Укрытые любовью

Чувствовалось, что она все еще напугана.

— Я знаю, как вам будет лучше, — сказал Уэстли. — Мне надо выспаться, а не лежать и прислушиваться к каждому шороху. Вы должны позволить мне поступить так, как я считаю нужным.

Ну какая еще женщина в таком состоянии стала бы заботиться о его удобстве, как это сделала Надин!

— Ложитесь в постель! — приказал он.

Лайл вышел из комнаты и вернулся к себе. Грек лежал на полу по-прежнему без сознания. Лайл с неприязнью смотрел на него. Это был антипатичный мужчина лет тридцати. Он, вероятно, пользовался успехом у женщин и не ожидал сопротивления от сестры миссионера.

Лайл задул свечу, поднял с постели матрас вместе с подушкой и отнес в комнату Надин.

Ожидая его, девушка думала о том, что могло бы произойти, если б она ехала в Англию одна. Отец разрешал находиться возле нее только тем людям, которым доверял, поэтому она не сталкивалась с подобными ситуациями.

Когда грек влез в окно, он подошел к ней со словами:

— Ну-ну, не пугайся, красавица. Ты получишь такое наслаждение, какого никогда не испытывала.

Надин крикнула:

— Уходите! Как... как вы осмелились войти в мою комнату! Уходите... немедленно!

Грек издал звук, похожий на смешок, и навалился на девушку, укрытую лишь тонкой простыней. Руки насильника зашарили у ворота ее рубашки, пытаясь разорвать его. Именно тогда Надин что было силы закричала и яростно забилась. Грек был тяжелый, и она не могла шевельнуться. Будучи совершенно невинной, она не понимала его намерений, но одна только мысль, что он может поцеловать ее в губы или дотронуться до нее, показалась ей ужасающей. Пока она сопротивлялась, в окно прыгнул Лайл.

— Он спас меня! Он спас меня! — шептала Надин.

В этот миг появился Лайл. Он бросил матрас у ее кровати, потому что комната была невелика. Затем пошел запереть дверь и проверить окно в своей комнате. Если бы грек позвал на помощь, его не услышали бы.

Вернувшись в спальню Надин, Лайл запер дверь на ключ.

— Он... все еще без сознания? — спросила девушка.

— В полном нокауте! Не стоит недооценивать мои боксерские способности. У меня был опытный учитель.

— Как хорошо, что вы... пришли... сразу же... когда услышали мои... крики. Я ведь помнила... хоть и была напугана... что заперла дверь на замок.

— Поначалу это показалось мне разумным, — заметил Лайл. — Однако я виню себя за то, что не проверил, сможет ли кто-нибудь залезть в ваше окно с крыши веранды.

— Я... я тоже не подумала об этом, — смутилась Надин. — А ведь папенька всегда осматривал комнаты, где мы останавливались во время путешествий... чтобы русские не смогли неожиданно... напасть на нас.

— Вы пристыдили меня, — покаялся Лайл.

Он положил подушку на край матраса, лег и увидел над собой Надин в постели. В струящемся из окна лунном свете она была очень красива, светлые волосы рассыпались по плечам. Лайл даже не подозревал, что они такие длинные. Ему была видна даже чуть порванная ткань у ворота ночной сорочки, в которую вцепился грек.

Совершенно лишенная самомнения, Надин не считала себя красавицей, потому, наверное, так часто проглядывали в ней детские черты.

Лайл подумал, что иные женщины посмотрели бы на его ночевку совершенно иначе. Многие, конечно, с нетерпением ждали бы его приближения. Кто-то постарался бы выглядеть как можно желаннее. А будь на месте Надин настоящая сестра миссионера, она была бы шокирована непристойностью происходящего — ведь Лайл был мужчиной! Вероятно, она бы захотела, чтоб он по меньшей мере завязал глаза.

Лайл едва не рассмеялся над своими мыслями. Однако он испытывал столь сильное чувство к Надин, что был до глубины души потрясен этим своим состоянием. С самого начала их знакомства он лишь заботился о своей и ее безопасности, не принимая во внимание тот факт, что оба они были всего лишь людьми.

А теперь он страстно желал ее и больше всего на свете сожалел о том, что не может поцеловать ее и сказать ей, как она прекрасна. И все же он не был бы самим собой, если б потерял контроль над своими поступками.

Его чувствам придется подождать до тех пор, пока девушка не будет в безопасности. Только после этого он сможет признаться ей в любви.

— Спасибо вам... вы были так... добры ко мне, — промолвила Надин. — Надеюсь, вам... не очень... неуютно.

— Даю вам честное слово, здесь мне так же удобно, как у себя в комнате, — заверил ее Лайл. — Так что спите, я разбужу вас очень рано.

Конечно, им надо уехать из Исибата раньше, чем найдут грека и тот пожалуется на жестокое обхождение.

— Я... я снова должна... помолиться, — сказала Надин. — Я уже... поблагодарила Бога за то, что мы... прибыли сюда в целости и сохранности... и сказала папеньке, что мы... очень благодарны ему. А теперь я должна... снова поблагодарить папеньку... за то, что он послал вас... спасти меня.

Она улыбнулась Лайлу в свете луны.

— Я уверена, что наши... ангелы-хранители... следят за нами обоими.

Ее голос был тих и мягок; несмотря на все происшедшее, она улыбалась.

Лайл почувствовал, как у него в жилах закипает кровь.

— Спокойной ночи, Надин, — сказал он глубоким голосом. — Пусть вам приснятся счастливые сны.

— Я постараюсь, — ответила девушка, — и спасибо вам... за то, что вы... здесь... со мной.

Она повернулась на бок, и Лайлу был виден только ее затылок и струящиеся волосы. Он решительно отвернулся, чтобы не распалять себя.

«Так я не любил ни одну женщину!» — сказан он себе и попытался думать только о завтрашнем дне и о том, куда они отправятся, сойдя с парома.

Надин быстро уснула и пробудилась только оттого, что встал Лайл.

Он открыл дверь и отнес матрас в свою комнату.

Надин хотелось еще поспать, но она вспомнила о греке и села в постели, гадая, пришел ни он в себя. Если он сумел освободиться, то может напасть на Лайла, когда тот откроет дверь. А вдруг грек каким-то образом ухитрился выбраться из комнаты? Быть может, сейчас он уже поднимает скандал, рассказывая хозяину гостиницы и любопытным, как на него напали.

Надин не терпелось проверить, на месте ли еще грек, но она вспомнила, что на ней только ночная рубашка. В любую минуту мог войти Лайл — и он действительно тотчас появился. Надин вопросительно посмотрела на него.

— Все в порядке, — сказал он, — грек все еще без сознания и премерзко храпит. Чем быстрее мы оденемся и спустимся вниз, тем лучше.

Он говорил очень тихо, поэтому вместо ответа девушка лишь кивнула.

Как только Лайл вышел из комнаты, она соскочила с кровати, быстро умылась и натянула свое собственное платье, в котором была вчера, — на примерку чего-либо другого у нее просто не хватало времени. Потом водрузила на голову парик и шляпку. Оставалось только спрятать в чемодан ночную сорочку, расческу и щетку, которые Лайл захватил из посольства.

Надин уже запирала чемодан, когда вошел Лайл.

— Я договорился с поваром насчет завтрака — конечно, он будет не такой вкусный, как вчера.

— Если б у нас было время, я бы сама приготовила завтрак. В конце концов, это ведь женское дело.

— В другой раз, — пообещал Лайл. — А сейчас нам надо торопиться.

Он взял ее чемодан и вышел из комнаты.

Надин пошла следом за ним.

Проходя мимо спальни Лайла, она отметила, что дверь закрыта, а ключ торчит снаружи. Лайл запер грека, чтобы успеть покинуть гостиницу до того, как он придет в себя.

В столовой больше никого не было. Как и говорил Лайл, завтрак был несколько необычным. Он состоял из холодного мяса, сыра и черных оливок.

Пока Надин все доедала и допивала кофе, Лайл вышел посмотреть, не прибыл ли паром. Вскоре он вернулся и сообщил, что паром уже виден и будет на месте через пять минут.

Надин исторгла вздох облегчения.

Она налила еще по чашке кофе себе и Лайлу. Ее спутник не выказывал нетерпения, однако она чувствовала, что он не может дождаться отъезда. Непонятно было только, волнуется он из-за грека или по какой-то другой причине. Впрочем, вопросы сейчас задавать не следовало.

Допив кофе, Лайл снова выглянул в дверь.

— Нам пора, — сказал он.

Надин вскочила из-за стола.

В холле их ожидал хозяин.

Лайл протянул ему руку.

— Благодарю вас за то, что вы приютили нас с сестрой. Мы наконец-то получили долгожданный отдых и очень вам признательны.

— Рад был помочь вам, — ответил хозяин. — Надеюсь, мы еще встретимся.

Лайл взял чемоданы и произнес:

— Возможно, и встретимся.

Он вышел, и Надин, попрощавшись, последовала за ним.

На улице было довольно жарко.

Похоже, вся деревня высыпала на берег, — наблюдать прибытие парома, что, по всей видимости, являлось единственным развлечением жителей Исибата.

Первые пассажиры уже покинули паром, но на борту оставалось еще несколько человек. Кроме того, нужно было разгрузить ящики; перепуганные козы, тоже приплывшие на пароме, вносили свою долю в эту суету.

Наконец все прибывшие оказались на берегу, и Лайл первый направился к сходням, держа в каждой руке по чемодану. Он усадил Надин за какой-то сложной конструкцией, чтобы поднимавшиеся на паром люди не увидели ее.

Это, конечно, разумно, подумала девушка, но, если на пароме окажутся русские, убежать будет невозможно.

Она пыталась убедить себя в том, что зря волнуется: кто в Константинополе может знать о их местонахождении? И все же ей передавалось нервозное состояние Лайла, хотя он и не показывал этого.

Примерно через полчаса паром отошел от берега.

Только тогда Надин почувствовала, что Лайл успокоился.

Путешествие было недолгим, потому что они пересекали самую узкую часть пролива шириной примерно в километр. Правда, паром не торопился, и создавалось впечатление, что он совсем не движется.

Наконец они достигли Канаккале, заметно отличавшегося от Исибата. У причала сгрудилось несколько повозок и телег с грузами для отправки на пароме. Лайл быстро подошел к повозке, запряженной дородной молодой лошадкой, и спросил у возницы:

— Отвезешь нас с сестрой за город?

Турок, совсем еще мальчик, ухмыльнулся.

— Смотря сколько заплатите!

— Нам нужно в Интепе, — сообщил Лайл.

Мальчик почесал в затылке.

— Это миль девять, по дороге в Трою.

— Правильно, — кивнул Уэстли. — Заплачу, сколько скажешь, если отвезешь нас туда.

Мальчик искоса посмотрел на него и назвал сумму, по-видимому, гораздо большую, чем рассчитывал получить.

Лайл явно колебался.

— Я небогатый человек, — сказал он наконец, — однако нам срочно нужно добраться в Интепе, так что, пожалуй, придется заплатить.

Мальчик был очень доволен. Он помог Лайлу положить в повозку чемоданы, взмахнул кнутом, и они тронулись в путь.

После убогого и унылого Исибата Канаккале казался весьма живописным. Повсюду цвел багрянник, и Надин это очень понравилось.

Они спустились с горы и покатили по окраине города, окруженные багряными цветами.

Видневшееся впереди море блестело в солнечных лучах.

Среди такого благолепия не хотелось думать об опасности и вообще о чем-либо неприятном.

Они подъехали ближе к морю, где было множество кораблей всех видов и габаритов. Некоторые могли прибыть из Константинополя, а иные шли через Эгейское море в Средиземное. Вокруг них вертелись бесчисленные рыбачьи лодки и каики.

Надин пожалела, что не может хоть ненадолго остаться в Канаккале, узнать историю этого древнего города.

Она смутно помнила то, о чем некогда рассказывал ей отец. Где-то здесь лорд Байрон проплыл путем легендарного Леандра, который пересекал пролив, чтобы встречаться с возлюбленной — жрицей Геро. Надин захотелось рассказать об этом Лайлу, но он молчал, и девушка решила, что этому есть причины.

От нее не ускользнуло, что он тщательнее зачесал волосы на пробор и сидел с опущенной головой, чтобы прохожие не могли разглядеть его лица. Возможно, он молился.

«Он наверняка думает, что мы в опасности», — решила Надин.

Она почувствовала внезапный страх и чуть-чуть сдвинула шляпку на лоб. Ее рука привычно скользнула в ладонь Лайла, и она почувствовала пожатие его пальцев. Он повернул голову и посмотрел на нее. Когда он улыбнулся, девушке показалось, что солнце засияло ярче, и ее страх исчез.

Вскоре они очутились за городом. Неровная дорога шла вдоль моря. То там, то тут проглядывали домишки, видимо, принадлежавшие рыбакам. По обеим сторонам дороги росли деревья, чередовавшиеся с мелкой порослью и проплешинами.

Солнце припекало, и к тому времени, как они достигли Интепе, лошадь начала уставать.