Идеальный брак?

— Ты делала все возможное, чтобы разрушить родственные отношения.

Аннабел отмахнулась от обвинения, элегантно приподняв красивое плечо, и небрежно забарабанила длинным алым ногтем по ножке бокала.

— Дорогая, разве можно винить меня в том, что я хотела занимать главное место в нашей общей семье? Номер один! На меньшее я не согласна.

Габби наколола на вилку последнюю дольку дыни.

— Может быть, перестанешь ходить вокруг да около и перейдешь к делу?

В глазах Аннабел вспыхнули жадные искорки.

— Моника сообщила мне, что Джеймса все больше тревожит твоя неспособность завершить сделку.

Сочная спелая дыня вдруг потеряла свой вкус.

— Какую сделку мы обсуждаем?

— Создание наследника империи «Стэнтон и Николс».

Не отводя взгляда, Габби аккуратно положила вилку на тарелку.

— Аннабел, по-моему, ты выходишь за рамки приличий.

Аннабел не смутилась.

— Проблемы, дорогая?

— Проблема лишь в твоем напряженном интересе к делам, которые тебя абсолютно не касаются.

— Но это семейное дело. — Аннабел сделала ударение на слове «семейное».

Лишь уважение к хозяевам ресторана помешало Габби опрокинуть минералку на колени сводной сестры.

— Неужели? Вряд ли мой отец мог избрать тебя посредником в столь личном вопросе.

— Ты мне не веришь?

— Не верю, — категорично ответила Габби, прекрасно представляя цену своей смелости. Высокая цена. Очень высокая.

— Дорогая, — снисходительно прощебетала Аннабел. — Между дочерью и падчерицей всего лишь один шаг — официальное решение суда. — Аннабел сделала многозначительную паузу. — Моника убедит Джеймса начать процесс удочерения.

О Боже! Хотя почему этот дьявольский план ее удивляет?

— Завещание Джеймса не допускает двойного толкования. Моника наследует главную резиденцию, предметы искусства и драгоценности. Плюс изрядный годовой доход. Акции «Стэнтон и Николс» наследую я.

Аннабел изящно изогнула безупречную бровь.

— Думаешь, я этого не знаю? — Она подцепила вилкой салат. — Ты упускаешь главное.

Нет, она ничего не упускает.

— Ты имеешь в виду Бенета?

Глаза Аннабел алчно заблестели.

— Умница, дорогая.

— Так ты хочешь стать его любовницей?

В тихом музыкальном смехе топ-модели не было и намека на добродушие.

— Его женой.

— Высоко метишь.

— Выше некуда, милочка.

Холодная вода или горячий кофе? В распоряжении Габби было и то, и другое, и она еле сдерживала непреодолимое желание спровоцировать неприятный инцидент.

— Остается всего лишь одна проблема. Он уже занят.

— Что очень легко исправить, — промурлыкала Аннабел.

— Ты кажешься такой уверенной.

Габби удивлялась не столько сводной сестрице, сколько самой себе. Как можно оставаться столь невозмутимой внешне, если внутри все кипит от ярости?

— Богатому мужчине необходима образцовая хозяйка в гостиной и шлюха в спальне. — Аннабел тщательно изучила свои ногти, затем стрельнула глазами в Габби. — Как ни стараюсь, не могу вообразить тебя ни страстной, ни изобретательной в сексе.

Габби и бровью не повела. Лишь подозвала официанта, попросила счет и подписала чек. Затем поднялась и накинула на плечо ремешок сумочки.

— Думаю, мы обе не будем настаивать на повторении подобной встречи.

— Дорогая, — снова замурлыкала юная топ-модель с довольным блеском в глазах, — я отдыхаю между сезонами, а где, как не в родном городе, можно лучше всего отдохнуть и расслабиться? Мы же семья и, следовательно, будем часто видеться. Светская жизнь так интересна!

— И ты проследишь, чтобы ни одно приглашение не миновало тебя.

— Безусловно.

Габби многое могла бы сказать, но ни одно ее возражение не было бы достойным светской дамы, тем более в общественном месте. Легче удалиться в высокомерном молчании.

* * *

В кабинете ее ждали три проблемы, из них две — деловые. Она легко справилась с ними, внесла результаты в компьютер и набрала номер Бенета. Пока она ждала ответа, у нее засосало под ложечкой.

— Николс, — раздался наконец его низкий голос с более заметным по телефону легким американским акцентом. Габби мысленно увидела его длинное тело, — легко раскинувшееся в кожаном кресле с высокой спинкой, и ее пульс участился.

— Ты звонил, пока меня не было.

— Как прошел ленч?

Ее пальцы непроизвольно сжали телефонную трубку.

— Есть на свете что-нибудь, чего ты не знаешь?

— Аннабел попросила твой личный номер, — невозмутимо сообщил он.

«Стерва! Как будто не могла спросить у Моники! Пользуется любым предлогом, чтобы добраться до Бенета», — подумала Габби.

— Ты не ответила на мой вопрос. — Едва заметная ироничная нотка в его голосе подсказала краткий ответ.

— Прекрасно. — Габби глубоко вздохнула. — Ты из-за этого звонил?

— Нет. Хотел предупредить, что не вернусь домой к ужину. Наш тайваньский партнер вкладывает деньги в недвижимость и попросил рекомендовать надежного агента. Было бы невежливо познакомить их не в ресторане.

— Очень невежливо, — торжественно согласилась Габби. — Я пойду спать, не дожидаясь тебя.

— С огромным удовольствием тебя разбужу, — ласково поддразнил Бенет и повесил трубку.

Сладкая истома охватила ее при воспоминании о бесчисленных случаях, когда он будил ее поцелуями, а она инстинктивно отзывалась на его ласки, купаясь в наслаждении, доставляемом его искусными руками и губами, скользящими по ее телу.

С трудом взяв себя в руки, Габби сосредоточилась на оставшихся делах.

Было почти половина шестого, когда она покинула здание, и, хотя в центре города движение еще было напряженным, ближе к Воклюз-стрит машин почти не осталось.

Солнце еще пекло, влажность была невыносимой, и Габби с облегчением вошла в прохладный дом.

Несколько неторопливых глотков освежающего напитка, несколько минут в бассейне — и напряжение как рукой снимет, решила она, направляясь в кухню и сбрасывая на ходу жакет. Мысль о прохладной воде бассейна и теплых лучах заходящего солнца показалась очень привлекательной.

Мэри, заканчивавшая колдовать над холодным ужином, с улыбкой смотрела, как Габби наполняет стакан льдом и яблочным соком.

— Вы уверены, что одного салата достаточно?

Габби опустилась на высокий табурет у буфетной стойки.

— Конечно. — Она стянула ломтик свежего манго с блюда, на котором Мэри красиво разложила манго, листья салата, стручки красного перца, авокадо и орехи. — Изумительно, просто блаженство.

Мэри нежно взглянула на нее.

— На десерт я приготовила фрукты и мороженое.

Габби отпила ледяного сока и сразу почувствовала себя лучше.

— Я переоденусь и поплаваю. Можешь идти домой. Я вполне способна сунуть тарелки в посудомоечную машину.

— Спасибо. — Домоправительница не скрывала удовольствия, и Габби улыбнулась в ответ.

Не первый вечер ей придется провести в одиночестве и наверняка не последний.

— До свидания. Увидимся утром.

Мэри сняла и аккуратно сложила фартук.

— Если мы с Сержем понадобимся, вы знаете, где нас найти.

— Знаю, — ласково сказала Габби, как всегда испытывая благодарность к заботливой пожилой женщине.

Через несколько минут, допив сок, она поднялась в свою комнату, сменила деловой костюм на чёрное бикини, сняла дневной макияж, намазалась солнцезащитным кремом и, подхватив яркий саронг и полотенце, отправилась к бассейну.

Она обожала этот бассейн. Свободной формы, защищенный от нескромных взглядов дымчатым стеклом, выложенный красивой плиткой, с мягкими шезлонгами по периметру, он обеспечивал абсолютное уединение и комфорт.

Габби бросила саронг с полотенцем на ближайший шезлонг и, как заправская спортсменка, бросилась в сверкающую голубую воду. Вынырнув далеко от стенки, она стряхнула с лица воду и энергично проплыла пару раз туда-сюда, затем перевернулась на спину и расслабилась, наслаждаясь покоем и тишиной.

Отличный отдых, размышляла она, и для души, и для тела. Все дневные заботы, казалось, отступили и стали далекими. Незначительными. Даже ленч с Аннабел.

Нет, поправила она себя, скривившись. Аннабел зашла слишком далеко. Нетрудно представить следующий шаг сводной сестры: бурная светская жизнь высших кругов Сиднея предоставляет кучу возможностей.

Стэнтоны и Николсы всегда поддерживали множество благотворительных фондов, и Бенет, прекрасно понимавший, что дела делаются не только в рабочих кабинетах, щедро продолжал семейную традицию. Предстоит несколько недель неизбежных встреч с идущей напролом Аннабел. Плюс Моника с ее вечными «тонкими» намеками. Габби не испытала никакой радости от этих мыслей.

Проклятье! Настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Габби ловко перевернулась на живот, доплыла до края бассейна и подтянулась на бортик. Раздраженно растираясь полотенцем, она размышляла, где поужинать: на кухне или у бассейна, и выбрала последнее.

Ну что же. Неторопливый ужин и успокаивающий вид гавани со скользящими по воде яхтами, может, еще и спасут вечер.

Расправившись с мясным салатом, Габби приготовила себе кофе и, отвергнув телевизионные программы, выбрала несколько толстых журналов и вернулась к бассейну.

Закат был великолепен, как всегда. Солнце медленно погружалось в воду, и оранжевое небо неуловимо превращалось в темно-розовое. Тлеющий огонь сумерек постепенно перетек в темноту.

Одно прикосновение к электронному пульту — и включилось подводное освещение бассейна, другое — зажглись несколько ламп. Габби удобно расположилась в шезлонге и стала листать глянцевые страницы в надежде, что хоть что-нибудь вызовет у нее интерес.

Одна из статей была посвящена выдающемуся модельеру, но автор счел уместным заняться его личной жизнью, что лишний раз напомнило Габби о лицемерии высшего общества, в котором никогда не предугадаешь, кто твой друг, а кто — враг.

В данном случае — несомненно, за астрономический гонорар — своими откровениями делилась очень дорогая девица по вызову, обычно предоставляющая свои услуги богачам и знаменитостям.

Статья, посвященная целлюлиту, показалась слишком прозаичной, и Габби перешла к разделу путешествий.

Париж. Необыкновенный город, создающий неповторимую атмосферу радости бытия, наслаждения жизнью. Музыкальный французский язык, ароматы, мода… И еда! Изумительная еда.

Все изумительно, признала Габби, вспоминая дни, проведенные во Франции. Там ей казалось, что она влюблена в одного студента, неотразимого настолько, что ему чуть не удалось заманить ее в свою постель.

Габби не сознавала, что нежная улыбка тронула ее губы и в глазах зажглись веселые огоньки.

— Интересная статья? — раздался низкий голос.

Габби подняла глаза. На пороге главной гостиной, заполняя дверной проем, стоял Бенет. Он расстегнул ворот голубой сорочки, ослабил галстук, перекинул через плечо пиджак.

— Я не думала, что уже так поздно, — спокойно ответила она, следя за его приближением.

— Всего лишь начало одиннадцатого. — Он остановился рядом с ней, взглянул на раскрытый журнал. — Приятные воспоминания?