Она кивнула. Первый раз медленно, потом еще несколько раз, уже быстрее.

— Если бы у меня даже были эти снимки и мне хотелось бы как-то ими воспользоваться, — продолжал я, — то я пошел бы с ними к вашему мужу. У него денег побольше, чем у вас. Вы в проигрышной позиции. А на самом деле копий у меня нет.

Она еще несколько раз кивнула, глядя в стол. Тишина затягивалась, становясь невыносимой, словно пятая минута без маски под водой. У меня не было времени для Ариадны. Мне хватало проблем и без нее — сто четырнадцать причин, чтобы распрощаться и забыть об Ариадне Вуд. Но такая уж была у меня проклятая мазохистская натура, одна половина которой ужасно любит поступать назло другой.

— Что вас угнетает? — спросил я.

— Ничего. — Она покачала головой. Избегая моего взгляда, она потянулась к бокалу и сперва отпила чуть-чуть, а затем вдруг наклонила бокал и выпила почти половину. Глаза ее заблестели. — Ничего, — повторила она несколько иным тоном. — Только тех снимков у меня уже нет. Однако я ведь прожила без них столько лет…

Она подняла глаза к потолку и заморгала. Мысленно выругавшись, я спросил:

— Собираетесь снова следить за мужем?

— Простите? — сдавленным голосом переспросила она.

— Снова будете пытаться доказать его неверность?

— Нет. Я бы не успела, — загадочно добавила она и вдруг быстро посмотрела на меня, словно испугавшись собственных слов. — Как вам понравился прием? — преодолела она первые воротца в словесном слаломе.

— Ничего особенного. — Я затушил сигарету и не стал закуривать новую, хотя мне и хотелось. Я допил свой коктейль и мысленно послал бармену корзину цветов. — Если бы я не встретил Ди Голдлиф… — сказал я, чтобы лишь что-то сказать.

— Бедная женщина, — неожиданно услышал я.

— Почему вы так считаете?

— У нее было две дочери. Сейчас им было бы двенадцать и четырнадцать лет. Они погибли в авиакатастрофе, — пояснила она. — Летели на каникулы к родителям. Мне кажется, что они оба никогда себе этого не простили.

— Ага, — сказал я и закурил. Внезапно Ариадна показала на пачку «Голден гейта».

— Вы не могли бы меня угостить? — спросила она. Я бросился угощать и подносить огонь, словно осчастливленный взглядом первой возлюбленной школьник.

Она осторожно затянулась, хотя не производила впечатления начинающей — скорее так, будто привыкла к другим сигаретам. Травка! — осенило меня.

— Вам нужна охрана? — спросил я, сам не знаю зачем.

Нечто неуловимое говорило мне, что она боится. А может, не боится… Мне было шесть лет, когда я нашел в подвале у дяди маленький пистолет. Я боялся им воспользоваться, не хотел признаваться и радовался, что он у меня есть. Теперь же мне казалось, что подобные чувства испытывает Ариадна.

— Что? — искренне удивилась она, к моему разочарованию.

Она подняла голову, демонстрируя не самое худшее состояние кожи на шее, и рассмеялась.

— Охрана? Разве что от банкиров, — фыркнула она и покачала головой.

С ней было намного приятнее разговаривать здесь, чем у меня в конторе, но тогда я не выглядел таким идиотом, как сегодня. Мне ничего не оставалось, как тоже широко улыбнуться.

— Я просто дурачился, — сказал я, — но у меня как раз есть свободное время, а обеспечение вашей безопасности идеально бы его заполнило.

Она перестала смеяться, но легкая улыбка не сходила с ее лица.

— Вы сразу показались мне симпатичным, хотя после второго визита я злилась на себя, а потом еще больше, когда поняла, что вы надо мной насмехались. — Она вздохнула так, как обычно вздыхают перед тем, как солгать.

Я опередил ее:

— Может быть, четвертая встреча до конца развеет ваше предубеждение? — Я потянулся за сигаретами.

— Может быть? — Ее ответ прозвучал чуть кокетливо. Она встала первая и энергично протянула мне руку, после чего скрылась за светящейся стеной. Немного подождав, я тоже преодолел световую завесу, с удовольствием отметив, что избавился от усталости и похмелья и успокоился. Следовало обязательно сказать об этом бармену.

— Все оплачено, — сказал он, когда я открыл рот, сунув руку в карман. — И еще это. — Он поставил бокал с охлажденным виски.

Несколько секунд я стоял с раскрытым ртом. Большинство считают охлаждение виски богохульством, но слишком теплый мне не нравится, а лед, что бы там ни говорили, его разбавляет. Иногда я чуть ли не замораживаю его так, что ломит зубы, зато приводит в чувство легкие. Бармен смотрел на меня с каменным лицом. Я взял бокал и, прежде чем глотнуть, спросил:

— За сколько вы перейдете работать в мой бар с единственным клиентом?

— Я бы умер со скуки, — серьезно ответил он.

В три глотка выпив дар Ариадны, я попрощался с магом.

Внизу я купил чертовски дорогую зажигалку. Обожаю подарки, даже если делаю их сам себе. Закурив и стоя возле галереи автоматов у входа, я обдумал план на несколько ближайших часов. Не случилось ничего такого, из-за чего потребовалось бы его менять. Два часа я провел в самолете и еще полчаса — во взятом напрокат автомобиле. Домики были пусты. Никто не звонил, никто не подложил взрывчатки. Казалось, будто действую только я. Взяв напрокат рыболовные снасти, я просидел остаток дня у реки, где якобы полно было форели и лещей. Мне, однако, не везло. На следующий день я снова попытался ловить рыбу, но с тем же результатом. Сдавая удочки, я поинтересовался фамилией дрессировщика этих рыб, желая выразить ему свое восхищение. Я был сердит, но все-таки меньше, чем Ник и Клод. Оба вернулись ни с чем — ударник исчез, хотя официально не покидал страны. В Онтарио от Бонни и Богга тоже не осталось никаких следов.

Мы выпили по несколько чашек кофе. Безуспешно. Видимо, хорошие идеи тоже были дрессированными и не клевали. Сев на пол, я стал играть с Фебой. Вновь обретя своего хозяина, она обрела и нормальную собачью натуру. Я крутил ее хвостом во все стороны, а она ворчала и мягко прихватывала меня за руку.

— Жаль, что сейчас ночь, и отель так себе, — буркнул Ник. — Будь сейчас день и сочная зелень у нас под задницами, вышел бы отменный снимок для семейного журнала, — и добавил кое-что, чего наверняка бы в этот журнал не взяли.

— Может, пойдем спать, прежде чем перегрызем друг другу глотки? — предложил Клод и встал, с хрустом потягиваясь. — Думаю…

Раздался звонок. Пульт сигнализировал о наличии гостя в моем домике. Клод тихо зашипел и с Фебой у ноги прижался к двери. Ник коротко щелкнул барабаном своего револьвера и присоединился ко мне у заднего входа. Я погасил свет и высунулся наружу. Темная тихая ночь. Звонок в моем домике раздался еще несколько раз. Выйдя наружу, я осмотрелся. Ника не было слышно, что означало, что все в порядке. Пригнувшись, я под прикрытием «мохигерана» пробрался к своей задней двери, скорее ощутив, чем увидев тень Клода, перемещавшегося в сторону фасада. Подождав немного, я вошел внутрь. Комната была ярко освещена. Быстро проверив ванную, я громко крикнул:

— Уже иду! Минутку!

Натянув халат, я сунул в карман «биффакс».

— Оуэн! — послышался голос Ника.

Я дернул ручку. На пороге стояла негритянка лет пятидесяти, одетая в пестрое легкое платье, а на плечи был наброшен тонкий свитер. Рядом с ней, но лицом к площадке перед домиком стоял Ник. Клод таился где-то в темноте.

— Мистер Йитс, — спокойно сказала негритянка, тем самым убедив меня, что наше поведение ее не удивляет и, таким образом, она пришла сюда не случайно.

— Мне поручено передать привет с кресла номер шесть, — тихо сказала она. — Говорить?

Я кивнул. Она прикрыла глаза и процитировала по памяти:

— Мюнхен. Кафе «Байер» на Марияхильф-платц. Спросить Юргена.

— Какой пароль? — спросил я.

— Не нужно. — Она на мгновение открыла глаза и закончила, вновь помогая себе опущенными веками: — В случае каких-либо проблем телефон двести двенадцать — сто тридцать. Спрашивать Юргена. Это все. — Она повернулась к двери.

Я открыл рот, чтобы поблагодарить ее, но передумал. Моя благодарность все равно не дошла бы до адресата. Я закрыл за ней дверь и потянул носом.

— Ты дал кому-то свой адрес? — небрежно спросил Ник.

— В том-то и дело, что никому. Теперь знаешь, о ком я не хотел с вами говорить?

— Нет, конечно.

— Вот и хорошо, поскольку, как мне кажется, заинтересованное лицо узнало бы об этом самое большее через полчаса. Наше счастье, что конфликт у нас не с ним.

Клод вошел через заднюю дверь и запер ее на засов. Пистолет оттопыривал ему задний карман.

— А с кем? — шутливо спросил он.

— Возможно, это я узнаю в Мюнхене.

Я высунул язык, пытаясь достать до носа, и хлопнул в ладоши, после чего, пританцовывая, преодолел расстояние, отделявшее меня от шкафа, в котором несколько дней назад спрятал бутылку.

— У меня есть координаты Сола Богга, — торжественно сообщил я. — Выбью из него хоть что-то полезное, даже если придется прибегнуть к помощи клизмы. — Я поднял стакан и радостно выпил половину его содержимого.

— Воспользуйся своей шуткой, — усмехнулся Ник. — Не знаю никого, кто против нее бы устоял.

— Ты отправишься в турпоездку, — подхватил Клод, — а мы будем тут торчать как два покойника. Так что ты выбрал легкий путь.

— Все выбирают легкий путь, — поучительно сказал я.

— Неправда! Новейшие исследования доказывают, что куры несут яйца тупым концом вперед.

— Потому что они глупые, — ответил я. — И поэтому закачивают свои дни на вертеле. Мое здоровье. — Я показал им свой стакан и, допив до конца, облизал губы. — Вам все-таки придется отсюда убраться. У кого-нибудь есть идеи получше?

Во второй раз в жизни я оказался в Европе. После предыдущего посещения Швеции я был готов к самому худшему, но здесь было больше по-нашему — гамбургеры, секс-шопы и грязь. А Хольцкирхнер Банхоф, о чудо, оказался всего лишь вокзалом. Несколько минут пришлось простоять в очереди на такси, но я вынужден был признать, что они удобнее наших сити-мобилей. Площадь Марияхильф-платц была украшена солидных размером церковью и гигантским зданием полицейского управления. Кафе «Байер» располагалось так, что посетителям открывался вид на оба здания. Усевшись за столик, я заказал два пива. С языком не было ни малейших проблем — английский официанта оказался безукоризненным, хотя и классическим, континентальным. Пиво было еще лучше. Допив вторую кружку, я кивнул парню:

— Еще одно пиво. И не подскажете, был ли здесь сегодня Юрген?

— Он здесь, — коротко ответил официант и отошел к стойке.

Я наблюдал за ним, но не заметил, когда и каким образом он сообщил обо мне Юргену. Неожиданно появился седоволосый джентльмен в светлом спортивном костюме — может быть, несколько чересчур просто скроенном, но это он в нем ходил, а не я. Слегка наклонив голову, он произнес:

— Мистер Оуэн Йитс? Я Юрген.

Я встал и протянул руку. Он энергично, по-плебейски встряхнул ее и сел напротив меня. Я полез в карман за паспортом, но он лишь отмахнулся и слегка поморщился:

— Я получил вашу превосходную фотографию, и мы ведем вас с тех пор, как вы вышли из самолета в Нюрнберге.

— Прославленная немецкая аккуратность, — похвалил я.

— И это тоже. Прежде всего, однако, мы хотим, чтобы наш друг был доволен. — Он подождал, пока я отставил кружку, и угостил меня сигаретой. Мы закурили. — К делу. Интересующий вас человек в настоящее время живет в Мюнхене, подчеркиваю — в настоящее время. На всякий случай мы кое-что разведали. Он скрывается. — Юрген небрежно закинул ногу на ногу и посмотрел на меня.

— Естественно, — сказал я. — Иначе бы я его не искал аж тут.

— Естественно, — согласился он. — Похоже, у него есть на то причины. В Любеке кто-то пытался сбить его машиной. Он даже заявил в полицию, но сразу же после скрылся, купив где-то фальшивый паспорт. Теперь его зовут Пауль Бузе, и он живет в пансионате на Фейербах-штрассе, семь.

— Огромное вам спасибо. — Я затушил сигарету и встал, собираясь уходить.

— Еще секунду, — остановил меня Юрген. — Вы предвидите какие-либо проблемы?

Я задумался. Информация о покушении на Сола меня отнюдь не обрадовала.

— Сейчас его кто-нибудь опекает?

— Конечно. Ведь такова была просьба.

— А можно так и продолжать, пока я не скажу? Самое большее день-два. Боюсь, что мой первый визит может не дать ожидаемых результатов, а мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь его убрал, прежде чем я узнаю то, за чем прилетел.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Может, какой-нибудь пистолет? — Я поколебался. — Что-нибудь, известное в Штатах?

Юрген кивнул официанту и велел отнести мою сумку в гардероб, после чего вопросительно посмотрел на меня.

— Крайне вам признателен, — сказал я. — Спасибо.

Я встал и пожал Юргену руку. Когда он скрылся за одной из стен, деливших кафе на секции, я затушил сигарету и расплатился. Сумка не казалась мне потяжелевшей, но, сунув в нее уже на площади руку, я нащупал холодную рукоятку. Слухи о немецкой надежности не были преувеличенными. Подозвав такси, я доехал до Фейербах-штрассе и пошел дальше пешком, ища дом номер семь. У восьмого дома был припаркован старый «опель-ниссан» с двумя молодыми людьми внутри. Постучав по стеклу со стороны пассажира, я передал привет от Юргена и спросил насчет Бузе.

— Второй этаж. Комната двадцать три, — четко проговорил водитель.

— Вы не могли бы пойти со мной? — спросил я. — Боюсь, что он не откроет никому, кто говорит по-американски.

Он на мгновение задумался, потом толкнул своего товарища и сказал что-то на своем родном языке. Тот достал из «бардачка» плоскую коробочку и протянул мне. Я заглянул внутрь.

— Справитесь? — спросил водитель. — На его этаже заняты только три комнаты, но сейчас в них никого нет.

Сунув электронную отмычку в карман, я вошел в здание со скромной табличкой на трех языках. Ни на лестнице, ни в коридоре я никого не встретил. Приложив коробочку к двери, я прислушался. Тихо играла какая-то музыка, что-то пискнуло раз-другой, затарахтел принтер. Расстегнув сумку, я повесил ее на плечо, включил отмычку и приложил к клавиатуре на дверном косяке. Некоторое время обе системы сражались друг с другом, и победила, естественно, лучшая. Моя. На замке загорелась зеленая лампочка, и я скользнул в квартиру. Маленький коридорчик заканчивался тремя дверями. Из-за одной доносилась музыка, из-за другой — попискивание компа. Я осторожно подошел и заглянул за каждую из дверей. Пустая спальня с включенным радиоприемником. Пустая кухня. Богг сидел за компом. Видимо, он был очень высокого роста, но наверняка был легче собственной тени. Пальцы его нервно бегали по клавиатуре, и он что-то бормотал себе под нос. Ожидая ответа компа, он потирал руки, барабанил по крышке стола или подлокотнику кресла, дергал себя за волосы, чесал шею. Видимо, поэтому он был столь худ — на подобные телодвижения расходовалось немало калорий. Подойдя на цыпочках ближе, я заглянул через его плечо. Не заметив нигде оружия, я отошел на два шага и кашлянул. Он громко вскрикнул и вскочил, опрокинув кресло. Ему было явно за пятьдесят, но у него были юношеские черты лица, тонкий нос, узкий рот и почти невидимые брови — молодое лицо старого наркомана. Он смотрел на меня, тряся головой и совершая движения пальцами рук, словно разучивал какой-то сложный пассаж на фортепьяно. Я немного подождал.

— Мистер Богг, я не тот, за кого вы меня приняли. Я пришел не для того, чтобы вас убить. Успокойтесь и сядьте. — Я сбросил сумку на пол и медленно распахнул полы куртки. — У меня нет оружия, видите? Я хочу только поговорить.

— Вы ошиблись, — произнес он неожиданно звонким баритоном. — Моя фамилия Бузе. — Он снова начал совершать странные телодвижения.

Жестикуляция являлась столь неотъемлемой частью его натуры, что неподвижным он не смог бы оставаться даже под дулом пулемета. Я вспомнил, как один театральный рецензент сказал о каком-то актере, что тот затоптал собственную роль. Для Богга подобное было вполне органично.

— Мистер Богг, скажу коротко: вы бежали из Штатов, так как вам угрожает смерть. Здесь она тоже вам угрожает. Помните Любек? Вот только если до сих пор вас не особо настойчиво разыскивали, то теперь, судя по тому, что мне известно, активность ваших врагов возросла во много раз. Я частный детектив и веду следствие, некоторым образом касающееся ТЭК. Если я не ошибаюсь, вы можете помочь мне решить загадку, и если мне это удастся, то у ваших врагов будут иные проблемы, нежели поиски вашей персоны. Понимаете?

— Вы ошибаетесь. — Он тряхнул головой столь резко, что щеки издали чавкающий звук. — Меня зовут Пауль Бузе.

Я укоризненно покачал головой:

— Вы даже не изменили внешность, что означает, что у вас нет денег или просто не хватает опыта. И то и другое не сулит вам особых надежд. — Я достал из кармана пластиковую карточку с лицензией и бросил ему. — У вас есть комп, проверьте эти данные, а пока ждете ответа, подумайте.

Держа мою лицензию в одной руке, молниеносными движениями другой он хлопнул себя по груди, прочистил ухо, потер лоб, почесал колено. Я понял, что, если у него где-то при себе есть оружие, он достанет его, прежде чем я успею что-либо сообразить. Движением ноги я подвинул сумку поближе к второму креслу и сел в него, готовый выхватить пистолет. Богг еще немного поизвращался и неожиданно бросил лицензию мне обратно.