Я не отступлю…

Элизабет чуть ослабила давление ноги на педаль газа, и стрелка спидометра вернулась к цифре пятьдесят пять. Правда, отдыхать ей приходится редко, и в последний раз она поехала во Флориду только лишь по настоянию адвоката умершего мужа.

Она думала, что он заботится о ее здоровье. В действительности же родственникам мужа надо было удалить ее на время, чтобы осуществить задуманное. Какой же она была наивной!

Конечно, главной причиной ее нежелания уезжать был Эван. Не то чтобы брат стал возражать против этого. Он, кажется, даже не замечал, есть она или ее нет. Но Элизабет знала, что ей лучше всегда быть рядом с ним.

Мысли об Эване оттеснили на второй план идиотскую историю с мистером Уотсоном. Ей предстоит решать гораздо более важные проблемы, так что совершенно не стоит волноваться из-за неразумной реакции на плотоядную улыбку этого ковбоя.

Вот наконец и указатель. Теперь надо не пропустить съезд к аэропорту. Элизабет сбросила газ, перестроилась в крайний правый ряд и включила сигнал поворота.

Она улетит первым же рейсом, даже если он будет не прямым. Конечно, дома ее ждет масса проблем, но что толку сейчас думать об этом. Как-нибудь все разрешится.

— Прекрасно! — вежливо улыбнулся Роналд, протягивая служащей авиакомпании кредитную карточку, чтобы расплатиться за билет.

— Вам у окна или у прохода? — спросила та.

— Разумеется, у прохода. Даже когда я лечу первым классом, мои ноги едва умещаются в промежутке между рядами.

— Пожалуйста, мистер Уотсон, — улыбнулась в ответ служащая. — Счастливого вам полета.

Довольная, что она наконец-то добралась до аэропорта, Элизабет направилась к кассе. Минуту спустя от ее улыбки не осталось и следа. Выяснилось, что на ближайший устраивающий ее рейс все места уже проданы, а следующий только через четыре часа.

— Миссис Пауртон. — Служащая еще раз просмотрела список пассажиров. — Кажется, я нашла одно место, но оно в первом классе.

Элизабет прикинула, на сколько дороже обойдется билет. Ее покойный муж наверняка посмеялся бы над ней за такие колебания, но привычка экономить каждый цент, привитая годами бедности, была неистребима.

— Хорошо, — кивнула она в знак согласия.

— Только, пожалуйста, поторопитесь, миссис Пауртон. Посадка заканчивается.

Самолет на Нью-Йорк стоял в самом конце терминала, и быстро добраться туда на высоких каблуках оказалось нелегким делом. К счастью, у Элизабет с собой была только сумка, которую она для удобства повесила на плечо. Тем не менее, когда она, запыхавшись, добежала до места посадки, стюард уже закрывал ведущую к трапу самолета дверь.

— Подождите! — крикнула она.

Тот оглянулся, увидел пассажирку и снова распахнул дверь.

— Чуть не опоздали, мисс, — сказал он, забирая у нее посадочный талон.

— Мы рады, что вы летите с нами, — приветствовал ее другой стюард уже в самолете. — Ваше место 3-А. Это вот здесь, — пригласил он ее в салон первого класса. — Разрешите взять вашу сумку.

Поблагодарив, Элизабет плюхнулась на свое место и перевела дух.

Может быть, это даже хорошо, что все устроилось в последний момент и в такой спешке. Не пришлось тратить время на нудное ожидание. Она устроилась в мягком широком кресле и, сбросив туфли, вытянула ноги. Какое же это удобство лететь первым классом. Элизабет повернула голову к окну и прикрыла глаза. Как раз то, что ей сейчас нужно: тишина и покой, чтобы окончательно выкинуть из памяти наглого, властолюбивого, отвратительного самца Уотсона… Этого обаятельного, полного жизни и энергии Роналда.

Она почувствовала, как кто-то сел рядом, и услышала щелчок ремня безопасности.

— Не верю своим глазам, — раздался знакомый голос. — Стоило мне удалиться на пару минут, и что я вижу! Господи всемогущий, я знаю, что созданный тобой мир не так уж и велик, но за что мне такое наказание дважды за один день!

Элизабет окаменела… Не может быть! Рядом с ней на крайнем к проходу месте сидел Роналд с выражением неподдельного ужаса на лице.

Крик отчаяния вырвался из горла Элизабет, и она судорожно бросилась расстегивать ремень.

— Остановите самолет! — раздался ее вопль.

Пассажиры уставились на нее с изумлением. Самолет уже набирал высоту, и за окнами виднелась плотная гряда белых облаков.

4

— В чем дело, мэм? — с озабоченным видом подбежала стюардесса.

— Не беспокойтесь, мисс, — произнес Роналд прежде, чем Элизабет успела что-либо сказать. — У нас все в порядке.

Для пущей убедительности он даже попытался изобразить на своем лице улыбку, чувствуя при этом, что губы отказываются ему повиноваться.

— У нас?! — Элизабет яростно боролась с непослушным замком ремня. — Здесь нет «нас». Здесь только я и этот… Вон отсюда!

— Мэм, прошу вас, успокойтесь.

— Или вы его пересадите, или верните самолет обратно! — захлебываясь от возмущения, кричала Элизабет, чувствуя, как Роналд с силой сжимает ей руку, пытаясь предотвратить начинающуюся истерику.

— Прошу извинить мою жену за эту вспышку.

— Жену?! Я вовсе не ваша жена!

— Дело в том, что она боится высоты.

— Ложь! Я совершенно не боюсь высоты, а вы не мой муж!

— Дорогая! — жестко произнес Роналд, пристально глядя ей прямо в глаза. — Если ты сейчас же не успокоишься, пилоту будет доложено, что у него на борту человек, представляющий опасность для других пассажиров, и в аэропорту нас будет ждать «скорая помощь»… как это было в прошлый раз.

— Не слушайте его, он все врет! Не было никакого прошлого раза!

— Ведь ты, правда, не хочешь, чтобы это повторилось?

— Я совершенно спокойна, — прерывисто дыша, призвала в свидетели стюардессу Элизабет, безуспешно пытаясь освободить руку от железной хватки Роналда.

— Конечно, миссис, — заверила та, но интонация ее голоса свидетельствовала о прямо противоположном. — Наверное, мне действительно следует переговорить с командиром.

— Думаю, в этом нет необходимости, — поспешил сказать Роналд, снова взглянув на Элизабет. — Дорогая, — произнес он сквозь зубы, — ты конечно же сумеешь взять себя в руки, и тогда тебе сразу станет легче. Ты же не хочешь вернуться обратно?

Возмущенно сверкнув глазами, Элизабет отвернулась к окну. Роналд был прав: она действительно этого не хотела, и он прекрасно знал об этом.

— Ты умница, моя девочка, — примирительно произнес Роналд.

— Я не ваша девочка! — отчеканила Элизабет, снова взглянув на стюардессу.

Однако у той было такое выражение, какое Элизабет видела лишь однажды на лицах собравшихся на центральной площади зевак, когда один из подвыпивших Жителей разделся догола и объявил себя ракетой, готовой взлететь на Луну.

О Господи!

— Не беспокойтесь. Теперь все обойдется, — заверил стюардессу Роналд.

— Вы уверены, сэр? — с сомнением спросила та. — Если все-таки возникнут проблемы…

— Уверяю вас, не возникнут.

Они не возникнут только в том случае, если мне удастся избавиться от этого типа, подумала Элизабет.

— Мэм, могу ли я попросить вас пристегнуть ремень, — еще раз одарила ее лучезарной улыбкой стюардесса. — Боюсь, впереди нас ждет фронт штормовой погоды.

— Шторм угрожает всем пассажирам или только моему соседу? — ехидно осведомилась Элизабет.

— Думаю, не стоит втягивать эту юную леди в наш семейный конфликт, дорогая, — заметил Роналд. — Действительно, не можешь ли ты пристегнуть ремень?

— Не могу, пока вы не отпустите мои руки, процедила сквозь зубы Элизабет.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил Роналд стюардессу. — Как видите, теперь все в порядке мисс… мисс Маккэрон, — добавил он, взглянув на ее служебный значок.

Элизабет заметила, как заинтересованно заблестели глаза стюардессы, и с досадой отметила, что ослепительная улыбка Роналда не оставила девушку равнодушной. Если бы она только знала, что за человек этот Уотсон. Самый настоящий сукин сын!

— Пожалуйста, — улыбнулась в ответ мисс Маккэрон и многозначительно добавила: — Если вам что-нибудь понадобится, сэр, я к вашим услугам.

После этого, наклонившись к Роналду, прошептала ему на ухо что-то такое, от чего тот разразился веселым смехом. Элизабет не расслышала, что именно, тем не менее такая реакция соседа, снова привела ее в ярость.

— Вы, конечно, талантливый актер. Разыграть такую сцену! — зло бросила она, как только они остались одни.

— Рад, что вы оценили меня по достоинству, — ответил Роналд, откидывая спинку кресла и закрывая глаза. — Впрочем, комплименты скорее всего не по адресу. Именно вы были и главным режиссером, и исполнителем одновременно.

— Вы почти убедили эту доверчивую девочку, что я сумасшедшая.

— Только с вашей помощью.

— Интересно, что она вам шептала? Выражала свое сочувствие?

— Порекомендовала в следующий раз дать вам успокоительного, чтобы вы в самолете сразу же заснули.

— Очень любезно с ее стороны.

— Я ответил, что вы не собирались лететь вместе со мной и ваше появление в самолете было для меня приятным сюрпризом.

— Так я вам и поверила!

— Что вы хотели этим сказать?

— Послушайте, мистер Уотсон, не считайте меня дурой. Я не настолько наивна, чтобы не понимать: вы преследуете меня.

— Знаете, или вы действительно чокнутая, или у вас разыгралась фантазия, — удивленно глядя на Элизабет, покачал головой Роналд.

— Я не сумасшедшая, и мне не нравится, когда меня называют фантазеркой. Но еще больше мне неприятны ваши приставания.

— Вы действительно думаете, что я вас преследую?

— А вы хотите, чтобы я поверила, будто мы случайно оказались в одном и том же аэропорту, сели на один и тот же рейс, да еще и на соседние места? Слишком много совпадений, уважаемый мистер Уотсон.

Роналд тяжело вздохнул. День выдался тяжелым, и он чувствовал себя измученным. Меньше всего ему хотелось сейчас снова выходить на ринг, чтобы провести еще один раунд словесной перепалки с Элизабет.

— Миссис Пауртон, — устало произнес он. — Предлагаю вам угомониться.

— Нет, лучше признайтесь, что выследили меня, когда я уезжала из клуба, — настаивала Элизабет.

— Я выследил вас? — расхохотался ей прямо в лицо Роналд. — Вы слишком часто смотрите плохие детективы.

— Я вообще не смотрю детективы — ни плохие, ни хорошие.

— Послушайте, миссис Пауртон…

— Не называйте меня так!

— Мне абсолютно все равно, как вас называть. Хоть Скарлетт. Так, кажется, звали главную героиню романа «Унесенные ветром». Кстати, она, как и вы, тоже была южанкой. Словом, думайте, что хотите, только оставьте меня в покое. Лишь по счастливой случайности я оказался рядом с вами. Вы мне верите?

— Ни на грош!

— И правильно делаете. Потому что, если бы счастье мне действительно улыбнулось, я сейчас с комфортом устроился бы в грузовом отсеке или летел бы привязанный к крылу самолета. И то и другое намного приятнее, чем сидеть в салоне первого класса, но рядом с вами.

Роналд раздраженно стукнул кулаком по кнопке кресла, возвращая его в вертикальное положение. Отдохнуть явно не удастся: на него надвигались грозовые тучи. И со стороны сидевшей рядом с ним женщины, и за окном самолета. Вскоре самолет вошел в штормовую зону, и началась такая болтанка, будто они скакали на необъезженных лошадях.

— Постарайтесь понять, миссис Пауртон, что для меня находиться рядом с вами так же неприятно, как и вам — рядом со мной. Поэтому закройте ваш прелестный ротик, и не будем мешать друг другу. Согласны?

— Наконец вы сказали что-то разумное, — ледяным тоном ответила Элизабет.

Сложив руки на груди, она отодвинулась как можно дальше от неприятного соседа. Однако всякий раз, когда самолет проваливался в воздушные ямы, Элизабет швыряло на его плечо. Ее раздражал исходивший от Роналда запах туалетной воды, напоминавший аромат соснового леса. Не удержавшись, она искоса посмотрела на Уотсона. Высокий лоб, прямой нос, четко очерченные губы и почти квадратный, слегка заросший щетиной подбородок.

Элизабет вдруг явственно ощутила, как ее пальцы касаются колючих щек, нежно ласкают небритую мужскую кожу…

— Неужели нет ни одного свободного места, — сердито буркнула она.

— Нет.

— Что вы имеете в виду?

— То, что сказал. Все места заняты, люди набились, как сардины в банке.

— Замечательный образ! — бросила Элизабет в сердцах.