Помоги проекту - поделись книгой:
Создателям «Малютки» потребовалось реализовать немало новшеств для того, чтобы при выполнении заданных боевых характеристик уложиться в приемлемое значение стартового веса.
Прежде всего упростили систему управления ракетой. Если на «Шмеле» было установлено в общей сложности шесть рулевых машин, то на «Малютке» удалось обойтись всего одной, перемещающей насадки (дефлекторы) на двух противоположных косонаправленных соплах маршевого двигателя. При этом попеременно осуществлялось управление по тангажу и курсу, так как ракета в полете вращалась относительно продольной оси с постоянной угловой скоростью 8,5 об./с. Первоначальный проворот по крену придавался при работе стартового двигателя с соответствующей ориентацией осей сопл. Далее вращение поддерживалось за счет установки плоскости крыльев под углом к продольной оси ракеты. Для увязки углового положения ракеты с наземной системой координат использовался трехстепенной гироскоп с механической раскруткой, осуществляемой в процессе старта посредством ленты – по схеме, аналогичной запуску тросом лодочного мотора. На ракете вообще отсутствовали бортовые источники электропитания, а единственная рулевая машина работала от тока, поступающего от наземной аппаратуры по одной из цепей трехжильного провода.
Следует отметить, что «Малютка» стала первой в нашей стране ракетой с одноканальной системой управления, доведенной до принятия на вооружение и постановки в серийное производство.
В целом ракета 9М14 состояла из пристыковываемой перед пуском боевой части 9Н110 и крыльевого отсека. Соединение их производилось очень быстро, с использованием замков. В крыльевом отсеке по оси последовательно располагались маршевый двигатель, рулевая машина и гироскоп. В кольцевом пространстве вокруг маршевого двигателя размещалась камера сгорания стартового двигателя с многошашечным зарядом, а за ней – катушка проводной линии связи. На наружной поверхности корпуса ракеты установлен трассер.
Крылья ракеты 9М14 в транспортном положении складывались навстречу друг другу, так что поперечные габариты не превышали 185x185 мм при размахе разложенного крыла 393 мм. Длина собранной ракеты составляла 860 мм при диаметре 125 мм, масса – 10,9кг. Ракета обеспечивала поражение целей с толщиной брони 200 мм под углом 60° к нормали на дальностях от 500 до 3000 м.
Для переносного комплекса 9К11 была принята переноска ракеты с пусковой направляющей в заплечном чемодане-ранце 9П111. В боевом положении корпус чемодана-ранца служил основанием пусковой установки. Два бойца противотанкового расчета несли вьюки № 2 и № 3 – чемоданыранцы с ракетами весом 18,1кг и пусковыми установками, а их командир, он же старший оператор (наводчик), нес вьюк №1 – пульт управления 9С415 с монокулярным визиром 91П16 и аппаратурой наведения, весивший 12,4 кг. Комплекс переводился в боевое положение за 1 мин 40 с.
Самоходный вариант комплекса размещался на БРДМ. Боевая машина 9П110 имела боекомплект из 14 ракет, 6 из которых размещались на направляющей пусковой установки. Скорострельность составляла 2 выстр./мин. Боевая машина оснащалась комплектом аппаратуры 9С414, в который входили пульт оператора 9В832 и ряд других блоков. Кроме того, машине придавался выносной пульт оператора 9В833М с визиром 9Ш16. Перевод из походного поло жения в боевое занимал 20 с, обратные операции 2 мин 30с. Экипаж 9П110 состоял из двух человек, масса составляла 6,1 т.
Разработчики комплекса придавали большое внимание снижению трудоемкости изготовления ракеты и снижению ее стоимости. В корпусе боевой части и крыльевого отсека ракеты широко использовались пластмассы, из стеклопластика изготавливался чемодан-ранец для переноски ракеты.
Переносной вариант комплекса, а также созданный в инициативном порядке макетный образец боевой машины прошли большой объем испытаний с пусками ракет еще в 1961 г. Однако к концу года было принято решение повысить степень унификации переносного и самоходного комплексов, что потребовало внесения ряда доработок и несколько замедлило проведение совместных испытаний. Тем не менее, к 20 декабря следующего года комплексы успешно завершили испытания и 16 сентября 1963 г. были приняты на вооружение.
В дальнейшем ракету модернизировали с присвоением обозначения 9М14М. При этом ее оснастили более совершенной боевой частью, контакты взрывателя перенесли с боевой части на двигатель; был введен дополнительный бугель.
Совершенствовалась и наземная часть комплекса. В 1968 г. была разработана новая боевая машина 9П122 на шасси БДРМ-2. Еще раньше комплекс «Малютка» вошел в состав вооружения первой в мире боевой машины пехоты БМП-1. Боекомплект составил 4 ПТУР, которые вручную устанавливались на направляющую, закрепленную над стволом 73-мм гладкоствольного орудия. Наведение обеспечивалось аппаратурой 9С420.
Позднее аналогичное вооружение получила и боевая машина десанта БМД-1, но боекомплект включал только три ракеты.
В 1969 г. завершилась разработка полуавтоматического варианта комплекса – «Малютка-П». Вес собственно ракеты, получившей наименование 9М14П, возрос незначительно – до 11,4 кг. Специально для нового комплекса была создана боевая машина 9П133 на шасси БРДМ-2. Новая ракета 9М14П могла применяться и в составе переносного комплекса, но только в прежнем, ручном, режиме наведения. Наземная аппаратура полуавтоматического комплекса оказалась более громоздкой, что исключило ее применение в переносном комплексе.
Наибольший показатель бронепробиваемости – 520 мм – был достигнут в модификации ракеты 9М14МП1. [27]
Наиболее эффективным оказалось первое массовое применение комплексов типа «Малютка» в ходе «Войны судного дня» на Ближнем Востоке в 1973 г. По оценкам арабской стороны, этими комплексами уничтожили около 800 израильских танков [21].
Помимо использования в переносных и самоходных комплексах в первой половине шестидесятых годов проводились работы по оснащению комплексами «Малютка» танков ПТ-76, Т-62, Т-10М, но до принятия на вооружение эта техника не дошла.
Уже в 1963 г. проводились работы по размещению шести «Малюток» на вертолете Ми-1МУ. В 1974г. был создан и в дальнейшем выпускался для поставок на экспорт вертолет Ми-8ТБ, отличавшийся от Ми-8ТВ применением шести «Малюток» вместо четырех «Фаланг».
Как известно, производство вертолетов Ми-2 было передано в Польшу, где был разработан ряд боевых модификаций Ми-2, в том числе созданный в 1979 г. M1-2URP, вооруженный четырьмя «Малютками».
Собственно ракетный комплекс производился в Болгарии, Иране, Югославии и Китае.
В нашей стране комплексы типа «Малютка» выпускались до 1984 г.
«Малютка» была известна под наименованием АТ-3 SAGGER.
«Дракон»
Как уже отмечалось, большая часть разработок, заданных майским постановлением 1957 г., относилась к танковому управляемому вооружению. При этом, за единственным исключением, на бронеобъекте не предусматривалось традиционное пушечное вооружение, так что он, строго говоря, превращался из танка в специализированный истребитель танков с ракетным вооружением. С другой стороны, бронеобъект не был и самоходным противотанковым комплексом по типу созданных в дальнейшем легкобронированных «Шмеля» и «Фаланги», предназначенных в основном для обороны, для действий из засад и укрытий. Истребитель танков должен был столь же успешно действовать и в наступательном или встречном бою, а по уровню бронезащиты и маневренности не уступать танкам соответствующей весовой категории.
Из этого вытекало важнейшее требование к управляемому вооружению истребителей танков – обеспечить возможность стрельбы с хода. В свою очередь, это требование исключало возможность использования систем ручного наведения – одновременно следить за целью и ракетой, при этом еще и выдавая команды управления из несущегося по полю боя истребителя танков было невозможно.
Наиболее привлекательным представлялось автоматическое наведение реактивного управляемого снаряда на цель, тем более что необходимые технические решения, казалось бы, уже имелись – первые отечественные самонаводящиеся ракеты класса «воздух-воздух» уже проходили летные испытания. Однако дальнейшие работы в этом направлении выявили практическую непригодность радиолокационных головок самонаведения в наземных условиях. Оказалось также, что и тепловое излучение танка недостаточно для того, чтобы обеспечить захват цели инфракрасной системой самонаведения.
В те годы для практического применения оказались пригодны только полуавтоматические системы наведения, в которых оператор (наводчик) непрерывно отслеживал цель, удерживая ее в перекрестии прицела, а слежение за ракетой и выработка команд управления для передачи на ее борт осуществлялась автоматически.
Но и полуавтоматическая система наведения оказалась очень крепким орешком для техники середины XX века, так что из множества танковых комплексов, заданных майским постановлением 1957 г., на вооружение удалось сдать только один – «Дракон» (2К4), да и то только спустя десятилетие после начала работ, с отставанием 7…8 лет от первоначальных сроков.
Первоначально предусматривалось, что разработка самоходной установки – истребителя танков будет осуществляться коллективом нижнетагильского завода № 183 («Уралвагонзавод») во главе с Л.H. Карцевым, реактивного управляемого снаряда ОКБ-16 во главе с A3. Нудельманом, а системы управления и наведения – коллективом КБ-1, возглавляемым А.А. Колосовым.
В те годы КБ-1 являлось наиболее авторитетной организацией в области управляемого вооружения. В его актив уже было зачислено создание первых авиационных и зенитных ракетных комплексов КС, К-5, С-25, велась разработка авиационных комплексов К-10, Х-20, К-9, зенитных С-75 и С-125, корабельного П-15 и системы противоракетной обороны «А». Такое разнообразие тематики, с одной стороны, способствовало накоплению и успешному применению уникального опыта, а с другой – не способствовало концентрации сил на работах по управляемому танковому вооружению. Главное бронетанковое управление не могло претендовать на приоритетность по сравнению с другими заказчиками. Не сложилась и работа КБ-1 с «фирмой» Нудельмана. Вскоре КБ-1 совместно с традиционным создателем малокалиберного авиационного и зенитного вооружения – тульским ЦКБ-14 взялось и за разработку управляемого снаряда, оттеснив от этой работы ОКБ-16. Соответствующее правительственное постановление было оформлено 4 июля 1959 г. Впрочем, в дальнейшем, все большая роль в создании не только ракеты, но и системы управляемого вооружения «Дракон» в целом стала отходить к ЦКБ-14, где работы по этой теме велись коллективом под руководством главного инженера Б.И. Худоминского.
Основные требования к управляемому реактивному снаряду предусматривали поражение первым-вторым выстрелом на дальности до 2…3 км целей, защищенных броней толщиной 250 мм, установленной под углом 60° к нормали. Управляемый снаряд должен был весить не более 60 кг. Теснота внутренних объемов бронеобъекта накладывала и габаритные ограничения – длина не более 1,5м при калибре до 170 мм. При этом в гусеничной бронированной машине требовалось разместить 15…20 управляемых снарядов. Предусматривалось проработать два варианта системы наведения и управления – полуавтоматическую, с выдачей команд по радиоканалу со слежением за ракетой по размещенному на ней тепловому ответчику (факелу) и автономную с применением на конечном участке полета тепловой головки самонаведения. Аналогичные головки самонаведения прорабатывались для конечного участка полета и для варианта ракеты с полуавтоматической системой наведения. Довольно быстро выявилась нереальность применения тепловых головок самонаведения, так что работы велись практически только по полуавтоматической системе.
Основные технические решения по ракете и истребителю танков определились довольно быстро. В ходе согласования тактико-технических требований заказчика уточнились характеристики ракеты. Предельная длина уменьшилась до 1,25 м, калибр возрос до 180 мм, при этом ракета массой до 50 кг в транспортном положении должна была вписываться в поперечные габариты 235x235мм.
Двенадцать из 15 ракет, составлявших боекомплект танка, должны были размещаться в автоматизированной укладке. Пусковая установка должна была обеспечивать захват ракеты из укладки, вынос из боевого отделения, освобождение сложенных консолей крыла от фиксирующих хомутов и предстартовую проверку.
К концу 1958 г. завод № 183 выпустил эскизный проект истребителя танков. Первоначально новый «объект 150» был достаточно близок к Т-54, отличаясь от него отсутствием пушки, но затем «ракетный танк» стал все больше отличаться от пушечного предшественника. Уже на этой стадии наметилось некоторое перетяжеление объекта: заданное максимальное значение веса – 30 т – обеспечивалось только без аппаратуры комплекса, а после ее установки истребитель танков должен был весить около 32 т. Однако заказчики не стали драматизировать это отступление от заданных характеристик, ведь даже самый легкий из вновь создаваемых пушечных танков – «объект 430» – весил больше.
Определился и технический облик ракеты, выполненной по схеме, средней между «уткой» и «поворотным крылом», с плоскостями, расположенными по Х-образной схеме. При полете ракета должна была вращаться по крену с постоянной скоростью 2 об,/с. ЦКБ-14 должно было отработать закрутку ракеты за счет тяги двигателей, а завод № 183 – за счет соответствующего устройства пусковой установки, с одновременным раскрытием крыльев.
Стартовая масса ракеты, получившей обозначение ЗМ7, составила 45 кг, длина – 1,25 м, размах стабилизатора – 0,85 м при диаметре 0,18 м. Обеспечивалось поражение целей в диапазоне дальностей от 0,3 до 3 км.
Было изготовлено два макетных образца истребителя танков с пусковыми установками, механизмами заряжения и аппаратурой, первый из которых в конце апреля 1959г. направили в Кубинку. Баллистические стрельбы велись с октября 1958 г., но переходу к управляемым пускам мешала недоведенность аппаратуры, в первую очередь – устройства определения координат ракеты «видикон», разработкой которого занимался НИИ-160. При этом пришлось доработать «видикон» для смещения области чувствительности в более длинноволновую часть спектра, чтобы соответствовать уточненным характеристикам трассера.
Отработка «видикона» и наземной аппаратуры велась по трассерам яркостью до 400 тыс. свечей, установленным на пролетающих над полигоном Ил-28 и на запускаемых с Земли неуправляемых снарядах реактивных систем залпового огня. По результатам испытаний выяснилось, что трассер устойчиво наблюдается только на удалении до 2 км.
С августа 1961 г. на полигоне в Кубинке проводились пуски со стационарной пусковой установки, а с января 1962 г. – и с истребителя танков. Оказалось, что в неблагоприятных метеоусловиях пламя трассера скрывается дымом, образующимся при сгорании его пиротехнического состава. Пришлось отказаться от применения трассера и перейти к установке в хвостовой части ракеты прожектора яркостью 500 тыс. свечей. Кроме того, не оправдавший надежд «видикон» сменили на другой прибор для отслеживания координат – «диссектор».
Дорабатывалась и радиоаппаратура. По уточненным требованиям заказчика для обеспечения помехоустойчивости требовалось за три минуты производить переключение частоты радиолинии управления в переделах пяти литеров и двух кодов. Этим исключалось воздействие взаимных помех при одновременном пуске нескольких ракет группой совместно действующих истребителей танков. От варианта пусковой установки со сбрасываемым рельсом перешли к новой, безрельсовой конструкции, которую должны были реализовать на третьей и четвертой машинах.
С апреля 1962 г. по июль 1963 г. продолжались баллистические стрельбы, начались управляемые пуски на дальность до 1,5 км, проводившиеся в ночных условиях, при которых слежение за ракетой гарантированно обеспечивалось и с использованием старых технических средств.
В дальнейшем выявился ряд недостатков установленного на ракете прожектора, так что в конечном счете пришлось вернуться к пиротрассеру.
Совместные испытания начались только в 1964 г.
В целом в результате введения множества доработок испытания комплекса затянулись, и он был принят на вооружение только 3 сентября 1968 г. как истребитель танков ИТ-1 [23].
Масса ИТ-1 достигла 35 т, при этом уровень подвижности и защищенности в основном соответствовал Т-62. Максимальная дальность пуска достигла 3,3 км.
К этому времени требования к управляемому танковому вооружению изменились. Отошла в прошлое концепция специализированного истребителя танков. Военное руководство постепенно пришло к мнению о том, что управляемое вооружение предназначено для линейных танков, а пуск управляемых ракет должен производиться непосредственно из ствола танкового орудия с высокой баллистикой, обеспечивающего также применение обычных боеприпасов, в том числе высокоскоростных подкалиберных снарядов.
В этих условиях только что принятые на вооружение комплекс «Дракон» и его носитель – «объект 150» – представляли собой уже вчерашний день техники. Поэтому масштаб их производства не шел ни в какое сравнение с выпуском основных танков с чисто пушечным вооружением. По воспоминаниям Л.И. Карцева, по одному танковому батальону в Белорусском и Прикарпатском военных округах оснастили ИТ-1. После снятия с вооружения ИТ-1 переоборудовали в тягачи [6].
Не состоялся и намеченный перевод комплекса на новое шасси на базе Т-64.
Тем не менее в ходе войсковой эксплуатации комплекса «Дракон» был получен ценный опыт, в особенности в части организации повседневного
обслуживания и ремонта сложной техники, ранее не применявшейся в бронетанковых частях. Кроме того, на учениях прошли практическую проверку основы тактики применения бронетехники с управляемым вооружением. Накопленный опыт нашел применение в следующем десятилетии, после начала массового внедрения в войска комплекса «Кобра», достаточно полно отвечавшего новым требованиям к такому оружию.
ПРОТИВОТАНКОВЫЕ КОМПЛЕКСЫ ВТОРОГО ПОКОЛЕНИЯ
«Фагот»
Принятый на вооружение в 1963 г. противотанковый комплекс «Малютка» в основном отвечал требованиям войск и в дальнейшем положительно зарекомендовал себя как эффективное оружие в ходе локальных войн. Тем не менее, и ему были свойственны недостатки, присущие всем противотанковым комплексам первого поколения с ручным управлением, в первую очередь – зависимость эффективности применения от степени тренированности и психофизиологического состояния оператора. Обучение оператора комплекса с ручным наведением представляло собой длительный и трудоемкий процесс, чаще всего завершавшийся как раз ко времени увольнения отслужившего свое «отличника боевой и политической подготовки» из рядов Советской Армии. По мнению зарубежных специалистов, высокий уровень квалификации операторов проще достигался в зарубежных армиях, всегда отличавшихся широким привлечением унтер-офицеров – профессионалов, в то время как в Советской Армии введенный в семидесятые годы институт прапорщиков обеспечил приток в ее ряды не столько мастеров боевого применения, сколько хозяйственников в погонах. Показательно то, что в боевой обстановке арабо-израильской «Войны судного дня» даже непосредственно участвовавшие в боях операторы противотанковых комплексов для поддержания соответствующей формы проводили многочасовые интенсивные тренировки на тренажерах, размещенных вблизи линии фронта.
Поделиться книгой: