Недоверчивые сердца

Это чертовы слезы затронули какие-то несуществующие сердечные струны и вынудили его поцеловать Тамара, чтобы как-то утешить. Чувствительность, черт бы ее побрал!

А он дурак, что заставил ее говорить о маме. Теперь Тамара посчитает его героем и будет надеяться, что он поможет ей справиться с демонами.

— Вы к тому же хороший, — заметила она.

Он впился в нее настороженным взглядом:

— К чему — к тому же?

— Знаете, когда и что сказать, чтобы девушке стало легче.

— Практика, полагаю.

Этот грубоватый комментарий, быть может, и достиг бы цели, если бы Этан более натурально пожал плечами.

Тем не менее Тамара это должно не понравиться. Ему и самому не нравилось.

Но это необходимо было сделать.

А сейчас ему нужна дистанция. Придется заново возвести разрушенные эмоциональные заграждения и вернуть контроль над ситуацией.

— Повезло мне, — пробормотала молодая женщина.

Этана потрясла не столько саркастическая интонация, сколько жуткая смесь разочарования и насмешки на ее лице.

Пора брать ситуацию в свои руки, пока она окончательно не вышла из-под контроля.

— Прежде чем я отвлеку вас от еды с помощью моих сотни раз проверенных технологий утешения, попробуйте чечевицу с карри. Говорят, это что-то особенное, — предложил Этан.

Тамара кивнула. И вновь его поразило разочарование, с которым она возила вилкой по тарелке.

— Что вы думаете по поводу потато бондас? — не отступал он. — Это шарики из пюре оранжевого картофеля с рисовой мукой, сахарным песком и тертым кокосом, обжаренные во фритюре.

Невинный вопрос, предназначенный для того, чтобы вернуть ее в русло светской беседы.

Однако, когда Тамара посмотрела на него, он увидел такой упрек в ее глазах, что почувствовал себя последним подонком.

Этан приготовился к тому, что сейчас Тамара его довольно резко осадит, но она лишь сжала губы, как будто у нее сложилось самое отвратительное мнение о нем.

— Хороши.

Проклиная себя в душе, он подвинул к ней тарелку:

— Еще?

— Нет, спасибо.

Оба замолчали. Повисла напряженная тишина.

У их совместной поездки не может быть продолжения. Этан всего лишь планировал соблазнить женщину, которую давно и безуспешно желал.

Вот этого и нужно придерживаться, чтобы не испортить себе жизнь.

Глава 4

Этан сосредоточился на гиде, который что-то бубнил про дворец Хава-Махал, удивительное сооружение, сложенное из полос красного и розового песчаника, с массой окон, напоминающее улей из сахарной ваты.

Как всегда, его привлекала архитектура — каждый ресторан, в какой бы части света он его ни приобретал, выбирался им не только с точки зрения расположения, но и по эстетическим соображениям.

Но в то время как гид расписывал фризы и украшения джайпурского дворца, Этан косился на стоявшую рядом с ним женщину, поглощенную тем, что говорил этот парень. В то время как он, Этан, был поглощен ею.

Он не спал всю ночь. Пока поезд петлял, везя их из Нью-Дели в «розовый город» Джайпур, Этан лежал, закинув руки за голову и уставив глаза в потолок.

Снова и снова он проигрывал сцену за обедом и клял себя за то, что вел себя по-дурацки.

Этан зашел слишком далеко, а потом запаниковал и в результате отступил не самым удачным способом.

И что? Шлагбаум Тамара с грохотом опустился, уничтожив даже то немногое, что он сумел отвоевать.

Дурак! Вот уж дурак!

С той минуты, как Этан сел на поезд, он чувствовал себя не в своей тарелке, и это ощущение ему не нравилось. Он не любил терять самообладание.

Любой сказал бы, что самообладание — это его, Этана Брукса, пунктик. В какой-то степени так оно и было. Контроль над эмоциями давал ему силу, власть, недоступность. И уверенность, что все пойдет так, как решил он.

Когда Этан приземлился в этой космополитической, забитой народом до отказа стране, у него была вполне ясная цель — соблазнить Там.

Он хотел ее (и всегда хотел), но из деловых соображений держался в стороне. Ричард был лучшим шеф-поваром в стране, в обязанности которого входило поддержание и укрепление репутации «Амброзии». Ничто не должно было стоять на пути Этана, если на карту поставлено наиценнейшее сокровище — его бизнес. Даже самая умная и красивая женщина.

Он преуспел благодаря поварскому мастерству и кулинарной фантазии Ричарда. Правда, следует поблагодарить и собственную проницательность. И вот теперь ему ничто не могло помешать… Если бы он не перестарался.

Этан опять покосился на Тамара, удивленный ее неподдельным интересом. Или она так демонстрирует полное равнодушие к нему?

Она не была похожа ни на одну из знакомых ему женщин. Все в ней — от нежелания поддаваться на его заигрывания до постоянной печали в глазах — говорило, что она не слишком благожелательно относится к любым домогательствам.

Но это он надеялся исправить.

— Какова архитектура, да?

Тамара наконец повернулась и с подозрением взглянула на него:

— Да, впечатляет. Не кажется ли вам, что вот за этим окошком женщина могла сидеть и наблюдать за какой-нибудь торжественной процессией, сама оставаясь невидимой?

Этан взглянул на одно из сотен окон и покачал головой:

— Грустно, но похоже, так. Оставаться за закрытыми дверями… Не думаю, что многие женщины готовы примириться с этим.

Тамара замерла, в глубине ее зеленых глаз вновь мелькнула боль.

— Может быть, некоторые женщины предпочитают исполнять прихоти своего мужа, чтобы не сталкиваться каждый день с грубой холодностью.

Ах вот оно что! Этан сунул руки в карманы, чтобы не шлепнуть себя по лбу. Нарочно или нечаянно, Тамара позволила ему заглянуть в суть ее отношений с Ричардом.

Он видел Рича по большей части на работе. Тот всегда улыбался и пребывал в прекрасном настроении, но, если дела шли не так, как ему нужно, или кто-то смел свое суждение иметь, Ричард мог заморозить виновника лучше любой Аляски.

Неужели он третировал и жену?

Этану неприятно было думать, что эта теплая и живая женщина вынуждена была на цыпочках суетиться вокруг мужа, лишь бы ублажить его. И делала вид, что она счастлива в браке, хотя о счастье речи не шло.

Тамара этого не заслуживала, и теперь он должен сделать все, чтобы она забыла о своей нечаянной оговорке и остаток дня наслаждалась пребыванием в Джайпуре.

Он наклонился к ее уху и притворно заговорщически зашептал:

— Я на сегодня уже насмотрелся дворцов. Что вы думаете насчет ремесленных лавок, о которых упоминал гид? Поскольку вы переобуваетесь к завтраку, ланчу и обеду, я предполагаю, что у вас есть обувь на все случаи жизни. Или я что-то путаю?

Тамара расправила плечи и внимательно посмотрела на его самодовольную физиономию. Глаза ее сверкнули.

— Знайте, я покупаю всего несколько пар обуви в год. Преимущественно сапоги. Мельбурнские зимы губительны для женских ног.

— Ну, в этом можно не сомневаться. — Этан улыбнулся, обрадованный тем, что ему удалось отвлечь ее. — Так вы готовы пробежаться по магазинам?

— Я готова к чему угодно.

Их взгляды встретились, и ему показалось, что в ее глазах он видит не обычную сдержанность, а что-то другое.

— Тогда пойдемте.

Тамара шла рядом с ним, а он все размышлял над ее словами. Этан понятия не имел, удачен ли брак Там и Рича. Он редко видел их вместе и вообще старался не появляться там, где появлялась она. Когда они устраивали у себя вечеринку, он ссылался на дела в соседнем штате, а то и вовсе за рубежом и старательно избегал контактов, даже если молодая женщина заскакивала в «Амброзию».

Может, он углядел в ее высказывании о терпеливых женах и их стремлении любой ценой сохранить мир в семье то, чего на самом деле не было? Может, это просто случайное замечание, и ничего больше? А вдруг все не так?

С другой стороны, откуда появилась неизбывная печаль после смерти мужа?

Стискивая в карманах руки, Этан прибавил шаг. Чем скорее они попадут в магазин, тем скорее Тамара отвлечется и тем скорее он избавится от настоятельного желания обнять ее и прошептать на ушко успокоительные слова.

К чему лишние неприятности?

Брак с Ричем — это ее дело, и чем меньше он будет об этом думать, тем лучше для него.

Кроме того, опасно — даже очень опасно — для Там привязываться к нему. А это обязательно случится, если он вздумает вмешиваться в дела, которые его не касаются, и предлагать утешение.

Этан терпеть не мог проявления эмоций. Вот почему, хоть у него и было много свиданий, он никогда никем особо не увлекался.

Никогда.

Лучший способ оставаться свободным, который он знал, — это работа. Там все ясно и все находится под контролем. Этан готов был стать человеком, женатым на работе. Ему это подошло бы.

Что же касается Там, следует придерживаться первоначальной цели.

Тамара прекрасно понимала, что планы Этана на ближайшее будущее прочно связаны с ней.

Она этого не одобряла.

Ее задача — создать Этану как можно больше трудностей. Или одну большую. Она решила держать между ними дистанцию до тех пор, пока он не откажется от своей идиотской идеи. Неужели он всерьез считает, что ее могут радовать его заигрывания?

Для этого великолепно подходила долгая прогулка верхом на верблюдах по песчаным дюнам Джайсалмера. Не слишком много возможностей для болтовни, зато необходима полная концентрация внимания для того, чтобы усидеть на дромадере.

Вот только она не рассчитывала, что в романтический оазис в центре пустыни они прибудут к вечеру. Так же как не рассчитывала на упорство одного парня.

Вчера вечером Тамара была очень близка к тому, чтобы ощутить к нему серьезную симпатию, когда он начал расспрашивать ее о маме. Вспышка доверия к Этану встревожила женщину, поскольку это означало, что она все-таки угодила в сеть его легендарных чар.

Хорошо еще, что он отступил раньше, чем она успела рассказать о своей реакции на звук шагов возвращавшегося с работы Ричарда. Спасибо и на этом.

Со сладко-любезным Этаном она справится. Справляется… пока.

А вот заботливый и сочувствующий Этан совершенно выбивает ее из колеи.

Пожалуй, следует максимально сократить совместное времяпрепровождение и обедать у себя в купе, а не в вагоне-ресторане. Хватит с него короткой, скучной беседы за завтраком.

Но ее холодность и односложные ответы Этан переносит довольно стойко.

Почему он решил обратить свое внимание на нее? Почему здесь? Почему сейчас?

В прошлом году их дорожки пересекались очень редко. Тогда Этан держался деловито и отчужденно. Ну и как после этого прикажете относиться к нынешнему флирту?

От поддразниваний он перешел к полновесному ухаживанию и, конечно, постарается добиться того, чтобы она не заморозила его своей холодностью.

— Впечатляет, а?

Тамара с усталым вздохом повернулась к нему. И тут же об этом пожалела, потому что в ее лицо сразу впился острый синий взгляд.

— Разумеется.

Она опять уставилась на красочный палаточный городок. На фоне закатного неба, испещренного красными, фиолетовыми и синими полосами, раскинувшегося над золотистым песком, он выглядел очень живописно.

Тамара затрепетала, восхищенная красотой земли, которую с каждым днем понимала все лучше и лучше. Она правильно сделала, что приехала сюда. Это поможет ей восстановить связь с самой собой и с наследием своих предков. Еще только мечтая о поездке, она ожидала, что будет проливать слезы, избавляясь от накопившегося гнева, а там, глядишь, и обнаружится хотя бы отдаленная духовная связь с этой мистической страной. Но никогда, даже в самых необузданных мечтах, женщина не предполагала столь сильных ощущений.

Зато каждый раз, когда на нее смотрел Этан, Тамара испытывала потрясение и головокружение. Она чувствовала себя непривычно живой.

Этан мог вызвать у нее улыбку или даже заставить рассмеяться, несмотря на неотступную горечь в сердце. Но за этим крылось нечто большее. Настолько большее, что с этим можно и не справиться. Неожиданный взгляд, застающий ее врасплох. Протянувшаяся между ними тоненькая ниточка искренности, почти невесомая, незаметная, но все-таки…

Ее это пугало.

Вообще-то путешествие она затевала только для себя. Но вот в поездке она открыла нечто такое, чего никак не ожидала. Нечто поразительное и тревожащее. Тамара увлеклась человеком, который абсолютно ей не подходил.