Помоги проекту - поделись книгой:
Шу, Анурис, Маат и Тот и без того лупили Апопа и в хвост, и в гриву. Ра со своего трона подбадривал сражающихся криками, время от времени обжигая Апопа лучами у рея. Перевес был явно на стороне экипажа ладьи, и в конце концов гигантский змей нырнул обратно в реку, прихватив в качестве сувенира кормовое весло.
— Уф, давно уже я так не развлекался! — потирая руки, проговорил Ра. — Но все-таки, Маат, я надеюсь, впереди нас поджидает немного подобных сюрпризов?
— Да, владыка! То есть, нет… Конечно, нет! Не понимаю, откуда здесь взялся этот реликт! — поправляя разорванное схенти, виновато откликнулась Маат. — Но больше подобного не повторится, клянусь твоим сияющим Оком! Вот увидишь, наш дальнейший путь будет приятен и легок, как путь пушинки на нежном ветру!
— Гхм, — с сомнением пробормотал Ра и снова задремал.
Его разбудил дикий многоголосый вопль, подбросивший Бога Солнца на локоть в воздух:
— А? Что такое? — пробормотал Ра, судорожно протирая урей.
— Тебя приветствуют священные горные павианы, великий владыка! — льстиво пояснила Маат, с трудом перекрикивая пение обезьян. — Ладья уже причалила к западным горам, соблаговоли теперь перейти в ладью Месктет, которая доставит нас в подземный мир!
— Да-да, конечно! — забормотал Ра, поспешно слезая с трона. — Пойдемте скорей в подземный мир, пойдемте куда угодно, только бы эти ужасные животные не последовали за нами!
Ра и его экипаж заняли место в ладье Месктет, врата Загробного Мира закрылись за ее кормой, и хор павианов стих.
Ра облегченно вздохнул, опустил ладони, прижатые к ушам, — и вдруг заметил, что вокруг его трона обвивается чудовищный змей.
— Апоп! — взвизгнул Ра, направляя на змея урей, но Маат поспешно успокоила:
— О нет, владыка, не волнуйся! Это гигантский змей Мехен-та, который будет охранять нашу ладью во время плаванья через Дуат. Мехен-та и волк Упуаут позаботятся о том, чтобы в Дуате твой покой никто не посмел потревожить!
Ра скептически хмыкнул, подозрительно посмотрел на волка Упуаута, который, ковыряя зубочисткой в острых зубах, занял место на носу ладьи, но ничего не сказал. Гребцы Ху, Сиа, Сехем и Хех сильнее налегли на весла — и ладья скользнула во мрак и безмолвие подземного мира.
Вскоре Ра убедился, что в Дуате царит куда больший порядок, чем на небесах: вся подземная река была перегорожена воротами, ладья Месктет то и дело останавливалась перед очередной преградой. Как пояснила Маат, всего подземных врат было двенадцать, и Ра не рискнул спросить, от кого охраняют Дуат их мощные створки.
Впрочем, пока вокруг было тихо и мирно, только гребцы Ра время от времени зычно окликали привратников, да лязгали массивные запоры, да раздавался вдали чей-то заунывный плач…
Престарелый бог, убаюканный мерным движением ладьи, снова начал клевать носом, но сон его как рукой сняло, едва ладья Месктет доплыла до захоронений.
Умершие толпами высыпали из гробниц, приветствуя солнечного владыку, и орали они еще кошмарнее, чем павианы.
— Давно пора! — с надеждой откликнулся Ра на последнюю строчку. — Нет, Маат, этим путешествием ты загонишь в гроб меня самого, честное слово!
— Тебе не понравился гимн, владыка? — удивилась Маат, делая пометки в свитке папируса. — Хорошо, тогда мы изменим слова!
Ра затрясся от гнева и испепелил бы ее уреем, будь Маат смертной женщиной, а не богиней.
А ладья плыла дальше мимо гробниц, и все новые умершие высыпали из своих саркофагов, чтобы поприветствовать Бога Солнца. Только в четвертой долине Дуата звуки сводного хора мумий затихли вдали, вновь воцарилась блаженная тишина, и Ра принялся считать ворота в нетерпеливом ожидании конца путешествия.
Вот впереди показались последние, двенадцатые врата подземного мира, Ра облегченно вздохнул… Но вдруг ладью тряхнул мощный толчок, от которого волк Упуаут проглотил свою зубочистку.
— Что случилось? Почему встали? — осведомился Ра.
— О владыка, змей Апоп выпил всю воду из подземной реки, — дрожащим голосом отозвалась Маат.
— Апоп? Снова он? Откуда здесь взялся этот супостат? И на что тогда нужны все эти ворота, если любой гад может через них проползти?!
Маат ничего не успела ответить на гневные вопросы солнечного владыки: перед ладьей взвихрился песок, и неутомимый реваншист Апоп с жутким шипением вдохновенно ринулся в бой.
Вновь закипела жестокая схватка, в которой особенно отличились Упуаут, Шу и Сехем. Бог Магии Хека предпочитал держаться в стороне от драки, он поражал противника словесно, приговаривая заклинание:
То ли это заклинание лишило противника сил, то ли Апоп еще не полностью оправился после небесной схватки, но вскоре ползучего агрессора пронзили копьями, заставили изрыгнуть всю проглоченную воду, и ладья последовала дальше.
Весь оставшийся путь Ра хранил гордое молчание.
Он ничего не сказал, даже когда ладью окружили утопленники, оставшиеся без погребения и лишенные скудных радостей загробной жизни. Ра небрежным взмахом руки даровал им погребение, о котором они молили, хмуро посмотрел на Маат, но никак не прокомментировал сей инцидент. В том же гордом молчании Бог Солнца выслушал объяснение Маат, что их ладья должна проплыть сквозь утробу исполинского змея, чтобы снова попасть из Дуата на небо. Без единого слова Ра вынес малоприятное путешествие сквозь внутренности гигантского пресмыкающегося, рядом с которым Апоп и Мехента казались просто земляными червяками…
Только покинув причалившую к краю неба ладью и смыв с себя в ближайшем озере следы пребывания в змеиной утробе, Ра в сердцах изрек:
— Да чтобы я еще когда-нибудь принял участие в твоих увеселительных поездках, Маат! Чтобы я еще раз внял твоим уговорам!..
… С тех пор Ра каждый день странствует по небосводу в ладье Манджет, а ночью пересекает Дуат в ладье Месктет, вновь и вновь сражаясь с недобитым злодеем Апопом.
Иногда Апопу удается временно одержать верх над Ра — тогда на Египет налетает буря, порой же Апоп исхитряется даже проглотить небесную ладью — и наступает солнечное затмение. Но потом солнце показывается снова, Апоп в который раз обращается в бегство, а экипаж Ра продолжает свой путь, распевая гимн, который сочинила Маат:
— Завтра я покажу вам, есссть я или нет, — шипит Апоп, уползая в Дуат залечивать раны. — Завтра я сссдеру урей ссс вашшего ссстарикана Ра!
Но поскольку Апоп всегда грозится и ругается в прозе, его слова не имеют такой силы, как вдохновенный боевой гимн богини Маат.
Первым ребенком, которого Нут родила в посвященные Ра дни, был Осирис.
Осирис возвестил о своем появлении на свет звонким плачем, и на плач его тотчас откликнулся голос с небес:
— Вот пришел в мир Осирис, повелитель земли, великий владыка, призванный творить добро!
Брат Осириса Сет, еще в утробе матери мечтавший о власти, нетерпеливо рвался наружу, но лишь на третий день ему удалось пробить дыру в материнском боку и выйти.
Длинноухий, красноглазый, рыжеволосый Сет испустил вопль ярости, узнав, что Осирис опередил его и по праву первородства стал наследником их отца Геба.
На четвертый день Нут родила Исиду (которую часто считали дочерью Тота, а не Геба), а на пятый день — богиню Нефтиду, будущую покровительницу умерших.
Когда дети Нут выросли, Исида, богиня домашнего очага и великая чаровница, стала женой Осириса, а ее сестра Нефтида вышла замуж за Сета.
Геб процарствовал 1773 года, после чего ему наследовал Осирис, сделавшийся владыкой Верхнего и Нижнего Египта. В отличие от Ра и Геба, не очень-то обращавших внимание на людей, Осирис деятельно взялся за организацию жизни смертных. Он научил людей ирригации и культурному землепользованию, установил справедливые законы, с помощью Тота обучил египтян письму, внедрил в Обеих Землях разные ремесла, позаботился о развитии рудного дела и металлургии.
Осирис и его правая рука Тот привели Египет к процветанию, и люди не уставали славить доброго царя:
Наведя порядок в Верхней и Нижней Землях, Осирис оставил царствовать в Та-Мери свою супругу Исиду, а сам отправился в другие страны, чтобы и тамошние дикие народы научить уму-разуму…
И все это время Сет завистливо следил за успехами брата, вынашивая мечты о захвате власти. Он бы завладел троном Осириса в его отсутствие, но Исида, зная коварную натуру Сета, бдительно следила за братом, и богу пустынь и раскаленных ветров приходилось, скрежеща зубами, дожидаться подходящего случая.
Этот случай настал, когда Осирис завершил свою цивилизаторскую миссию и вернулся в Египет. Пока Осирис отсыпался с дороги, слуги Сета прокрались в его дом и сняли со спящего бога мерку. По этой мерке искуснейшие мастера изготовили деревянный сундук, изукрашенный золотом и драгоценными камнями.
Вскоре Сет устроил у себя во дворце роскошный пир; были приглашены Осирис и множество других гостей. Исиды в числе приглашенных не было: избавившись от хлопот, связанных с управлением страной, богиня отправилась навестить старика Ра.
Пир был в самом разгаре, когда Сет велел вынести сверкающий украшениями сундук. Все пирующие глаз не могли оторвать от чудесной вещи, а хозяин предложил веселое развлечение: пусть все по очереди ложатся в сундук — кому он придется впору, тот и получит его в подарок.
Забава пришлась разгоряченным вином гостям по вкусу.
Один за другим все ложились в великолепный ящик, но каждый раз оказывалось, что он либо слишком короток, либо слишком узок, либо слишком широк… Потому что с самого начала это сокровище было задумано как гроб для царственного брата Сета, — но знали об этом только сам Сет да еще несколько примкнувших к нему заговорщиков. Даже свою жену Нефтиду злодей не посвятил в заговор, зная, что она не позволит причинить зло их брату Осирису.
Но вот наконец очередь дошла до самого Осириса — и как только он лег в сундук, Сет подал знак сообщникам, которые быстро захлопнули крышку, заколотили ее и бросили гроб в устье Нила.
— Наконец-то!!! — от торжествующего крика Сета знойная буря пронеслась по всему Египту. — Теперь я — царь!!!
Исида, сестра и жена Осириса, услышала радостный вопль Сета, бросилась искать своего мужа, но нигде не могла его найти. Напрасно она ломала руки и звала:
Нефтида тоже тщетно искала Осириса, пока наконец дурные подозрения не заставили ее допросить с пристрастием слуг своего буйного мужа.
И тогда Нефтида узнала, что лишилась брата, а Исида — что стала вдовой.
С горестным криком обе сестры обратились в птиц: одна — в птицу Хат
Но гроба уже не было в Египте: воды Нила вынесли его в море, и волны прибили сундук к побережью, где стоял великий финикийский город Библ. Выброшенный прибоем на сушу гроб остался лежать возле маленького ростка тамариска; год проходил за годом, побег тамариска разросся в могучее дерево, и последнее пристанище Осириса оказалось заключенным внутрь ствола. По прошествии еще нескольких лет царь Библа увидел великолепный тамариск, повелел срубить его и сделать из него колонну для своего дворца… Лишь тогда Исида, все это время странствовавшая в поисках тела мужа, добралась наконец до Библа.
При помощи заклинаний она узнала, где находится тело ее возлюбленного супруга, извлекла гроб из тамарисковой колонны, привезла в Египет и спрятала в дельте Нила, в густых зарослях камыша.
Вместе с Исидой горько оплакивала Осириса и Нефтида — оплакивала не только как брата, но и как возлюбленного… Потому что жена Сета уже давно любила Осириса не только сестринской любовью. Однажды, приняв облик Исиды, она даже заняла место жены Осириса на его ложе — сыном этой ночи стал бог Анубис с головой шакала, неумолимый страж загробного мира, полночный ужас осквернителей могил.
Исида давно простила сестру, горе сблизило несчастных богинь, и теперь они вместе рыдали о погибшем:
Но ни эти причитания, ни могучее волшебство Исиды не могли оживить умершего.
Исида и Нефтида думали, что ничего хуже смерти Осириса уже не может случиться — но вскоре грянула новая беда.
Когда обеих богинь не было поблизости, Сет, охотившийся на берегу Нила, нашел в камышах хорошо знакомый ему сундук, открыл и увидел мертвого брата. Ярость обуяла злого бога при виде тела Осириса, Сет вытащил меч и, разрубив труп на двенадцать частей, разбросал их по всему Египту.
— Давай, поищи теперь своего муженька, Исида! — с хохотом прокричал Сет.
Исида, Нефтида и Анубис пустились на поиски разрубленного тела Осириса. На протяжении двенадцати дней пахоты были найдены и сложены все части тела убитого бога — за исключением фаллоса, который сожрали рыбы. Казалось, потеря была безвозвратной, но Исида не растерялась: вылепила фаллос из глины и прирастила его к собранному телу.
Потом Исида, Нефтида и Анубис забальзамировали тело Осириса, и к тому времени, как на небе вновь появился Сириус, мумия была готова
— Приди ко мне, владыка мой! — взмолилась тогда Исида.
Так в тоске причитала Исида, но тщетно — мертвец оставался мертвецом.
И все же любовь Исиды была так сильна, что она сумела зачать ребенка даже от мумии Осириса. Превратившись в птицу Хат, богиня обняла крыльями забальзамированное тело мужа, произнесла магические слова…
И магия не подвела, не подвел и новый фаллос Осириса — Исида забеременела Гором.
Когда богиня поняла, что в ней бьется новая жизнь, сердце ее переполнилось ликованием, гордостью и тревогой. Воздев руки к лучезарному Богу Солнца, она звонко крикнула:
— Во мне зреет плоть от плоти Осириса, наследник его, господин Обеих Земель! Защити его, Ра! Пусть вырастет мой сын могучим и сильным, пусть отомстит он за смерть своего отца! Защити его, Ра! Пусть станет мой сын владыкой богов, пусть он убьет ненавистного Сета!
Неизмеримо далеко от земли была небесная ладья Ра, но все же Бог Солнца услышал страстную мольбу Исиды.
— Да явится владыка богов на землю! — раздался голос с небес. — Да не погубит Сет сына так же, как он погубил отца!
И в бурную ночь в поросших камышом болотах Дельты Исида родила прекрасного младенца, которому суждено было стать мстителем за предательски убитого Осириса.
Исида слишком хорошо знала своего престарелого прадедушку Ра, чтобы надеяться, что он будет надежной защитой ее новорожденному сыну.
Поэтому она спрятала Гора в самых непроходимых болотах Дельты; там она построила папирусный шалаш и покидала сына только для того, чтобы раздобыть еды в ближайших деревнях. Исиде нетрудно было зарабатывать на пропитание себе и своему малышу: знание магии помогало ей лечить людей и скот, а местные жители охотно давали ей за это хлеб, рыбу и молоко.
Но вот однажды, вернувшись в шалаш, Исида с ужасом увидела, что ее ребенок задыхается и хрипит.
Исида подхватила малыша на руки и, забыв об осторожности, стала громко звать на помощь людей, но никто из сбежавшихся на ее крик жителей не знал, как помочь больному младенцу. А сама богиня, славившаяся искусством врачевания, тоже растерялась и не знала, что делать. Она не понимала, что происходит с ее сыном, и в отчаянии причитала:
— Я знаю, это Сет погубил ребенка! Злой Сет, убивший моего мужа, теперь добрался и до сына моего, невинного малютки!
На горестный плач Исиды из камышей вышла Богиня Дельты, владычица этих мест.
— Успокойся, не Сет повинен в том, что творится с малышом, — сказала богиня рыдающей Исиде. — Сет не появлялся в моих владениях. Должно быть, младенца ужалила змея или укусил скорпион!
Исида принюхалась к дыханию ребенка и поняла, что он и впрямь укушен скорпионом. Великая чаровница сейчас же пустила в ход все свое врачебное искусство, но яд уже слишком глубоко проник в кровь Гора, и ему становилось все хуже.
Тогда Исида вскричала страшным криком, обращая вопль к Ладье Бесконечности, равнодушно свершающей свой путь по небесной реке:
Поделиться книгой: