Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот кто на меня еще не доносил, так это двери, — сказал Чип. — Но надеюсь, что я как-нибудь это переживу.
Раздался стук.
— Джо, старина, открывай! Это я, Г. Г. Эшвуд, я привел ее. Открывай!
— Брось пять центов, с моей стороны заело механизм, — сказал Джо.
Раздалось бренчание монеты, опущенной в прорезь замка, дверь открылась, и в ее проеме возник сияющий довольством Г. Г. Эшвуд. Скривившись в улыбке энтузиазма и радости на лице, он пропустил девушку внутрь квартиры.
Мгновение она стояла неподвижно, присматриваясь к Джо. С виду ей было не больше семнадцати лет. У нее была медного оттенка кожа и темные глаза. «Господи, — подумал Джо, — какая красавица». Ее одежда состояла из рабочей куртки и джинсов из искусственного полотна, а также тяжелых ботинок, вымазанных, казалось, настоящей грязью. Спутанная масса волос была зачесана назад и перевязана красной ленточкой. Подвернутые рукава куртки приоткрывали сильные загорелые руки. К поясу из искусственной кожи были прикреплены нож, переносный телефон и железная коробка с запасами воды и продовольствия. На ее темном предплечье он заметил вытатуированную надпись: «SAVEAT EMPTOR»[1], и задумался, что бы она могла означать.
— Это Пат, — сообщил Эшвуд, обнимая девушку за плечи демонстративно покровительственным жестом. — Фамилия роли не играет.
Эшвуд был сильным, полным мужчиной почти квадратного телосложения и напоминал огромный кирпич. Одет он был в вельветовое пончо, абрикосового цвета войлочную шляпу, толстые лыжные брюки и полотняные туфли. Светясь от удовлетворения, он подошел к Чипу.
— Вот, отыскал нечто ценное и собираюсь использовать это сполна. Пат, это специалист по измерениям электрического типа.
— Это вы электрического типа или же ваши измерения? — холодно поинтересовалась девушка, обращаясь к Джо.
— Когда как, — ответил Чип. Ему казалось, что вокруг него струится запах давно не убиравшейся квартиры, и был уверен, что на затхлость Пат уже обратила внимание.
— Садитесь, — нерешительно сказал он. — Я выдам вам по чашечке натурального кофе.
— Вот это шик! — сказала Пат, присаживаясь у кухонного стола. Она небрежно сдвинула кипу старых газет, превратив ее в более или менее аккуратную стопку. — Так вы можете позволить себе пить натуральный кофе, мистер Чип?
— У Джо дьявольски высокий оклад, — встрял в разговор Эшвуд. — Фирма просто не смогла бы без него существовать.
Он потянулся к брошенной на столе пачке и выудил сигарету.
— А ну, положи на место, — рявкнул Джо. — У меня почти не осталось сигарет, а последний зеленый купон я потратил на кофе.
— А я заплатил за двери, — сказал Г. Г. Эшвуд и пододвинул пачку девушке. — Джо просто выпендривается, не обращай внимания. Заметь, в каком состоянии он содержит свою квартиру. Таким способом он демонстрирует, что является творческой личностью. Все гениальные люди живут именно так. Где твоя аппаратура, Джо? Давай не будем терять времени.
— Вы довольно необычно одеты, — сказал Джо девушке.
— Я работаю консерватором подземных видеофонных кабелей в районе Топека, — ответила Пат. — А в этом районе занимать должности, требующие физической работы, могут только женщины. Именно поэтому я работаю там, а не в Уайчита-Фоллс.
Ее серые глаза приобрели задумчивое выражение.
— Эта надпись на вашем предплечье, татуировка, она что, по-древнееврейски? — поинтересовался Джо.
— По-латыни. — Пат прикрыла глаза, чтобы скрыть веселье. — Никогда не видела такой запущенной квартиры. У вас что, нет любовницы?
— Эти специалисты по электронике не имеют времени на личную жизнь, — раздраженно сообщил Эшвуд. — Слушай, Чип, родители этой девушки работают у Рэя Холлиса. Если бы они узнали, что она была здесь, они подвергли бы ее мозг перестройке.
— Им известно, что вы обладаете способностями нейтрализующего типа? — обратился к девушке Джо.
— Нет, — качнула она головой. — Я тоже не особо понимала это, пока ваш агент не подсел ко мне в кафетерии нашего клуба и не объяснил мне. Может, это правда, — она пожала плечами, — а может, и нет. Он утверждает, что вы способны установить это с вашей измерительной аппаратурой.
— И что бы вы сделали, если приборы показали бы наличие таких способностей? — спросил Джо.
— Мне они представляются такими… негативными, — задумчиво произнесла Пат. — С ними ничего не можешь: ни перемещать камни, ни превращать землю в хлеб, ни рожать детей без оплодотворения, ни ликвидировать болезнетворные процессы у людей с нездоровой наследственностью. Я даже не могу читать мысли или предвидеть будущее. Все, что я могу, — это свести к нулю способности другого человека. Мне это кажется довольно… гротескным, что ли.
— Как фактор, могущий иметь влияние на существование человеческого рода, — сказал Джо, — ваши способности важны не меньше, чем обычные пси. Особенно для нас, нормализаторов. Фактор анти-пси естественным способом восстанавливает экологическое равновесие. Одно насекомое умеет летать, а значит, другому приходится научиться ткать паутину, чтобы поймать его. У некоторых моллюсков образовалась твердая и прочная наружная оболочка — и птицы научились поднимать их на большую высоту и бросать оттуда на камни. По сути дела, вы являетесь человеком, который паразитирует на людях с пси-способностями, так же, как они сами паразитируют на нас, нормалах. И это делает вас союзником нормальных людей. Равновесие, природный замкнутый цикл, хищник и жертва. Эта система представляется мне вечной, и, честно говоря, я не знаю, как бы можно было ее усовершенствовать.
— Меня могут обвинить в измене, — сказала Пат.
— А вас это волнует?
— Я опасаюсь, что некоторые люди станут относиться ко мне враждебно. Хотя жить и не вызывать чьей-либо неприязни невозможно. Нельзя удовлетворить всех сразу — ведь люди стремятся к разным вещам. Принося пользу одному, делаешь вред другому.
— Так каков же ваш противоталант? — поинтересовался Джо.
— Это трудно объяснить.
— Я ж тебе говорил, — сказал Г. Г. Эшвуд. — Это нечто необычное, я никогда не слышал ни о чем подобном.
— Какие пси-способности вы нейтрализуете?
— Возможность ясновидения, — ответила Пат. — Так, по крайней мере, мне кажется. — Она указала на Эшвуда, который все еще улыбался от избытка энтузиазма. — Ваш агент мистер Эшвуд разъяснил мне это. Я знала, что умею делать нечто странное, и со мной вечно приключались всякие вещи, начиная с шестилетнего возраста. Я никогда не говорила об этом своим родителям, так как чувствовала, что это убьет их.
— Они у вас ясновидящие?
— Да.
— Вы правы. Но если бы вы хоть раз воспользовались своим даром в их присутствии, они бы поняли, что вы располагаете такими возможностями. Вы не пробовали противодействовать им?
— Я… — Пат сделала неопределенный жест. — Мне кажется, что я противодействовала им, но они этого не замечали.
Лицо ее выражало растерянность.
— Я объясню вам; на каком принципе работает средний противоясновидящий, — объяснял Джо. — Так было во всех известных нам случаях. Ясновидящий видит большое число разнообразных вариантов будущего, расположенных рядом друг с другом, как соты в улье. Один из них представляется ему более четким — его он и выбирает. Если он совершил свой выбор, антиясновидящий бессилен. Он должен присутствовать в тот момент, когда ясновидящий делает свой выбор, но не позже. Его воздействие вызывает то, что ясновидящий не может сделать выбор — все варианты будущего видятся для него одинаково четко. Ясновидящий немедленно понимает, что рядом находится инерциал, поскольку он замечает нарушение ориентации в своих способностях. В случае с телепатией проявляются такие же помехи…
— Она перемещается во времени, — сказал Г. Г. Эшвуд.
Джо внимательно посмотрел на него.
— Да, именно во времени, — повторил Эшвуд, явно наслаждаясь минутой своего триумфа. Многозначительное поблескивание его глаз, казалось, осветило кухню. — Ясновидящий, на которого она оказывает свое воздействие, продолжает видеть один из вариантов четким — так, как ты и сказал. Он выбирает его — и поступает правильно. Но на чем основан его выбор? Почему он видит четким именно этот вариант? Потому что эта девушка, — он махнул рукой в сторону Пат, — может оказывать влияние на будущее: этот вариант представляется ясновидящему наиболее четким, потому что Пат переместилась в будущее и изменила его. И изменив будущее, она изменила и настоящее, а с ним и личность ясновидящего. Ничего не подозревая об этом, он уже оказывается под ее воздействием. И хотя ему продолжает казаться, что он пользуется своими возможностями, он уже не владеет ими. С этой точки зрения ее противоталант обладает несомненными преимуществами перед остальными противоясновидящими. Другое преимущество — еще более важное — заключается в том, что она может перечеркнуть выбор ясновидящего, причем тогда, когда этот выбор уже
Он посмотрел на Джо вопросительно.
— Это интересно, — после паузы произнес Джо.
— Черт побери, что значит интересно? — Эшвуд нетерпеливо заерзал в кресле. — Это же величайший антиталант, с которым мы только встречались до сих пор!
— Я не перемещаюсь во времени, — тихо сказала Пат. Она посмотрела Джо прямо в глаза, виновато, но одновременно и вызывающе. — Я обладаю определенными способностями, но мистер Эшвуд раздул их до масштабов, не имеющих никакого отношения к действительности.
— Я читаю в твоих мыслях, — сообщил Г. Г. Эшвуд. Он выглядел несколько ошарашенным. — Я знаю, что ты можешь менять прошлое. Однажды ты сделала это.
— Прошлое я могу изменять, — призналась она, — но я не перемещаюсь туда. Я не путешествую во времени, моя техника существенно отличается от изложенной.
— И каким же образом вы воздействуете на прошлое? — поинтересовался Джо.
— Думаю о нем. Об одном конкретном его аспекте, например о каком-нибудь происшествии или о том, что и кто сказал. Или о каком-нибудь эпизоде, который имел когда-то место, а я не хотела бы, чтобы он происходил. Первый раз я сделала это еще ребенком…
— Когда ей было шесть лет, — вмешался Эшвуд, — и она жила в Детройте с родителями, разумеется; она разбила керамическую фигурку, которую очень любил ее отец.
— И ваш отец не мог этого предвидеть? — спросил Джо. — Раз он наделен способностями ясновидящего…
— Он предвидел это, — ответила Пат, — и наказал меня за неделю до того, как я ее расколотила. Но он утверждал, что это было неизбежно: вы же знаете, ясновидящие могут предвидеть события, но не могут помешать их свершению. Потом, когда фигурка разбилась, точнее, когда я ее разбила, я очень переживала. Я вспоминала тот день, когда меня оставили без десерта и отправили спать в пять часов. «Боженька, — думала я, или как там дети это выражают, — неужели никаким образом нельзя избежать этого ужасного несчастья?» Способности моего отца не производили на меня впечатления, поскольку он все равно не мог влиять на ход событий; это же снисходительное отношение сохранилось у меня до сих пор. Целый месяц я пыталась добиться этого усилием воли — чтобы фигурка снова стала целой: возвращалась в мыслях к тому моменту, который предшествовал ее гибели, воображала себе, как она выглядела… это было ужасно. А потом, однажды утром, когда я встала с постели — мне все это снилось даже ночью, — она стояла на своем месте, так же, как и раньше. — Пат напряженно наклонилась в сторону Джо Чипа и продолжала взволнованным голосом: — И никто из моих родителей ничего не заметил. Им казалось вполне нормальным, что фигурка цела и как ни в чем не бывало стоит на своем месте. Они считали, что она никогда не разбивалась. Я оказалась единственным человеком, кто помнил об этом.
Улыбаясь, она вытащила из пачки еще одну сигарету и, опершись на подоконник, закурила.
— Ладно, я пошел за своим барахлом, — сказал Джо, направляясь к двери.
— Прошу пять центов, — сообщили двери, как только он взялся за ручку.
— Заплати им, — сказал Джо Г. Г. Эшвуду.
Притащив из автомобиля комплект измерительных приборов, Джо потребовал от Эшвуда, чтобы тот оставил их наедине.
— Как это? — спросил Г. Г. Эшвуд, удивившись. — Ведь это я ее нашел и мне полагается премия. Я десять дней потерял, пока не убедился, что поле принадлежит ей. Я…
— Ты сам знаешь, что я не могу производить измерения в зоне действия твоего поля, — сказал Джо. — Способности и антиспособности взаимонейтрализуются — если бы было иначе, нашей профессии попросту не существовало бы. — Он протянул к нему руку, и Эшвуд невольно поднялся с кресла. — И оставь мне несколько пятицентовых монет, чтобы мы оба могли потом отсюда выбраться.
— У меня есть мелочь, — сказала Пат. — Там, в сумочке.
— Ты же можешь измерить силу ее воздействия, установив падение напряженности моего поля, — предложил Эшвуд. — Я сто раз видел, как ты это делаешь.
— На этот раз ситуация другая, — отрезал Джо.
— А у меня больше нет пятицентовиков, — сказал Г. Г. Эшвуд. — Я не могу выйти отсюда.
— Возьмите один из моих, — предложила Пат, бросая быстрые взгляды то на одного, то на другого. Она бросила Эшвуд у монетку, которую тот поймал с оскорбленным видом, который сменился выражением печали и жалости.
— Ловко же вы от меня избавились, — сказал он, опуская монету в прорезь замка. — Оба вы… — пробормотал он, выходя. — Это я ее открыл. Да, эта банда в самом деле пользуется любыми способами, если… — Голос его постепенно стихал по мере того, как двери закрывались. Потом наступила тишина.
— Когда его энтузиазм выдыхается, от него немного остается, — сказала Пат.
— Ничего с ним не сделается. — Однако Джо всегда чувствовал себя в таких случаях виноватым. Хотя и не очень. — В любом случае свое дело он сделал. Теперь…
— Теперь, надо полагать, ваша очередь? — сказала Пат. — Можно, я скину ботинки?
— Разумеется. — Он начал подготавливать аппаратуру. Проверил катушки и питание, потом подключил для проверки два датчика и подал напряжение, проверяя их показания.
— Где тут у вас душ? — спросила Пат, аккуратно отставляя ботинки в сторону.
— Двадцать пять центов, — буркнул он. — Это стоит четвертак. — Он поднял глаза и увидел, что она расстегивает свою куртку. — У меня нет таких денег.
— У нас в клубе все бесплатно, — сообщила Пат.
— Бесплатно! — Он внимательно присмотрелся к ней. — Это даже представить невозможно. Как что-нибудь может работать на этом принципе и не прогореть через месяц?
Пат продолжала расстегивать пуговицы на своей куртке.
— Наша зарплата вносится в кассу клуба, а мы получаем удостоверение, что выполнили работу. Всей суммой наших доходов распоряжается клуб. По сути дела, клуб Топека давно окупился — мы тратим меньше, чем зарабатываем. — Она скинула куртку и бросила ее на спинку кресла.
Под курткой ничего не было. Джо уставился на ее крупные высокие груди и точеные плечи.
— Ты уверена, что у тебя есть такое желание? — спросил Джо. — Я имею в виду раздевание.
— Ничего-то ты не помнишь, — сказала она.
— Чего не помню?
— Что я не сняла одежды. Тогда, в прошлом настоящем. Тогда ты из-за этого очень разобиделся, вот я и стерла этот эпизод из реальности — отсюда и эта перемена.
Она ловко поднялась.
— И что же я сделал, когда ты не разделась? — настороженно спросил Джо. — Отказался от измерений?
— Ты пробормотал что-то насчет того, что Эшвуд переоценил мои способности.
— Это не в моих принципах, — сказал Джо. — Я так не работаю.
— На, посмотри. — Она наклонилась, и ее грудь заколыхалась. Пошарив в кармане куртки, она достала сложенный лист бумаги и протянула его Джо. — Это вещь из прошлого настоящего — того, которое я изменила.
Он посмотрел на листок и прочитал свою окончательную оценку: «Создаваемое поле анти-пси — недостаточное. Гораздо ниже принятых норм. Бесполезна при использовании против ясновидящих, с которыми мы обычно имеем дело». За всем этим следовал используемый им условный знак: перечеркнутый круг. Этот символ, понятный только ему и Глену Ранкитеру, означал «не брать». Даже агенты не могли прочитать этот знак, а значит, Г. Г. Эшвуд не мог объяснить его значения девушке. Он молча возвратил ей этот бланк, она сложила его и снова сунула в карман куртки.
— Стоит ли теперь меня проверять? — спросила она. — Теперь, когда я тебе все это показала…
— Я должен действовать согласно установленной процедуре, — возразил Джо. — Эти шесть датчиков…
— Вы просто мелкий, погрязший в долгах, безнадежный бюрократ, которого не хватает даже на горсть монет, чтобы заплатить собственным дверям и выбраться из собственной квартиры! — отрезала Пат. Голос ее звучал холодно и пренебрежительно. Джо застыл, сжался и почувствовал, что стремительно краснеет.
— Как раз такое неудачное время, — объяснил он. — Но я могу в любой день взять на фирме аванс, я встану на ноги. — Он неловко поднялся, отыскал два блюдечка, чашки и налил из кофеварки кофе. — Сахар? Сливок хочешь?
— Сливок, — сказала Пат. Она продолжала стоять без куртки и босиком.
Он взялся за ручку холодильника, чтобы достать пакет со сливками.
— Прошу десять центов, — сказал холодильник. — Пять центов за открытие, пять — за сливки.
— Это не сливки. Это обыкновенное молоко. — Он все еще продолжал беспомощно дергать дверцу. — Выручи меня еще разок, а? — обратился он к Пат. — Клянусь, я верну сегодня же вечером!
— Прошу вас, — сказала Пат и катнула ему десятицентовик по поверхности стола. — Твоя любовница, должно быть, на редкость богата. Ты правда на мели, а? Я сразу поняла это, как только Эшвуд…
— Но так не всегда, — заверил ее Джо.
Поделиться книгой: