Близнецы и "звезда" в подземелье

Потом, положив Наде руку на плечо, чтоб она пока помолчала, Висюлькин объяснил, что они ведут учет публикаций о своей школе. Вот в этой папке хранятся экземпляры заметок про школу и ее учеников.

— Ну, читай теперь.

Ольга взглянула на подружку и увидела, что у той буквально глаза округлились от удивления и восхищения.

Да что же ты, читай, — сказал Висюлькин,словно бы ничего не замечая. — Прямо с первойстрочки...

Газета «Утренняя Москва», — начала Надя взволнованным голосом, — 18 мая 1999 года. Сегодня стало известно, что ростовчанка Наталья Синчурина, воспитанница школы-конкурса при Доме культуры «Суворовский» получила специальнуюстипендию Филиппа Киркорова.

Далее в этой статье говорилось, как проходил отбор, как Наталья добивалась своего, как она, с позволения родителей, поехала в Москву вместе с еще десятью учащимися школы-конкурса, как директор школы, который, оказывается, отлично знаком с Юрием Николаевым, ведущим телепередачи «Утренняя звезда», и с певцом Игорем Николаевым, и с Наташей Королевой, и с другими звездами нашей и мировой эстрады, предложил прослушать своих учеников Филиппу Киркорову. И вот Филипп...

Заметка произвела на них потрясающее впечатление, потрясающее! Да и как могло быть иначе. Сергей же Евдокимович лишь скромно улыбался. И в самом деле — ему было чем гордиться перед этими ребятами, которые ничего еще в жизни не видели. А он и с Киркоровым друг, и с Леонтьевым, и Кобзон ему звонит по телефону, мол, приезжай, а то я что-то соскучился!

И это все были не россказни, не какая-то филькина грамота, а вырезки из газет, лишь аккуратно подшитые в одну папку. Потому что Сергею Евдокимовичу ведь надо... вот в таких, например, случаях иметь защиту от иронических улыбок и недоверия!

Условия для занятий в школе оказались, между прочим, ну просто идеальными для Ольги. Она ведь занята была: выступления в цирке да еще и концерты, которые давала труппа Сильверов в школах, а иногда и в детсадах, где помещение позволяло, а иногда в городских парках.

В общем, Оля Серегина была очень занятым человеком. А Сергей Евдокимович и говорит:

— Вы, — говорит, — будете готовиться во многом самостоятельно. Разобьетесь на небольшие коллективы и самостоятельно подготовите к следующему занятию какую-нибудь песню... Такую, которую затем надеетесь показать какому-либо известному мастеру эстрады. И мы над нею последовательно работаем, доводя номер до прлного блеска. Потом устраиваем конкурс, и наиболее готовые, наиболее... талантливые едут со мной в Москву. Понятно?.. Кроме того, мы будем время от времени выезжать на гастрольные выступления в местные города...

Так он выразился. И Ольга, по правде говоря, обратила внимание на эти «гастрольные выступления», на эти «местные города», потому что так артисты не выражаются. Однако не посмела усомниться в чем-либо, потому что даже у ее родителей, которые являлись известными артистами, не было такой прессы, таких хвалебных рецензий.

Ольга потом — вместе со всеми — полистала ту папку. Это было удивительно, просто удивительно! Про Сергея Евдокимовича писали многие газеты и московские, и из стран СНГ, и из других городов

России. Короче, ей здорово повезло, что она оказалась принятой в такую выдающуюся школу!

Все ученики себя чувствовали так же.

Оставалась единственная проблема — разбиться на небольшие творческие коллективы, как выразился Сергей Евдокимович. Но как раз у Ольги в этом смысле никаких проблем не было. Они «разбились на коллектив» вместе с Надей. На том и конец счастливому дню. Взявшись за руки, Ольга и Надя дружно вышли из ДК «Суворовский».

Однако оказалось, это еще далеко не конец!

Глава IV ЖЕСТОКИЕ УДАРЫ

Вышли они из Дома культуры, между прочим, не одни. Это как-то само собой образовалось, что возле них оказался тот самый мальчишка, который и во время приказанного Сергеем Евдокимовичем построения тоже был рядом. Помните, Ольга еще невольно обратила на него внимание. Теперь уже было ясно, как апельсин, что и то «совпадение» было действительно лишь совпадением в кавычках.

Довольно свободно, без всяких стеснений мальчишка стал разговаривать с ними, знакомиться. Так, знаете, совершенно ненавязчиво сказал, что его зовут Леня Шальнев. В общем, производил неплохое впечатление для первого раза. Потом стал спрашивать, как их зовут. Первой спросил у Нади, но, как заметила Ольга, на самом деле он интересовался не Надей! Поэтому она стала исподволь его изучать.

Но дальше все перепуталось и сломалось буквально за одну секунду. Потому что откуда-то, кажется, из-за колонн, которые стояли на крыльце этого довольно-таки допотопного Дома культуры... откуда-то из-за колонн выскочил парень. Он сперва показался Ольге огромным. Потому что у страха глаза вообще велики, а у девчоночьего они велики особенно. И хотя Ольга далеко не считала себя трусихой, но ведь не в любое мгновение можно с собой совладать. Иной раз и растеряешься.

А тут этот выскочивший, ни слова не говоря, треснул Леню по скуле. Шальнев отлетел на несколько шагов, запнулся ногой и сел на ступеньку.

— И запомни, подонок! — закричал нападавший. — Если я тебя еще раз увижу возле этой женщины, то просто убью!

Ольга много слышала на своем веку то грубых, то хвалебных слов, обращенных к девочкам. Но никогда ей не приходилось слышать, чтоб девчонку называли взрослым словом женщина! Было в этом что-то особенное, что-то серьезное, волнующее и страшное.

Теперь Ольга могла видеть, что нападавший не так уж и велик. Тоже примерно лет двенадцати или, в крайнем случае, тринадцати. Хотя сам по себе парень довольно-таки крепкий — это бесспорно. Хилой будущей звезде эстрады по имени Леня Шальнев с ним лучше было не связываться.

Однако дело в том, что сам Леня придерживался на этот счет иного мнения. Удар ему был нанесен, как могла судить Ольга, очень нехилый. После него можно и посидеть на ступеньке. Вообще не ввязываться в дальнейшие военные действия. Так нет же. Он поднялся и двинул прямо на своего врага. Ольга видела, что у Шальнева нет какого-то плана действий, только идти и только побеждать исключительно силой духа. А когда таким образом сражаешься с опытными драчунами, это, поверьте, не очень надежный способ.

В чем и пришлось убедиться самому Леньке. Он подошел вплотную к драчуну, и... надо было что-то делать дальше. А из того уже вышла злость, он увидел, что имеет дело с полным хилятиной, что это не соперник, не конкурент и так далее и тому подобное.

— Ну? — сказал победитель, улыбаясь, потому что нисколько не сомневался в том, что именно он и есть победитель. — Что дальше-то?

А дальше Шальнев попробовал его ударить. Из этого ничего не вышло. Ленька промазал, попробовал снова и на этот раз получил в подбородок, отлетел, поднялся и снова пошел на своего врага. Теперь он получил в нос и под дых. Тут же кровь полилась у него из ноздрей, как из крана. Однако он продолжал подниматься и идти на врага своего.

Дурацкая и ужасная сцена!

Но самое плохое, что мальчишка, напавший первым, неправильно истолковал Ленькино поведение. Он решил, что Шальнев дико влюблен в Надю, имеет к ней самые серьезные намерения и будет сражаться до конца. Поэтому решил всерьез отдубасить своего соперника. А когда человек принимает такое решение, он звереет.

Бог знает, точно ли так Ольга поняла все происходящее. Но точно знала: начинается страшное... Мальчишки дрались, дерутся и будут драться. Кстати, ее брат Олежка был большим специалистом да, пожалуй, и любителем помахать кулаками. В нормальной драке, в честном поединке ничего такого уж плохого нет.

Но когда один начинает месить другого... Нет!

Ольга быстро повернулась к Наде, которая от ужаса в полном ступоре стояла у колонны:

— Беги за кем-нибудь!

А сама, шагнув зачинщику за спину, вдруг прыгнула на него с захватом шеи. Знаете, есть такой борцовский прием — согнутой рукой охватить шею противника и что есть силы сжимать ее. Это, во-первых, больно, а во-вторых, противник теряется на какое-то время, и ты должен использовать выигранные мгновения на все сто.

Ольга стала гнуть драчуна к земле. Мальчишка попробовал сбить ее кулаками, локтями... Тут ей малость досталось, но это уж не в счет! Собрался пнуть Ольгу ногой. Она того и ждала! Быстро дала ему подножку, они упали на крыльцо, а потом по ступенькам покатились вниз.

Классное, наверно, было представление. Во многих фильмах это бы с удовольствием сняли! Но так или иначе, Ольга добилась главного: она вывела задиру из борьбы. Если б они, например, стояли на ногах, Ольге бы не продержаться и полминуты, а когда барахтаешься «в партере» да еще шея противника надежно прихвачена...

Притом не надо забывать, что Ольга Серегина была, пусть и двенадцати летняя, а все ж цирковая артистка! Это значит — девочка крепкая, ловкая, решительная и в борьбе просто так не уступит.

Она не знала, что в этот момент делает Надя Морова. А та сделала самое естественное... как ей тогда казалось — побежала обратно во дворец и стала кричать, что на улице... И дальше сама не помнила в точности, что кричала. Но, в общем, весь ее крик был выкрашен в ужас, словно взбесившаяся коза, которая ударила рогами в банку с оранжевой краской да по нечаянности и надела ее себе на глупую башку.

Ольга сперва ничего не поняла, потому что довольно сильная, а главное, очень уверенная рука подняла ее за шиворот. И кто-то сказал:

— Отойди!

А она привыкла подчиняться таким или примерно таким голосам, потому что в цирке команда — точная, решительная — очень много значит. И Оля сразу отпустила шею этого мальчишки-драчуна, сделала быстрый отшаг в сторону, потому что отлично понимала: ему сейчас больше всего хочется врезать ей как следует.

Но получилось все не так, как ожидала Ольга. Мальчишка ничего не успел сделать, потому что Висюлькин — а это он поднял Ольгу и приказал отойти — быстро и ловко коротким движением поймал мальчишкину руку, дернул его на себя. И когда мальчишка невольно шагнул ему навстречу, Висюлькин вдруг ударил его кулаком в лицо:

— Подонок! Мерзавец! Я тебе покажу, как бить тех, кто слабее!

Мальчишка сразу впал в состояние «грогги», если пользоваться боксерскими словечками деда Олавы, который в молодости, когда жил на Ямайке, был профессиональным боксером. А кто не был профессиональным боксером, тому объясним, что «грогги» — это такое состояние, при котором спортсмен еще стоит на ногах, но соображает и реагирует на атакующие действия противника уже плохо. Он покачивается, тупо глядит в пространство и с ним, собственно... да просто делай все, что хочешь.

Удивительней и ужасней всего было то, что Висюлькин именно это самое и делал. Ударил еще раз по лицу, потом в живот кулаком, потом костяшками согнутых пальцев по ребрам. Мальчишка упал на колени. Из расквашенной губы у него жирным пятном по подбородку расползалась кровь.

Ольга видела на своем веку достаточно драк, чтобы понять, что происходит. Сейчас она точно поняла: Висюлькин нарочно не добивает мальчишку, наносит не слишком сильные удары по противнику, чтобы... чтобы...

Это представить себе невозможно, однако — чтобы продлить удовольствие!

Теперь ей стало казаться, что и лицо у него было такое, на котором написано именно — удовольствие, наслаждение!

Чушь какая-то! Словно ты сидишь, скажем, в своей родной комнате, вдруг двери открываются, а лучше — стены раздвигаются и входит... привидение. Ты говоришь себе: «Да это же чушь собачья, ничего подобного в природе не существует!» А оно вот прямо рядышком стоит, улыбается зубастым ртом и с шорохом гладит себя скелетоподобной рукой по черепу!

То же самое сейчас происходило с Ольгой. Она пятнадцать минут назад видела господина руководителя школы, с которым сам Олег Газманов почитает за честь поздороваться, и вдруг этот тип оказывается каким-то чуть ли не маньяком, садистом и тому подобное, что показывают в фильмах-ужастиках.

Бред!

Такое, пожалуй, ей приходилось видеть лишь в мире животных. Они вообще-то миролюбивы и дружественны друг к другу — в смысле звери какой-нибудь одной особи, например, волки или обезьяны. Выбирают себе вожака, распределяют роли внутри семьи: тот главный, тот не очень. И дальше — мир и дружба.

Однако стоит кому-то из них заболеть и ослабеть... тут уж берегись. Однажды в Архангелогородском цирке она видела, как моржи, на вид мирные и к тому же неповоротливые звери, напали на своего сородича, который поранился о железку в клетке. Они буквально готовы были прикончить его на месте — лупили ластами и старались ткнуть клыком. А это такое оружие — ни одному бойцу их фэнтези и не снилось!

В общем, укротителю, дяде Диме Бургазину, едва его удалось отбить.

Но суть в другом. У них были такие же рожи — удовлетворенные и жестокие, — точно как у этого Висюлькина.

Хотя, возможно, она все это лишь придумывала... Эх, знать бы точно, почему так бывает. Но этого, скажу вам по секрету, не знает никто.

Ольга хорошо умела определять момент, когда драка переходит в избиение. К сожалению, Олеж-ка довольно-таки часто попадал в эти «пограничные ситуации». Потому что он по натуре был смельчак и боец — отважно шел вперед, абсолютно не подсчитывая предварительно, сколько перед ним врагов... Такой уж потрясающий братишка!

И это, само собой, кончалось бы для него довольно-таки печально, если бы не Ольга.

Представьте себе, именно Ольга. Был у нее такой приемчик, который она довела до совершенства. Состоит он в следующем. Быстро спрятаться куда-нибудь — не серьезно, а только для порядка, потому что в пылу боя противникам некогда осматривать окрестности, — и кричать голосом пожилой тетеньки — толстой и с большими сумками в руках:

— Да боже ж ты мой! Да что же это делается! Людей убивають! Держи его, держи!

Ну или что-нибудь в этом роде.

А потом поменять голос и взвыть милицейской машиной, которая несется к месту преступления: «Уа-уа-уа-уа!»

После этого хулиганистые пацаны обычно удирали без оглядки.

Сейчас Ольга не очень надеялась, что фокус ее пройдет. Однако попробовала. И результаты получились, извините, просто офигенные! Висюлькин сейчас же бросил свою жертву, дернулся влево, вправо... Он буквально не представлял, что ему делать, как спастись от милиции!

А то, что он хотел от нее именно спастись, Ольга видела в каждом его испуганном движении, в искорках его трусливого взгляда.

Но все-таки Висюлькин был взрослым. А главное преимущество взрослых, что они значительно опытнее ребят. И уже через пять секунд директор сообразил, что это «туфта», что его «берут на понт». Осмотрелся быстро и зорко... А избитый им мальчишка встал кое-как и боком, словно подбитая жаба, «ускакал» куда-то за колонны. В общем, растворился в неизвестности.

Висюлькин же продолжал нервно оглядываться... Ленька, сидя на каменном крыльце, утирал кровь с носа. Надя, плача, склонилась над ним. Помогла встать, и он тоже побрел куда-то. А Ольга не могла расстаться с этим странным ощущением... Висюлькин бил умело и как-то жадно. Потом испугался милиции.

Хотя ее многие боятся — просто так, не из-за чего. Вот, например, вы идете по улице, ни в чем не виноваты, ничего плохого не делали, а на вас вдруг постовой внимательно так смотрит — и вы сразу оказываетесь словно на леденящем сквозняке. Тут ее размышления были прерваны суровым голосом Висюлькина:

— Где же все-таки милиция?!

К этому времени директор понял, что сердобольная Надя так «держать оборону» ни за что не сумеет, Ленька — тоже. Значит, оставалась одна эта бойкая кукла, которая... Которая тоже догадалась, что он догадался. И быстро протараторила:

— У него... дело в том, Сергей Евдокимович, что у него оружие было!

Висюлькин окинул ее тяжелым взглядом:

— Ты больше так не шути!

Она сделала невинное и чуть ли не плачущее лицо... личико:

— Да вот чтоб мне... у него правда оружие было! — она всхлипнула вполне натурально. — Я же для вас все сделала! Мне выступать до ужаса хочется... Сергей Евдокимови-и-ич!

Похоже, он поверил ее воплям. Вернее всего, потому, что не она первая была такая «рвущаяся в эстрадную жизнь».

Произнес уже другим голосом — значительно смягчившись и успокоившись:

Хитрая — это неплохо. В жизни пригодится... Теперь скажи, тебя кто этому научил?

Никто. Сама... Честное слово!

Тут она не врала ни капельки и могла на полную мощность включить правдивые ноты в голосе.

— Молодец! Действительно — хитрая! — Висюлькин усмехнулся.

На том дознание и кончилось... А может, только еще начиналось?

Глава V ДИКИЙ ГЕННАДИЙ

Говорит: будешь ходить только со мной!

Но я так не хочу, понимаешь, Оля?

Мне так вообще жить не интересно! Они наконец-то остались одни, шли с Надей по тенистой стороне тихой какой-то улочки, каких в Ростове немало. Ели мороженое, чихав на возможность испортить фигуры или простудить отданные ненаглядной эстраде голоса.

Ольга подождала, пока Надя погрузит в мороженое язык, и спросила:

Так, а ты ему пробовала хоть что-то объяснить?

Он не понимает! — воскликнула Надя. — Он как совершенно тупой себя ведет. Ему главное свое доказать! Преследует меня по пятам. А я от него прячусь.

Как... прячешься?'

А пойдем, покажу!

В растерянности и сомнении Ольга не знала, как ей поступить. Однако Надя решительно взяла ее за локоть:

— Да здесь недалеко, — потом посмотрела наОльгу прищуренными хитрыми глазами: — Вот увидишь, интересно будет!

Несколько остановок они проехали на автобусе — до, наверное, центральной площади, которая вся была забита продающим и покупающим народом, всевозможным транспортом, залита солнцем, которое сверкало прямо в глаза, отсвечивая еще то с боков помидор, то с поддельных колец цыганок, то от шикарных джипов с затемненными стеклами.

А надо всем этим тяжело высился, медленно плавясь золотыми куполами, огромный собор, вроде бы самый главный в Ростове-на-Дону.

Они миновали площадь, немного прошли по неказистой, забитой трамвайными путями улице, свернули во двор. Тут Надя приложила палец к губам, хотя они и так уже не разговаривали несколько минут просто потому, что в толкучке и гомоне не так-то легко разговаривать.

Надя подвела ее к глухой задней стене высокого кирпичного дома, от которой на земле лежала тяжелая влажная тень, и было даже как-то прохладно, несмотря на могучую ростовскую жару. Наверное, зябко Ольге стало от волнения и ожидания чего-то... чего-то необычного.

Надя подтолкнула ногой к стене пластмассовый старый ящик, в каком прежде, наверное, хранили пустые бутылки, встала на него: