Помоги проекту - поделись книгой:
Размораживание может происходить по-разному. Например, личность можно разрушить, если человека дезориентировать физиологически. Для этого нужно лишить его сна, а также изменить рацион и распорядок питания. (В некоторых группах последователей переводят на питание с низким содержанием белков и высоким содержанием Сахаров или принуждают к длительным постам и постоянному недоеданию. Наряду с недосыпанием это разрушает стабильность личности.) Эффекту размораживания способствует и изоляция человека. Поэтому обычно этап размораживания происходит в уединенной и полностью контролируемой обстановке, например, в загородном «учебном центре».
Можно разморозить личность и обойти ее защитные механизмы, искусно применяя техники гипноза. Например, человек может войти в состояние транса, когда его специально сбивают с толку: если намеренно бомбардировать нас противоречивой информацией, мы испытываем растерянность и утрачиваем привычные ориентиры. Например, гипнотизер авторитетно говорит: «Чем больше вы пытаетесь понять, что я говорю, тем меньше вы понимаете. Это понятно?». В попытке понять смысл этой фразы человек на какое-то время запутывается и не понимает, как реагировать на сказанные слова. Читая эту фразу в книге, у вас есть возможность перечитать ее несколько раз и попытаться понять смысл. Но когда человек находится в контролируемой обстановке и его постоянно дезориентируют, используя парадоксальные утверждения и сообщая противоречивую информацию, его критические способности снижаются. Ощущая растерянность, он начинает сомневаться в себе и ищет опору в группе. Поскольку ему кажется, что остальные члены группы нормально реагируют на происходящее, он стремится как можно быстрее адаптироваться к ситуации. Чем меньше человек уверен в своих взглядах, тем восприимчивее он становится к влиянию окружения. Полагаясь на группу и ее мнение, он проявляет групповой конформизм, который диктует ему подчиниться навязанным правилам игры.
Кроме того, человека можно вывести из состояния равновесия и повысить его внушаемость, используя сенсорную депривацию, о которой рассказывалось в главе 8, или, наоборот, сенсорную перегрузку. Его с огромной скоростью бомбардируют потоками эмоционально насыщенной информации, которую он не в состоянии переварить. Ощущая, что «тонет» в потоках этой информации, человек отключается и перестает ее анализировать. Доверчивый новичок считает, что это произошло спонтанно, хотя в действительности это структурируется группой.
Для размораживания человеческого чувства реальности широко применяются и другие гипнотические техники, например, двойной капкан. Двойной капкан заставляет человека подчиниться правилам игры, навязанной ведущим, хотя у него остается иллюзия, что он сохраняет свободу выбора. Например, лидер секты говорит: «Тем, кто испытывает сомнения в истинности моих слов, следует знать, что эти сомнения ввожу в ваше сознание именно я с тем, чтобы вы осознали, что я – истинный учитель». Человек может верить лидеру или сомневаться в нем, но в обоих случаях проверить истинность этих утверждений невозможно, так как концы заранее спрятаны в воду. Руководитель семинара может сказать: «Если вы сознаете, что в вашей жизни что-то не складывается, то, отказываясь от участия в семинаре, вы позволяете этому разладу управлять вашей жизнью». Другими словами, сам факт вашего участия в семинаре неоспоримо доказывает, что вы не обладаете достаточными знаниями, чтобы самостоятельно решить, уходить ли вам отсюда.
Размораживанию весьма способствуют такие техники, как управляемые медитации, групповые инсайты, персональные исповеди, сеансы групповых молитв, танцевальные техники, например, суфийские вращения, психодрама, психогимнастика, ритмичная музыка и даже хоровое пение. Как правило, эти виды активности начинаются «спонтанно» и кажутся вполне безобидными, но по мере продолжения семинара, тренинга или «обучающих лекций» они постепенно становятся все более интенсивными и идут по заранее разработанному сценарию. Они практически всегда проводятся с группами и активно «прессуют» людей, усиливая в них групповой конформизм и лишая возможности уединиться и поразмышлять.
На этапе размораживания, когда люди слабеют, ведущие начинают им внушать мысль об их порочности, некомпетентности, больной психике и духовном падении. Все проблемы, которые возникают у человека, будь то плохая успеваемость в университете или неудачи на работе, избыточный вес или неприятности в семейной жизни, лишний раз доказывают, насколько он слаб и порочен. Его бомбардируют установками, согласно которым он сам виноват в том, что запутался в клубке собственных противоречий, и без помощи группы ему самостоятельно не выпутаться. Есть группы, которые используют тактики агрессивного воздействия на личность, в том числе публичного унижения перед лицом группы.
Как только человек сломлен, он готов к следующему этапу.
Этап второй: Замена
Замена состоит в навязывании человеку новой личности, обладающей новым набором поведенческих схем, эмоциональных реакций и мыслей, которая должна заполнить пустоту, образовавшуюся в результате разрушения старой личности с ее прежней системой представлений. «Надевание» новой личности происходит не только во время семинаров и отправления ритуалов, которые призваны заниматься формальной индоктринацией, но и в процессе неформального общения с членами группы, чтения, прослушивания компакт-дисков и просмотра видеокассет. На этапе замены успешно используются те же техники, которые применялись на первом этапе размораживания.
Формальная индоктринация обычно происходит в специально созданной обстановке, где используются гипнотические приемы воздействия на человеческую психику, эффективно отключающие сознание и позволяющие проводить внушение: монотонность, убаюкивающий тихий голос, бесконечное повторение ключевых фраз, замедление темпа речи и подача материала по замкнутому циклу. Суть послания все время остается одинаковой, но «интерес» слушателей подогревается по-разному.
На этапе замены внимание слушателей фокусируют на определенных темах, к которым постоянно возвращаются. Вербуемым рассказывают, что мир ужасен и обычные невежественные люди даже не представляют, что его можно сделать прекрасным. Их невежество связано с тем, что они не знают нового «учения», которое принес с собой лидер. Это «учение» – единственная надежда на вечное блаженство. Вербуемым внушают, что они могут познать «новую истину», но им мешает «прежняя» личность, «рациональный» ум и система устаревших представлений, которые не дают им возможности совершить фантастический прорыв в будущее. Их призывают сдаться, прекратить сопротивление, освободиться, поверить.
Поначалу эти призывы звучат сдержанно и ненавязчиво, затем становятся все откровеннее и настойчивее. В них появляется пафос и убедительность. Материал, на основе которого формируется новая личность, выдается постепенно, с той скоростью, с какой он может быть усвоен. Людям рассказывают только то, что они в состоянии воспринимать на данном этапе.
Как грудного ребенка нельзя кормить сосисками, потому что он их не в состоянии переварить, так и духовного неофита нельзя кормить идеологическим продуктом, который он пока не может усвоить.
На установочных сессиях формальной индоктринации курс вводных лекций читается очень монотонно и ритмично, что позволяет эффективно усыплять людей и вводить их в состояние гипнотического транса. Хотя лекторы сурово «критикуют» людей, которые уснули, и заставляют их чувствовать себя виноватыми, в действительности они применяют к ним гипнотические техники воздействия. В состоянии легкой дремы человек продолжает слышать и воспринимать лекционный материал, но работа его обычных защитных механизмов ухудшается, критичность снижается и он становится более внушаемым.
Эффективной техникой, стимулирующей замену личности, служит искусно организованная демонстрация «духовного знания», которая перекликается с мистической манипуляцией, или запланированным экспромтом. Например, «приятели» вербуемого подспудно выуживают у него сведения личного характера и передают эту информацию руководству секты, а в нужный момент эта информация внезапно «всплывает» в ментальном поле лидера, символизируя его «духовное озарение». Новообращенный невольно начинает верить, что руководитель либо читает его мысли, либо получает информацию по духовным каналам. Это только укрепляет его решимость остаться в группе, которую возглавляет такой духовно продвинутый человек.
Имитацией «мистических прозрений» занимаются не только в деструктивных религиозных сектах. Один инструктор по каратэ, возомнивший себя великим гуру, решил создать собственную секту. Он платил бандитам, чтобы они периодически избивали на улице его учеников. Таким способом он хотел усилить в учениках страх перед «внешним миром», желание стать сильнее, тренироваться еще активнее и больше зависеть от него.
В религиозных сектах последователей инструктируют спрашивать у Бога, что они должны для Него сделать. Чтобы узнать Божью волю, они вынуждены постоянно слушать проповеди лидеров и молиться. Вступление в группу всегда считается выполнением Божьей воли, а уход из группы – предательством и неисполнением Божьей воли.
Но самым большим искусством убеждения обладают сами члены группы. Если вам когда-нибудь доведется беседовать с психологически обработанным членом секты, это произведет на вас неизгладимое впечатление. Вы выясните, что он не сомневается в том, что знает лучше вас, что вам нужно. Он абсолютно убежден в собственной правоте и не признает ответа «нет», так как ему внушили, что в провале вербовки виноват всегда он. Стараясь избежать наказания, он жаждет преуспеть, поэтому использует все приемы, чтобы заманить вас в ловушку. Зачастую за словами о духовном развитии проступает фанатичная вера и нетерпимость к инакомыслию.
Когда вы полностью окружены такими людьми, главную роль в процессе замены начинает играть групповая психология. Людей специально разделяют на маленькие группы (или ячейки), «отделяя овец от козлищ». Тех, кто задает слишком много вопросов, быстро изолируют от остальных. К «овцам» причисляют «духовно подготовленных» людей, а «козлищами» считают упрямых индивидуалистов, из которых вряд ли удастся сделать послушных членов секты. Сначала «козлищам» пытаются «обломать рога», а если это не удается, их просят покинуть группу.
Процесс замены включает в себя не только подчинение авторитетам в секте, но и групповые сессии, на которых происходят исповеди в прошлых грехах и рассказываются истории о нынешних успехах, что способствует единству и сплоченности группы. Эти сессии эффективно обучают групповому конформизму, так как группа, активно используя метод кнута и пряника, осуждает или закрепляет определенные мысли, эмоции и поведение последователей. Как только личность «заменена», начинается этап ее замораживания.
Этап третий: Замораживание
После завершения этапов размораживания и замены, когда прежняя личность разрушена и в сознание человека введена новая система убеждений, ему нужно создать новую личность. Начинается этап рождения «нового человека», или этап замораживания новой личности. Чтобы этот этап прошел успешно, перед человеком нужно поставить новую жизненную цель и дать ему новое дело. Новая личность должна в нем доминировать не только в контролируемой среде, но и за порогом секты, когда он отправляется на вербовку. Поэтому новичок должен признать и усвоить новые ценности и новые представления.
Первая и главная задача «нового человека» заключается в том, чтобы отказаться от «прежней личности», приписывая ей все мыслимые грехи и пороки. Широко практикуются исповеди, которые служат способом очищения от прошлого и вместе с тем укрепляют чувство принадлежности новообращенного к секте. При этом его воспоминания стараются намеренно исказить, а положительный опыт, приобретенный в прошлом, нивелировать.
На этапе замораживания главным методом подачи новой информации становится подражание. Новичков попарно объединяют с «ветеранами» секты, которые должны демонстрировать им образец поведения и вообще учить уму-разуму. «Духовное дитя» во всем должно копировать поведение «духовного родителя». С одной стороны, это льстит «ветеранскому» эго и заставляет его быть на высоте, а с другой стороны – пробуждает у новичка желание стать образцом для подражания и воспитывать своим примером когорту будущих новобранцев.
На этом этапе «истинной» семьей становится группа. Вспомним «семью» Мэнсона или требования лидера «Народного храма» Джима Джонса к последователям называть его «папой». В Церкви Объединения «истинными родителями» считаются Сан Мюн Мун и его супруга Хак Джа Хань. Сектантская личность заставляет человека думать, чувствовать и вести себя подобно «отецу», то есть лидеру секты.
Замораживанию новой сектантской личности способствует также новое имя, которым наделяется человек. Ему меняют не только имя, но и одежду, прическу, язык общения (так называемый «загрузочный язык») и все, что можно изменить в его воспоминаниях о прошлом.
На новичка обычно оказывают сильное давление, принуждая его отдать группе все денежные сбережения и имущество. Это способствует обогащению группы и делает человека материально зависимым. Даже если он захочет уйти из группы, идти ему некуда. Он вынужден «принять» новую систему ценностей, ибо ему слишком тяжело признать совершённую ошибку.
Нового члена секты стремятся как можно быстрее подключить к вербовке. Как показали исследования в области социальной психологии, ничто так не укрепляет человека в собственных убеждениях, как его попытка навязать эти убеждения другим людям. Это своего рода самовнушение. Вербовка новых членов способствует быстрому закреплению сектантской личности.
В некоторых группах самофинансирование осуществляется за счет унизительной торговли, которой заставляют заниматься последователей. Это форма так называемого «мученичества», которое еще больше привязывает человека к группе. Когда последователей заставляют бегать сутки напролет под проливным дождем, продавая по сумасшедшим ценам дешевые букетики у входа в магазины, на уличных перекрестках или на открытых стоянках возле супермаркетов, они начинают действительно верить, что делают святое дело!
По завершении нескольких недель вербовки и «сбора денежных средств» в фонд группы члена секты часто отзывают на повторную индоктринацию. Этот цикл может повторяться многократно на протяжении нескольких лет. Со временем ему доверяют обучение новичков. Так жертва становится палачом, увековечивая деструктивную систему секты.
Глава 16.
Негативное программирование подсознания членов сект. Раздвоение личности
В процессе психологической обработки важная роль отводится запугиванию и страху. Человеку прививаются фобии. Знаете ли вы человека, страдающего фобией? Может быть, этот человек – вы сами? К наиболее распространенным фобиям относятся клаустрофобия, боязнь летать на самолетах, выступать перед большими аудиториями, ездить в лифтах, проезжать через мосты и туннели, а также страх перед некоторыми животными, например, змеями, скорпионами, пауками, крысами и даже собаками.
По существу, фобия – это навязчивое состояние страха, которое возникает как реакция на кого-то или на что-то. Фобические реакции бывают слабыми и сильными. Сильная фобическая реакция может вызвать учащенное сердцебиение, сухость во рту, испарину и напряжение в мышцах. Фобия вызывает паралич воли, она, в самом буквальном смысле, может «пригвоздить» человека к месту и помешать ему реализовать задуманное. Фобия лишает человека свободы воли и свободы выбора.
Обычно фобии развиваются в результате травмирующего жизненного опыта. Например, друг погибает в в авиакатастрофе. Кто-то на долгие часы застревает между этажами в темном лифте. Кого-то кусает змея. Мы учимся ассоциировать крайне негативные чувства с объектом. Наши страхи начинают жить собственной жизнью и превращаются в фобии.
Фобия состоит из ряда внутренних компонентов, взаимодействие которых порождает порочный круг. К этим компонентам относятся навязчивые мысли, негативные внутренние представления, ощущения ужаса и потери контроля. Одна лишь мысль об объекте запускает в действие весь фобический цикл. Например, ученик думает: «Только бы меня не вызвали к доске». И при одной мысли о том, что его все-таки могут вызвать, он напрягается и паникует. Он представляет, как что-то мямлит у доски, потея, а все ученики тычут в него пальцами и хохочут, поддерживая учителя, который язвительно принижает его умственные способности. Это лишь плод воображения, но страх ученика усиливается. Так развиваются фобии. У взрослых людей, которые в детстве стали жертвами сексуального домогательства, развиваются уродливые фобии на почве секса, если они не проходят курс реабилитационной психотерапии.
Какое отношение имеют фобии к сектам и психологическому воздействию на сознание членов сект? В некоторых сектах последователям систематически прививают фобическую реакцию на мысль о выходе из секты. В современных сектах знают, как эффективно вводить в глубины подсознания последователей яркие негативные образы, которые не позволяют им даже представить возможность счастья и удачи вне секты. Когда подсознание запрограммировано на «прием» негативных образов, оно ведет себя так, словно они реальны. С подсознанием специально работают, формируя в нем солидный банк представлений, среди которых фигурируют страшные последствия выхода из секты и предательства интересов группы. Членов группы открыто или тайно программируют (это зависит от организации), внушая им, что если они покинут группу, то умрут от страшной болезни, погибнут в автомобильной аварии или при крушении самолета, станут причиной смерти близких или даже ядерной катастрофы планетарного масштаба.
Естественно, эти страхи иррациональны и бессмысленны, но не забывайте, что
А если вы узнаете, что человек, с которым вы провели вечер в ресторане, вдруг тяжело заболел? Сколько вам понадобится времени, чтобы потерять всякое желание есть за одним столом с этим человеком? Такое убеждение значительно ограничит вашу свободу выбора. Верно?
Члены сект искренне убеждены, что погибнут без группы и что только в группе они могут «духовно, эмоционально и интеллектуально развиваться». Фобии лишают их свободы выбора.
Член деструктивной секты, в которой применяются психологический контроль и техники реформирования сознания, всегда испытывает глубокий внутренний конфликт и находится в состоянии войны с самим собой. В нем живут две личности, истинная и искусственная. Иногда он начинает говорить на жаргоне секты, в нем проступает высокомерие и нетерпимость избранного и всезнающего фанатика. Затем, без предупреждения, он становится самим собой, тем, кем он был раньше, с его старыми привычками и выходками. И вдруг снова «переключается» и становится человеком с психологией сектанта. Обычно в сознании доминирует только одна личность, и большую часть времени на дежурстве находится «сектант», а истинная личность появляется лишь урывками. Определить, какая из двух личностей в данный момент доминирует, несложно, так как у каждой из них есть характерные признаки. Нужно обратить внимание на то, о чем человек говорит, как он это говорит, каким тоном, и как при этом себя ведет. Обе личности отличаются друг от друга и внешне, и интонационно, и способом самовыражения.
Когда доминирует «сектант», речь человека напоминает речь робота. Он говорит назидательно, громко и отчетливо. У него напряженное лицо и тело, лихорадочный или, наоборот, остекленевший взгляд. В целом он производит впечатление холодного, равнодушного и несгибаемого человека. Когда периодически «включается» реальная личность, речь человека становится эмоционально насыщенной, сам он становится более откровенным и экспрессивным. В нем ощущается больше свободы, его мышцы расслабляются, позы становятся более естественными и непринужденными, он импровизирует, шутит, а его глаза приобретают человеческое выражение. При всей схематичности это описание довольно адекватно отражает реальность.
Несмотря на интенсивные попытки секты разрушить и додавить истинную личность и искусственно сформировать сектантскую, полностью это никогда не удается. Конечно, «сектант» пытается похоронить представления, свойственные системе отсчета, которой руководствовалась истинная личность индивида, и затереть ее персональное прошлое. Но через время прежняя личность все равно себя проявляет и ищет возможности обрести свободу. Чем чаще человек общается с посторонними группе людьми и чем больше у него накапливается негативных воспоминаний, связанных с пребыванием в группе, тем быстрее идет процесс восстановления его прежней личности.
Бывает, что истинная личность, или «реальное я», в попытке достичь каких-то целей провоцирует у члена секты хроническое психосоматическое заболевание. У людей могут развиваться тяжелые кожные заболевания, которые освобождают их от выполнения тяжелых работ и дают возможность выспаться. Некоторые члены сект заболевают астмой или у них развиваются тяжелые аллергические реакции, что позволяет им обратиться за медицинской помощью в поликлинику или больницу. «Истинная» личность может проявлять себя и по-другому. Она может оказывать давление на «сектанта» и под предлогом вербовки или сбора денежных средств заставить его уехать домой к семье.
«Истинное я» отвечает за появление навязчивых и бесконечно повторяющихся кошмарных сновидений. Членам сект часто снятся сны, связанные с темой обреченности. Например, человек потерялся и не знает, куда идти; он ранен и умирает от боли; томится в плену; тонет; заблудился в темном дремучем лесу; задыхается от приступа удушья или его душат; стал узником концентрационного лагеря.
Неважно, сколько времени человек прожил в деструктивной секте. Всегда остается надежда, что он снова обретет утраченную внутреннюю свободу.
Как правило, создание новой личности в деструктивных сектах опирается не на промывание мозгов, а на непринудительную технологию реформирования сознания. Но в некоторых деструктивных сектах технология установления психологического контроля над личностью может комбинироваться с процедурой промывания мозгов, как это было, например, в сатанистской секте Чарльза Мэнсона или малочисленной политико-террористической секте, называвшей себя Симбионской Армией Освобождения.
Процедуры промывания мозгов применялись не только китайцами во время корейской войны, и не только в террористических или религиозных деструктивных сектах. Эти процедуры применяются в армии и тюрьмах. Классическими примерами процедур промывания мозгов в двадцатом веке были Патти Херст, Линетт Фромм, член деструктивной секты Чарльза Мэнсона, и воевавший по Вьетнаме лейтенант Уильям Келли.
Разобраться в феномене промывания мозгов нам поможет психолог Тимоти Лири.
Глава 17.
Как промываются мозги
«Мама, папа, я в порядке. У меня несколько царапин и ранок, но мне их обработали, и они заживают… Я слышала, что мама страшно расстроена, поэтому надеюсь, что это сообщение вас немного успокоит… Скорее бы отсюда выбраться… Но меня отпустят только в том случае, если мы выполним их требования… Как я хочу вырваться отсюда, снова всех вас увидеть и вернуться к Стиву».
12 февраля 1974 года. На магнитофонной ленте записан голос Патти Херст. Хотя она провела в плену у террористов Симбионской Армии Освобождения восемь дней, кажется, что она чувствует себя более или менее в порядке. Запись успокаивает родителей.
Организация САО возникла в Беркли, очаге оппозиции вьетнамской войне. У этой бандитской организации антивоенных радикалов был боевой клич: «Смерть фашистским свиньям, жиреющим на человеческих страданиях!» Похитив Патти, «чтобы отомстить за преступления, совершенные ее отцом и матерью против народа Америки и всего мира», они объявили ее военнопленной и потребовали, чтобы Херсты выделили два миллиона долларов (позже они подняли эту цифру до шести миллионов) в фонд неимущих. Только после этого они соглашались обсуждать вопрос об освобождении их дочери.
Через сорок девять дней САО передает вторую запись, и все изменяется. Звучит новый голос, голос незнакомки по имени Таня, которая произносит страшные слова:
«Я точно знаю, что ни тебя, ни маму никогда не интересовали интересы народа. Ты, корпоративный лжец, естественно, скажешь, что я не понимаю, о чем говорю, но тогда докажи это на деле. Расскажи бедным и угнетенным людям нашей страны о том, что собирается сделать корпоративное государство. Предупреди чернокожих и обездоленных людей, что корпоративное государство истребит их всех до последнего человека, включая женщин и детей».
К пленке прилагалась знаменитая фотография Тани с автоматом в руках на фоне семиглавой кобры – символа САО.
Рандольф Херст, «отец года», миллионер и медиа-магнат, владелец аппарата информационной пропаганды, которая успешно формировала и программировала общественное сознание страны, появился перед телевизионными камерами и произнес слова, которые прозвучали не очень убедительно: «Она жила с нами двадцать лет; у них она пробыла всего шестьдесят дней. Я не верю, что ее взгляды могли измениться так стремительно и так радикально».
Через две недели Таня фотографируется во время ограбления банка со своими новыми товарищами, и появляется третья пленка, еще более воинственная. Теперь Таня называет родителей, которых совсем недавно хотела снова увидеть, «свиньями», а Стива Уида, любимого, к которому хотела вернуться, «клоуном» и «сексистской свиньей».
Через некоторое время Таня снова изменит свои убеждения, но ясно, что ей никогда не стать прежней Патти Херст.
В ноябре 1969 года в американских газетах начали печататься сообщения, что солдаты под командованием лейтенанта Уильяма Расти Келли окружили вьетнамскую деревню Ми Лай, в которой находилось 357 безоружных крестьян (женщины, дети и старики) и всех расстреляли. Поскольку скандал не удалось замять и высший командный состав оказался под угрозой привлечения к ответственности, «стрелочником» стал Келли. Его судили и приговорили к пожизненному тюремному заключению. Но тут началась кампания за освобождение Келли, которую подняли ветераны вьетнамской войны. Они заявляли перед телекамерами, что из Келли делают козла отпущения, что расстрелы мирных жителей были повсеместной практикой и что действия Келли нельзя квалифицировать как военное преступление, так как война в целом велась преступными методами. В итоге Келли отсидел три года под домашним арестом и в 1974 году был условно освобожден.
Во время судебного процесса над лейтенантом У. Келли миллионы людей во всем мире понимали, что армия США пытается замести следы собственных преступлений, свалив вину на «стрелочника». «Я честно служил в армии, – говорил этот исключительно наивный и ничего не подозревавший молодой офицер репортерам, – Армия – это моя жизнь, армия для меня всегда на первом месте. Не знаю, смогу ли я себя защитить, но я знаю, что никогда не поставлю под сомнение интересы армии».
До призыва на военную службу Келли был обычным свободным человеком без определенных занятий. Он работал посыльным, посудомойщиком, сдельным рабочим, пока не попал в пехоту и не подвергся изменению сознания во время прохождения основного курса боевой подготовки. На суде он с ощущением выполненного долга защищал тех, кто основательно промыл ему в армии мозги. Он делал это так же роботически, как и Таня, которая защищала своих похитителей. Келли оправдывал массовое убийство с жаром правоверного крестоносца.
Линетт Фромм обвинялась в покушении на жизнь президента Джеральда Форда. Она была арестована и предстала перед судом. Фромм отказалась от адвокатов и не предпринимала попыток защитить себя в суде. Но она приложила максимум усилий, чтобы сделать достоянием гласности философию Чарли Мэнсона, в «Семье» которого подверглась промыванию мозгов. Ко всему, что говорилось судьей или адвокатом, Фромм относилась с полным равнодушием. Ее ничуть не волновала собственная судьба. Она лишь хотела привлечь внимание средств массовой информации к откровениям Мэнсона.
Нет никаких симптомов, указывающих на особую неуравновешенность, слабость или безволие Патти Херст, Келли или Линетт Фромм. Они были вполне нормальными молодыми людьми, пока не попали под влияние САО, армии США и «Семьи» Мэнсона соответственно. Это первое, что мы должны понять.
«Промывание мозгов» – это такое же инфекционное заболевание, как малярия. Поместите людей в малярийную палату, и большинство из них заболеет малярией. Поместите их в учреждение, где практикуется промывание мозгов, – и большинство из них выйдет оттуда с промытыми мозгами.
Все мы – нейрогенетические роботы. И каким бы неприятным ни казался этот факт христианским богословам и сентиментальным гуманистам, нам не избавиться от нашего роботизма, пока и если мы не признаем этот факт. Только после этого мы сможем управлять нашими нервными системами и заниматься самостоятельным перепрограммированием наших индивидуальных программ.
Глава 18.
Нейрологические основы промывания мозгов
Фундаментальный пример программирования мозга, который помогает нам понять трансформацию Келли, Линетт, Патти и себя самих, связан с новорожденным жирафом. Охотники застрелили его мать. Маленький жираф – в соответствии со своей генетической программой – импринтировал первый крупный движущийся объект, который увидел. Им оказался джип охотников. Маленький жираф следовал за эти джипом, издавал такие же звуки, как джип, пытался его сосать и, в конце концов, даже спариваться с бесстрастным джипом. Инстинкты выживания жирафа были связаны с джипом.
Человек тоже импринтирует внешние объекты. Можно сказать, что он цепляется своей «нервной аппаратурой» за внешние объекты. У людей эти импринты возникают на четырех стадиях развития: на стадии младенца, на стадии ребенка, который учится ходить, на стадии ученика и на стадии взрослого человека. Каждой стадии развития соответствует активизация определенного контура мозга.
Чтобы ориентироваться в этом нейрологическом пространстве, скажем, что нервная система потенциально состоит из восьми контуров, или «механизмов», или мини-мозгов. Четыре таких контура, расположенные в левом полушарии мозга, активны и занимаются нашим социальным выживанием; оставшиеся четыре контура, расположенные в «безмолвном» правом полушарии мозга, пока пассивны, но активизируются в процессе нашей дальнейшей эволюции. Сейчас нас будут интересовать четыре рабочих контура левого полушария.
Первый контур младенца – это биологическое выживание. Он связан с сигналами опасности и безопасности в данное время в данном месте.
Второй контур ребенка, который учится ходить – это эго; он связан с движением и эмоциями.
Третий, вербально-символьный, контур студента – это ум; он связан с языком и познанием.
Четвертый, социополовой, контур взрослого человека – это личность; он связан с семейным поведением.
Во время относительно простого механического процесса, который называется «промыванием мозгов», эти четыре контура мозга постепенно размываются и переимпринтируются. Простота этого процесса связана с тем, что первоначальное импринтирование этих контуров тоже происходило достаточно просто.
Первый контур, или биовыживательный мозг, активизируется при рождении. Его функция состоит в поиске пищи, воздуха, тепла, комфорта и уходе от всего опасного, враждебного и ядовитого. Биовыживательный контур нервной системы животного запрограммирован на поиск зоны безопасности и комфорта вблизи материнского организма. В отсутствие матери из окружающей среды выбирается ближайший объект, который может ее заменить.
Этот морской, или вегетативный, мозг сформировался во время эволюции нервной системы первым (миллиард лет назад). Он фиксирует организм на материнском объекте, а затем медленно выстраивает безопасное территориальное пространство вокруг него. Импринтирование этого контура устанавливает основную позицию доверия или подозрительности по отношению к внешнему миру на протяжении всей жизни человека. Кроме того, оно определяет внешние раздражители, которые в дальнейшем будут всегда запускать реакции приближения или избегания. Такие основные реакции, как тревожность, страх, беспокойство или, наоборот, ощущение уверенности, безопасности, защищенности, которые запускаются этим импринтом, никогда не изменяются. Они могут измениться лишь при тщательном биохимическом переимпринтировании, которое проводит специалист, или во время «промывания мозгов».
Вперед-назад – это основной бинарный выбор, запрограммированный человеческим биокомпьютером первого контура. Двигайся вперед, наступай, нюхай, трогай, пробуй на вкус, кусай – или отступай, отходи, убегай, спасайся.
В разговорной речи первый мозг обычно называют «сознанием» как таковым, то есть сознанием биологической жизни в данном теле, главная задача которого – выживание. (Когда человек находится «без сознания», первый контур анестезируется, и врачи могут делать такому человеку операцию, а враги – нападать, поскольку он не в состоянии ни уклониться, ни сбежать).
Когда биовыживательный контур сигнализирует об опасности, все остальные виды психической деятельности прекращаются.
Это очень важный момент для перепрограммирования мозга: чтобы сформировать новый импринт, нужно вернуть субъекта в состояние младенчества, то есть в состояние импринтной уязвимости первого контура.
Первым шагом на этом пути становится изоляция жертвы. Для этого идеальным местом может служить маленькая темная комната, поскольку социальные, эмоциональные и ментальные техники, прежде гарантировавшие выживание, здесь не срабатывают. Чем дольше человек изолирован в таком состоянии, тем более уязвимым он становится к новому импринту. Как указывал д-р Джон Лилли, нужно лишь несколько минут полной изоляции, чтобы возникло беспокойство, лишь несколько часов, чтобы появились галлюцинации – и вот уже жертва готова к импринтированию нового материнского объекта, который ее защитит.
Нет никакого парадокса в том, что жертва промывания мозгов может даже импринтировать промывателя мозгов. Жертва руководствуется инстинктами, или биохимическими программами, которые существуют многие миллионы лет. Эти инстинкты побуждают ее искать этот импринт и фиксировать его на любом внешнем объекте, который наиболее родственен архетипу матери. Пленный человек может импринтировать любое двуногое существо, которое приносит ему пищу. Этот эффект называется стокгольмским синдромом и описывает ситуацию, в которой у заложников при реальной угрозе их жизни со стороны захватившего их террориста возникает к нему сильная эмоциональная привязанность. Они фактически отождествляются с ним перед лицом «чужаков» из спецназа, которые стремятся их спасти, обеспечить им безопасность и освобождение.
