Музей восковых фигур

Пришлось тормознуть и обернуться назад.

С места парковки автомобилей гопстопников, рядовым исполнителем среди которых был Виктор Шмон, сорвалась машина, освещая окрестности светом дальних фар. Издали не было видно, что это за автомобиль. Бандиты открыли прицельный огонь по машине, которую водитель бросал то вправо, то влево, чтобы избежать пули в затылок.

Я нажала на педаль газа и сорвалась с места. Не хватало еще, чтобы бандюги обнаружили, что я наблюдаю за происходящим.

Пролетев с километр по пустынной ночной трассе, я увидела, что неизвестный автомобиль мчится за мной следом, пытаясь догнать.

Черт знает что творится!

Вдруг это Виктор Шмон? А если нет?

Ночью все слоны одинаковы. Или – все кошки серы?

Неизвестный автомобиль приближался, хотя я старалась лететь со скоростью ракеты «земля – воздух». Наконец водитель просигналил что-то вроде «Маленькой елочке холодно зимой», и я поняла, что это мог быть только свой.

Я свернула на обочину.

Рядом с визгом остановилась «девятка» с номером 529, и я увидела в окне лицо Колесникова.

– Все в порядке! – крикнул он.

– Погони не будет? – Меня волновало только это.

– Вряд ли! Сейчас здесь будет вся милиция области! Зачем им рисковать?

– Но мы – свидетели!

– Пусть ищут!

– Нам надо поговорить! – крикнула я.

Виктор кивнул.

– Давай отъедем подальше!

Шмон поехал вперед, а я последовала за ним.

Мы проехали около пяти километров, как я заметила какое-то транспортное средство, двигающееся позади на приличном расстоянии.

Я отчаянно засигналила Колесникову. Тот начал снижать скорость и вдруг!..

Раздался оглушительный взрыв, и «девятка» заполыхала.

Автомобиль петардой вылетел с обочины и рухнул в пустоту.

Я тут же затормозила, выскочила из машины и обернулась назад. Неизвестное транспортное средство не приближалось. Мало того, оно развернулось и исчезло в обратном направлении.

Я попыталась приблизиться к горящей машине, лежащей вверх колесами с распахнутой дверкой водителя, но безуспешно – жар стоял нестерпимый.

С чувством опустошенности я обошла вокруг, припадая на больную ногу, и вдруг заметила, что Виктор Колесников лежит на земле метрах в пяти от горящей «девятки». Очевидно, его выбросило из машины, когда он пытался выбраться на ходу.

Я подскочила к нему и оттащила подальше, несмотря на адово пекло.

– Виктор! – трясла я его. – Очнись, Шмон!

Безуспешно. Я так и не узнала тайну, которую скрывали четверо друзей.

– Виктор!

И снова смерть встала на моем пути. С изощренностью и скрупулезностью она убирала свидетелей, в которых я была заинтересована.

И вдруг глаза Колесникова открылись. Слабо, как дрожащее на ветру пламя фитилька. Он пытался что-то сказать, но безуспешно.

Я приподняла его голову.

– Виктор! Слава богу!

Губы Шмона шевельнулись, и я, повинуясь этому призыву, наклонилась ближе.

– Даша… Она… Зн…

Виктор резко вздохнул и затих. Его глаза остались открытыми. В них отражалось пламя догорающей «девятки», государственный номер Е 529 СЕ.

Глава 12

Я позвонила Расторгуеву.

– Борис, кто занимается бандой Силантьева?

Мой бывший одноклассник удивился:

– Зачем это тебе?

– Так кто же?

– Прокуратура.

– Спасибо, – я повесила трубку.

Значит, надо ехать к Мельникову.

Мне повезло, я снова обнаружила Андрея дома перед компьютером. Только садиться в кресло эпохи Вольтера я не стала. Мне до сих пор не нравится его голос старухи Шапокляк. Вообще-то у кресел не бывает голосов, исключение составляет антиквариат, которым владеет старший лейтенант на правах не самого богатого в городе человека.

– Иванова! – обрадовался Андрей. – Удачно, что ты зашла. В отделе не работает компьютер, я попросился поработать с документами дома. Кстати, ты неважно выглядишь. Ночь не спала?

– Ты попал в точку. Кто занимается бандой Силантьева? – Я не стала тратить время на взаимные комплименты и била прямо в глаз.

Мельников не поморщился. Что значит выучка.

– Наш отдел.

– Этой ночью произошла разборка в Аткаре.

– «Суперсервис»?

Я бы удивилась, только не сейчас.

– Положили человек двадцать. Я – единственный свидетель.

Уже через полчаса мы сидели в комнате следственного отдела прокуратуры и просматривали фотографии.

– Это он, Морис Риш! – Я ткнула пальцем в один из бесконечного количества снимков.

– Похож, – согласился Андрей.

Он посмотрел на надпись с обратной стороны.

– Курышев Владимир Александрович, семьдесят шестого года рождения.

Мы продолжали просмотр.

– Курчавый, – я снова выхватила фото.

– Маслаков Александр Александрович, семьдесят второго года рождения.

Мы нашли фотографии еще нескольких человек, чьи лица я успела запомнить.

– Если понадобится очная ставка, ты знаешь, где меня искать.

* * *

У Даши Баженовой телефон не отвечал. Я решила перезвонить Маше Безруковой, трубку взяла Галина Павловна. В ее голосе запели жаворонки, когда она узнала, с кем разговаривает.

– Таня? Как продвигается расследование?

– С головокружительной скоростью, – ответила я. – Мне нужна Маша.

– Маша уже ушла в институт. Что-то произошло?

– Если честно, то мне надо поговорить с ее подругой Дашей Баженовой. Я не могу ее найти.

– Попробуйте подъехать к Маше в институт.

Безрукова назвала группу, в которой занималась ее дочь, и я повесила трубку.

Группа номер три занималась в аудитории на втором этаже. Двери были стеклянные, и я увидела Машу, сидевшую за третьим столом во втором ряду. Я дождалась перерыва и поймала девушку, когда она выходила из аудитории.

– Вы?

Я оттеснила Машу к стене.

– Мне срочно нужна Даша. Где ее можно найти?

– Не знаю. А дома ее нет?

– В этом-то все и дело. Она нужна мне позарез. Даже больше, чем позарез!

О смерти Виктора Колесникова я говорить не стала. Пусть сама узнает. В конце концов, это в мои скорбные обязанности не входит.

– Даша может быть где угодно. Если хотите, я попробую отыскать ее.

– А как же занятия?

– У меня еще две пары. Время терпит?

Я взглянула на часы: пятнадцать минут одиннадцатого.

– Запиши номер моего телефона. Путь Даша срочно позвонит мне, нам надо встретиться и поговорить. Обязательно сегодня!

* * *

Звонок потревожил мой отдых после ночных приключений ровно в три часа дня. Я сняла трубку и услышала голос Даши Баженовой.

– Татьяна Александровна?

Надо же, как официально.

– Даша, срочно нужно встретиться.

– Когда именно?

– Лучше это сделать сейчас.

– Сейчас не получится – у меня срочные дела.

– А нельзя отложить эти самые срочные дела?

– К сожалению, не могу. Я нашла работу, и мне нужно прибыть на собеседование. От этой встречи многое зависит.

– На твоем рабочем месте нам можно встретиться?

– Боюсь, что нет. Почему такая срочность?

Может быть, объяснить ей все по телефону? Отпадает. О таких вещах по телефону не говорят. Мало ли что, вдруг мой номер поставили на прослушивание. Такое бывает. ФСБ тоже хочет знать, о чем говорят частные сыщики со своими клиентами. Старушечье любопытство у крутых дядек.

– В котором часу ты освободишься?

– Около девяти вечера.