– Вы абсолютно правы.

– Полагаю, что сейчас вы отправитесь прямо в гостиницу «Россия» и останетесь там до утра.

– О'кей, – кивнул Фишер. «Довольно странный поворот, – подумал он, – они не надели на тебя наручники и не устроили шмон, а просто-напросто послали тебя в собственный номер». – Хорошо. Я еду в «Россию».

Мужчина протянул Грегу его документы и ключи от машины.

– Добро пожаловать в Москву, мистер Фишер.

– Я действительно очень рад оказаться здесь.

Мужчина ушел, а Фишер следил за тем, как он спускается в метро. Милиционеры сели в свою машину. Они остались на месте, заметил Фишер.

Грег захлопнул багажник и дверцу справа, затем сел за руль и включил зажигание. Тут он заметил, как у его машины собирается толпа.

– Бараны, придурки! – пробормотал Грег, резко нажал на газ и вылетел на проезжую часть. Милицейская машина последовала за ним.

– Вот засранцы, – сказал он, увидев своих преследователей.

Его так сильно трясло, что захотелось остановиться и немного прийти в себя, однако он продолжал ехать по Калининскому проспекту. Милицейская машина постоянно висела на хвосте, так что о том, чтобы подъехать к посольству, нечего было и думать.

Он вспомнил карту и резко свернул на проспект Маркса, потом спустился к набережной и свернул влево. Справа от него находилась Москва-река, слева – южные стены Кремля. В воде ярко отражались звезды кремлевских башен и купола церквей, и Фишер загляделся на это, загипнотизированный величественным зрелищем неожиданной красоты. Он чувствовал, что его нелегкое путешествие подходило к концу.

Милицейская машина по-прежнему сопровождала его. Наконец Фишер увидел гостиницу «Россия» – массивное, современное здание из стекла и алюминия. Он проехал под эстакаду и оказался возле восточного блока. Напротив входа была небольшая стоянка, с трех сторон окруженная низким каменным бордюром. Фишер проехал до стоянки и осмотрелся вокруг. Машин здесь не было. Отель чудовищно смотрелся среди небольших старинных домиков и полудюжины скверно отреставрированных церквушек.

В зеркальце заднего обзора Фишер видел, что милицейская машина припарковалась за ним у входа в гостиницу. Швейцар в зеленой униформе внимательно рассматривал «Транс Ам», но даже не потрудился подойти и открыть входную дверь. Фишер вышел из машины. Для него было открытием, что работа швейцара советского отеля заключалась не в том, чтобы помогать приезжающим, а чтобы отгонять от гостиницы и не пускать в нее советских граждан. Фишер сам открыл дверь и подошел к швейцару.

– Хэлло.

– Хэлло.

Фишер указал на свою машину.

– Багаж, – сказал он по-русски. – О'кей?

– О'кей.

Фишер протянул швейцару ключи от машины.

– В гараж, о'кей?

– О'кей.

Швейцар недоуменно посмотрел на Фишера.

– Боже мой... – пробормотал Грег, вспомнив, что у него нет ни рубля. Он полез в сумку и достал сувенир – восьмидюймовую медную фигурку статуи Свободы. – Вот.

Швейцар огляделся, затем взял фигурку и с подозрением спросил:

– Религиозная?

– Да нет же. Это Статуя Свободы. Свобода, – по-русски произнес Фишер. – Это для вас. Подарок. Проследите за моей машиной, о'кей?

Швейцар сунул статуэтку в карман.

– О'кей, – сказал он.

Фишер прошел через вращающиеся стеклянные двери в пустынный вестибюль и огляделся. Ни баров, ни киосков, ни магазинов.

Он направился к окошку, где сидевшая с безучастным видом молодая женщина подняла на него глаза, и протянул свой интуристовский предварительный заказ, паспорт и визу. Она с минуту внимательно изучала паспорт, затем молча исчезла за какой-то дверью. Грег вслух сказал сам себе:

– Добро пожаловать в Россию, мистер Фишер! И долго вы пробудете здесь?.. А, пока за мной не явится КГБ... Ну что ж, превосходно, сэр.

Грег обернулся на голоса. Его внимание привлекла пара, спорящая по-французски. Их разговор эхом разносился по вестибюлю. Оба были красивы и отлично одеты. Женщина, казалось, была на грани истерики. Мужчина весьма по-галльски взмахнул рукой, показывая, что разговор исчерпан, и повернулся к ней спиной.

– О! – воскликнул Фишер. – Довести даму до слез... Имел бы ты дело со мной, приятель! – Вспомнился Париж, каким он видел его в последний раз в июне, и Грег спросил себя, зачем он оттуда уехал. Наверное, о том же думал и Наполеон, когда вокруг него полыхала Москва и повсюду лежал снег. Он, возможно, стоял на том же месте, подумал Фишер, в ста ярдах от Кремлевской стены, за спиной – Красная площадь, а впереди – Москва-река. И он, конечно же, должен был испытывать ощущение рокового конца, которое чувствуют все люди с Запада, когда вступают на эту землю. Именно это и я испытываю сейчас.

Фишеру безумно захотелось чего-нибудь выпить.

Он взглянул на часы: 20.30. Вдруг кто-то сказал у него за спиной:

– Гре-е-гори Фишер.

Он обернулся к окошку регистратуры. К нему обращалась женщина средних лет с короткими рыжими волосами, черными у корней, в брючном костюме цвета морской волны. В руках она держала конверт с его документами.

– Я из «Интуриста», – сказала она. – Почему вы опоздали?

Крайне редко Фишеру задавали вопросы подобным тоном.

– Опоздал к чему? – огрызнулся он, едва сдерживая гнев.

– Мы беспокоились за вас.

– Ну а сейчас-то беспокоиться нечего, не правда ли? Могу я отправиться к себе в номер?

– Разумеется. Вы, наверное, устали. – Она вернула ему документы, оставив у себя паспорт и визу, и выдала зеленую карточку отеля. – Это – ваш пропуск. Носите его всегда с собой. Ваши паспорт и визу вернут вам при отъезде из гостиницы. Вы должны показать этот пропуск, когда его спросит кто-нибудь, имеющий на то полномочия.

– Может, мне приклеить его на лоб?

Похоже, женщина должным образом оценила его шутку и улыбнулась. Наклонившись через конторку, она тихо сказала:

– Западному туристу, как вам известно, очень непросто путешествовать здесь одному без группы, мистер Фишер. Поэтому не привлекайте к себе внимания.

Он промолчал.

– Избегайте обмена всякими предметами, постарайтесь не иметь дела с валютой, проститутками, избегайте политических разговоров и нарушений своего туристского маршрута. Даю вам этот совет от чистого сердца, поскольку вы кажетесь мне симпатичным молодым человеком.

– Благодарю вас. Я буду вести себя хорошо.

Женщина так посмотрела на него, что Грега пронзила тревожная мысль, что ей уже известно о его неприятностях.

– А где мой багаж? – спросил Грег.

– Его доставят.

– Скоро?

– Через минуту.

Он решил, что сейчас его багаж обыскивают.

– Мою машину припарковали надежно?

– Конечно же. Да и кто сможет украсть американский автомобиль?

– Да, на нем, наверное, далеко не уедешь, – улыбнулся Фишер.

Появился служащий отеля, который, на взгляд Грега, очень походил на племянника Чингисхана, и жестом пригласил Грега следовать за ним к лифтам. Они поднялись на седьмой этаж. В небольшом вестибюле за письменным столом сидела симпатичная молодая женщина. В Париже или Риме его бы приятно удивило присутствие на этаже консьержки за столиком. Но он понял, что эта женщина – дежурная по этажу – страж общественной морали и, по словам поляков, с которыми он встречался в Варшаве, – ищейка КГБ.

Блондинка подняла взор от «Космополитена» и проговорила:

– Здравствуйте. Ваш пропуск, пожалуйста.

Фишер протянул ей пропуск. Она вручила ему ключ от номера.

– Когда будете уходить, возвращайте мне ключ, а я вам отдам пропуск.

– Звучит весьма логично, – заметил Фишер.

Служащий проводил Грега в номер.

– Проходите, сэр, – пригласил его Фишер.

– Нравится?

– Не стоит об этом. – Грег осмотрелся. Помещение было средних размеров, отделанное каким-то холодно-светлым деревом на скандинавский манер. Две односпальные кровати. Ковер кирпично-красного цвета явно давно не чистили.

Все остальное было довольно сносным, кроме окна. Проезжая по стране, он еще не видел ни одного чистого окна. «Виндекс»[2]... Я пришлю им «Виндекс», – подумал Фишер.

– Хорошая комната, – произнес коридорный. – Хорошее освещение.

Он показал Грегу ванную, открыл стенной шкаф, выдвинул несколько ящиков письменного стола, затем развел руками, словно говоря: «Все это ваше».

Фишер вздохнул и, порывшись в сумке, отыскал маленький флакончик одеколона «Арамис».

– От этого женщины становятся страстными, – произнес он.

Тот взял флакончик и втянул носом запах.

– А-а... – Он улыбнулся, отчего его раскосые глаза стали совсем узкими: – Благодарю вас. – Повернулся и ушел.

Фишер подошел к телефону, набрал номер службы сервиса из трех цифр и заказал бутылку водки.

– Первый правильный поступок за целый день, – похвалил сам себя Грег.

Теперь можно было спокойно обдумать события сегодняшнего вечера. Ему удалось сдержать страх перед милицией и вести себя естественно и даже немного дерзко при проверке. Грег нервно шагал по комнате. «Что, если они сейчас придут за мной? И может, мне нужно сейчас попробовать добраться до посольства? Но эти ублюдки сказали, что я должен оставаться в отеле. За мной следят. Могут ли они узнать, что произошло в Бородине?»

Ему надо было успокоиться и пораскинуть мозгами.

Грег подошел к окну и посмотрел на улицу. Десять луковок храма Василия Блаженного казались подвешенными в воздухе подобно исполинским надувным шарам и парили над темной булыжной мостовой. Ночной туман как пар кружился над Москвой-рекой, обволакивая уличные фонари. Фишеру казалось, что какая-то зловещая дымка окутала город.

Раздался громкий стук в дверь, Фишер распахнул ее. На пороге стояла пожилая женщина с ведерком для льда, из которого торчала литровая бутылка «Московской». Грег предложил женщине войти, подарил ей тюбик зубной пасты и выпроводил.

Когда он наливал себе половину высокого стакана ледяной водки, его руки предательски дрожали. Он выпил водку до дна, и на глазах выступили слезы. Еще раз наполнил стакан и снова зашагал по номеру. «Следующий стук в дверь будет означать, что прибыл мой багаж, или это будет КГБ». Он слышал и верил тому, что каждая комната оснащена «жучками». Где-то он читал, что в некоторых номерах вмонтирована волокнистая оптика в стену или потолок, и таким образом можно увидеть все, что там происходит. Поставив стакан на тумбочку, он выключил свет. Умывшись холодной водой и немного придя в себя, Грег вышел в коридор.

Лицо дежурной скрывал «Космополитен». Похоже, она не заметила его появления или просто ее это не заинтересовало. Фишер прочитал подзаголовок на обложке: «Боритесь с нехваткой мужчин! „Космо“ находит лучшее место, где можно встретиться с ними», «Робкая девушка», «Как она умеет соперничать», «Почему из друзей получаются самые лучшие любовники», «Радость от возобновления старого романа».

Грег положил на конторку ключи. Она подняла глаза.

– Хэлло, мистер Фишер, – дежурная протянула ему пропуск.

Он нажал на кнопку лифта.

– Хороший журнал?

– Да. Очень сексуальный.

– Совершенно верно.

– Американские женщины слишком чувствительны.

– Что-то не замечал.

Она похлопала по журналу.

– У них так много проблем с мужчинами.

– У женщин из «Космо» больше проблем, чем у остальных.

– А...

Фишер достал из сумки тюбик помады. Светло-розовая, похоже, подойдет к цвету ее лица.

Она улыбнулась.

– Благодарю вас. – Дежурная вытащила из сумочки пудреницу с зеркальцем и немедленно приступила к работе.

Тут Фишер заметил, что цвет не совсем ее, но женщину это не волновало. Ему нравилось, как она собирает в складки губы и разглаживает, когда красится. Подошел лифт, и Грег вошел в кабину. Рядом молча стояли двое русских, от которых нестерпимо пахло салями и потом.