Гарри Поттер и копье Лонгина

— Да сватовство! Пойми, Джинни, я же никогда не просил руки девушки для своего сына, я просто не знаю, что в таких случаях принято говорить и делать! Может, ты съездишь вместе со мной?

— Хорошо хоть ты не попросил съездить вместо тебя, — съехидничала Джинни. — Съезжу, ладно уж. На самом деле, подозреваю, что Билл и Флер сами всё знают и давно тебя ждут. Пожалуй, тянуть время неудобно, сегодня суббота, давай навестим их завтра.

— Договорились! — сразу повеселел Гарри, — только скажи мне, Джинни, а им ещё… ну… не рано… жениться?

— А ты подумай сам, Гарри, — улыбнулась Джинни, — сколько лет Тедди?

— Да уж за двадцать…

— Ну вот, а Мари-Виктуар в этом году окончила Хогвартс, сам знаешь, она совершеннолетняя. Мы с тобой поженились примерно в этом же возрасте, да и Рон с Гермионой — тоже. У Тедди есть работа, в отделе тайн хорошо платят, значит, семью он прокормить вполне способен. А вот нам с тобой следует подумать, о том, где будут жить молодые.

— По-моему, вариантов немного, — пожал плечами Гарри, — пусть пока живут у нас. Джеймс поживет в комнате Альбуса, а его комнату отдадим молодожёнам. Только в ней надо будет ремонт сделать.

— Как ты не понимаешь, Гарри, они не захотят, — сказала Джинни.

— Да почему не захотят?

— Потому что взрослые им будем мешать… Они молодожены, им кроме друг друга никто не будет нужен, — улыбнулась она. — А потом, ты вспомни, как нам с тобой нравилось строить свой дом, выбирать строительные материалы, покупать для него вещи…

— Да я не о том! — сказал Гарри, — понятно, что им будет нужен свой дом, но пока его нет, пусть поживут у нас, ну не квартиру же им в Лондоне снимать! Правда, ещё есть дом Блэков на площади Гриммо, который достался мне по наследству, но там сейчас на первом этаже музей, да и жить в нём неприятно, сама знаешь. Так что пусть берут кредит на свой дом в Гринготтсе, Билл, думаю, поможет выбить у гоблинов хорошие проценты.

— Давай сначала всё-таки спросим у Тедди и Мари-Виктуар, хорошо? — сказала Джинни, а то мы за них сейчас напридумываем, а у них, может, совсем другие планы…

* * *

Коттедж Билла и Флер Уизли «Ракушка» стоял на высоком морском берегу среди прибрежных скал. Место было очень уединённым и романтичным. Раньше, когда Гарри приезжал к Биллу и Флер в гости, он любил побродить в одиночестве у моря, подышать солёным воздухом и послушать прибой, но теперь подумал, что его дом в Годриковой лощине всё-таки уютнее. В этот раз гостям не повезло с погодой. Море штормило, несмотря на лето, было холодно и промозгло, ветер гнал на берег водяную пыль и серо-свинцовые облака, угрожавшие затяжным дождём. «Как они здесь живут круглый год?» — подумал Гарри.

За двадцать лет коттедж для молодоженов претерпел основательную перестройку и превратился в красивый и просторный семейный дом с башенками, эркерами и даже солярием на крыше, который, впрочем, по прямому назначению использовался довольно редко. Перед домом был разбит небольшой тщательно ухоженный сад с подстриженными кустами, ровными дорожками и даже маленьким фонтаном со скульптурой танцующей вейлы. В лице вейлы угадывалось несомненное сходство с Флер.

Собираясь в гости, Гарри чуть не поссорился с женой, и сейчас Джинни всё еще дулась. Она выбрала одно из своих лучших платьев и хотела, чтобы Гарри облачился в костюм, чего он терпеть не мог. В Хогвартсе он носил мантию, а дома обходился джинсами и футболкой. После долгих препирательств Гарри согласился надеть новые джинсы, туфли и пиджак, купленный недавно в Лондоне. Новые вещи, ещё не обмятые по телу, раздражали, и Гарри чувствовал себя разряженным манекеном

Хозяева уже ждали гостей на лужайке перед домом.

Билл шагнул навстречу Гарри и крепко пожал ему руку, Флер и Джинни расцеловались. За прошедшие годы Билл изменился мало: в молодости он выглядел как крутой парень, и сейчас, уже крепко за сорок, оставался крутым — рыжие волосы, стянутые в хвост, серьга в ухе, джинсы и стильные ботинки из драконьей кожи с металлическими вставками и заклёпками. Глубокие шрамы, оставленные на его лице когтями Фенрира Сивого, со временем побелели и стали не очень заметными, но все-таки действовали на непривычного человек устрашающе. Правда, Гарри как раз был человеком привычным. Флер чуть-чуть отяжелела, но была всё так же красива и сохранила свою ослепительную улыбку.

— Да, не жарко сегодня, — сказал Билл, заметив, что Джинни ёжится в легком нарядном платье, — пойдемте лучше в дом.

Так же как в доме Гарри и Джинни, в гостиную коттеджа «Ракушка» можно было войти прямо с улицы через стеклянную дверь, но на этом сходство комнат и заканчивалось. Войдя в комнату, Гарри огляделся и застыл на пороге.

— Ты чего остановился? — спросил Билл.

— А… где у вас продают билеты? А то я как в музее…

— Не обращай внимания, проходи, это Флер развлекается, — засмеялся Билл, — недавно вот решила сменить обстановку.

По убранству гостиной было видно, что хозяйка дома увлекается стилем «рококо». Комната была обставлена изящной белой мебелью, обитой узорным шёлком цвета морской волны, вместо добротного английского стола красовался низкий столик на причудливо изогнутых ножках. Камин с бронзовой решёткой был отделан серым и чёрным мрамором, эти же сорта мрамора использовались для тосканских полуколонн, в простенках висели бронзовые светильники. Блестел наборный паркет, в напольных вазах стояли живые цветы.

— Здорово… — сказал Гарри, — прямо как в Лувре…

— А ты давно был в Лувре, Гарри? — спросила Флер.

— Вообще ни разу не был, — вздохнул Гарри, — всё никак не соберусь детей свозить. Но примерно так я себе и представлял королевский дворец или замок во Франции.

— Ты представляешь себе королевские замки по романам Дюма, — улыбнулась Флер, — а на самом деле, по-настоящему роскошными они стали довольно поздно, пожалуй, при Людовике XV. А до этого французские короли постоянной резиденции не имели. Они всё время переезжали из замка в замок, причем всю мебель, убранство, ковры, гобелены, посуду, даже обивку стен слуги возили в обозе, поэтому, когда король переезжал в новый замок, старый оставался просто пустой каменной коробкой с голыми стенами. А сейчас для туристов замки обставляют подходящей по стилю мебелью и декорируют сообразно эпохе. Но вы не думайте, остальные комнаты у нас обычные. Если не нравится гостиная, можно пойти в другую комнату.

Наступила неловкая пауза. Дальше рассматривать гостиную было неловко, и Гарри, понимая, что все ждут, чтобы разговор начал он, преодолел смущение:

— Флер, Билл, мы к вам приехали по поручению Тедди, чтобы попросить для него руки Мари-Виктуар.

— Я уже начала опасаться, Гарри, что ты никогда этого не скажешь, и мне придется взять инициативу на себя! — сварливо заметила Джинни.

— Но ведь сказал же! — огрызнулся в ответ Гарри.

— Джинни, Гарри, пожалуйста, не ссорьтесь в такой день! — прервала их Флер, — конечно, мы согласны!

— Можно подумать, у нас есть выбор, — хмыкнул Билл, — лично я в их комнату уже давно не рискую входить, не предупредив о своём визите за полчаса. Они сами всё решили. Тедди и так еле дождался, пока Мари-Виктуар окончит Хогвартс.

— А где они сейчас, не знаешь? — просил Гарри.

— Да где же им быть? Здесь, конечно, ждут нашего родительского согласия. Мари, Тедди, — позвал Билл, — вы можете войти.

Дальняя дверь открылась, и счастливая парочка, держась за руки, вошла в гостиную. Они были совсем не похожи друг на друга. Задумчивый, мечтательный и немного рассеянный Тедди был на полголовы ниже своей энергичной и целеустремлённой невесты, но по тому, какими глазами она смотрела на своего жениха, было ясно, кому принадлежит последнее слово.

Взрослые с улыбкой смотрели на смущенную и немного растерянную пару.

— Тедди, я попросил для тебя руки Мари-Виктуар, и Флер и Билл дали согласие. Поздравляю тебя, сынок, — сказал Гарри и обнял его, а потом поцеловал порозовевшую от смущения Мари-Виктуар. Поднялась весёлая суматоха с объятьями, поцелуями, женскими охами, ахами и слезами. Когда все, наконец, успокоились и расселись по местам, Джинни с очень серьезным лицом сказала:

— Мари-Виктуар, как будущая свекровь я должна предупредить тебя, что брак — это чрезвычайно ответственное дело. В частности, теперь тебе придётся следить, чтобы Тедди не солил чай и не мазал маслом салфетку вместо хлеба. Не могу поверить, что это больше не придётся делать мне.

Все засмеялись, рассеянность и забывчивость Тедди была излюбленной темой для семейных шуток.

О датах помолвки и свадьбы договорились быстро, после чего женщины отправились готовить праздничный обед, а мужчины остались в гостиной. Билл достал бутылку бренди.

— Такое событие нужно отметить, — сказал он, расставляя рюмки. — Тебе, Тедди, не предлагаю, знаю, что ты спиртного не пьёшь, а мы с Гарри с твоего разрешения выпьем.

— Скажи, Тедди, а чем вы сейчас занимаетесь в отделе тайн? — спросил Гарри, рассматривая старинную и очень красивую рюмку на свет.

Тедди оживился.

— Это необычайно интересно, похоже, мы стоим на пороге настоящего переворота в наших представлениях о природе пространства и времени! Нам удалось найти ниточку, за которую мы осторожно тянем и потихоньку, слой за слоем распутываем сеть заклятий Врат Гвин-ап-Нудда. Не знаю, кто создал Врата, но он был поистине гениальным чародеем! Врата каким-то пока непонятным нам способом управляют пространством и временем. К сожалению, они настроены только на одно место, Инис Витрин, Стеклянный остров, на котором, похоже, нет времени и не действуют известные нам магические законы. Перемещаться в пространстве, то есть трансгрессировать, волшебники умеют уже давно, этому учат в школе. Наша задача состоит в том, чтобы научиться управлять перемещением во времени. Мы уже умеем создавать амулеты времени, которые работают, точнее, как-то работают. А вот как именно и почему, мы пока не понимаем. Мы уже умеем отправлять из нашего времени различные предметы и даже живые существа, они исчезают, но не возвращаются. В какие планы бытия они попадают, мы можем только гадать. Не представляю себе, как подступиться к решению этой проблемы! Кроме того, амулеты у нас получаются очень слабые, они действуют только вблизи мощных концентраторов магической энергии.

— Что же это за концентраторы? — спросил Билл.

— Мы используем Стоунхендж, это самый мощный концентратор, который есть в нашем распоряжении, но в принципе, наверное, годится любой мегалит[4]. Кстати, есть теория, что мегалиты — это своеобразные транспортные станции, которые использовали волшебники в незапамятные времена, ведь в Англии и на континенте их сохранилось немало.

— Скажи, Тедди, а вы понимаете, как опасно то, чем вы занимаетесь? — спросил Гарри.

— Любые работы на переднем крае науки сопряжены с определенным риском, — пожал плечами Тедди, — какой риск ты имеешь в виду в данном случае, дядя Гарри?

— Неужели ты не понимаешь, что вы работаете практически вслепую? Даже магловские физики не знают о свойствах времени практически ничего, а ведь у них над этой проблемой работают огромные коллективы…

— Ну-у-у, маглы… — протянул Тедди, — что ты сравниваешь? Мы владеем волшебством, а они — нет, и в этом разница!

— Да, Тедди, Гарри прав, вы играете в очень опасные игрушки, — задумчиво сказал Билл. — Вы, сами того не подозревая, можете непоправимо изменить историю или вызвать какой-нибудь чудовищный катаклизм. Вообще, зачем вам нужны эти эксперименты? Ты сам сказал, что перемещение в пространстве, трансгрессию, волшебники давно освоили, хотя можно использовать и сеть летучего пороха, и даже магловский транспорт. Но перемещение во времени? Какой смысл в этих невероятно рискованных опытах, какую задачу вы собираетесь решить?

— Но, дядя Билл, неужели вам неинтересно узнать, что было в прошлом? Была ли Атлантида? Когда и кем был основан Хогвартс? Как выглядели его основатели? Да мало ли… Что касается изменения истории, то мы считаем опасения напрасными. Представь себе такую аналогию. Исторический процесс — это воды мощной реки, такой, как Дунай или русская Волга, например. В реку можно кинуть камень, но как это повлияет на её течение? Да никак! Круги на воде исчезнут через несколько секунд. А вот если перегородить реку плотиной, тогда да, изменения будут заметными и существенными. Иными словами, мы считаем, что течение реки времени не нарушится от того, что в прошлом побывает какая-то вещь или живое существо. К сожалению, министр магии категорически запретил эксперименты с людьми.

— Тедди, я надеюсь, ты не собираешься нарушать запрет министра? — резко спросил Гарри.

— Что вы, дядя Гарри, конечно, нет! Я же учёный, а настоящий учёный — это, прежде всего, дисциплина, — серьёзно ответил Тедди.

— Ох, так бы и слушал, — недоверчиво хмыкнул Гарри.

— Тедди, пока Мари-Виктуар и её мать нас не слышат, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не будешь участвовать в опасных опытах со временем, — твёрдо сказал Билл, — иначе свадьбы не будет. Я не шучу.

— Дядя Билл, дядя Гарри, да за кого вы меня принимаете? — не на шутку разволновался Тедди, — разве я похож на сумасшедшего? Хотя, помнится мне, пару месяцев назад кое-кто попытался войти во Врата Гвин-ап-Нудда.

— У тебя, Тедди, сейчас появится роскошный шанс не дожить до свадьбы, — буркнул Гарри. — У меня тогда не было другого выхода. Из любопытства, даже научного, я бы в эти поганые Врата даже мизинец не сунул, пропади они пропадом! А вы там, прости меня, в игрушки играете, нашли, с чем шутить — со временем! Придется мне, видно, с Кингсли поговорить, не думал я, что у вас дела зашли так далеко.

— Дядя Гарри, пожалуйста, не надо! — взмолился Тедди, — вы же знаете, как министр прислушивается к вашему мнению, он просто прихлопнет наши исследования, и всё!

— Ну так и работайте осторожно! — рявкнул Гарри, — имей в виду, я ваши отчёты читаю очень внимательно. Кингсли я пока беспокоить не буду, но в отдел тайн по старой памяти съезжу и с Саймоном поговорю. А ты поедешь со мной!

Увидев, что Тедди окончательно пал духом и чуть не плачет, Гарри смягчился:

— Ладно, надеюсь, ты всё понял, не будем портить праздник. Мари-Виктуар, и вообще женщинам, — ни слова!

Билл одобрительно кивнул, потягивая бренди.

— Давайте сменим тему, — сказал он, — например, как обстоят дела в Хогвартсе? Сто лет там не был!

— Да всё как обычно, — пожал плечами Гарри, — учителя учат, дети учатся, никаких изменений.

— Ты на редкость подробно и обстоятельно ответил на мой вопрос, — засмеялся Билл. — Впрочем, когда ничего не происходит, это по-своему хорошо. А я вот с гоблинами воюю, и конца-края этой войне не видно…

— Чего ты с ними не поделил? — удивился Гарри, — гоблины ведь народец хоть и зловредный, но мирный.

— Ну, Гарри, ты как будто окончил не Хогвартс, а магловский Объединенный штабной колледж, тебе везде войны мерещатся! Я не имел в виду настоящую войну. Ты правильно сказал, что гоблины — существа мирные, но они ведь ещё и невероятно упрямые! Гоблины занимаются банковским делом, наверное, с тех самых времён, когда появились деньги, да, собственно говоря, может, гоблины деньги и придумали, не знаю. Проблема в том, что они хотят работать точно так же, как сто, двести, пятьсот лет назад! А уже не получается, времена поменялись! Ну, ладно, как-то они ведут межбанковские расчёты с альпийскими гномами, с арабскими волшебными банками, еще кое с кем, но надо же и с маглами работать, надо галлеоны на фунты и евро менять. Понятно, что магловская электроника в Гринготтсе работать не будет, но можно ведь и что-то своё сделать. Например, мы сейчас пытаемся внедрить волшебные пластиковые карты. У маглов на карточке электронный чип, а у нас особое заклятие. Ну сколько можно таскать с собой мешочки с золотыми монетами? Это же неудобно! А гоблины уперлись — и ни в какую. Опасаются, что волшебники будут заклинания подделывать. Может, кто-то и будет, у маглов тоже подделывают! Но остальным-то гораздо удобнее! Кингсли на моей стороне, гоблины пока упираются, но, думаю, всё-таки мы их одолеем.

— Билл, а Крюкохват ещё жив, не знаешь? — спросил Гарри.

— Конечно, жив, а что с ним сделается? — удивился Билл, — гоблины ведь живут лет по двести, Крюкохват по их меркам совсем не старик. Только он сейчас не в Лондоне, он, по-моему, на Мальту уехал, говорит, там климат полезнее. А почему ты про него спросил?

— Да вот вспомнил почему-то, как он здесь отлёживался, когда нас Добби из-под носа Волан-де-Морта вытащил… Знаешь что? Вы сидите, а я пойду по саду пройдусь, могилу Добби навещу… Не возражаешь, Билл?

— Конечно, иди, Гарри, — вздохнул Билл, — хочешь, я с тобой пойду?

— Не надо, я лучше сначала один, — сказал Гарри, — а вы, если хотите, приходите попозже.

Могилу Добби он нашёл сразу. Кусты вокруг холмика разрослись и заслонили его полностью, но с одной стороны был оставлен проход. За могилой ухаживали: трава на холмике была аккуратно подстрижена, белый камень в изголовье был чист. «Здесь лежит Добби, свободный домовик» прочитал Гарри надпись, которую он выжег волшебной палочкой двадцать лет назад. Скамейки около могилы не было, и Гарри сел прямо на землю. Он хотел принести что-нибудь на могилу Добби, например, пару разномастных носков, которые домовик обожал дарить, но потом раздумал. Он представил себе, как эти носки будут лежать на могиле, станут мокрыми и грязными, как их найдёт Билл или Флер, которые придут убирать, как они будут думать, что сделать с этими носками, выбросить, или оставить… Неловко, ненужно и неудобно. Гарри вздохнул, поднялся, ещё раз оглядел могилу, сохраняя её в памяти, и вернулся в дом.

— Мужчины, к столу, к столу! — крикнула Флер, заглядывая в гостиную, — свою д`гагоценную бутылку можете взять с собой!

Флер говорила по-английски уже почти без акцента, но французская картавость иногда всё-таки в её речи проскальзывала, особенно, когда она говорила громко.

* * *

Вечером, проводив гостей, Мари-Виктуар и Тедди ушли к себе. Обстановка небольшой комнаты на втором этаже с окном на море явственно говорила об интересах её хозяев. Над кроватью висели теннисные ракетки Мари-Виктуар, а книжная полка над письменным столом прогибалась под тяжестью магловских книг и журналов по физике времени. На столе красовался новенький ноутбук.

Мари-Виктуар присела к туалетному столику, а Тедди с радостным стоном повалился на кровать:

— Уф-ф-ф, устал! Да ещё дядя Гарри на меня страху нагнал, что министру нажалуется, и наши опыты прикроют, но всё вроде обошлось.

Мари-Виктуар повернулась к Тедди:

— Знаешь, всё-таки странный человек твой крёстный, иногда я его просто боюсь.

— Боишься? — удивился Тедди, — дяди Гарри? Из-за чего? Не понимаю…

— Ну, не знаю, как тебе объяснить, — задумчиво сказала Мари-Виктуар, — суровый он какой-то, замороженный, как неживой. В школе я его только издалека видела, он у нас уроки не вёл, да и в Хогвартсе он появился, когда я уже на последнем курсе училась. МакГонагалл и накричать могла, и наказание назначить, а её всё равно почему-то меньше боялись. Твой крёстный — он ведь почти и не наказывал, но если посмотрит на тебя, как ледяной водой обдаст, мы даже на седьмом курсе старались ему на глаза не попадаться, не говоря уже о том, чтобы натворить что-нибудь. А ведь он никому ничего плохого не сделал! Да вот и сегодня — смотрю я на него, вроде шутит, улыбается, но улыбается только рот, а глаза серьёзные и холодные какие-то. Ещё и шрам этот на щеке…

— Да что ты, Мари, — ответил Тедди, — придумываешь ты что-то. Дядя Гарри на самом деле человек очень добрый и мягкий, просто жизнь его с детства наотмашь хлестала, я вообще не понимаю, как он не сломался. Ну, представь: его родителей убил Волан-де-Морт, Гарри их только по изображениям знает, рос в семье мерзавцев маглов, которые его ненавидели, потом семь лет на него Волан-де-Морт охотился, да ты же знаешь эту историю! Ну и потом, два десятка лет работы мракоборцем — тоже не подарок… Мне дядя и тётя родителей заменили. Пока я совсем маленьким был, жил у бабушки, а как в Хогвартс поступил — все каникулы у них проводил. Конечно, видел я крёстного нечасто, но вот на метле меня научил летать он, и в квиддич со мной играл тоже он, даже драться учил! Только вот учеником я оказался никудышным, — засмеялся Тедди, — я и спорт — понятия несовместимые. Ну, тут уж он не виноват!

— Что ж, может быть, я и не права, — сказала Мари-Виктуар, — тебе виднее. Пока мы на кухне возились, он на могилу Добби ходил. Он думал, что никто не видит, а я видела — случайно. Он долго на земле сидел, а когда встал, надгробный камень погладил, и, по-моему, глаза вытирал…

Потом они заговорили о свадьбе, о том, кого будут приглашать, какое будет у Мари-Виктуар платье, куда поедут в свадебное путешествие. Всё это было подробно обсуждено уже не единожды, но обоим нравилось представлять свадьбу и будущую семейную жизнь в мельчайших деталях. Мари-Виктуар накинула халат и прилегла рядом с Тедди. Внезапно она спросила:

— Послушай, Тедди, а ты не думаешь, что мы обокрали самих себя?

— Мы? Почему? — удивился он.

— Ну-у-у… потому что мы… вместе ещё до свадьбы. Ну, вот представь: если бы этого не было, после свадьбы всё было бы в первый раз. А теперь мы просто ляжем спать…

— Ты и правда так думаешь? — повернулся к Мари-Виктуар Тедди.

— Так нечестно! Я первая спросила, значит, тебе первому отвечать!

— Не знаю… — сказал Тедди, — у мужчин и женщин это очень по-разному. Но могу сказать, что я очень долго ждал тебя, я ведь старше, и я ни о чём не жалею! А ты…

— Нет, я тоже не жалею, — улыбнулась девушка и поцеловала Тедди в нос, — это я так спросила, по женской глупости. А какое кольцо ты мне подаришь на помолвке?

— Ничего я в кольцах не понимаю! — развёл руками Тедди, — ты уж помоги мне, пожалуйста, давай выбирать вместе.

— Ну, во-первых, это должно быть кольцо с бриллиантом, — начала объяснять Мари-Виктуар, — я буду носить его до свадьбы, а потом сменю на обручальное. Когда будет выходить замуж наша дочь, я отдам это кольцо ей или невесте нашего сына, а они уже передадут его своим детям, такова традиция. У мамы такого кольца нет, потому что она — не самый старший ребёнок в семье, нам с тобой понадобится новое кольцо, такое, чтобы мы могли передать его нашим детям.

— Да, серьёзная задача, — потёр переносицу Тедди, — будем в Лондоне, зайдём в магазин Картье, может, тебе что-то и понравится…

— Тедди, а ты хоть примерно представляешь, сколько стоит кольцо от Картье? — засмеялась Мари-Виктуар, — всех наших денег не хватит! Поищем что-нибудь попроще.