– Вы все еще хотите поехать?

Она кивнула.

Хозяйка принесла крепкий турецкий кофе и медовые шарики. Холлис пил кофе, а Лиза молча ела. Она закурила сигарету и спросила:

– Он... пытался убежать или что?

– Нет. Они утверждают, что по дороге в Москву, перед поворотом на Бородино, машина попала в аварию. Они говорят, что он вообще не был в гостинице «Россия».

– Они лгут!

– Как бы то ни было, это – их страна. Я все коротко расскажу вам в машине. Но хочу, чтобы вы сразу поняли, если мы поедем вместе, я не могу гарантировать вам безопасность.

– Безопасность?

– Мне кажется, что КГБ удовлетворено тем, как они справились с этой проблемой. Возможно, они не считают нужным подстраивать еще один несчастный случай. Но, с другой стороны, они не так логичны, как мы, и поэтому непредсказуемы. Им известно, что вы разговаривали с Грегори Фишером по телефону, и они знают, что на пропуске указано ваше имя. Это не должно превратить вас в мишень, однако вы же не знаете, о чем они думают. Вы по-прежнему намереваетесь ехать?

– Да.

– Почему?

– А почему едете вы, Сэм? Мог бы поехать кто-нибудь из консульского отдела.

– Собираюсь разнюхать там все вокруг. Вы же знаете.

– Так вот зачем надо было надевать эту темную одежду и прятать на ноге кобуру с пистолетом.

– Совершенно верно.

– Ну что ж... Я помогу вам разнюхивать все вокруг. Ваша компания доставляет мне огромное удовольствие.

– Благодарю вас.

– Не за что. К тому же чувствую, что с самого начала я в этом... понимаете?

– Да. – Он поднялся и положил на стол шесть рублей. – Что ж, кормят здесь весьма недурно. К тому же здесь довольно милая атмосфера и нет этой электронной какофонии, как в «Праге» и прочих ресторанах. Я бы дал этому заведению две с половиной звездочки. Пошлю-ка я письмо в «Мишелин»[11].

– Спасибо вам зато, что вы такой славный парень. В следующий раз угощение за мой счет, – сказала Лиза.

– В следующий раз заведение выбираю я.

– И это будет место, где лучше атмосфера?

– Будьте уверены! Я знаю одно местечко, где проводят время кагэбэшники.

– Разыгрываете?

– Вовсе нет.

– Здорово! Возьмите меня туда.

Они вышли из ресторанчика в прекрасном расположении духа.

Часть II

Поскребите любого русского, и вы обнаружите татарина.

Наполеон Бонапарт

Глава 9

Сэм Холлис и Лиза Родз миновали памятник Гоголю и направились к станции метро «Арбатская».

Они вошли в вестибюль и стали протискиваться сквозь толпу к эскалаторам. Но в последний момент Холлис взял Лизу под руку и потащил к выходу. Они снова вернулись на площадь.

– Что вы делаете? – спросила Лиза.

– Мы не поедем на метро к посольству.

– О... Может, мы поймаем машину?

– Следуйте за мной. Не отставайте.

Холлис быстро зашагал к восточной стороне площади, Лиза – за ним. Они прошли мимо киосков, рассекая очереди, вытянувшиеся за квасом, газировкой и мороженым.

– Куда мы едем, Сэм?

Он взял ее за руку и подвел к черным «Жигулям»" стоящим с включенным двигателем у тротуара рядом с кинотеатром «Художественный».

– Садитесь в машину.

Водитель «Жигулей», в котором Лиза узнала человека из посольства, мигом вышел из машины, освободив свое место Холлису.

Захлопнув за ним дверцу, сказал:

– Бак полон, правда, сцепление немного барахлит. Ваш чемоданчик на заднем сиденье. Желаю удачи.

– Спасибо. – Холлис резко тронул с места, развернулся в обратную сторону и повел машину на запад. Он все время поглядывал в зеркальце заднего обзора.

Лиза молчала. Через несколько минут они миновали Бородинскую панораму и Триумфальную арку.

Сэм достал из-под сиденья черную шерстяную шапочку и темно-синий шарф. Он надел шапочку, а Лизе протянул шарф.

– Вот вам, мадам, платок на голову. Примерьте.

Она пожала плечами и обернула шарфом голову, подвязав его на шее под подбородком.

– Нечто подобное я видела в кино, – сказала она.

– В музыкальной комедии?

– Совершенно верно.

– Мы нарушаем закон, разъезжая на машине без дипломатических номеров.

– Неужели?

– Откуда эта машина, Сэм?

– Из интуристовской гостиницы. Взята на прокат и оплачена карточкой «Америкэн Экспресс».

– Значит, вы снабдили их свободно конвертируемой валютой, которую использует против вас в Вашингтоне какой-нибудь шпион, – саркастически заметила Лиза.

– Это обошлось всего в сорок долларов. Москва слишком разрослась для КГБ. Здесь сказывается влияние Запада. Машины напрокат, карточки «Америкэн Экспресс», парочка западных банков. Теперь нам стало легче работать.

– Вы говорите совсем как он.

– Кто?

– Сэз. Очень узкая перспектива...

– Знаю. – Холлис чувствовал, что ее хорошее настроение постепенно исчезло. Наверное, на нее угнетающе подействовало известие о смерти Фишера.

Холлису пришлось взять с собою непрофессионала, который, возможно, не вполне осознает ситуацию. А с точки зрения их ремесла, женщина, не разбирающаяся в делах разведки, была превосходным прикрытием. И Айлеви понял это. Если бы за пропусками обратились они с Сэзом, то кагэбэшники наверняка вызвали бы целую дивизию, чтобы следить за ними.

Холлис думал также, как Айлеви. Чем же еще логически объяснить то, что он попросил Лизу Родз отправиться с ним туда, откуда она могла не вернуться живой? И он сказал:

– Простите меня, Лиза.

– За что?

– Что я говорю как Сэз.

– Друг мой, это опасно.

Он промолчал, Лиза посмотрела в окно и задумчиво проговорила:

– Если Грег Фишер ехал из Смоленска и Бородина, то он двигался по этой дороге.

– Да.

– Он ехал прямо в посольство.

– Знаю.

Они пересекли МКАД.

– Раньше тут был лозунг: «Вперед к коммунизму!» Но, по-моему, власти все же поняли, что он может вызвать неудачные ассоциации, если находится на дороге, ведущей по кругу.

– А из вас бы вышел неплохой гид, – улыбнулся Холлис. – Я поговорю в «Интуристе», чтобы для вас подыскали работенку на выходные. – Он вытащил из кармана листок тонкой сероватой бумаги и протянул ей. – Ваш пропуск.

Она взглянула на красные буквы и мидовскую печать и сунула пропуск в сумочку, заметив при этом:

– Он действителен только до полуночи.

– До этого времени мы успеем съездить туда и вернуться.

– А я думала, что мы остановимся на ночь за городом.

Холлис ответил не сразу:

– У меня нет с собой зубной щетки.

Лиза улыбнулась и переключила свое внимание на разглядывание окрестностей. Они проехали небольшую деревню, которая, казалось, застыла в открытом поле. Кривые заборы отделяли садовые участки друг от друга. Грязные тропинки связывали обветшалые жилища с надворными постройками. Крыши домиков были покрыты металлическими рифлеными листами, и Лиза представила, как сильный дождь, бьющий по ним, сводит обитателей домиков с ума. Также она подумала о том, каким образом жители этих домов поддерживали тепло в морозные зимы.

– Невероятно, – пробормотала она.

Холлис проследил ее взгляд.

– Да. Это поражает, не правда ли? А всего в пятнадцати километрах отсюда находится столица могучей ядерной державы.

– Это мое первое путешествие по сельской местности.

– Я немного поездил по стране, и всюду намного хуже, особенно на Западе к Уралу или на севере – к Ленинграду. Почти у половины сельского населения скверные дома, отвратительная одежда и плохая пища, несмотря на то, что именно они ее производят.

– Слышишь и читаешь об этом... однако необходимо воочию все увидеть, чтобы поверить, – сказала она.

Холлис показал пальцем вдаль:

– Взгляните на тот холм. За ним – сосновый лес, в котором находится радар. Там под землей расположен командный пункт противоракетной обороны. На деньги, истраченные на возведение этого объекта, половина крестьян всего этого региона могла бы жить в благоустроенных фермерских домах с туалетом внутри и центральным отоплением. Или пушки, или масло. Некоторые советские люди не могут себе позволить ни того, ни другого.

– Половина нашего государственного бюджета и шестьдесят процентов их... невероятное богатство угрохано на все эти ракетные и противоракетные установки.

– Сейчас в Вашингтоне полагают, что мы окончательно истощили их ресурсы, – произнес Сэм. – Напрочь забудьте все, что я вам говорил об этом объекте.

Лиза растерянно кивнула.

Небо опять стало мрачным и серым, и на ветровое стекло упали первые капли дождя. В воздухе витала атмосфера какой-то мрачной угнетенности, и все это завладевало разумом, сердцем и душой.

– Попав на эти равнины, я, кажется, начинаю понимать легендарную славянскую меланхолию, – сказала Лиза.

– Да, однако летом вокруг бескрайние поля гигантских подсолнечников. И они снова заставили бы вас почувствовать себя легко.

– Да? – Она посмотрела на него, словно этими словами Сэм Холлис выразил намного больше, чем хотел сказать. – Летом вы обязательно покажете мне их.

– Хорошо.

Холлис вдруг резко повернул «Жигули» на грязную проселочную дорогу.

– Что случилось?