Помоги проекту - поделись книгой:
Роберт Лоуренс Стайн
Ночные кошмары
Пролог
— Нет… нет…
Девушка беспокойно металась на широкой кровати под балдахином, бормоча во сне:
— Не надо… пожалуйста… не подходи…
Если бы только проснуться, если бы открыть глаза и оказаться в безопасности. В своей постели, в своем доМе на Фиар-стрит… Но это было невозможно.
— Нет… нет…
Стоны становились все громче.
— Не-е-ет!
Девушка вдруг широко раскрыла глаза и, тяжело дыша и дрожа всем телом, села на кровати. Кутаясь в одеяло, медленно обвела взглядом темную спальню.
За окном чернела холодная осенняя мгла. Дрожали на ветру ветви старого клена, сбрасывая последние вялые листья. В тусклом свете уличного фонаря колыхались размытые тени. Девушка, обливаясь холодным потом, откинулась на подушки. Ко лбу прилипли пряди длинных светлых волос.
— Лучше бы вообще не засыпать, — сказала она себе, тихо вздохнула и, немного успокоившись, снова закрыла глаза.
И вдруг ощутила чье-то присутствие, будто была в спальне
— Кто здесь? — прошептала она.
Тишина. Нервно комкая одеяло, девушка медленно села, напряженно вглядываясь в темноту, й тут увидела. У стены шевельнулось бледное пятно. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но от страха слова застряли в горле.
Теперь ясно различалась человеческая фигура, притаившаяся в углу спальни. Послышалось глухое ворчание. На миг разорвав пелену тьмы, из угла выскочила Девушка и метнулась к ее кровати так быстро, что лежащая не успела среагировать. В воздухе блеснуло лезвие ножа.
Первый удар пришелся мимо. Девушка отчаянно сопротивлялась, защищалась, как могла, но запуталась в одеяле, и та, другая, прижала ее к кровати.
—
Пыталась кричать, но легким не хватало воздуха. Наконец удалось приподняться, но нападавшая снова повалила ее на подушки, ударив головой об изголовье кровати. В глазах почернело. Тело обожгла резкая боль, снова и снова. И все вокруг заволокла густая, беспросветная мгла…
В застывшей тишине спальни над широкой старинной кроватью колыхалась легкая занавесь балдахина.
Глава 1
Мэгги Трэверс никогда не снились кошмары. До той ночи, когда она впервые легла спать на широкую кровать с балдахином. Эта кровать была одним из сюрпризов, поджидавших семью Мэгги в новом доме на Фиар-стрит.
Во время переезда Траверсы заблудились, и казалось, они никогда не найдут этот дом. Мэгги, пытаясь определить маршрут, водила пальцем по разложенной на коленях карте, время от времени убирая за ухо непослушную прядь длинных каштановых волос.
— Мне кажется, нам сейчас налево, — сказала она маме.
Миссис Трэверс остановила машину и, щурясь от яркого весеннего солнца, огляделась по сторонам.
— Ты уверена?
— Разумеется, нет, — ехидно буркнула с заднего сиденья Андреа. — Я же говорила, мама, надо было повернуть на Кэньон-роад. Но не-е-ет, Мэгги, видите ли, сказала, нам прямо, и ты ее послушала. И вот результат!
Мэгги молчала, ей не хотелось затевать ссору с сестрой. Не было ничего проще, чем разругаться с Андреа. Куда труднее было не ссориться.
Гус, старый ретривер Мэгги золотистого окраса, сидел сзади вместе с Андреа, высунув голову в окно, и жалобно скулил. Девушка посмотрела в зеркало заднего вида. Взгляд у Гуса был тоскливый, как всегда во время долгих поездок. «Я все понимаю, дружок, знаю, как ты мучаешься», — подумала Мэгги. Боже, что их ждет на новом месте?
Траверсы должны были следовать за большим белым фургоном, перевозившим их вещи. Но на полпути Андреа настояла, чтобы они остановились у придорожного кафе купить колу. И началось… Фургон скрылся из вида, Мэгги запуталась с картой, и теперь они колесили в лабиринте узких улочек на севере города, добираясь до Фиар-стрит уже… Девушка посмотрела на часы. Десять минут четвертого! Ну вот, теперь на тренировку не успеть. Наверное, остальные в команде Шейдисайд-Хай по плаванию будут беспокоиться, гадать, почему они с сестрой не пришли.
— Мы опоздали на тренировку, — сообщила она Андреа.
Та закатила глаза и произнесла недовольным тоном:
— Естественно.
— Хоть бы один человек попался навстречу, — проговорила миссис Траверс, нервно проводя рукой по тронутым сединой рыжим волосам, — сказал бы, где мы.
— Заблудились, — ехидно заметила Андреа. — Окончательно. Скажи спасибо нашей всезнайке.
— Надо было ехать за фургоном, — как можно спокойнее напомнила Мэгги.
— Да разве в этом дело? — огрызнулась Андреа. Мэгги вздохнула. Казалось, сестра намеревалась поссориться во что бы то ни стало.
— Слушай, — сказала она Андреа, — не я же одна во всем виновата.
— Да? А кто говорил ехать прямо? — не унималась та. — Гус?
Мэгги старалась сохранять невозмутимость, но терпение иссякало. И так было всегда. Сколько раз она приказывала себе не поддаваться на провокации Андреа и все равно в итоге выходила из себя.
Мэгги протянула сестре карту города.
— На, бери, смотри сама. Если думаешь, что справишься лучше, пожалуйста.
— Нет уж, спасибо, — буркнула Андреа. — Куда мне до тебя. Ты же все делаешь лучше.
— Ну… — начала было Мэгги.
Миссис Трэверс предостерегающе посмотрела на старшую дочь.
— Мэгги, — сказала она, — прошу тебя.
Та вспыхнула. Когда они с сестрой начинали препираться, мама постоянно защищала Андреа. Якобы потому, что той все давалось труднее, чем старшей дочери. Мэгги было семнадцать, сестре — шестнадцать, но по поведению мамы можно было подумать, что Андреа всего пять.
Мэгги оглянулась назад. Андреа сидела, повернувшись к окну и выпятив вперед подбородок, как всегда, когда была чем-то расстроена. Гнев старшей сестры испарился, и ее захлестнула волна жалости. Все-таки мама права. Нужно быть терпимее к Андреа.
Обе зеленоглазые и рыжеволосые, сестры были во многом похожи. Но те черты, которые придавали особую привлекательность Мэгги — зеленые глаза, рыжие волосы, высокие скулы, — совершенно не красили Андреа. Мэгги была высокой и стройной, Андреа — ниже ростом, плотнее и шире в плечах. У Мэгги были длинные локоны, густые и волнистые. А тонкие волосы Андреа не желали отрастать ниже плеч, не вились и не укладывались, что бы хозяйка с ними ни делала. Но Мэгги превосходила сестру не только внешностью, а опережала буквально во всем: в учебе, в спорте, в личной жизни. «Да, в этом нет никаких сомнений, — с грустью подумала она. — И этот переезд Андреа будет пережить труднее всех».
В школе младшая сестра никогда не пользовалась особой популярностью, и почти единственным ее преимуществом являлось то, что она из Норт-Хиллз. Это был самый престижный район Шейди-сайда, и Андреа гордилась, что семья Траверс живет именно здесь. Ей нравилось бывать в местном элитном клубе. Мэгги невольно поморщилась, вспомнив, с каким пренебрежением сестра и ее подруги обращались с ребятами из других районов города. И вот Норт-Хиллз остался в прошлом, и Андреа теперь сама оказалась в числе тех, кого годами унижала и презирала.
«Не буду спорить с ней. Не буду, не буду», — внушала себе Мэгги, как будто ее мозг был школьной доской, которую какой-то учитель велел исписать этими словами. Старшая сестра все еще чувствовала себя виноватой. Это ощущение возникало каждый раз, когда она ссорилась с Андреа.
Они поругались и в тот день, когда умер папа. Из-за ерунды. Просто утром оказалось, что кончилось молоко и нечем залить кукурузные хлопья. Андреа принялась винить Мэгги, что это якобы она допила вечером последнее молоко. Старшая сестра заявила, что даже не притрагивалась к нему, и тогда Андреа назвала ее вруньей. Обе вылили друг на друга по ведру грязи. Мэгги припоминала младшей все ее проступки едва ли не с рождения. Например, как та, когда ей было семь, подпалила волосы Барби, любимой кукле Мэгги. В ответ Андреа стала кричать, что старшая сестра разрушила всю ее жизнь, и в сердцах несла полную чушь. Будто бы Мэгги уводила всех парней, которые ей нравились. Так они орали друг на друга минут пять, а потом Андреа разревелась. И тогда отец сказал Мэгги, чтобы та перестала издеваться над сестрой. Это настолько разозлило девушку, что она швырнула на пол свою тарелку с хлопьями…
Мэгги считала, что это несправедливо. Андреа могла безнаказанно закатывать истерики, кричать, плакать, бить посуду, потому что все уже давно привыкли к ее капризам. Но стоило что-нибудь подобное выкинуть ей, как родители поднимали такой шум, будто она взорвала дом.
Тарелка разбилась, хлопья рассыпались по всей кухне, и Мэгги сразу стало ужасно стыдно. Отец побагровел.
— Хватит! Мне надоели ваши фокусы! — вспылил он. — Мэгги, в твоем возрасте уже давно пора научиться вести себя прилично!
С грохотом отодвинул стул, отшвырнул газету и, выбегая из дома, громко хлопнул дверью. Тогда Мэгги еще не знала, что видит папу в последний раз.
В тот день у мистера Траверса случился сердечный приступ, прямо в офисе, за рабочим столом. Когда в кабинет заглянула секретарша, он был уже мертв. «А я даже не успела попросить у него прощения», — с горечью подумала Мэгги.
…Время шло, а они все стояли на перекрестке.
— Что ж, — вздохнула миссис Трэверс, — не оставаться же здесь навсегда.
И, немного поколебавшись, повернула налево.
— Вечно ты слушаешь Мэгги, — тут же встряла Андреа.
Гус тявкнул.
— Правильно, Гус, — усмехнулась миссис Трэверс, — хоть ты скажи им. — И добавила, обращаясь к дочерям: — Даже собака уже устала от ваших ссор.
Несмотря на размолвку, Мэгги и Андреа понимающе переглянулись. Мама свято верила в разумность и мудрость животных, о чем уже ходили легенды. Почтовый ящик был постоянно забит письмами от всевозможных организаций защиты животных, в фонд которых миссис Трэверс частенько жертвовала крупные суммы. И всегда говорила дочерям, что думает Гус.
— Надеюсь, это не здесь, — глядя в окно, пробормотала Андреа. — Только не говорите мне, что мы будем жить в этих трущобах.
«Как я ее понимаю», — подумала Мэгги. Когда мама впервые привезла их с сестрой смотреть дом, он произвел не лучшее впечатление. Однако в тот день был сильный ливень, и они решили, что все вокруг такое мрачное из-за дождя. Но, как ни странно, в солнечный день улица имела еще более унылый вид. Обветшалые, запущенные здания явно нуждались в ремонте.
— Добро пожаловать в царство взломщиков, — пошутила Андреа, подражая тону экскурсовода. — Местные жители по праву гордятся тем, что у них самый высокий в стране уровень преступности.
Мэгги засмеялась, но ее сердце затрепетало. Она панически боялась грабителей, даже в Норт-Хиллз, где взломы были явлением исключительным. Миссис Трэверс нахмурилась.
— Да, девочки мои, знаю, это не лучший район города, но большего мы сейчас не можем себе позволить. — Она заставила себя улыбнуться. — К тому же у нас есть старина Гус, который будет нас охранять.
«Да уж, — скептически подумала Мэгги. — Если вломится грабитель, Гус, конечно, сразу набросится на него… лизнет в щеку и проводит радостным лаем!»
— Смотрите! — вдруг крикнула Мэгги, заметив зеленую стрелку-указатель на перекрестке. — Фиар-стрит! Мы все-таки нашли ее! И почти не заблудись!
Миссис Трэверс вздохнула с облегчением. Мэгги ликовала, но радость улетучилась, едва она увидела дом. Номер двадцать три по Фиар-стрит показался еще более ветхим и заброшенным, чем в прошлый раз. Перекошенные зеленые ставни на ржавых петлях, неровная лужайка с бурыми островками голой земли. Все вокруг выглядело вымершим, нежилым. Мэгги передернулась.
Перед домом стоял белый фургон, грузчики заносили внутрь мебель. Два здоровяка в зеленой униформе протискивали в дверь трюмо. Мэгги так хотелось крикнуть им, чтобы они грузили все назад и возвращались в Норт-Хиллз. Но ее дом был теперь здесь.
Миссис Трэверс повернулась к дочерям. Она улыбалась, но Мэгги чувствовала, что у нее тоже тяжело на душе.
— Милые мои, — сказала мать, — я знаю, это не лучший вариант, но когда у нас будет больше денег, мы здесь все покрасим, подремонтируем, посадим цветы, и дом будет просто загляденье. Вот увидите. Это даже к лучшему, потому что можно будет все сделать по своему вкусу.
Мэгги выдавила из себя улыбку. Было ясно, что маме очень нелегко дался этот переезд.
Ну, ладно, — бодрым голосом сказала она, хлопнув в ладоши. — За дело!
Девушка вышла из машины и потянулась. Гус елозил хвостом по сиденью, провожая нетерпеливым взглядом каждое ее движение.
— Еще минутку, Гус, — сказала ему Мэгги. Миссис Трэверс помахала грузчикам.
— Мы немножко заблудились, — крикнула она, но никто даже не посмотрел в ее сторону.
— Мам, — сказала Мэгги, потянув мать за рукав, — дай ключ от багажника.
Ценные вещи и одежду они привезли в машине. Старшая сестра повернула ключ в замке, открыла багажник и стала выгружать чемоданы. Достала свою зеленую сумку и осторожно поставила на тротуар. Гус захлебывался лаем. Андреа прислонилась к машине, озираясь по сторонам.
— Андреа, так и будешь стоять? — резко окликнула ее миссис Трэверс.
Состроив недовольную гримасу, та подошла к багажнику, выбрала самый маленький и самый легкий чемодан и небрежно опустила его на асфальт.
— Бедненький Гусик, — проворковала она, открывая дверцу машины. — Ты, наверное, задыхаешься от жары.
— Подожди, Андреа, не выпускай его, — спохватилась Мэгги.
Но было уже поздно. Ретривер выскочил из машины и начал виться между ног Андреа. Потом подбежал к миссис Трэверс, попрыгал вокруг нее и бросился к Мэгги.
— Угомонись, Гус, — сказала ему хозяйка.
И тут пес побежал вверх по улице. Мэгги не успела удержать его, руки были заняты сумками.
— Гус! — крикнула она вслед. Но тот не останавливался.
— Быстрее, Андреа! Поймай его! — забеспокоилась миссис Трэверс.
— Это собака Мэгги, — заупрямилась Андреа, — вот пусть она его и ловит.
Мэгги хотела было возразить, что это сестра выпустила Гуса, но, взглянув на встревоженное лицо мамы, сказала со вздохом:
— Хорошо, я его догоню.
Она поставила сумки возле машины и побежала за собакой. Тот остановился в конце квартала и, подняв заднюю лапу, метил чью-то ограду.
— Гус! — снова позвала Мэгги, но псу, видимо, было не до хозяйки. Он опустил лапу и припустил дальше.
Девушка побежала быстрее, громко шлепая подошвами по асфальту. Она почти выбилась из сил, а Гус между тем свернул за угол и скрылся из вида.
— Гус! Вернись!
Мэгги добежала до перекрестка и остановилась, переводя дыхание. Пес трусил по зеленой лужайке на противоположной стороне улицы. Заметив хозяйку, он с радостным лаем бросился к ней. Выбрав самый короткий маршрут, Гус бежал прямо посередине дороги. А сзади на большой скорости приближался грузовик.
Поделиться книгой: