощью барражирующих самолетов и вертолетов, сопровождение его до посадки, наблюдение за посадкой, ведение переговоров с экипажем на участке парашютирования и после приземления, эвакуация. Радиопереговоры экипажей самолетов и вертолетов с космонавтами транслируются в Центре управления.
Потребители целевой информации, то есть заказчики нашей космической «продукции», производят обработку поступающих из Центра управления данных, получаемых в ходе реализации народнохозяйственных задач, медико-биологических, научных и технологических экспериментов, и выдают в Центр оперативные заключения о качестве принимаемой информации, высказывают рекомендации по дальнейшей реализации задач и экспериментов. Они связаны с Центром управления телефонными каналами.
Как правило, пилотируемые полеты освещаются средствами массовой информации. В Центре управления аккредитованы корреспонденты печати, радио и телевидения. Из Центра информация может передаваться в телевизионные центры, на радио, в редакции газет и журналов, в международную телексную сеть.
Комплекс средств связи можно назвать нервами управления полетом. Он организует обмен всеми видами информации между Центром управления и организациями наземного комплекса управления, а также взаимодействующими с ним организациями и обмен информацией между специалистами внутри Центра.
На участке выведения комплекс обеспечивает наземную телефонно-телеграфную связь, прием телевизионных изображений с космодрома и с борта космического аппарата, а во время полета — постоянную двустороннюю связь со всеми станциями слежения, прием и передачу траекторией, телеметрической, командно-программной, телевизионной и телеграфной информации. Связь Центра управления полетом с наиболее удаленными наземными и плавучими станциями слежения осуществляется с помощью спутниковой системы.
Комплекс средств связи также обеспечивает двустороннюю телефонно-телеграфную связь Центра управления с Центром подготовки космонавтов. Он связан с приемопередающими радиоцентрами страны, работающими в коротковолновом диапазоне и поддерживающими связь с космонавтами в период полета корабля вне зон радиовидимости наземных станций слежения, на участке парашютирования и после посадки спускаемого аппарата. В районе посадки связь с командным пунктом поисково-спасательного комплекса осуществляется по телефонным каналам связи. Для информирования общественности имеются прямые телевизионные каналы с Московским телецентром, прямые выходы в международную телексную связь и международную телефонную сеть.
По своему объему и пропускной способности комплекс средств внешних связей Центра управления полетом способен одновременно обеспечить работу ряда телевизионных каналов и нескольких сот телефонных каналов.
Центр управления полетом имеет разветвленную сеть внутренних связей, которая обеспечивает оперативное взаимодействие специалистов. На каждом рабочем месте специалиста установлена аппаратура для ведения индивидуальных и групповых (циркулярных) связей. Обычно на рабочем месте специалиста существует возможность доступа в несколько циркуляров. Переговоры по циркулярам, а также обмен телевизионной информацией регистрируются на видео— и звуковых магнитофонах. При необходимости, особенно при анализе сложных ситуаций, они воспроизводятся по разрешению руководителя полета.
Информационно-вычислительный комплекс (ИВК) Центра решает задачи, которые по своей специфике могут быть разделены на три группы.
Первая группа — задачи, решаемые с использованием сложных математических методов и моделей, требующие высокой точности расчетов при сравнительно небольшом объеме исходной информации, поступающей в режиме реального времени. Это баллистико-навигационные расчеты орбит и маневров, прогнозирование движения объектов, анализ и моделирование работы их систем, I долгосрочное и оперативное планирование работы объектов, командно-измерительного комплекса, Центра управления.
Вторая группа — задачи, решаемые с использованием относительно простых математических методов, связанные с преобразованием структур больших потоков данных, с выбором из их множества существенных и достоверных значений, с формированием массивов команд. Это предварительная обработка телеметрической информации и формирование командно-программной информации.
К третьей группе относится обмен между информационно-вычислительным комплексом Центра и персоналом управления через средства отображения и документирования, обмен между информационно-вычислительным комплексом Центра и наземными службами по каналам передачи данных. Существо задач, связанных с обеспечением информационных обменов различного типа, составляют в основном преобразования структур данных, организация информационных потоков, управление различного рода техническими средствами.
Этим трем группам решаемых задач в информационно-вычислительном комплексе соответствуют три типа вычислительных средств:
1. Универсальные вычислительные системы производительностью каждая 2,5 миллиона операций в секунду. Эти системы обладают высокой точностью расчетов, имеют развитую систему программирования с использованием языков высокого уровня.
2. Специализированные вычислительные системы большой производительности, архитектура и программное обеспечение этих систем ориентированы на решение специализированного класса задач обработки больших потоков данных.
3. Управляющие ЭВМ с развитой структурой устройств связи с объектом, каналами передачи данных, отображения и документирования информации.
Информационно-вычислительный комплекс строится таким образом, чтобы исключение морально и физически устаревших ЭВМ и ввод новых вычислительных систем не сказывались на выполнении его целевых задач. Основу комплекса составляют вычислительные средства четвертого поколения (многопроцессорные вычислительные системы типа «Эльбрус», системы с перестраиваемой структурой типа ПС-2000, малые машины серии СМ ЭВМ и т. п.). В то же время по-прежнему используются хорошо зарекомендовавшие себя в практике системы второго и третьего поколений типа БЭСМ-6, АС-6, М-6000.
Выполнение всех операций по обработке и анализу информации производится в режиме «горячего» резервирования, поэтому они реализуются практически без сбоев, с высоким уровнем надежности. Развитая система тест-диагностического контроля позволяет оперативно обнаруживать неисправные элементы, которые выводятся из рабочей конфигурации автоматически. После замены неисправного элемента его включение также производится автоматически.
В зависимости от типа космического аппарата и этапа полета в пределах физической конфигурации ИВК создаются функциональные конфигурации для решения конкретных задач баллистического, телеметрического и командно-программного обеспечения с необходимыми вычислительными ресурсами и надежностью. Наибольшие возможности в этом плане имеют универсальные вычислительные системы, каждая из которых может быть привлечена для решения любой задачи первой группы.
Функциональные конфигурации ИВК формируются в соответствии с планом работы Центра с помощью комплекса программно-аппаратных средств командного пункта Центра.
Условно-информационно-вычислительный комплекс Центра делится на четыре функционально обособленных комплекса: телеметрический, командный, баллистический и средств отображения, Все эти комплексы взаимосвязаны и обмениваются необходимыми данными по автоматическим каналам. Они имеют в своем составе аппаратуру, обеспечивающую автоматическую связь по телефонным и телеграфным каналам с внешними абонентами. Телеметрический информационно-вычислительный комплекс, кроме того, связан с широкополосными каналами, по которым одновременно принимает несколько высокоинформативных потоков телеметрической информации. Имеют они также и развитую терминальную сеть, которая включает сотни дисплеев, несколько десятков быстродействующих средств документирования и графопостроителей. Терминальные устройства вынесены непосредственно в помещения групп поддержки.
Вычислительный комплекс Центра оснащен развитыми средствами общего системного программного обеспечения, включающими разноязыковые системы программирования, операционные и диалоговые системы, системы организации данных на внешних носителях.
Космические корабли так же, как и корабли земные, нуждаются в средствах навигации. Поэтому для космоплавания предусматривается баллистико-навигационное обеспечение. Оно включает в себя следующие элементы:
разработку модели движения космического аппарата (КА) с учетом всех сил, действующих на него в процессе полета, включая гравитационное поле Земли, верхнюю атмосферу, притяжение Луны, Солнца и планет Солнечной системы;
обоснование баллистической схемы полета, состава и схемы проведения траекторных измерений, маневров, спусков, определение точностных характеристик положения КА в пространстве для обеспечения различных экспериментов;
оперативный анализ соответствия расчетного и реального движения КА и выработка соответствующих рекомендаций;
проведение необходимого объема расчетов баллистической информации, используемой для целей управления КА на всех этапах полета и штатных и нештатных ситуациях;
послеполетную обработку и анализ проведения научных и народнохозяйственных экспериментов с целью уточнения методик проведения их и используемых моделей движения КА.
Оперативное баллистико-навигационное обеспечение производится по траекторной информации, получаемой с наземных и корабельных станций слежения, а также по результатам анализа телеметрической информации, поступающей с борта КА и тренаж-но-моделирующего комплекса.
Навигаторы на Земле решают следующие основные задачи:
определение и прогнозирование параметров орбиты по данным траекторных измерений;
расчет баллистической информации, необходимой для работы экипажей, персонала рабочих групп управления, наземных и корабельных средств;
расчет данных для проведения маневров космических аппаратов;
расчет данных для обеспечения сближения и стыковки транспортных кораблей и станции;
расчет данных для проведения научных и народнохозяйственных экспериментов;
расчет времени старта космических аппаратов;
расчет данных для проведения спусков КА в заданные районы.
Баллистико-навигационные расчеты проводятся тремя территориально-разнесенными баллистическими центрами. Расчеты проводятся по разным методикам, тем самым обеспечивается их надежность и достоверность. Анализ полученной баллистико-навигацион-ной информации, принятие решения и выработка рекомендаций по управлению полетом космических аппаратов выполняются головным баллистическим центром, размещенным в ЦУП. Рассчитанная баллистическая информация поступает на выносные терминальные устройства специалистов Центра управления, на средства индивидуального и коллективного отображения, передается по наземным и спутниковым каналам связи на станции слежения и на борт космических аппаратов.
Для проведения навигационных измерений привлекаются наземные станции слежения, расположенные вблизи крупных городов СССР, и морские суда, находящиеся в определенных точках Мирового океана. В качестве навигационных измерений используются радиолокационные измерения дальности, скорости изменения этой дальности и углов, определяющих положение в пространстве линии «станция слежения — космический аппарат». Проведение расчетов непрерывно контролируется специалистами-баллистиками, которые при необходимости могут внести коррекции в вычислительный процесс с выносных пультов терминальной сети.
Одними из основных видов информации, на основании анализа которой осуществляется управление полетом, являются телеметрические данные. Этот вид информации предназначен для контроля работоспособности и оценки состояния экипажа, бортовых систем, контроля правильности исполнения команд и заданных динамических режимов и операций. На основании анализа телеметрической информации оперативно принимаются решения по действиям экипажа и управлению с Земли.
Обработка и анализ телеметрической информации позволяют получить результаты, отображающие состояние КА в требуемом для принятия решения виде.
Бортовые телеметрические системы являются одним из основных источников информации о процессах и явлениях, протекающих на КА, и обеспечивают устойчивую связь между КА и наземными станциями слежения. Скорость передачи телеметрической информации оценивается сотнями тысяч бит в секунду. Так, число измеряемых физических параметров на орбитальных станциях типа «Салют» достигает 2000, на кораблях «Союз Т» и «Прогресс» — приблизительно по 1000. Столь значительные объемы передаваемой на Землю телеметрической информации вызваны качественным и количественным усложнением новых поколений космических аппаратов, расширением областей их использования.
Прием телеметрической информации на Земле осуществляется станциями слежения, расположенными на территории Советского Союза и кораблях командно-измерительного комплекса. Станции слежения передают в Центр управления полные и сокращенные потоки телеметрической информации.
В Центр управления полетом информация поступает по широкополосным и телефонным каналам связи. При этом по широкополосным каналам идет необработанная информация со станций слежения на участках выполнения динамических операций (выведение на орбиту ИСЗ, коррекция орбиты, сближение, стыковка и т. п.), научных и технических экспериментов. Телефонные же каналы связи используются для передачи обработанной на станциях слежения информации, как правило, на дежурных участках полета.
Весь поток информации, несмотря на то, что объем его довольно значителен, обрабатывается в темпе приема на вычислительных системах, и результаты выдаются в реальном масштабе времени. При отсутствии прямой видимости между КА и наземной станцией информация записывается на бортовое запоминающее устройство и передается на Землю в очередных сеансах связи.
Управление процессом сбора и обработки телеметрической информации осуществляется службой телеметрического обеспечения Центра управления.
Обработка принятого потока телеметрической информации производится в телеметрическом информационно-вычислительном комплексе, который выполняет следующие операции: определение режима работы и идентификацию бортовой радиотелеметрической системы; сглаживание шумовой составляющей; уменьшение избыточности потока измерений; выделение и масштабирование существенных достоверных измерений; преобразование значений телеметрических измерений из относительного масштаба, выраженного в двоичных единицах или процентах, в масштабе физических величин, то есть в градусы, давление, и, наконец, на основе этих результатов получение обобщенных параметров, логических зависимостей, статистических данных. Для решения этих задач используются алгоритмы уменьшения избыточности и повышения достоверности, алгоритмы матриц состояния параметров, алгебраических уравнений и ряд других.
Анализ телеметрической информации обеспечивает контроль за состоянием бортовых систем, а также формирует обобщенную картину состояния КА в целом. Результатом анализа информации являются данные о работе постояннодействующих и динамических систем, запасах и расходах различных ресурсов (рабочего тела, электроэнергии), оценка правильности выполнения заданных режимов работы систем, а также интегральная оценка состояния космического аппарата и рекомендации персоналу управления.
Результаты обработки и анализа телеметрической информации выдаются на индивидуальные и коллективные средства отображения специалистов в залах управления и в помещениях групп поддержки. Общее время, затрачиваемое на прохождение от бортовых средств измерений до средств отображения, включая автоматизированную обработку и анализ, настолько мало (составляет 2— 3 секунды), что момент получения информации персоналом управления практически совпадает с моментом проведения измерений на борту.
Для осуществления управления космическими объектами необходимо иметь командно-программное обеспечение полета.
В задачи командно-программного обеспечения полета входят:
разработка долгосрочной и детальной (суточной) программ полета орбитальных станций и кораблей, работы наземных средств и средств Центра управления, программ очередных сеансов связи;
разработка и выдача на борт массивов командно-программной информации, распоряжений экипажу и наземным средствам;
оперативный контроль реализации планов и программ;
разработка изменений программ в случае возникновения нештатных ситуаций в работе бортовых и наземных средств;
оперативная разработка предложений сменному руководителю полета по изменению программ в ходе сеанса и их реализации;
выработка заключений о реализации планов и программ.
Долгосрочные планы разрабатываются на основе утвержденной До начала полета программы, имеющихся оценок хода реализации программы и предложений организаций, участвующих в обеспечении полета. Они разрабатываются на 2—3 недели.
Детальные суточные программы разрабатываются на основе заданий, предусмотренных долгосрочными планами, заключений по текущей обстановке на космическом аппарате и наземных средствах, предложений, поступающих от групп поддержки. Окончательный вариант детального плана выпускается за сутки до реализации, однако при исключительных обстоятельствах он может корректироваться и в процессе реализации. В детальном плане с привязкой ко времени расписаны последовательность и времена задействования станций слежения, выполнения динамических операций, программа действий экипажа на каждом витке, план радиообмена с бортом, программа информационного обмена Центра со станциями слежения.
Программы сеансов связи уточняются после получения заключения о предыдущем сеансе. Они предусматривают последовательность выдачи командно-программной информации.
Командно-программная информация — это массив команд по включению или выключению бортовой аппаратуры с указанием времени выдачи команд и массивов числовых данных для работы бортового вычислительного комплекса. Команды выдаются автоматически и вручную.
Разработка плановых документов ведется с помощью командного информационно-вычислительного комплекса. Он строится на базе специализированных вычислительных устройств и обеспечивает одновременную связь с тремя станциями слежения.
В помещениях для специалистов планирования оборудованы выносные терминальные пункты, включающие дисплеи, графопостроитель и устройства быстрой печати. Информацию для плановых расчетов специалисты выбирают с помощью дисплеев из банка данных.
В банке данных хранятся разработанные до начала полета математические модели различного уровня, обеспечивающие разработку планов и программ, исходные данные по составу наземных средств и данные баллистической обстановки, получаемые по автоматическим каналам из баллистического информационно-вычислительного комплекса.
Необходимые сведения по детальной обстановке специалисты по планированию вводят в вычислительный комплекс с помощью дисплея.
Кроме получения информации и ее надежной обработки на Земле, необходимо иметь комплекс средств отображения информации.
Комплекс средств отображения информации обеспечивает предоставление персоналу управления различными видами информации: формуляров телеметрических параметров; результатов автоматизированного анализа работы бортовых систем; баллистико-навигационной информации; планов работ; массивов передаваемой командно-программной информации и получаемых квитанций; телевизионной информации с космодрома, с борта корабля или станции; временных отсчетов, синхронизирующих процесс управления; различных графических карт; оперативных документальных сообщений.
Каждая составляющая этого информационного потока оперативно доставляется потребителю непосредственно на рабочее место. Потребитель имеет возможность последовательно или одновременно получать несколько видов информации.
Задача отображения информации успешно решена в Центре управления за счет оптимального сочетания коллективных и индивидуальных средств отображения и использования телевизионного сигнала в качестве основного носителя информации. Это позволило, во-первых, применить унифицированные видеоконтрольные устройства в качестве основного индикаторного средства на рабочем месте специалиста; во-вторых, иметь возможность оперативного выбора необходимого вида информации за счет использования специализированных телевизионных коммутаторов; в-третьих, иметь возможность передачи факсимильных документов за счет применения повышенного стандарта разложения (1125 строк); в-четвертых, отображать на индивидуальных экранах информацию с коллективных экранов за счет использования системы телевизионных камер.
На экраны индивидуальных средств отображения специалисты выбирают интересующую только их информацию с помощью упрощенной клавиатуры выбора выходных каналов телевизионного коммутатора. На каждом рабочем месте устанавливается от двух до четырех видеоконтрольных устройств, каждое из которых снабжается своей клавиатурой выбора информации.
Информация для коллективных средств отображения поступает от информационно-управляющего вычислительного комплекса, который преобразует привычную для специалистов форму ее представления в общедоступную информацию, наглядно отражающую обстановку полета, работу экипажа, бортовых систем и элементов комплекса управления полетом.
Информационно-управляющий вычислительный комплекс предназначен для многоканального управления коллективными средствами отображения в автоматизированном режиме. Он осуществляет прием, обработку, анализ реальной полетной информации, формирование и выдачу информационных массивов и управляющих сигналов на коллективные средства отображения.
Управление средствами осуществляется в соответствии с заранее заложенной программой отображения, корректируемой по реальной полетной информации, или командам, поступающим от вы-числительного комплекса Центра, по докладам экипажа, сообщениям комментатора или командам операторов группы управления.
Информационно-управляющий вычислительный комплекс строится на базе трех малых машин четвертого поколения СМ-4 из серии создаваемых странами СЭВ малых ЭВМ. Общее быстродействие комплекса около 1 миллиона операций в секунду. Комплекс работает в реальном масштабе времени.
К техническим средствам коллективного и индивидуального пользования относятся оптико-проекционные средства, телевизионные проекторы, работающие на пять просветных экранов главного зала управления; алфавитно-цифровое свето-информационное табло, расположенное над экранами; система звукового оповещения; система телевизионного отображения и внутренней телефикации Центра.
В аппаратном зале главного зала управления расположены оптические и телевизионные проекционные средства для отображения информации на центральном и боковых экранах: шесть телевизионных проекторов и 147 оптических. ТВ-проекторы отображают на центральный и боковые экраны.
Оптические проекторы отображают на центральный и боковые экраны. В их состав входят: проектные статики — для отображения символов, проекторы обстановки — для отображения информации с диапозитивов (карты, схемы, таблицы, рисунки, снимки — до 50 диапозитивов на один проектор), проекторы-графопостроители — для отображения графической информации и перемещаемого светового пятна. Размер центрального экрана 6x8 метров, боковых — 6х4 метра. Экраны изготовлены из специального пластика.
Алфавитно-цифровое электротабло, предназначенное для отображения текстовой и цифровой информации в главном зале управления, позволяет осуществлять запись букв латинского и русского алфавитов, арабских цифр, знаков препинания (всего 96 символов в соответствии с международным кодом МТК-2).
Система отсчета времени обеспечивает формирование и хранение местной шкалы времени, ее автоматическую привязку к государственному эталону, обеспечивает информационно-вычислительный комплекс Центра и других потребителей кодами и метками высокоточного времени, организует комбинированные прямые и реверсивные отсчеты интервалов времени между событиями полета, отображение московского времени и комбинированных временных отсчетов на индикаторах индивидуального и коллективного пользования, формирует звуковые сигналы сверки московского времени, передаваемые на борт космического аппарата.
Система телефикации Центра обеспечивает прием и отображение результатов обработки телеметрической и баллистико-навигационной информации, поступающей из информационно-вычислительного комплекса Центра и преобразованной в телевизионный сигнал, а также телевизионной информации с космодрома и борта космического аппарата. Система телефикации включает в себя телевизионные передающие камеры внутреннего телевидения Центра, телевизионные камеры для передачи изображений по линии «Земля — борт», аппаратуру передающего канала для телевизионного обмена изображениями графических и машинописных документов внутри Центра, видеоконтрольные устройства, клавиатуры различных типов для выбора информации, аппаратуру преобразования информации, поступающей от информационно-вычислительного комплекса, в телевизионный сигнал.
Система и аппаратура телефикации Центра являются основными информационными средствами индивидуального пользования, осуществляющими вывод информации на рабочие места операторов.
Эти данные о ЦУП я привел для того, чтобы как-то ввести читателя в наш мир — мир ЭВМ, мир задач, решаемых этими ЭВМ в Центре управления полетом. Это как лирическое отступление перед заключительной операцией нашей одиссеи.
Итак, мягкая посадка!
Прощай, космос! Мы провели все операции, предшествующие спуску, и в нужное время включили двигатель. Ему положено отработать чуть больше трех минут. Вспомнив о «Союзе-33», немного поволновались, но двигатель прекрасно сработал.
Дальше был спуск. Для меня уже во второй раз. Я предупредил Володю о том, что нас ждет. Когда космический корабль входит в плотные слои атмосферы, то его тепловая защита начинает гореть. Огненные языки пламени срываются со спускаемого аппарата, и через иллюминатор это похоже на фантастические рисунки. Корабль при этом испытывает перегрузки и слегка подрагивает, а нас с огромной силой вдавливает в кресло. Наконец этот участок кончился, вышел парашют, и вот мы уже ведем разговор с поисковыми вертолетами. Они видят нас, вернее, купол нашего парашюта и спускаемый аппарат. Мы понимаем, что уже почти все позади. Остается момент касания Земли. Наконец хлопают двигатели мягкой посадки, аппарат ударяется, покачивается и переворачивается на бок. Земля!
Мы висим на привязных ремнях таким образом, что я внизу и на боку, а Володя тоже на боку и надо мной. Через минуту-две слышатся голоса и снаружи открывается люк. Мы видим вдалеке небо и лицо врача из поисковой группы. Мне казалось, что воздух Земли, который мы не ощущали почти полгода, будет отличаться от атмосферы в кабине, но ничего подобного я не заметил. Отвязав ремни, Володя стал вылезать. Рядом с аппаратом уже стояли два шезлонга. В один из них он и сел. Я же не спешил. Надо найти в толпе знакомых и передать только им некоторые личные вещи и сувениры. Потому что среди встречающих всегда много любителей, готовых весь аппарат разобрать на сувениры. После того как я все передал, начал вылезать. И здесь почувствовал, как это нелегко. Забыта привычная координация, а все тело, руки, ноги необычайно тяжелы. И, сидя в шезлонге, я ощущал это тяготение Земли, словно кто-то на плечах сидит.
На месте посадки были журналисты, корреспонденты, представители телевидения. И первые цветы. Это были простые ромашки, но до чего же приятно держать их в руках, вдыхать полынный аромат. Тут же интервью, шутки, смех. Эти же корреспонденты нас провожали, освещали весь полет. У всех приподнятое настроение.
Нас отнесли в палатку, сняли с нас скафандры, абсолютно мокрое от пота белье, и мы надели полетные костюмы, в которых были на станции. Попробовали стоять и ходить. Плохо, какая-то необыкновенная слабость. Простоял меньше пяти минут. После этого лоб покрылся испариной, пульс участился, врачи сразу же попросили лечь. Для них ведь это тоже было впервые.
Нам дали чаю, а мне сигарету. Я с удовольствием ее выкурил. После этого нас отнесли в разные вертолеты. По трапу вертолета я уже шел сам. И весь полет (около часа) просидел в кресле, в основном давая автографы первым людям, которые нас встретили на Земле. Мы сели в Джезказгане, перешли в ожидавший нас самолет и через час прилетели на космодром Байконур. В самолете с удовольствием поужинали. Из самолета по трапу сходили сами. Врачи на всякий случай стояли по бокам.
Автобусы доставили нас в гостиницу, которую мы покинули 25 февраля. Путь до своего номера я прошел сам. Первым делом позвонил домой. Это в основном был радостный бессвязный разговор, где меня все поздравляли, а дома было человек 40—50, и я всех поздравлял, потому что это были все люди, помогавшие мне в полете или моей семье во время моего отсутствия. После этого я пошел в баню и уже после нее, поужинав, лег спать на настоящую кровать.
Сейчас, когда я пишу эти строки, полет позади. Ученым, я думаю, года на два, на три хватит работы, чтобы окончательно выяснить результаты наших исследований. Но для меня, инженера, все же полет — дело временное. Что и говорить, я стремился полететь. Это настоящее мужское дело. Интересное и трудное. Здесь требуется выложить все, чему ты научился, может быть, за всю жизнь. Каждый инженер хочет увидеть, ощутить, как работает в реальных условиях техника, в разработке которой он принимал участие. Надо проверить свои личные идеи. Честолюбие тоже, наверное, сыграло не последнюю роль. Быть допущенным к космическому полету, да еще к такому, как наш, значит, ты чего-то стоишь!
Итак, к исходу своей четвертой декады я завершил главное, что мне пока удалось. Написал эти слова и засомневался. Неужели личное участие в космическом полете — это самое главное. Ведь несправедливо считать сам космический полет главным делом твоей жизни. Жизнь велика, а полет, пусть даже такой долгий, все же событие, хоть и важное, большое, но быстротечное. И пусть в нем сфокусирована вся жизнь, это событие, а не дело жизни. Дело моей жизни — космонавтика. Я живу и работаю, чтобы моя страна, давшая миру первый спутник и Гагарина, имела сильный и развитый космический флот, который приносил бы людям пользу. А для этого всем нам, работающим на космонавтику, надо хорошо знать свое дело и делать его хорошо. А перспективы для тех, кто пойдет за нами, кажутся мне бескрайними, как вся Вселенная с орбиты. И если люди разных стран объединят свои усилия в деле исследования околоземного пространства и использования его только в мирных целях, космос принесет человечеству, говоря словами моего соотечественника, основоположника космонавтики Константина Эдуардовича Циолковского, «горы хлеба и бездну могущества».
ВТОРОЙ МАРАФОН
Апрель — месяц космический. В памяти народа нашей страны в первую очередь, да и в памяти, наверное, всего человечества апрель всегда будет связан с первым стартом человека в космос, с тем гигантским рывком, который сделала наша наука и техника для достижения этой цели, с бессмертными именами первого космонавта Земли Ю. А. Гагарина и Главного конструктора ракетно-космических систем академика С. П. Королева. Поэтому я считаю, что встретить День космонавтики на орбите — дело почетное. Но мне и новому моему командиру Леше Попову для этого нужно было сегодня состыковаться со станцией «Салют-6». И тогда этот праздник, который отмечается на Земле, я бы встречал на орбите уже второй год подряд на станции «Салют-6».
А сегодня вторые сутки нашего полета. Вчерашнее выведение прошло нормально, хотя и не совсем так, как два предыдущих, которые мне довелось испытать. В них первая ступень вела себя спокойно, и только в конце, когда вырабатывалось топливо из баков, начинались вибрации. Так было в двух предыдущих полетах, и я это запомнил. Здесь же вибрации начались почти сразу после подъема, и в дальнейшем, на протяжении всей работы двигателя первой ступени, они увеличивались. И хотя их значения не превышали допустимых, мне такое поведение носителя было незнакомо и вызывало некоторое беспокойство.
Две же другие ступени вели себя просто великолепно. Обычно их работа сопровождается вибрациями и некоторой раскачкой. В этом полете их как будто не было, а может быть, такое ощущение сложилось после работы первой ступени. Стартовали мы во второй половине дня. И когда между второй и третьей минутами полета сбросился головной обтекатель, в иллюминаторы хлынул яркий свет. Но так как ракета идет на восток, а там уже было темно, то к концу выведения этот свет померк, и мы вошли в ночь. Участок выведения длится всего около девяти минут, но каждый раз он заставляет волноваться. Возможно, это происходит и потому, что, пока работает носитель, космонавт не может вмешаться в автоматическое управление, не может повлиять на ход процесса. И понимание того, что ты ничего не можешь изменить в случае какой-то неисправности, меня несколько угнетает и сковывает. Хотя внешне в переговорах с Землей внутренняя напряженность, как правило, не видна, лица на экранах телевизоров беспристрастны и голоса уверенные, напряженность все же есть. Просто люди моей профессии, будучи в состоянии постоянного напряжения, должны уметь владеть своими чувствами, своими эмоциями. Мы всегда помним, что за каждым движением, за каждой неверной интонацией последует какое-то действие или реакция наземной службы управления, у которой и так дел много. Поэтому в наших словах и даже в интонациях голоса мы должны быть очень осторожны и без крайней необходимости не давать волю эмоциям. Может быть, поэтому нам всегда и кажутся эти девять минут выведения такими длинными.
Выведение заканчивается отделением корабля от носителя и наступлением невесомости. В первом полете в этот момент у меня появилось ощущение, что я завален вперед градусов на 45, во втором — уже градусов на 15. Сейчас же никакого ощущения наклона не появилось. Наверное, организм перестал реагировать на переход к невесомости. Отделение от носителя производится с помощью пиросредств, поэтому как-то невольно первой реакцией является проверка герметичности кабины, в которой мы сидим. И ты невольно бросаешь взгляд на индикатор давления.
Поделиться книгой: