Печатник. Печать Тьмы

- Удивительная история! Меня арестовали за драку.

- Что-то не сильно ты похож на любителя кулаки почесать, - скептически осмотрел вор своего нового знакомого.

- Я защищал свою жизнь. Перешел дорогу кое-кому из тех, кто не любит прощать обиды. Подался в бега, но, видимо, не смог замести следов…

- В таком случае можешь быть спокоен. В Боргарде он тебя не достанет. Надолго тебя на койку прохлаждаться отправили?

- Мерзавцев, напавших на меня, так и не смогли найти - они забрали своих раненых, а свидетельских показаний хватило на сорок неполных седьмиц.

- Хороши свидетели! - присвистнул юноша, - Столько даже за трактирную драку с вредительством здоровью и спокойствию трезвых граждан не дают.

- Ну, мечом я вроде неплохо владею, да и пару магических амулетов пришлось использовать. Так что потасовка вышла шумной и приметной. А ты сам как, надолго?

- Если повезет, то на пару дней. А если как обычно, то полгода придется тут с тобою куковать. Еще и штраф уплатил в сотню серебра… А я еще жаловался, что у той жирной коровы яблоки дорогие, по семь-то медяков!

- У какой еще коровы? - заинтересовался Риул.

- Долгая история. Может, потом расскажу. Да и хвастать там особо нечего.

- Отбой! Отбой по камерам! - раздался вдруг зычный голос обходного стражника, усиленный магией и эхом.

- Мрель! - припомнил в сердцах излюбленное ругательство Бритвы юноша.

- Чего-чего?

- Не обращай внимания. Просто, поужинать сегодня не довелось, да и, похоже, уже и не удастся. Это эльфийское ругательство. Правда, эльфийского языка я не знаю…

- Ну, это я и сам понял, - хмыкнул путешественник и чему-то улыбнулся.

- Ладно, ты давай, укладывайся, а я пока посмотрю, какими удобствами меня на этот раз порадует Боргард. Раньше мне выше шестого уровня бывать не пориходилось, а там камеры хуже.

Риул хотел было что-то еще сказать, но махнул рукой и лег на свою койку, стараясь уснуть и не обращать внимание на копошение своего сокамерника у противоположной стены. И вскоре свет, который давал серебристый мох, покрывающий потолок густым ковром, стал совсем-совсем слабым.

Когда дыхание Айвена стало совсем ровным, Риул вдруг резко поднялся на своей кровати. Осторожно слез, на цыпочках подкрался к спящему юноше и присел рядом с ним. Вытянул вперед руки открытыми ладонями вниз, почти касаясь ими груди вора и начал ими водить из стороны в строну. Охранные заклятия Боргарда, которые должны были уловить малейшую попытку волшбы, на его действия не реагировали…

Выспался Айвен на новом месте отменно, а вот пробуждение нельзя было назвать приятным. Дверь камеры резко распахнулась, надрывно проскрипев, и в нее вошли две высокие фигуры, закутанные в темные плащи.

Однако, на этот раз воровские рефлексы не подвели юношу, и тот проснулся, едва ключ вошел в замочную скважину. В отличие от "клеток", в которых ему доводилось сидеть раньше, в так называемых "ямах" не было стены-решетки, отделяющей камеру от общего коридора - только глухая стена и железная дверь. Поэтому рассмотреть, остался ли кто-то еще снаружи не удалось. На всякий случай юноша решил притвориться спящим, но, похоже, странным визитерам был нужен совсем не он.

- Вот он. Ну что, добегался? От нас не спрячешься, Риуллан тор'Дин! - произнес один из незнакомцев странным рокочущим голосом.

Айвен прислушался: за дверью кто-то негромко переговаривался, и один из голосов явно принадлежал вчерашнему стражнику - тому, что старше по званию. Значит, охрана в курсе происходящего и помощи от них ждать не стоит. А нужно ли вообще вмешиваться? Риула он практически не знает, правду ли тот рассказывал о себе. Разум, интуиция и инстинкты самосохранения дружным хором советовали ему ни во что не вмешиваться и вообще притвориться слепым, глухим, немым и, на всякий случай, безруким. Молчал только внутренний голос, хотя с его стороны юноша совета и не ждал - ведь именно по его указке он оказался в этой каббровой четыреста одиннадцатой!

Сокамерник тоже проснулся, едва начала открываться дверь, и сейчас он спокойно сидел на койке, по очереди рассматривая врагов. В том, что это были именно его враги, сомневаться не приходилось - в руках их тускло блестели обнаженные клинки.

- Достали таки? - голос Риула был спокойным и… печальным? - Я уже говорил раньше и повторю снова, что никакой печати у меня нет. Какие вам нужны доказательства? - он рванул на себе тюремную робу, обнажая загорелую грудь.

- Нам не нужны доказательства. Нам нужна печать, - пророкотал незнакомец и шагнул к путешественнику, но тот не стал сидеть на месте и дожидаться.

Айвен от удивления даже забыл дышать. Это была не драка, это был самый настоящий бой! Двое против одного, вооруженные против безоружного в тесной камере - они сражались яростно и движения их были так быстры, что юноша едва успевал понять, кто есть кто, и что вообще происходит. Одно он понял сразу: Риул сражался за свою жизнь, стараясь убить противников, а те же совсем наоборот - пытались взять его живым.

Путешественник не стал уворачиваться или убегать - он встал на кровати в полный рост, и, когда к нему потянулась рука, просто высоко прыгнул, пригибаясь и перелетая через противника. Риул приземлился у кровати Айвена и пригнулся, пропуская над своей головою короткий клинок. Казалось, что еще немного, и летящее по инерции лезвие поразит второго чужака, но тот тоже пригнулся, одновременно в глубоком выпаде пытаясь дотянуться кинжалом до проворной жертвы.

Но участь насаженной на вертел утки почему-то не привлекла Риула. Коротким ударом в предплечье нападающего, он отклонил клинок в сторону и наотмашь ударил той же рукой, целя в голову. Раздался звон, и только сейчас Айвен обратил внимание, что вторгнувшиеся чужаки были одеты в глухие шлемы с узкими обзорными щелями. Снова сверкнул клинок второго убийцы, и путешественнику опять пришлось уклоняться, уходя вниз. И лишь каким-то невероятным образом изогнувшись, ему удалось избежать колена, летящего навстречу - похоже, враг предугадал его маневр.

Клубок тел распался. Две высокие фигуры неподвижно стояли у двери, а изрядно запыхавшийся Риул - напротив них, в нескольких шагах. Убийцы переглянулись и одновременно шагнули вперед, на что путешественник отреагировал совсем уж странным образом: шагнув им навстречу, он поднес руки к лицу, плотно прикрывая ладонями глаза. На внешней стороне его кистей вдруг что-то ярко вспыхнуло, и два бледно-желтых луча ударили вперед, прямо в закутанные в плащ фигуры. Плащеносцы вскинули свои клинки, принимая на них магический удар. Лезвия вдруг потемнели и окутались темной дымкой, поглощая враждебную магию.

- Нет! - отчаянно вскрикнул Риул и снова бросился на врагов.

Айвен сжался в своем углу, стараясь не привлекать внимания сражающихся. Он отчаянно соображал, что ему делать. Кто такой Риул? Что за печать нужна этим двоим, и почему они думают, что она у путешественника? И, самое главное, что будет с ним самим, когда кто-то победит? Впрочем, убийцы были явно в сговоре со стражей, что сильно снижало шансы Риула пережить следующую ночь даже в том случае, если ему удастся одержать верх сейчас. Может, он и был магом, но в катакомбах Боргарда магия бесполезна. Удивительно еще, что он смог создать те лучи! Нет, отсюда ему точно не выбраться, даже если он и способен выкинуть еще пару фокусов, то этого все равно будет недостаточно против сотен тварей и ловушек, таящихся в Лабиринте. Многие как раз и рассчитаны на чародеев…

От мыслей его отвлекла новая перестановка сил. Один из убийц явно был ранен - правая рука его повисла безжизненной плетью, а кинжал теперь он держал в левой руке. Но и у Риула, стоящего возле кровати Айвена спиною к нему, дела шли не лучше - левое бедро его было залито кровью, а в боку торчал метательный нож.

Окончательное решение помог юноше принять взгляд, брошенный им на плащеносцев. Глаза! В узких щелях шлемов вместо глаз горело темно-красное пламя!

"Дарки! Тысяча кабрровых каббров, мрель вам всем в глотку, это же дарки, воины Тьмы!" - подумал он, хватая стоящий неподалеку стул и со всей силы обрушивая его на голову ни о чем не подозревающего Риула.

Тот рухнул, как подкошенный. Один из темных воинов одобрительно кивнул:

- Надо же, какой умный юноша. Умный - и живой. И будет жить еще долго, если и впредь будет таким же сообразительным. Осмотри Риуллана, а я побеседую с этим мальчиком, - приказал он своему напарнику. Тот послушно начал срывать одежду с бесчувственного путешественника и тщательно осматривать его тело, заглянув даже в рот.

- Ну, а мы с тобой побеседуем, - судя по всему, говоривший был главным. Он присел на койку рядом с Айвеном. - Ты ведь не откажешься ответить на пару вопросов, я прав?

- Д-да. Конечно отвечу.

- Вот и славно. Я вижу, ты знаешь, кто я, - дождавшись утвердительного кивка, воин Тьмы вытянул вперед руку. На его раскрытой ладони сидел огромный, в пол пальца, комар, выточенный из хрусталя. - Тогда, быть может, ты знаешь и что это такое?

- Нет, - голос юноши сильно дрожал, и было похоже, что он вот-вот сорвется на визг.

- Он поможет понять, говоришь ли ты правду. Если солжешь, то жало вонзится в твое сердце. Наверное, это будет очень больно, - с этими словами дарк молниеносным движением рванул на Айвене рубаху и прилепил хрустальную фигурку ему на грудь, прямо напротив сердца. Юноша сглотнул внезапно подступивший к горлу ком.

- Итак, вопрос первый: как давно ты знаешь нашего друга Риуллана?

- Меня вчера вечером подсадили к нему. Тогда и познакомились.

- О чем вы беседовали?

- Э-э-э, - Айвен покосился на хрустального комара, готового вонзить жало ему в сердце. - Ну, я ему сказал: "Привет, меня зовут Айвен". А он такой говорит: "Привет. Ты что, жрец что ли?". Ну а я ему отвечаю…

- Хватит! Избавь меня от лишних подробностей! - воин Тьмы повысил голос, но говорил по прежнему совершенно бесстрастно, - Отвечай на вопрос: что тебе рассказал Риуаллан тор'Дин?

- Сказал, что он путешественник. Изучает древние развалины и легенды. И что сюда его упекли за драку с применением магии, на девять месяцев. Больше ничего, а потом объявили отбой и мы легли спать. А утром сразу вы пришли нас зачем-то будить…

- Второй вопрос. Он тебе передавал что-нибудь? Предмет, записку или на словах?

- Нет. Ничего такого. Да и стража отбирает все перед тем, как пленника в яму бросить…

- В какую еще яму?

- Это следующий вопрос, да? Так мы зовем камеры, где нет окон и решеток. На воровском жаргоне, между своими.

- Ты видел, как он что-нибудь прятал здесь?

- Нет. Ничего такого я не заметил. Хотя, признаться честно, поначалу и не особо-то смотрел за ним. Ну а потом уже и свет притушили.

- И последний вопрос: есть что-нибудь такое, что мне нужно бы знать, но ты это от меня скрываешь?

- Э-э-э… Ну…

- Не забывай про наш с тобой маленький хрустальный секрет, - напомнил ему дарк.

- Я стащил один из ваших ножей! - отчаянно выкрикнул юноша, разжимая кулак. Небольшой метательный нож выпал из ладони и с тихим звоном ударился о каменный пол.

- Ты что, никогда не слышал про селерит? Ты же мог умереть в жутких муках, едва лишь порезавшись! - удивился плащеносец.

- Конечно, я слышал про этот удивительный металл. Потому нож и стащил - он, наверное, больших денег стоит, - уже не сдерживая слез, пролепетал вор. - Я это… Я осторожно очень его держал. Вы меня теперь убьете?

- Сегодня нет, - успокоил его дарк. - Эй, Гесс, что там у тебя? - повернулся он к своему напарнику.

- Он чист. Печати нет.

- Проверь его вещи, а я осмотрю этого щенка. Раздевайся, - снова уставившись на Айвена, скомандовал воин Тьмы.

- Но, но вы же обещали!

- Будешь выполнять приказы - останешься жить.

С трудом сдерживая рвущиеся из груди всхлипы, юноша начал раздеваться. Мельком взглянул он на второго дарка - тот уже закончил осматривать вещи Риула и теперь скрупулезно изучал стены и пол, пытаясь отыскать тайник. Особенно осторожно Айвен снимал робу, стараясь не потревожить присосавшегося к груди хрустального комара. Дарк брал у него одежду, и тщательно ее осматривал.

- Повернись кругом. Встань боком. Подними руки. Правую ногу согни в колене, подними. Теперь подними левую, - командовал воин Тьмы.

- Я так упаду. Можно мне сначала правую ногу опустить? - дословно выполнявший приказы юноша теперь стоял в позе "атакующего спьяну и совсем не боевого журавля".

- Идиот. Опусти, конечно. Все, можешь одеваться. Гесс, ты закончил?

- Совсем все? - недоверчиво переспросил вор, который уже основательно закоченел.

- Да. И еще - вздумаешь кому-нибудь сболтнуть лишнего, мы тебя где угодно достанем. Понял?

- П-понял, как не понять, - с трудом ответил юноша, у которого зуб на зуб перестал попадать, - Я вас не видел, вы меня не видели. Если спросят про мальчика, то не было никакого мальчика.

- Молодец. Сиди, отдыхай, - одобрил его рвение дарк и кликнул своего приятеля, - Все. Здесь делать больше нечего. Бери нашего друга и уходим. Побеседуем с ним в более удобной обстановке.

Гесс молча кивнул и совершенно без усилий взвалил на плечо бесчувственного Риула. Айвен робко потянул командира дарков за рукав:

- Господин, господин!

- Ты еще что-то вспомнил?

- Нет, это вы забыли. Ваше украшение, - кивнул воришка на комара, все еще сидящего у него на груди.

- Ах, это. Могу оставить тебе на память, если хочешь.

- П-пожалуй не нужно. Я вас и так теперь не забуду.

- Ну, как знаешь, - воин Тьмы щелкнул пальцами, и прозрачная фигурка насекомого вдруг рассыпалась серебристой пылью, которая быстро растаяла, даже не успев опуститься на пол. Дарк развернулся и вышел из камеры.

- Надеюсь, вы отыщите, что вам нужно, господин! - успел крикнуть в закрывающуюся дверь юноша.

Какое-то время он сидел неподвижно, прислушиваясь к затихающим вдали шагам. Наконец, когда даже эхо стихло, Айвен с удовольствием потянулся, разминая суставы:

- Даже выспаться не дали, уроды кабрровы, - ругнулся он, - Разденься, повернись, почеши мне ушко… Ишь ты, раскомандовался! Командовать в своем Даркилоне будешь, чудовище. А вот путешественника жалко. Хороший, должно быть, парень был, раз самим хозяевам Даркилона дорогу перешел. Надо же, даже в Боргард своих псов прислать не побоялись, отродья Тьмы. Ну-ка, что там у нас…

С этими словами юноша встал и рывком сдернул с кровати тонкое одеяло, на котором только что сидел. Под ним, прямо на дырявом матрасе, лежал еще один метательный нож из странного металла темно-серого цвета.

- А вообще, спасибо, что зашли, - подытожил Айвен и, спрятав нож под матрас, улегся в койку - досматривать сон. Тщательно укутавшись в одеяло, он снова широко зевнул и вскоре заснул сном младенца. Между прочим, очень полезное для человека его профессии умение - быстро засыпать и просыпаться в любой ситуации.

Обхватив подушку руками, он и не заметил, как на его запястье сверкнул сложный рисунок нежного розового цвета, словно вытатуированный искусным мастером. А когда юноша спросонья вытащил руку из-под подушки, то никакой татуировки там уже не было.

Глава 5. Язык до свободы доведет.

"Слово - это главное оружие в борьбе с любой системой!

Герим Охолост по прозвищу Вьюн, взломщик-заклинатель

Проснулся Айвен ближе к обеду. Спал бы и дольше, да вот только лишившийся и завтрака и ужина живот протестующе бурчал, наполняя мерным рокотом камеру. Зевнув, юноша резко принял сидячее положение и сразу же соскочил с кровати, чтобы не дать своей лени ни единого шанса. Иначе сомнет, скрутит и заставит ничего не делать до самого вечера.

Быстро соорудив из второго одеяла некое подобие плаща и укутавшись в него - находясь в Боргарде нужно использовать любые доступные способы сохранить тепло - он осмотрелся. Вчера ему не удалось оценить размеров своего временного обиталища. Камера оказалась невелика, но в ней вполне хватило места для двух раздельных коек, почему-то всего одного трехногого табурета и опять же одной тумбы, которая и вовсе выглядела насмешкой, потому что никакого имущества заключенным иметь не полагалось. Впрочем, судя по многочисленным царапинам и пятнам, тумбу давно и успешно использовали в качестве обеденного стола. Табурет же, судя по его виду, чаще использовался в качестве метательного снаряда и дубинки, чем по назначению. Впрочем, его эффективность при таком применении пару часов назад оценил и сам Айвен.

Одежду Риула, а точнее то, что от нее осталось, дарки забрали с собой. Зато они оставили подушку и одеяло, которые юноша тут же переложил на свою кровать: пригодятся. Осматривать тумбу не было смысла, поэтому Айвен сперва решил изучить койку, а потом заняться поиском тайников.

Одеяло, подушка, матрас. Сначала осмотр внешний, тщательный, со всех сторон - в тени и на свету, ловя взглядом малейший отблеск, подозрительную выпуклость или уплотнение в материале. Ничего…

Оставались тайники. Простучав стены и осторожно заглянув под ковер тускло светящегося мха, густо покрывавший потолок, юноша лишь развел руками: пусто, если не считать заточенной ложки, куска сухаря и мотка бечевки. Вспомнив, что он не ужинал, да и с завтраком как-то не сложилось, он безуспешно попытался погрызть окаменевший сухарь. Отшвырнув его в сторону, отщипнул немного серебристых нитей мха, которые служили единственным источником освещения камеры. С любопытством положил их в рот и пожевал. Тьфу! Горький… Хотя, если совсем уж прижмет, то есть можно.

Старый приятель Айвена, взломщик по прозвищу Вьюн, как-то хвастался, что целую неделю продержался в Боргарде без еды, на одном только этом мхе и паре крыс. Глядя на упитанного Вьюна, верилось в это с трудом - такое брюхо на горькой травке и пары дней не выдержит. Собственно, для человека постороннего тот и на вора-домушника ничуть не был не похож - неповоротливый, тяжелый и постоянно страдающий одышкой взломщик попался бы на первой же вылазке. И то, если бы сразу не застрял в окне или дымоходе. Такому ни от собак не уйти, ни с ловушками не разобраться. Но те, кто видели его в деле, только посмеивались - Вьюн был чародеем. Он лучше всего управлялся с растениями, за что и получил свое прозвище. Такому лианы сами просятся под руку, шипы роз осыпаются от одного прикосновения, а горький мох, наверняка, становится сладким, словно восточная халва, и питательным, как хорошо прожаренная отбивная.

Усилием воли, Айвен отогнал от себя мысли о восточных сладостях, которые очень уж любил. Еще раз осмотрел места, в которых обычно устраивались тайники, и снова безуспешно. Ощутив некое смутное беспокойство, юноша быстро привел все в порядок и успел как раз вовремя. Едва он уселся на своей кровати, как окошко в двери у самого пола открылось. На краткий миг свет заслонила чья-то рука и поставила на пол поднос с едой. Окошко снова закрылось, но ни звука из-за двери так и не донеслось, словно это был призрак. Еду в Боргарде приносили всегда в разное время - были просто утренний прием пищи, дневной и вечерний. Охранная магия на время кормежки глушила все звуки, поэтому ни по каким признакам нельзя было точно предугадать, когда именно откроется окошко и появится еда.

- Ну-ка, посмотрим, чем на четвертом уровне преступников морят, - хмыкнул юноша, забирая поднос.