Сейф для любовных улик

– Да где она у тебя, душа-то? Ты пьяная, как свинья!

– Так получилось, прости.

– Почему я вижу стольких людей, в момент своей смерти находившихся в таком вот состоянии? И в пьяном же виде предстающих передо мной? Как вам только не стыдно! Душа становится легкой и невесомой, фактически невидимой для меня, если в ней ничего нет. А в твоей ничего нет! Где любовь? Где привязанность? Ничего! Пустая ты, Фрося. Ухожу я.

– Эй! – позвала в темноту Ефросинья. Но ей ответили уже совсем другие голоса, а именно Татьяны с Игорем:

– Вставай, Фрося!

– Вы… вы видели его?

– Кого?

– Бога… он только что был здесь…

Ее кто-то резко дернул за плечи.

– Что вы несете?! Сейчас здесь будут пограничники, поднимайтесь! А то ссадят с поезда, и путешествие, едва начавшись, закончится!

Безумная тряска не прекращалась. Фрося открыла глаза и уставилась в бледные лица молодоженов.

– Вы?

– Фрося, вставайте! Уже граница!

«Господи, отчего же так трясет? Ах нет, это не поезд трясется, а у меня так голова кружится», – поняла Ефросинья, покрываясь липким потом.

По коридору сновали пассажиры, и Фросе пришлось лавировать между ними, что в ее состоянии было затруднительно. Но она успела добежать до туалета и, образно выражаясь, обняться с унитазом. Рвало ее долго и мучительно.

– Освобождаем туалеты! Немедленно пройдите в купе! Все должны быть с паспортами в купе! – кричала, стучала в дверь проводница.

– Сейчас… – простонала Ефросинья и умылась холодной водой.

Посмотрев на себя в зеркало, она ужаснулась еще раз. Бледно-зеленая кожа, осунувшееся лицо с впалыми щеками, тени под глазами, совершенно нездоровый взгляд и торчащие дыбом волосы. Хуже этого своего отражения она еще ничего и никогда не видела.

«Хорошо, мамы рядом нет… Стоило отъехать от дома, и сразу же так напилась! Какое позорище! Переводчица, называется… Языком еле ворочаю!»

Фросю тошнило снова и снова. Наконец, сильно шатаясь, она все же вернулась в купе. И как раз вовремя – строгий пограничник в форме уже ставил печати в паспорта молодоженов.

– А вот и наша соседка! – обрадовались ребята.

Фрося успела посмотреть в глаза белорусского пограничника, сунуть ему в руку паспорт, но тут же схватилась за рот и снова понеслась в туалет. Когда она вернулась, пограничник все еще ее ждал.

– Гражданка Кактусова!

– Я…

– Вам плохо?

– Очень.

– Я не могу пропустить вас за границу с заболеванием.

– У меня нет никакой инфекции, – покраснела Фрося. – Понимаете, вообще-то я совсем не пью, а тут вот выпила за свадьбу моих попутчиков. Да еще укачало в поезде… Извините меня.

– Так вы просто с перепоя?

– Угу…

– Выглядите неважно, уж точно. Как-то все же соберитесь, а то на польскую территорию вас не пустят. Припудритесь, что ли…

– Спасибо.

Пограничник ушел.

– Везете спиртное, сигареты? – заглянула в купе таможенница.

– Все выпили, – ответил Игорь.

– Шутите? С таможней не шутят! – нахмурилась женщина.

Еще несколько долгих и мучительных для своего здоровья минут Фрося провела в туалете, а потом, когда в желудке уже совсем ничего не осталось, легла в позе трупа в купе на верхней полке. Сил приводить себя в порядок не было никаких.

Польские пограничники, на удивление, оказались менее привязчивыми, и состав покатил дальше. Мерное покачивание вагона сводило Ефросинью с ума.

– Вы как? – заглянули к ней молодожены.

– Ой…

– Понятно. Хорошо, границу прошли. Теперь уж скоро будем на месте.

– Я не доеду!

– Надо выпить, – твердо сказал Игорь.

– Нет!

– Как ни странно, но станет лучше. Или наоборот, совсем вырубит.

– Лучше бы меня «вырубило», чтобы ничего не чувствовать… – простонала Ефросинья.

– Ладно, лежите, – вступила в разговор Таня. – Давай, Игорь! За нас всех! И еще раз поиграем и развлечемся, чтобы дорога скучной не была!

Все-таки молодость и здоровьем отличалась, и неугомонностью.

Глава 6

Ефросинья снова и снова проваливалась в колодец, в воронку, в кратер вулкана – во все, где есть глубина. Везде она встречалась с невидимым духом и везде тщетно пыталась оправдаться, что все еще пьяна, что не образумилась с их последней встречи и по-прежнему не влюблена.

– Это так быстро не делается! – говорила Фрося.

– Тебе сколько лет?

– Ну…

– Под сорок! И до сих пор ангел тебя не поцеловал? Любовь не испытала? Ущербная ты, Фрося!

– Я исправлюсь! – плакала она.

– Да нет у тебя времени исправляться! Противно тебе, пьяной, шанс давать. Я же не всем даю шанс, а вот тебе просто не хочу! – капризничал дух.

Слезы все лились и лились из глаз Ефросиньи. Одни дорожки уже высохли, полились другие слезы, смачивая засохшие и прокладывая новые. Вдруг она увидела темный низкий потолок и обнаружила, что лежит на очень широкой кровати под бордовым балдахином, которая находилась посреди комнаты со светлыми стенами и совершенно нестандартной формы окнами с мозаичными стеклами. Высокий мужчина с абсолютно идеальной фигурой и красивым профилем стоял у окна и курил. Дым окутывал его голову и черные волосы с проседью.

Ефросинья заморгала ресницами. «Не с ним ли я разговаривала? Нет, бог не может курить… О чем это я?»

И тут ее сознание пронзила неожиданная мысль – мужчина был ее первой любовью Владом Светловым.

«Вот и встретились… – похолодела Фрося. – Знала бы раньше, что как только помру, увижу его, давно наложила бы на себя руки! А зачем он меня здесь ждет? Попросить прощения? Нет! За что, собственно? Кстати, надо напомнить духу, что и мое сердце способно наполняться любовью. Молодчина, Влад. Обеспечил мне проход, надеюсь, в рай. Вот не знала, что и он уже… того…»

Ефросинья зашевелилась, и мужчина сразу же обернулся, окинув ее очень внимательным и серьезным взглядом. Выкинул окурок в окно, подошел, присел к ней на кровать. Фрося смотрела на него во все глаза. Конечно, Влад изменился, возмужал, но остался абсолютно узнаваемым. И все таким же красивым и харизматичным. Не спрашивая ее разрешения, он взял ее руки в свои, и Фрося моментально ощутила тепло его ладоней.

«Странно, а я думала, что мы там все холодные и бестелесные…» – мелькнуло у нее в мозгу.

– Здравствуй, Фрося! – сказал Светлов своим неизменившимся низким голосом.

Она одернула руку и собралась в комок, словно ее стукнули.

– Ты не узнала меня? Это же я, Влад.

Ефросинья попыталась встать с кровати – и моментально повалилась назад, так как ее безумно зашатало. Влад подхватил ее под руки.

– Ты куда собралась-то?

– Мне все равно. Туда, где тебя нет. Если я в раю, значит, в ад. Если в аду, то в рай.

– Тебе совсем плохо, ты должна полежать…

– Полежу я на кладбище! – отвернулась от него Ефросинья, уже поняв, что все еще находится на этом свете, раз у нее так сильно бьется сердце и потеет спина при виде любимого когда-то мужчины.

Сколько раз ей представлялось, как они встретятся. Как Влад падает перед ней на колени и слезно просит прощения за все. Говорит, что был не прав, что он просто конченый дурак, раз ушел от нее, что все время думал только о ней и с ума сходил от любви к ней. Но она не прощает его, потому что простить смерть своей души и сердца невозможно. И гордо уходит, а Влад заканчивает жизнь самоубийством. Наконец-то она отомщена! Отлились ему все ее слезы! А на душе становится тепло, хоть и не весело…

Но вот совершенно внезапно они действительно встретились, Влад даже уже держал ее за руку, только почему-то не бьется в конвульсиях, прося у нее прощения.

– Фрося, мы не виделись лет пятнадцать. И я очень рад снова тебя видеть.

– А я не очень…

– Отчего ты такая агрессивная и злая?

– А ты чего ко мне пристал? Где я вообще? Почему ты тут? – вспылила Ефросинья, просто-таки чувствуя, как к ее голове прихлынула вся кровь ее организма. Сразу же стало жарко и душно.

– Ты ведь сама приехала ко мне… – растерялся мужчина.

– Я?! Ты с ума сошел! Что вообще произошло? Что ты сделал со мной? У меня провал в памяти!

Влад отошел к окну, ворча:

– Да, да, именно ты ко мне приехала, а не я к тебе. Чего теперь злишься?

– Чтобы я к тебе приехала? Никогда в жизни! – захлебнулась от возмущения Фрося. – Лучше смерть!

И тут Владислав рассмеялся. Это было так похоже на него. В этом был весь он. Его потрясающая улыбка, знакомые ямочки на щеках… И даже седина в волосах не состарила его ни на йоту.

– Зная твой характер, Фрося, я тоже был весьма удивлен. Сижу вечером, никого не трогаю, ничего лишнего не делаю. И вдруг звонок в дверь. И кого я вижу, открыв ее?

– Не знаю, – передразнила его Ефросинья.

– И не догадаешься никогда. А вижу я… лося, – ответил он ей.

– Да что ты говоришь? Не знала, что ты стал так пить, что к тебе лоси приходят, – прищурила глаза Ефросинья.

– Так лосем ты была, – продолжал улыбаться Влад.

– То есть жизнь тебя помотала, раз ты совсем дурачком стал… – покачала головой Ефросинья. – Я ведь и огреть тебя могу! Не веришь? Могу, уж поверь! Я, конечно, не помолодела за это время… Кстати, говоришь, пятнадцать лет прошло? Нет, шестнадцать, дорогой, и пять месяцев! Короче, много воды утекло, но я все равно не думаю, что выгляжу как лось. Только у меня настолько к тебе все умерло, что я даже не обижаюсь! – заявила она, разглядывая мозаичный паркетный пол.

– Ты и раньше выглядела хорошо, и сейчас выглядишь отлично. А вот что с тобой произошло за эти годы? Какая жизнь была у тебя? Все вопросы, которые ты задала мне, я бы с большим удовольствием переадресовал тебе. Когда ты заявилась сюда, ты, во-первых, была пьяная до такой степени, что тебя держал таксист.

– Таксист? – переспросила Фрося, машинально сев в кровать.

– Что, не помнишь? Да, таксист внес тебя на руках. А во-вторых, ты была в костюме лося, как я уже говорил. И не надо на меня так смотреть, вот в углу твоя одежда лежит, – мотнул головой Владислав.

Ефросинья, совершенно ошарашенная, посмотрела на старинное резное кресло со слегка обшарпанной бархатной обивкой цвета красного вина. На нем валялась коричневая шкура с большими рогами. Конечно, шкура была не настоящая, а плюшевая.

– Я пришла в этом?.. – оторопела Фрося.

– А ты видишь здесь другую одежду?

– Ты не разыгрываешь меня? Всегда ведь любил так делать… – совсем стушевалась Ефросинья, натягивая на себя шелковую простыню нежно-абрикосового цвета. Ведь сидела она в комплекте нижнего белья, не в самом эротичном, а в очень даже скромном и обычном.

– Мне не до розыгрышей, я был в шоке, – заверил ее Владислав. – Я, конечно, сразу же тебя узнал, поэтому и принял. Я бы принял тебя, Ефросинья, и в шкуре осла, и тигра, и верблюда. Но я был очень удивлен. Но ответить на мои вопросы было некому. Ты была практически без сознания, несла какой-то пьяный бред: «Вы классные ребята! Мы здорово зажгли! Горько!» А таксист только и бормотал, что тебя засунула к нему в машину парочка молодых людей на вокзале, попросив отвезти по адресу. И еще пожелав тебе счастливого пути. И вот ты здесь, и очень странно, что сама ничего не помнишь, – пояснил Владислав.

Ефросинья немного сконцентрировалась.

– Пили мы в поезде сильно… Точно! Я же вообще-то не пью, а тут все внове – путешествие… ощущение свободы… Да еще в попутчиках оказались молодожены. Границу прошли, и тут снова началось… Мы еще в фанты играли, а у ребят были с собой костюмы. Со свадьбы, что ли. Наверное, мне загадали одеться в лося? – совершенно по-глупому хлопнула она ресницами.

– Ты меня спрашиваешь? – изумился Владислав. – Я не знаю! Меня там не было!

– Хорошо, а где моя остальная одежда? – поинтересовалась она и снова натолкнулась на знакомый насмешливый взгляд.