Росич. Книга 2. Мы наш, мы новый

- Не надо всех. Сам объясню.

- Ну, тогда слушай. Если коротко, то о том, что случится война с Японией не догадывается только дурак или тот, кто не интересуется тем, что творится в мире. Если бы вы не изнывали целыми днями на тренировках, а почитывали газеты и слушали, о чем разговаривают на рынке, да в лавках, то уже давно это поняли бы. Мне как ты понимаешь тоже особо этим заниматься некогда, а вот Антон Сергеевич, он и в Петербург ездит и вообще общается со многими. Мы в начале хотели просто заработать как можно больше и как патриоты своей Родины, обеспечить процветание нашей стране, опять же нашим рабочим живется куда вольготнее. Разве это плохо? То-то. У нас есть правило, сначала разработать новинку, опробовать ее, а потом постараться начать изготавливать самим. Создали новинку, наладили производство и нате вам, и рабочие места, и производство, и прибыль. Отсюда и такая служба безопасности, чтобы никто ничего не смог украсть. А как стало ясно, что войны с Японией не избежать мы и заволновались. Ну, за что они будут воевать в первую очередь, что им понадобится в этой войне? Молчишь. Ну так я тебе объясню. Порт-ртур, Владивосток, Камчатка.

- Так ведь там везде предприятия концерна.- Задумчиво произнес Зубов.

- Правильно. Вот и выходит, что мы готовимся не просто помочь нашей Родине в будущей войне, но еще и защитить себя, а так же людей, за судьбу которых несем ответственность, чтобы им и дальше жилось хорошо. Вон Панков и Марков обосновались в Авеково и Магадане, иные в иных местах, опять же и вас куда-то нужно пристраивать, ведь слово вам дано, а на деле вы у нас пока получаетесь без кола и без двора.

- Ну, это вы зря. Деньжат у меня в банке скопилось уже приизрядно, мне с вами интересно и всем кто в боевых отрядах так же, а насчет спокойной жизни, это еще успеется. Был один, кто уже хотел на покой податься, да вы ему всю охоту отбили.

- Причем тут Николай и я? Ты ведь об этом?

- Да не подумайте ничего такого, Семен Андреевич. Это я просто к слову. Так что найдется причина какая, так мы не постесняемся на покой попроситься, и верим, что получим, но пока нам так интересно. Да только неужто у вас все только к деньгам сводится?

- Нет, не только. Я по настоящему люблю Россию и придется грудью встану за нее.

- Уже стоите. Так что делать-то будем. Я так понимаю, что если мы ничего не сможем поделать, то надо уходить.

- Успеем. Надо подумать и как-то вытащить отсюда наши корабли.

- А если сами уйдут?

- Тогда просто подождем и если все само срастется, просто уйдем, мы под американским флагом, так что препятствий нам чинить не станут. Передай капитану, нечего стоять тут на отшибе, пусть перегоняет яхту поближе к берегу, здесь нам ничего не высидеть.

Уже на следующий день Зубов в очередной раз убедился в правоте командира. После полудня в порт вошли японские корабли, а часть из них остались у входа в гавань. С военных транспортов начали выгружаться войска. Три японских крейсера и четыре миноносца встали неподалеку от русских кораблей, не иначе как прикрывая на всякий случай суда с которых началась выгрузка. Еще три стояли подальше, считай на входном фарватере, как раз неподалеку от того места, где поначалу бросила якорь их яхта.

Зубов поначалу посетовал на то, что они сменили стоянку, но по зрелому размышлению, понял, шансов удачно заминировать хоть один корабль у них не было. Да что же это получается? О чем думают эти командиры с эполетами на плечах? Как такое вообще возможно? Ну, раз уж так, то уходить надо, вон какая силища припожаловала. 'Варяг' он конечно смотрится вполне себе так грозно, но и японцы не на лоханках, вон у входа стоит громадина, как бы не побольше русского крейсера. Про 'Корейца' лучше вообще не вспоминать, он не смотрится даже на фоне мелких крейсеров, какой-то маленький и неказистый. Но нет, стоят себе спокойно и ничегошеньки не делают.

- Максим.

- Да, Семен Андреевич.

- Собирайся, с собой пару человек. Возьмите по паре наганов, да по паре гранат.

- Может маузеры?

- Слишком громоздкие, особо не спрячешь. Наганы по повортистей будут, да и не собираюсь я воевать, так на всякий случай. Давай живо.

- Есть, командир.

- Смотри в городе не брякни это, командир.

- Понял, не маленький.

Семен проводил его задумчивым взглядом, сам он уже был готов, оставалось дождаться только сопровождение. Эти сутки в Чемульпо он провел не без пользы дела. Вернее Гаврилов не был в самом Чкмульпо, а на поезде съездил в Сеул, где посетил Российское представительство, желая выяснить, что там известно о происходящем между Россией и Японией. Узнать ему удалось мало. Но даже то что стало известно, свидетельствовало о том, что отношения ухудшаются с каждым днем, если не с каждым часом. Посетил телеграф, откуда отбил во Владивосток телеграмму об удачно протекающей сделке, правда есть кое-какие нюансы, но если их удастся удачно разрешить, то сделка обещает большие прибыли. Антон все поймет правильно. Удалось выяснить и то, каким образом поступают депеши в посольство. Познакомился с уже немолодым чиновником, ответственным за переписку. Интересный такой дядька, домовитый и очень жадный. За то чтобы воспользоваться правительственной линией, пользующейся первоочередностью, содрал по полной. Ну да, все к лучшему в этом лучшем из миров.

Парни появились уже через пять минут. Оперативно. Молодцы. Времени до отправления поезда на Сеул, более чем предостаточно. Успевают с запасом. А в столицу Кореи нужно было до зарезу. Во как нужно. Антон его без соли сожрет. Ну и пусть его.

***

'Варяг' прибыл в Чемульпо двадцать девятого декабря, сменив на службе стационера, обеспечивающего интересы России в этом порту крейсер 'Боярин', который вскоре убыл в Порт-Артур, руководство решило, что нет необходимости содержать слишком большие силы в этом порту. Вскоре убыла и канонерская лодка 'Гиляк' с секретными депешами, а еще несколько дней спустя ей на замену появилась канонерка 'Кореец'. Служба стационера отличалась невероятной скукой, но если кому и было скучно, то только не командиру 'Варяга'.

Руднев Всеволод Федорович, никогда не отличался как знающий и умелый командир, в отличии от своего предшественника, многие отмечали, что уровень подготовки команды начал значительно скатываться с занимаемых ранее позиций, дисциплина стремительно падала, экипаж разбалтывался. Старания офицеров крейсера, хоть как-то поддерживать порядок успеха практически не имели. Как гласит известная поговорка, рыба гниет с головы. Руднев оказался не тем командиром, который нужен был для командования кораблем, по большому счету, он и сам понимал это, возможно именно поэтому с головой окунулся в политическую жизнь, где чувствовал себя как рыба в воде.

Стоит ли его осуждать за это. Пожалуй, что и нет. Тем паче, что человеком он был не робкого десятка, ну вот было у него другое призвание, не ту стезю он в свое время избрал, вот и вся его вина. Новая роль дипломата ему пришлась по душе куда больше, он без конца проводил время в посещениях командиров других стационеров, дипломатических приемах, не раз и не два ездил в Сеул к послу Павлову, окончательно забросив крейсер и свои служебные обязанности, как командира боевого корабля. Тем временем на 'Варяге' жизнь словно замерла, матросы предавались безделью и унынью, а что прикажете делать, если увольнений на берег нет и даже водку выдавать перестали. Скука.

И вдруг, как гром среди ясного неба. Ультиматум от японского адмирала, требующего по полудни выйти из нейтрального порта, в противном случае он атакует 'Варяга' и 'Корейца' прямо на якорной стоянке. Нельзя сказать, что все это явилось столь неожиданным, войны с Японией ожидали, но ведь посол не сообщал ничего подобного, более того, он утверждал, что никаких сведений о резком изменении обстановки между Японией и Россией он не имеет.

Вчера двадцать шестого января он отправил в Порт-Артур 'Корейца' с дипломатической почтой, но тот не смог покинуть рейд, так как в узком проходе ему заступили путь три крейсера и четыре миноносца Японского Императорского флота, при этом выпустив по нему три торпеды, в ответ на это, капитан второго ранга Беляев приказал открыть огонь из револьверной пушки. Успели сделать два выстрела, но потом опомнились, так как уже приближались к нейтральным водам, но успели повредить машину у японского миноносца. Да и бог с ними. Хуже другое, ввиду русских кораблей, под прикрытием своих крейсеров, японцы приступили к высадке десанта, а вот это уже было куда серьезнее, ведь японцы взяли на прицел русские корабли.

Руднев отправился к старшему стационеров на рейде командору Бэйли командиру английского крейсера 'Тэлбот', тот обещал непременно заявить протест по поводу враждебных действий японцев по отношению к русским в нейтральном порту.

А сегодня поступил этот вызов на 'честный' бой. Сомнительное заявление, учитывая явный перевес японцев. О каком поединке может идти речь? Ну да не суть. Хуже то, что подобные письма были отправлены и на другие корабли стационеры. Разрешить дело мирным путем никак не удавалось, командиры нейтральных стран вроде как и были готовы поддержать нейтралитет порта, но с другой стороны, вроде уже и готовы покинуть его до указанного японцами срока, шестнадцать ноль ноль.

Вот тут-то Руднев и закусил удила. Ну не военным человеком оказался он по натуре, принять эффектную позу, гордо вскинуть голову и заявить, что русские привыкли не считать врага, а бить его. Смелое и гордое заявление. Но вот только драться 'Варяг' не мог, в данной ситуации, он мог только прорываться, выжимая все возможное из машин. А как же 'Кореец', к тому же предстояло принять верное решение, чтобы в последствии оно не аукнулось, ведь могут выдвинуть обвинение, что он не смог в полной мере использовать нейтралитет Корейского порта, чтобы сохранить корабли. Задачка не из легких. Но решение выйти в бой принято, офицеры его поддержали, остальное покажет время. В крайнем случае можно будет отвернуть и вернуться в порт.

Беляев не желая задерживать 'Варяга' предложил разделиться, и постараться самостоятельно выйти из трудной ситуации, но Руднев отказался от подобного решения. В предстоящем бою он сильно рассчитывал на два восьми дюймовых орудия канонерки, так как сам крейсер имел только шести дюймовые. То, что тихоходный 'Кореец' будет сдерживать крейсер, Руднева не убедил.

Совещание уже заканчивалось, когда доложили о прибытии курьера, со срочным известием от посла Павлова. У Руднева было мелькнула надежда, что не все еще потеряно. Он лично исчерпал уже все свои ресурсы на дипломатической ниве, стараясь избежать боя, но может не все столь безнадежно, и Павлов сумел таки найти выход. Не судьба.

Это было распоряжение наместника царя на Дальнем Востоке вице-адмирала Алексеева. Распоряжение четкое и емкое, не подразумевавшее никаких недоговоренностей. Если коротко, то наместник приказывал командиру 'Варяга' идти в Порт-Артур, минуя какие бы то ни было нейтральные порты. Если случится так, что путь окажется прегражденным, прорываться с боем, развив полную скорость, на которую вообще способен крейсер, ни на минуту не сбавляя ход, не прибегая ни к каким маневрам. Крейсер обладает достаточной скоростью, и чтобы прорваться, и чтобы уйти от возможной погони. Ровно через двадцать часов на траверзе Порт-Артура крейсер будет встречен основными силами флота Тихого океана.

Командиру 'Корейца' дабы не стеснять своим тихим ходом 'Варяг', предписывалось используя высокую посадку корабля и мелкие глубины в шхерах близ Чемульпо, прорываться самостоятельно и по способности. В случае невозможности прорыва, Беляеву дозволялось самостоятельно принять решение, либо о принятии решительного боя, либо о выбросе на мель и уничтожении корабля, дабы то не достался противнику. В случае прорыва в открытое море, иметь курс на Порт-Артур, на траверзе которого его будут ожидать через двое суток.

Вот как хочешь, так и понимай, но ни влево, ни вправо шагнуть ни-ни. Приказ не подразумевал под собой никаких коллизий. Никакой тебе дипломатии, никакого намека на нейтралитет порта, прямолинейно, по военному четко. Есть воинский долг. Извольте исполнять.

В душе Руднев испытал облегчение, так как решение было принято за него, а ему оставалось его только исполнить. Опять же это ни в коей мере не умоляло его достоинства в лице командиров стационеров, которым он с гордым видом сообщил и намерении принять бой. Подспудно еще имелась надежда на то, что японцы все же не столь уж и хорошие вояки, как известно любая цивилизованная вещь в руке дикаря превращается в кусок дерьма. Так что, возможно все не так плохо.

В одиннадцать тридцать по полудни, русские корабли снялись с якоря и двинулись на выход с рейда. До острова Идольми условлено идти вместе. Руднев не спешит. 'Варяг' картинно медленно движется мимо итальянского крейсера, на котором выстроился экипаж, провожая русские корабли на смертельную схватку, взгляд на другие корабли иностранцев, там тоже заметно движение. Что же, желаемое достигнуто, неизгладимое впечатление он произвел, теперь пора выполнять, свой воинский долг и распоряжение наместника.

'Кореец' за это время успел уже набрать максимальный ход и учитывая попутное течение его скорость никак не меньше семнадцати узлов, эдак быстро этот кораблик еще не бегал в своей жизни. 'Варяг' тоже ускоряется. В тот момент когда он поравнялся с канонеркой, та уже приближается к Идольми, крейсер продолжает двигаться вперед, развив максимальную скорость, какую вообще можно развить без большого риска, при движении по фарватеру, а с учетом попутного течения, это около двадцати узлов. В машинном отделении прекрасно осознают, что их жизни в настоящий момент зависят не от таланта командира, ни от точности стрельбы комендоров, сейчас все решает скорость.

Ради этого, механики готовы пойти на многое, вплоть до перекрытия предохранительных клапанов, чтобы поднять максимально возможное давление пара, оно превышает то, что было применено на испытаниях, а тогда крейсер сумел перевалить двадцати трех узловую отметку. Есть кое какие неполадки, опять же подшипники на валах могут перегреться, с этим уже были проблемы. Но кто сказал, что нельзя? В особых условиях вполне себе можно, кратковременно, но все же, это позволит оторваться от погони. А куда уж особеннее. Другое дело, что они к этому готовы, но команды выдать полный ход, нет. Опасно. Чем выше скорость, тем больше радиус разворота, что совсем не желательно в узости прохода. 'Варяг' и без того идет с запредельной для этого места скоростью.

***

Семен наблюдал за происходящим, находясь на вершине горы, острова Идольми, вытянувшегося своеобразной каплей в сторону выхода из фарватера. Несмотря на то, что склоны были покрыты лесом, сама вершина была голой, словно плешь. Ветра практически нет, соответственно нет и волны, воздух чистый и прозрачный, идеальные условия для артиллерийской дуэли, вот только Гаврилов был бы рад несколько иному раскладу.

Рядом расположились два кинооператора, из команды Гаврилова. Один из них снимал русские корабли, другой японские, так как охватить их разом никак не получалось. Ничего, потом смонтируют.

Эта блажь принадлежала Звонареву. Имеющиеся кинокамеры были слишком громоздкими и далеки от совершенства, поэтому была выделена отдельная статья и привлечен специалист для разработки более совершенного аппарата. Звонарев всерьез хотел озаботиться кинохроникой. Сейчас синематограф был в самом зачаточном состоянии, но у него был огромный потенциал, в Порт-Артуре была организована целая студия. Киносъемки с полей сражений... Это не только история, это большие прибыли, очень большие. Другое дело, что готовы были только четыре кинокамеры, кстати, с пружинным заводом, а не с допотопной ручкой и куда более компактные. Пленка закупалась заграницей, но это несущественно, главное что ее было в избытке.

Две камеры с проверенными операторами, фактически служащими службы безопасности, были направлены с Семеном. Процесс подготовки боевых пловцов они собирались ставить на поток, а для обучения нужны и учебные кинофильмы. За прошедшие месяцы они уже успели отснять многие километры пленки, которые затем будут смонтированы в учебные пособия, но это не для широкого круга. Гаврилов не смог удержаться, чтобы не запечатлеть бой 'Варяга' и 'Корейца', вот это уже можно будет продать. Какую сумму за это можно было получить, он даже не представлял.

По фарватеру, слева и сзади, от занимаемого Семеном наблюдательного пункта, сейчас весьма ходко шли два корабля, первым 'Кореец', вторым, отставая примерно на четыре кабельтовых, 'Варяг'. Справа расположился комитет по встрече из шести разномастных крейсеров, что впрочем, не делал их менее грозными противниками, и трех миноносцев. Вот русские прошли определенную точку. Теперь, им уже не отвернуть вправо, и японские крейсера приходят в движение, русским никуда не деться. У них только один выход, идти прямо, или после Идольми, отворачивать влево. И в том и в другом случае, адмирал Уриу перехватывает Руднева. Вот если последнему удастся оттеснить японцев дальше по проходу, тогда у него появятся варианты, для того, чтобы уйти одним из трех проходов, открывающихся после этого острова.

Семен внимательно наблюдает за происходящим, оптика у него прекрасная, приближение великолепное. Нет, всех деталей при осмотре кораблей ему не рассмотреть, но видно все же хорошо. Вот противники движутся на пересечку друг другу, сейчас они не видят друг друга, будучи в створе острова. 'Варяг' обходит 'Корейца', оставляя его сзади и слева. Но вот остров больше уже не может служить препятствием и японцы открывают огонь. По всему видать, что они собираются вести бой на больших дистанциях, их можно понять, 'Асама', имеет четыре восьмидюймовых орудия, против двух у 'Корейца', основная артиллерия 'Варяга' состоит только из шести дюймовых орудий. Бой идет на острых углах, поэтому обе стороны могут вести огонь, используя только малую часть своей артиллерии. Но японцы используя большее количество кораблей, все же одновременно могут противопоставить куда большее количество стволов, нежели русские.

Первый залп. Хорошо все же бьют японцы, не все, но все же, с первого же залпа берут русских под накрытие, попаданий нет, но вокруг 'Варяга' вздымаются водяные столбы. Нет, это не всплески, а именно разрывы, японские снаряды обладают очень чувствительными взрывателями, которые детонирует при ударе о воду.

Русские ответили. Видны всплески со значительным недолетом, а это говорит только об одном, неверно определено расстояние и соответственно выставлен угол возвышения. Похоже занятия по боевой подготовке на русском крейсере были в загоне, а это дело такое, чуть запустил и пожалуйте результат, или отсутствие оного, что, впрочем, тоже результат, правда отрицательный. Японцы тоже не все снайперы, многие снаряды прошли с недолетом и перелетом, но как минимум половина из них упала рядом с целью.

Артиллерийская дуэль длится уже несколько минут, ни одна из сторон не добивается успеха. Японцы никак не могут добиться попаданий, русские... Нет, ну обидно же! Мажут и мажут безбожно! Более или менее действуют комендоры с 'Корейца' их снаряды ложатся вблизи от крейсера, который Беляев выбрал себе в качестве цели, другие корабли закрывает вырвавшийся вперед 'Варяг', кого именно Семен разобрать не мог но вроде 'Такачихо', однако попаданий нет. 'Варяг' вообще выпускает снаряды в белый свет как в копейку, такое впечатление, что дальномерщики называют средне-потолочные цифры, основываясь на только им известной методе. Да стреляй комендоры на глазок и результат был бы таким же, а может даже и лучше.

Семен наблюдал за происходящим сжав челюсти так, что побелели скулы. За последние годы он сильно изменился. Взваленные на него обязанности и специфика работы, сами наложили на него свой отпечаток, сделав его более хладнокровным и сдержанным, выявили его скрытые способности к управлению людьми, чего он о себе никогда не мог и помыслить, всегда бегая как черт от ладана, от командных должностей. Но окажись сейчас поблизости от него, этот герой боя, ставшего легендой, то он просто и без затей набил бы ему морду. Не можешь командовать, не лезь, положить людей в героической атаке может любой алигафрен в форме дебильности. Не виноват матрос в том, что его в свое время не обучили хорошо пользоваться дальномером, в этом вина командира, который не озаботился боевой подготовкой. Вон 'Кореец', да не попадает, но японцы совсем не чувствую себя как на курорте, после каждого выстрела канонерки опасаясь попадания, а соответственно делают ошибки, и безбожно мажут по нему, а может и там, такие же неучи.

На баке 'Варяга' вспухает клуб черного дыма, японцы добились таки первого попадания. Но не единственного, вслед за первым разрывом еще два, причем один из них отличается от первых двух, понятно, восьми дюймовый прилетел. От чего-то вспомнилась песня Высоцкого: В дали пожар и смерть... Пожар действительно разгорелся, без смертей скорее всего тоже не обошлось, Семен наблюдает как мечутся фигурки, команды корабля, но доподлинно разобрать что там творится не может. Сейчас надо постараться либо еще увеличить ход, возможность такая есть, японцы ведут огонь на отходящих курсах, и как видно неплохо пристрелялись, так что увеличение хода несколько собьет пристрелку. Правда опасно, в узости прохода, и не больно-то он и глубок, но что-то делать надо, сейчас идет война и риск, это непреложный спутник командиров всех степеней. Либо уменьшить ход, что собьет пристрелку еще больше, но это нежелательно, во-первых, русские идут на прорыв и скорость играет немалую роль, во-вторых, сокращение дистанции сделает огонь русских хоть сколько-то эффективным, чего не скажешь, если скорость будет уменьшена и японцы сохранят свое преимущество в дуэли на больших дистанциях. Можно еще применить маневр, но Семен не советовал бы этого делать. Ширина фарватера вполне позволяла подобное, но вот заклиненный не вовремя руль, мог стать очень большой проблемой, эдак можно и на мель выскочить под огнем противника. Так что Рудневу оставалось только переть по прямой, проламываясь сквозь японцев, как носорог сквозь заросли. Правда, у этого животного шкура достаточно толстая и не особо страдает от ссадин и царапин, чего не скажешь о 'Варяге', но как говорится: На войне, как на войне.

'Кореец' отклонился в сторону, склоняясь в сторону прохода к Мозампо. Два японских концевых крейсера идут ему на пересечку, если ничего не произойдет, канонерка не успеет войти в проход, все же скорость крейсеров повыше, но как видно они не больно то и спешат сокращать дистанцию, два восьми дюймовых орудия внушают уважение.

'Варяг' получает еще одно попадание, каким снарядом Семен затрудняется определить, тот разрывается внутри корпуса, но как видно все же восьмидюймовым, крейсер содрогнулся всем корпусом и словно запнулся, скорость начинает снижаться, Гаврилов как будто чувствует это. И вдруг раздается взрыв который заставляет обратить на себя внимание, так как выбивается из общего звукового фона. Он едва успевает перевести оптику на японские корабли, когда замечает как 'Асама' окутывается черным дымом, нет не так, ее словно какой-то страшной силой распирает изнутри и разбрасывает по морю обломки корпуса, мгновение и от носовой части ничего не остается, а останки корабля окутанные дымом и паром, ныряют в морскую гладь словно рыбка. Это что же получается, русские комендоры добились таки своего единственного попадания, и снаряд пробив броню борта и переборки угодил в артиллерийский погреб? Бред. Понятно, что у японского крейсера броня не столь уж высокого качества, но ведь и расстояние не меньше двадцати кабельтовых. Может ли шести дюймовый снаряд на такой дистанции обладать такой энергией? Сомнительно.

Гаврилов отрывается от оптики и смотрит на стоящего рядом Зубова. Тот выглядит ничуть не менее ошарашено, во все глаза пялясь в море.

- Не иначе как в артиллерийский погреб угодили. А, командир?

- Возможно. Возможно.- Взволнованно, но все же с задумчивым видом, произносит Семен.

Потом взгляд в сторону кинооператоров, у них четкий приказ снимать чтобы не произошло, ни на секунду не отвлекаясь и не выключая камер, даже смена кинопленки и перезавод аппаратов должны быть синхронными, чтобы потом можно было реально совместить действия русских и японских кораблей хронологически. Ничего, он потом посмотрит, что там было и как.

Бой на время словно замирает, все слишком удивлены произошедшим. Обе стороны прекратили огонь, на русских кораблях, скорее всего, сейчас все охвачены небывалым ликованием. Есть от чего. Японцы просто растеряны. И их понять можно. Тем временем корабли продолжают двигаться прежними курсами. Японцы словно убегают, русские гонят их перед собой. Единственно только 'Чиода' спешно отворачивает в сторону, чтобы не врезаться в останки крейсера, так как до этого шел у него в кильватере, но тоже не стреляет.

Наконец, все снова пришли в себя и бой возобновляется с новой силой. 'Кореец' дает очередной залп из носовых орудий. Ну вот. Давно бы так. ОБА снаряда попадают в 'Такочихо'. Один снаряд бьет по мостику, выворачивая металл, похоже хана боевой рубке, но в дыму не больно-то и рассмотришь. Второй прошивает борт и разрывается где-то в недрах крейсера, который тут же окутывает сначала паром, а затем и дымом разгорающегося пожара. Давно бы так. Корабль резко теряет скорость и идущий следом, это кажется 'Акаси' вынужден немного отвернуть, его и без того, мягко говоря, мало-результативная стрельба, превращается в сущий фарс, так как снаряды летят в вообще непонятном направлении.

Два крейсера, один из которых под флагом адмирала Уриу, вновь открывают огонь по 'Варягу' и снова один из снарядов бьет в борт русского корабля под правую скулу. Судя по всему, как минимум подводная пробоина.

Отвернувший 'Чиода' задействует все орудия левого борта, но прицел уже сбит, и им не удается взять под накрытие русский крейсер. 'Варяг' может ответить только одним носовым орудием, всплеск снаряда наблюдается с явным перелетом. Впрочем, русским этого не видно, всплеск укрыт корпусом японца, а вот взметнувшийся огромный водяной столб, под левым бортом 'Чиода' не увидеть просто невозможно. Не иначе как снаряд угодил в торпедный аппарат, иначе никак такое не объяснить даже самому махровому приверженцу российского оружия, нет у снарядов столь огромной разрушительной силы. Другое дело, что два чуда свершились буквально за пару минут, причем если попадание в торпедный аппарат хоть как-то можно было притянуть за уши, то артиллерийский погреб, в который угодил снаряд среднего калибра, преодолев броневой пояс, выглядел просто фантастикой.

Нет, на войне есть место случаю, истории известны примеры, когда в безнадежной казалось бы ситуации, командиры и их подчиненные стоявшие до конца, выходили победителями, против превосходящего противника. Но как бы выразиться поточнее, такое количество благоприятных случайностей, на единицу времени. Бред. Нет, все случается, но всему есть придел. К тому же на этот раз Семен готов был поклясться, что видел всплеск от снаряда. А может померещилось?

- Та-ак, якорная цепь. Значит кот из дома, мыши в пляс.

- О чем это вы, Семен Андреевич?

Семен Андреевич, значит. А рыльце-то в пушку, или морда в сметане, или на вору шапка горит. Ну раскудрить тудыть твою через коромысло.

- Мне есть необходимость проводить инвентаризацию снаряжения?- Буравя злым взглядом Зубова, прорычал Гаврилов. Медведь. Вот как есть, медведь. Того и гляди разорвет на части.

- Нет.- Понурившись, выдохнул Максим.

- Никто не пострадал?- Совладав с собой и вздохнув поинтересовался Семен.

- Не знаю.- Плечи Зубова опустились еще ниже.

- Мне что, все клещами из тебя тянуть?! Якорь тебе в седалище! Доклад, унтер Зубов!- Опять взревел Гаврилов. Вот поди не отреагируй на такой рык.

- Есть, доклад.- Вскинулся мужчина вперив взгляд в начальника.

Все просто как мычание. Зачем изобретать велосипед, если он уже есть, можно только немного модернизировать, ну там, ручные тормоза приделать, или несколько звездочек на заднее колесо, чтобы, значит, скорости разные. Да течение быстрое и никто на крейсерах что были на рейде глаз не сомкнул, к ним никак не подобраться, без всплытия, опять же если промазал, то скутер обратно может и вытянет, вот только сколько он на максимальных оборотах отработает, заряда батареи может и не хватить и скорее всего и не хватит. А вот те, что стоят вдалеке, в нейтральных водах, с ними очень даже может получиться. Далеко правда. Вот тут-то велосипед и пригодился.

Пока Гаврилов с парнями был в Сеуле, откуда вернулся только утром, группа пловцов под командованием Пака, впрочем уже Кима, вполне незаконным путем завладела лодкой, а попросту умыкнула ее. После чего, взяв на буксир скутеры, и погрузив снаряжение и мины на борт, весело повизгивая и усиленно работая веслами, они устремились в дальнюю дорогу. Как дальше развивались события Зубов не знал. До первого взрыва он даже не знал, удалось ли им вообще добраться до цели. Но как видно все срослось. Знал только, что забрать их нужно было где-то ниже по течению, они подадут сигнал, если днем, то дымом, если ночью, то светом фонаря.

- Ну и как это понимать?

- Я и сам ничего не знал. Узнал, только когда мы вернулись.

- А потом почему не доложил? Молчишь. Ну, тогда я скажу. Парни разгоряченные греблей, полезли в ледяную воду, даже если у них все срослось удачно, несмотря на теплую поддевку, они как минимум заработают воспаление легких, тепла после такого плавания им не найти, так что заболеют гарантированно, если сердце от переохлаждения не остановится и не отдадут богу душу. Это одно, второе это оборудование. Ты понимаешь насколько важно сохранить все это в тайне?

- Теперь да.

- Нихрена ты не понимаешь! Дай только бог, чтобы с парнями и снаряжением все было в порядке, я с вас семь шкур спущу. Уклунки.

- Но вы ведь говорили, что в таком снаряжении больше полутора часов можно...- Нерешительно начал было Зубов, но Семен его перебил.

- Можно и в куда более холодной воде, вот только нужно одевать сухое белье и на сухое тело, а эти уклунки наверняка обо всем напрочь забыли.- С уверенностью этого утверждать было нельзя, но только вот тренировок в студеной воде у парней не ыло, а потому опасения их командира, что они могли все напутать были небезосновательными.

Процедив последнее сквозь зубы, Семен вновь вооружился биноклем. К тому моменту как закончился этот разговор, ситуация несколько переменилась. На корме 'Варяга' во всю бушевал пожар, из артиллерии действовало только одно шестидюймовое орудие и пара трехдюймовок, остальные либо были неисправны, либо просто не могли стрелять. У японцев возгораний вроде бы не наблюдалось, хотя над крейсером получившим пару попаданий от 'Корейца' еще вился дым, сам он отваливал в сторону своей якорной стоянки, одна труба не действовала, как видно досталось ему изрядно, он едва ковылял и немного рыскал по курсу. Огонь он не вел.

Осмелевший и воодушевленный Беляев, получив теперь наконец возможность поддержать огнем 'Варяга', так как тот несколько вырвался вперед, сделал первый залп по головному японскому крейсеру, им был 'Нанива' под адмиральским флагом. Снаряды упали по бортам крейсера, цель попала под накрытие но попаданий не было. Если бы он был развернут бортом, то возможно... А так мимо. Вот вроде бы и возможность отойти, так как 'Акаси' сближается с парой крейсеров, все еще ведущих бой, при этом он усилено обстреливает канонерку из орудий правого борта, имея возможность задействовать их все, но у него пока не получается даже взять русских под накрытие.

И тут происходит, то чего так боялся Семен. Если бы японцы не понесли столь существенных потерь, то они продолжали бы вести бой на отходе, постепенно открывая одну из лазеек для русских, которой бы они и воспользовались, не случись ничего непредвиденного. Но потери были просто ужасными. 'Чиода' уже практически опрокинулся, в бою он не принимал участия с момента взрыва, 'Асама' уже на дне, немногие моряки еще продолжают бороться за жизнь в ледяной воде, но долго им не протянуть, спасать их некому. Адмиралу Уриу предстоит нести ответ, за потерю двух крейсеров в бою со всего лишь одним крейсером и канонеркой. Выпустить русских он уже никак не мог. Отряд начал разворачиваться к противнику левым бортом, чтобы выйти на пересечку курса, потери и без того ужасные, адмиралу больше нечего терять. Все четыре крейсера идя уступом сосредотачивают огонь на 'Варяге', напрочь игнорируя 'Корейца' и его восьми дюймовые орудия.

Вода вокруг русского крейсера вновь вскипела, от множества снарядов падающих вокруг него, вот опять попадание в правый борт, гарантированная пробоина и на этот раз, это не носовой самый маленький отсек, еще два попадания в носовую часть палубы и в район боевой рубки. Что там произошло непонятно. Вероятно Руднев как раз хотел предпринять маневр, чтобы выскочить из под огня, но как видно руль заклинило. 'Варяг' начинает циркуляцию вправо, явно не управляемый. Снаряды сыпятся на него ливнем, но тот находясь в постоянном движении уходит из под накрытия. Будь руль завален больше и корабль описав циркуляцию, лег бы на обратный курс, но руль заклинило в неудобном положении, дуга описываемая крейсером слишком пологая и судя по всему его просто вынесет на мелководье, за островом Идольми. Появился крен, на правый борт, пока незначительный, но судя по всему он будет расти, пока не критично, вероятно водо-отливная система работает не в полную силу.

Наконец корабль снова управляется и ему удается заложить более крутой поворот, избегая посадки на мель. Но он опять разворачивается к противнику избитым правым бортом, несмотря на это в строю четыре шестидюймовых орудия, дистанция едва ли пятнадцать кабельтовых, осатаневшие японцы наседают ничуть не опасаясь русского или наплевав на опасность. 'Варяг' дает залп и сразу же добивается попадания в 'Наниву', старый крейсер держит удар, но окутывается паром, скорее всего перебит паропровод. Ответные залпы японских крейсеров и сразу два попадания, которые вызывают пожар где-то в недрах крейсера.

Теперь противники идут сближающимися курсами, русский старается обогнуть Идольми и войти в главный фарватер, как видно он уже и не думает о прорыве, японцы стремятся отрезать его от возможности ускользнуть в нейтральные воды. Уриу просто таки жаждет крови, его флагман потерял в ходе, но упрямо тянет за остальными кораблями, волочась в хвосте, вместе с 'Токачихо', при этом они ведут непрерывный обстрел русских.

Беляев имел возможность уйти в тот момент, когда осатаневшие японцы разом навалились на 'Варяга', но 'Кореец' не стал продолжать прорываться к проходу, в конце концов в приказе была приписка, 'действовать по способности', вот он и действует. К черту все, 'сам погибай, но товарища выручай'. Именно так его учили в свое время, именно так он служил все это время. Канонерка настолько быстро насколько это вообще возможно сокращает дистанцию, ведя непрерывный обстрел, теперь уже головного 'Ниитака', но попаданий пока не добился. Но теперь угол уже не такой острый, и 'Ниитака' получает возможность ввести в бой два орудия с правого борта по канонерке, одно орудие способна ввести 'Акаси' и ее первый же снаряд попадает в носовую часть палубы, первое попадание и первые жертвы. Но Беляев продолжает сближаться с противником. Вот наконец сумятица вызванная попаданием проходит, орудия вновь готовы к бою. Залп. Есть. Головной 'Ниитака' получает восьмидюймовый гостинец в борт выше ватерлинии, содрогнувшись всем корпусом, из пробоины вырывается черное облако, как видно попали в угольную яму. Но вскоре два других японских крейсера так же получают возможность вести огонь по канонерке, одновременно не прекращая обстреливать крейсер. Снаряды начинают падать довольно густо, но попаданий пока нет.

- Семен Андреевич, эдак и в нас могут садануть.

- Ерунду не городи, или решил отвлечь, чтобы я забыл про ваши выкрутасы.

- Вы забудете.- многозначительно вздохнул Зубов, но потом встрепенулся.- А здорово все же ребята сработали, р-раз и два крейсера как не бывало.

- Здорово, здорово,- уже значительно успокоившись вздохнул Гаврилов,- вот только бесполезно. Сдается мне, 'Варягу' конец все одно. Дай-то бог, чтобы это никак не связали с подводными диверсантами.

- А что так-то. Ну свяжут, а что они могут?