Второй контур, или эмоциональный мозг, или эго, возник в период появления позвоночных (земноводных), когда они начали сражаться за территорию (возможно, пятьсот миллионов лет назад) и за статус. У человека этот контур активизируется генетически, когда включается программа метаморфоза «от ползания к хождению». Этот импринт появляется, когда ребенок начинает проявлять мышечные усилия, чтобы ползать, ходить, осваивать гравитацию, преодолевать физические препятствия, вмешиваться в семейную политику (принятие решений) и политически манипулировать другими людьми. Мышцы, выполняющие эти функции, очень быстро импринтируются, приобретая на всю жизнь устойчивые рефлексы.
Каждому родителю известно, что на этом этапе ребенок перестает быть пассивным (биовегетативным) младенцем, а становится политиком с физическими и эмоционально-территориальными требованиями млекопитающего. Это и есть программа эмоций, племенной статус, ощущение силы, доминирования, манипуляции другими или, наоборот, ощущение слабости, подчиненности и манипулируемости. И на этом контуре первый импринт остается постоянным на всю жизнь (если человек не подвергается промыванию мозгов). Он определяет раздражители, которые автоматически будут вызывать агрессивное поведение или поведение покорности и сотрудничества. Когда мы говорим, что человек ведет себя эмоционально, эгоистично или «как двухлетний ребенок», мы имеем в виду, что он слепо следует одному из роботических импринтов этого контура.
Например, в стае или племени особь приобретает тот или иной статус в зависимости от мышечных рефлексов, которые бессознательно посылаются сигнальной системой особи и улавливаются остальными членами стаи.
Вверх-вниз – это основное гравитационное ощущение, которое появляется во всех этологических отчетах о борьбе животных. Становись на дыбы, раздувай тело до максимальных размеров, рычи, вой, визжи – или съежься, подожми хвост, заскули, скройся с глаз, отползи и уменьшись в размерах. Это доминирование и подчинение, сигналы борьбы, общие для игуаны, птицы, собаки и председателя совета местного банка.
Эти рефлексы составляют второй контур мозга, который в разговорной речи мы называем «эго». Случайные события, которые происходят в ближайшем окружении ребенка, определяют, какое эго будет сформировано этим импринтом: сильное, доминирующее и доброжелательное или слабое, зависимое и недружелюбное. Так называемое «эго» – это характерное для второго контура ощущение статуса (значимость – незначимость) в стае или племени млекопитающих.
Об эмоциональных играх второго контура, или обычных политических играх млекопитающих, к которым прибегают люди, хорошо пишет Эрик Берн в популярных книгах «Игры, в которые играют люди» и «Трансакционный анализ».
Чтобы ввести взрослого человека в состояние импринтной уязвимости второго контура, надо заставить его ощутить себя неуклюжим младенцем. На «нейрологическом табло» человека должно четко проступать сообщение: «Я – лилипут, невежественный, глупый, слабый, я всегда неправ. Они – великаны, мудрые, умные, сильные, они всегда правы».
Применяя тактики террора, можно вызвать у человека паническое ощущение беспомощности. В фильме известного французского режиссера Константина Коста-Гавры «Исповедь» коммунистические промыватели мозгов выводят человека из камеры, надевают ему на шею веревку и приводят к виселице; в некоторых африканских племенах кандидатов на «посвящение» закапывают на несколько часов в землю.
Основная импринтная уязвимость возникает, когда субъект приходит к выводу: «У меня нет выбора; они могут сделать со мной все, что захотят». В этот момент якорьки эмоционального мозга фиксируют место жертвы в иерархии стаи под защитой самой сильной фигуры, которая находится рядом.
Третий контур мозга, рациональный ум, появился примерно 4 –5 миллионов лет назад, в эпоху неолита, когда семейства гоминид начали обособляться от стай других приматов. Эволюционировав в раннем гоминидном обществе, этот контур занимается артефактами (от каменного топора до космических кораблей) и вербализацией (от «я – Тарзан, ты – Джейн», до «F = mа»). Когда ребенок начинает пользоваться разными предметами и задавать вопросы, происходит его импринтирование. Если окружение стимулирует развитие третьего контура, ребенок получает импринт «смышлености». Это значит, что он ловко манипулирует руками и у него хорошо развита речь. Если окружение состоит из людей недалеких, ребенок получает импринт «тупицы» и остается на стадии символьной слепоты, характерной для уровня развития трехлетнего ребенка. Программы дошкольного обучения малоэффективны, поскольку они начинаются слишком поздно. Последующее обусловливание никогда не меняет основной биохимический импринт.
Третий контур мы обычно называем «умом» – способностью получать, интегрировать и передавать сигналы. Центрами импринта становятся девять мышц гортани, которые используются в речи, и нервный контур, координирующий взаимодействие правой руки и коры левого полушария мозга. Этот контур используется при исследовании, классификации и систематизации объектов из окружающей среды. Все здание науки, искусства и знания строится на фундаменте этого контура.
К трем с половиной годам импринтирование этих контуров определяет:
– основную степень и стиль
Поделиться книгой: