Моя подруга Элис

– Супер! Значит, он уже выехал. Знаешь, мы с ним пойдем в зоопарк. Правда, мама нас уже туда водила в понедельник после уроков, но папе об этом знать не обязательно. Он же думает, что устроит нам с братом грандиозный праздник. Придется всю дорогу притворяться и изображать восторг и удивление, а это, знаешь ли, нелегко будет. Панды, оказывается, жутко воняют. Почти как футбольные бутсы Даррена Блейка.

– Серьезно? Так сильно? – хихикнула я.

– Представь себе, да. А после мы пойдем есть пиццу.

– Ну, уж пиццу-то ты любишь, – порадовалась я за Элис. – Так что давай, оторвись по полной.

– Уже не люблю, – в который раз вздохнула Элис. – На этой неделе мы заказывали пиццу на дом целых три раза. Посыльный уже наизусть вызубрил, как нас зовут и кто какую пиццу предпочитает. Мама говорит, что со всем этим переездом у нее совершенно нет времени готовить.

– А твой папа останется у вас ночевать?

– Нет. Мама благородно предложила постелить ему в комнате Джейми, но он отказался – переночует у дяди Джона. Жаль, конечно, я бы так хотела, чтобы он остался у нас.

Я вернулась в свою комнату и плюхнулась на кровать.

– Ну, может, он останется в другой раз, – предположила я, не особо в это веря, и поспешила сменить тему: – Послушай, Эл, тебе уже подключили компьютер?

– Еще нет, но папа обещал все наладить сегодня вечером.

Тут она не сдержалась и захихикала:

– Знаешь, мама тут сама пыталась его подключить, но у нее ничего не вышло. Она так разозлилась, что под конец зашвырнула инструкцию в угол и выругалась всеми страшными словами, которые запрещает произносить нам с Джейми. Ну, Джейми возьми да и повтори за ней, а мама еще больше рассердилась и лишила его десерта до самого вечера. Нечестно, конечно, но, учитывая обстоятельства, я не стала с ней пререкаться.

Я расхохоталась. Эл могла кого угодно насмешить своими историями. Мне так хотелось сказать, как я по ней скучаю и как мне без нее тоскливо. Но я подумала, что это, должно быть, прозвучит очень глупо. Такие вещи обычно говорят только по телику в разных девчачьих передачах.

Так что вместо этого я поведала Элис о том, что у Рози вылез новый зуб и что моя мама сделала новую прическу, а папа спросил, за что парикмахерша так на нее разозлилась, и получил хорошую взбучку минут на двадцать.

Чуть погодя мама заглянула ко мне. Вид у нее был хмурый. Она недовольно постучала по часам у себя на руке, давая понять, что пора закругляться. Я страдальчески вытянула вверх указательный палец, умоляя дать мне еще одну последнюю минутку. Она кивнула и вышла из комнаты.

– Полушай, Эл, боюсь, мне пора заканчивать, мама торопит. Скажи лучше, когда ты приедешь в Лимерик? Тебя мама вообще отпустит?

Элис на том конце провода испустила тяжелый вздох, переходящий в стон.

– Вот уж не думаю. Она заплатила вперед за все мои уроки музыки и теперь говорит, что разрешит мне их пропустить, только если я буду при смерти. Уж и не знаю, смогу ли я вообще вернуться.

Я почувствовала, что вот-вот расплачусь, и поспешила попрощаться:

– Пока, Эл, – пробубнила я, – созвонимся через неделю.

И повесила трубку.

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, усыпанный светящимися в темноте звездочками. Помню, как Элис помогала мне их наклеивать. Она придумала использовать двусторонний скотч, после чего дело у нас пошло гораздо быстрее. Элис была спецом по части гениальных идей. Как же все-таки мне ее не хватало.

Я чуток всплакнула, но слезы не принесли мне особого облегчения, так что в конце концов пришлось одеться и спуститься в столовую.

В довершение ко всем моим бедам на завтрак у нас снова была овсянка.

Глава четвертая

В понедельник пришел долгожданный мейл от Элис, и я была на седьмом небе от счастья. Это первое в моей жизни письмо, адресованное лично мне (если, конечно, не считать всех многочисленных автоматических сообщений на прошлой неделе о том, что мои письма до Элис не дошли), и я жадно принялась за чтение.

Дорогая Мэг!

Пишу тебе свое первое письмо. Надеюсь, ты его получишь. Выходные прошли нормально. Папа водил нас с Джейми в кучу разных мест. Он так и не догадался, что в зоопарке мы уже были. Для этого, правда, пришлось заранее подкупить Джейми пакетиком тянучек. Я все правильно рассчитала, потому что Джейми, как ты знаешь, ради сладкого сделает что угодно. Но папа был все равно какой-то грустный. А мама, наоборот, без конца суетилась и на удивление мило общалась с папой, но он все равно так и не повеселел. Скорее даже наоборот.

Когда он вчера уезжал, Джейми расплакался. Я тоже было собралась, но потом подумала, что папа еще больше расстроится, и вместо этого сделала вид, что мне очень весело. Потом уж я, правда, поняла, что на это он мог и обидеться, и решила, что в следующий раз обязательно изображу глубокое огорчение. Когда папа уехал, мама выдала нам с Джейми по большому пакету конфет. Ну, прямо как в кино. Знаю-знаю, так она хотела нас подбодрить, ведь мы теперь дети из распавшейся семьи.

Неужели она и впрямь считает, что какие-то там несчастные конфеты способны избавить меня от тоски по дому, по папе и по тебе? Я уже достаточно взрослая, чтобы на это купиться. Уверена, Джейми тоже.

Кстати, в школе наметились улучшения. Одна девочка, Софи, угостила меня чипсами, а потом мы с ней немного поболтали на большой перемене. Ну, все, мне пора бежать. Как раз чайник вскипел, и пицца подоспела (видеть ее не могу!!!). Позвоню тебе в субботу.

Эл

Как же я была счастлива! Дойдя до конца, я перечитала письмо заново, но уже помедленнее. Мама охотно оторвалась от чистки картошки и показала мне, как написать ответ. Когда она удалилась обратно на кухню, я принялась строчить:

Дорогая Эл!

Это тоже мое первое письмо. По крайней мере из тех, что ты наверняка получишь. Выходные прошли кошмарно. Вчера папа на весь день возил нас гулять в лес, причем, как только мы туда приехали, пошел проливной дождь, но папа сказал, что мы не сахарные и не растаем. Все уши своим сахаром прожужжал. А потом мы умудрились сбиться с тропинки и заблудиться.

Ну, мама, естественно, дико разозлилась и завопила: «А что, если бы я была на каблуках?» Папа засмеялся и сказал, что на каблуках ее не видел со дня свадьбы. Мама сделала вид, что обиделась, но на самом деле нет. Потом они принялись обниматься (фи-и-и-и), а мне пришлось катить коляску с Рози через все ухабы и колдобины. Когда я окончательно выбилась из сил, папа взял коляску, а мама пошла рядом со мной. Она, как водится, завела душеспасительную беседу про всякие там чувства и прочую дребедень, так что я быстренько от нее сбежала к папе и сказала ему, что хочу поискать конские каштаны. Ничего мы, конечно, не нашли, но зато мама от меня отстала. Зато потом на ужин у нас были блины с чаем (ням!). В школе все без изменений. Мелисса в своем репертуаре. Не знаю, о чем тебе еще написать. Жду не дождусь субботнего звонка.

Мэг

За ужином мама снова и снова пересказывала папе историю о том, как я сегодня отправила свой первый мейл, причем, судя по степени ее восторга, можно было подумать, что я как минимум изобрела лекарство от рака, а не письмо написала.

– Ведь это так здорово, Дональд, что Элис и Мэган теперь переписываются по электронной почте, правда? Как просто стало быть ближе друг к другу! Технический прогресс творит чудеса!

Папа молча кивал, полностью соглашаясь с мамой. А вот я, напротив, кипела от злости. Подумаешь, мейлы! Мне нужна реальная подруга, с которой я могла бы видеться каждый день, играть и болтать. А не та, что есть у меня только в виде строчек на экране компьютера и голоса в телефонной трубке. Что это, спрашивается, за подруга?

Я уже было собралась с чувством поведать об этом маме, когда та в очередной раз принялась прославлять чудеса технического прогресса, но вовремя одумалась. За двенадцать лет я успела хорошо изучить маму и знала, что она меня пожалеет и утешит, но зато потом непременно пристанет с душеспасительными беседами. Так что не стоило лишний раз давать ей повод.

Вместо этого я прибралась на кухне, поиграла с Рози и отправилась спать.

Когда мама зашла поцеловать меня перед сном, мне в голову вдруг пришла гениальная мысль.

– Мам, а ты и вправду считаешь, что технический прогресс нам на пользу?

Мама посмотрела на меня с подозрением.

– Да, а что? – осторожно спросила она.

– Просто я тут подумала, что если бы у меня был мобильный телефон, я могла бы слать Элис эсэмэски, когда захочу! Ну чем не замечательное применение техническому прогрессу?

– И моим деньгам тоже, – улыбнулась мама. – Ты же знаешь, Мэган, что я не одобряю мобильные телефоны. Кто знает, как они влияют на головной мозг? Вполне возможно, уже скоро люди сильно пожалеют о том, что стали ими пользоваться. Очень сильно пожалеют, поверь. Так что ограничься пока домашним телефоном и компьютером.

Она поцеловала меня напоследок и вышла из комнаты, а я с головой закуталась в одеяло и тяжко вздохнула. Я, конечно, очень люблю свою маму, но смириться с ее допотопными представлениями о жизни непросто. Уверена, что живу в самом что ни на есть отсталом доме во всей Ирландии. И если однажды в результате извержения какого-нибудь вулкана наш дом разом погребет под слоем лавы, то какие-нибудь археологи, когда откопают его через миллион лет, будут сильно озадачены, пытаясь определить, к какому периоду отнести сие трагическое событие.

– Хм, – скажут они, почесывая в затылках, – судя по радиоуглеродному датированию, это случилось в двадцать первом веке. К тому же в доме обнаружен компьютер. Но, похоже, мы все же ошиблись.

– Вот-вот, – поддакнут им другие, – микроволновки-то нет!

– Ни микроволновки, ни мобильников.

– Ни барабанной сушилки для белья.

– Ни коробок от пиццы.

– Ни приставки «Плейстейшн».

– Ни видео.

Так и вернутся они обратно и напишут потом в отчете, что жили мы тут, судя по всему, в 1950-х или тому подобных лохматых годах.

Нет, как хотите, а это несправедливо.

Глава пятая

Я тут уже много чего наговорила про свою маму, но что поделаешь, такая уж она у меня. Все остальные мамы (кроме, разве что, мамаши Элис) всегда казались мне намного добрее, современнее и, чего уж там говорить, покладистее. Ну почему, почему именно мне досталась мама с приветом? Моя мама постоянно с чем-нибудь или за что-нибудь борется. В то время как все остальные мамы озабочены укладкой волос и обновлением гардероба, моя занимается тем, что спасает мир, а то и всю Вселенную. Она искренне полагает, что именно так и надо жить, и, возможно, она даже где-то права, но мне почему-то хочется, чтобы она хоть ненадолго уняла свой пыл и стала как все.

Но мечтать, как говорится, не вредно и вопреки всем моим чаяниям мама продолжает упорно гнуть свою линию, о чем красноречиво свидетельствуют события, произошедшие со мной в пятницу несколько недель спустя, когда мама, по всей видимости, решила изобрести новый хитроумный способ выставить меня на посмешище всему городу.

Правда, на следующий день, в субботу, она совершила нечто еще более невероятное и полностью идущее вразрез со всеми ее прежними убеждениями. Настолько, что в какой-то момент я готова была поверить, что умерла и заново родилась в другой, абсолютно нормальной семье.

Итак, начну по порядку. В пятницу, вернувшись из школы, я застала маму в истерике на грани нервного срыва. Как выяснилось, утром она прочла в газете заметку о том, что неподалеку от нашего дома собираются возводить новый жилой квартал, ради чего предстоит вырубить часть городского парка. Мама негодовала.

– Подумать только, Мэган, – возмущалась она, раскрасневшись от праведного гнева. – Неужели они имеют на это право?

Я только пожала плечами. Мне, признаться, было все равно. Я уже выросла из того возраста, когда гуляют в парке.

– Они же собираются загубить наш парк, единственный зеленый островок во всем районе. Разве мы можем это допустить?

Она на секунду замолчала, ожидая моей реакции, а я, не сразу сообразив, что к чему, допустила роковую ошибку.

– Подумаешь, ты же сама говорила, что в этом парке одни наркоманы, и никогда меня туда не пускала. Может, даже лучше будет, если на его месте построят дома.

Услышав такое, мама аж побагровела от возмущения и чуть было не ударила себя кулаком в грудь:

– Подумать только, и это говорит моя родная дочь! И кого я только вырастила! Человека, который норовит отвернуться от проблем, вместо того чтобы найти решение!

– Да я просто пошутила, мам, – осторожно поправилась я. Хотя на самом деле и не думала шутить.

Так я надеялась хоть немного ее успокоить. Но мама меня уже не слушала. Она на всех парах понеслась в комнату Рози, где схватила первый попавшийся листок с рисунком и принялась набрасывать карандашом на обороте план того, как чудесно мог бы выглядеть наш парк, если бы городские власти приняли меры к тому, чтобы облагородить его запущенные окраины и нанять смотрителя, который бы разогнал оттуда наркоманов. Глаза ее при этом светились нездоровым блеском, не предвещавшим ничего хорошего. Затем мама метнулась к компьютеру и принялась строчить страница за страницей петицию в мэрию. Меня начало подташнивать от нехороших предчувствий. Похоже, она собиралась пойти с этим на улицу и размахивать листами в лица прохожим, как будто и без того мало унижений на мою голову.

– Мам, ну, пожалуйста, не делай этого, – проскулила я у нее за плечом. – Я хочу сказать, не ходи на улицу и не проси никого это подписывать, умоляю тебя.

– Я и не буду, дорогая моя, – решительно ответила мама. – Собирать подписи пойдешь ты.

Я, разумеется, запротестовала. Я отбивалась, как могла, но мама была настроена решительно, и мне ничего не оставалось, как покориться ее воле. Так, в скором времени я уже стояла у входа в ближайший супермаркет и сжимала в руках планшет с петицией.

Там я провела самые позорные полчаса в своей жизни. За это время ко мне успели подойти лишь несколько выживших из ума старушек и нацарапать на листке свои еле заметные подписи. (Правда, они были уверены, что это петиция против повышения налога на вывоз мусора, но я не стала их разубеждать.)

Мне не удалось собрать других подписей, потому что большую часть времени я прятала планшет под курткой и вынимала лишь изредка, для очистки совести. Как назло в тот самый момент, когда я в очередной раз осторожно вытянула планшет из-за пазухи, мимо проходила Мелисса, и хотя я предусмотрительно натянула шапку на глаза, она все равно меня узнала и, конечно же, подошла полюбопытствовать.

Она бесцеремонно выхватила у меня планшет и противно захихикала, когда уяснила суть дела. Первой моей мыслью было взмолиться и уговорить ее никому не рассказывать об этом в школе. Но, к счастью, здравый смысл вовремя возобладал. Мелисса, разумеется, могла наобещать что угодно, но потом все равно бы всем разболтала. Нельзя рассчитывать на благородство тех, у кого его попросту нет. В очередной раз я горько пожалела о том, что Элис не было рядом. Она бы уж наверняка нашлась, что ответить. А я только и могла, что стоять столбом и краснеть как рак. В конце концов Мелисса от меня отстала и потопала дальше, но я еще долго слышала за спиной ее заливистый хохот.

И тут я поняла, что вот-вот расплачусь. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, но я знала, что мама убьет меня, если увидит, что я не справилась с заданием. А еще, чего доброго, возьмет да и увяжется со мной и станет тут всячески выступать, привлекая внимание общественности, чем окончательно загубит мою жизнь.

Пребывая в раздумьях, я и не заметила, как из магазина ко мне вышла Сандра, продавщица.

– Это тебя мама послала? – ласково спросила она, рассматривая мой планшет.

Я обреченно кивнула.

– Знаешь что, оставь-ка его мне, а сама пойди погуляй минут двадцать.

Сандра забрала у меня планшет и скрылась за дверями магазина. Я понятия не имела, что она там задумала, но поскольку хуже уже быть не могло, то я не особо волновалась.

Я раз десять обошла вокруг квартала, а когда вернулась, Сандра протянула мне три листа собранных подписей. За это я была готова ее расцеловать, но воздержалась, из опасения, что где-то поблизости бродит Мелисса. Не хватало еще, чтобы она застукала меня в обнимку с продавщицей.

Получив от меня три листа подписей, мама пришла в неописуемый восторг. Она без умолку твердила о том, как счастлива, что я столь серьезно отнеслась к проблеме охраны окружающей среды, и какая она молодец, что вырастила такую ответственную в вопросах экологии дочь, и как она сожалеет о том, что накричала на меня два часа назад.

Она так долго и бурно мной восхищалась, что меня едва не стошнило. В конце концов ее пыл иссяк, и я поспешила удалиться к себе в комнату. Вскоре я услышала, как мама названивает кому-то по телефону. Наверняка сообщала папе о том, что их потрясающая дочь спасла мир. Я включила погромче радио, лишь бы больше не слышать мамин голос.

Десять минут спустя мама постучалась ко мне в дверь. Моей первой мыслью было спрятаться под кровать, но я твердо знала, что с мамой этот номер не пройдет, и уж кто-кто, а она меня хоть из-под земли достанет. Так что я осталась сидеть, где сидела, и пробурчала «Войдите!» самым недружелюбным тоном, на какой только была способна.

Мама вошла, села рядом и обняла меня за плечи. Я мужественно приготовилась выслушать очередную порцию похвал, но вместо этого мама сказала:

– Мэган, детка, ты сегодня отлично справилась, поэтому я тоже решила тебя порадовать. Завтра папа посидит с Рози, а мы с тобой кое-куда поедем и проведем незабываемый день.

Я, признаться, не спешила радоваться. Что-то мне подсказывало, что наши с мамой представления о незабываемом дне в корне расходятся. Наверняка потащит меня на мастер-класс по приготовлению компоста, не иначе.

– А куда мы поедем? – осторожно поинтересовалась я.

– Подожди и все узнаешь, – таинственно сказала мама и лучезарно улыбнулась.

Из ее уст это прозвучало почти как угроза.

Глава шестая

Наутро мама разбудила меня ни свет ни заря. На улице было темно, и казалось, что на дворе еще ночь.

– Давай, Мэган, просыпайся, пора собираться, – бодро сказала мама, тормоша меня за плечо.

– Ну, мам, я устала, дай поспать. Давай попозже поедем.

«А лучше – не поедем вообще», – добавила я мысленно.

– Нет, Мэган, попозже не получится, – засмеялась мама. – Быстренько вставай и одевайся, иначе опоздаем на поезд.

При этих словах весь мой сон как рукой сняло, и я мигом вскочила. Обычно во время маминых увеселительных поездок мы наматывали километры либо пешком, либо на велосипедах, а однажды даже на каноэ. Поезд был хорошей новостью. Может быть, нам предстояло отправиться в гости к моим кузенам в Маллоу? Или, может, мама собралась поехать со мной в Корк и накупить мне приличных одежек?

Я собралась в мгновение ока и безропотно проглотила на завтрак овсянку.

Пока мы ехали на машине до станции, я все пыталась выведать у мамы, куда же мы отправимся на поезде, и лишь у окошечка билетной кассы услышала волшебные слова:

– Один взрослый и один детский до Дублина и обратно.

Я не решалась поверить собственным ушам.

– Мам… Я что… Мы что?

Но мама не спешила с ответом. Она целую вечность укладывала в кошелек сдачу, потом несколько раз проверила, хорошо ли застегнута ее сумочка.

– Так что ты там спросила? – обратилась она наконец ко мне, сияя ослепительной улыбкой.