Музей восковых фигур

Что я и попыталась проделать.

Я ухватилась руками за жестяной край, перепачкав саднящие ладони ржавчиной, спустила тело вниз и повисла на вытянутых руках. Затем на счет три спрыгнула на землю и…

…и оказалась в объятиях моего преследователя, который обхватил мою шею руками и с силой сдавил…

Когда несчастная жертва погони за уголовниками пришла в себя, то обнаружила, что находится в полной темноте, со скрученными руками и ногами, лежа прямо на земле.

Затхлый воздух сырого пола давил на мои легкие. Земля была покрыта мусором, состоявшим преимущественно из смеси опилок с грязью. Это я почувствовала сквозь одежду.

Очнувшись, издала жалобный стон и начала нервозно ерзать, потому что лежать в малоподвижной позе было невыносимо для меня. Я прислушалась и поняла, что мой злой гений где-то рядом.

Выплюнув изо рта кашицу из опилок и травы, я прокашлялась и сдавленно прохрипела:

– Вы кто? Что вам нужно? Деньги?

Ответа не последовало.

– Чего вы хотите от меня? – продолжала настаивать я. Попробую разговорить бандита. Иногда это помогает. – Давайте договоримся! Сколько вам нужно денег?

Отдавать ему свою плоть, над которой уже успела как-то надругаться уголовная мразь, я не собиралась. Пусть берет деньгами.

Неизвестный не отвечал. Он что-то делал в темноте, возился, как будто завершал какие-то приготовления.

Внезапно вспыхнул огонь, осветивший черный чулок. В руке бандита горел смятый кусок промасленной тряпки. Он бросил пылающий предмет на аккуратно сложенный штабелек реек, приготовленный для производства столярных изделий, плавно повернулся и медленно пошел прочь. Открылась массивная деревянная дверь, и злодей скрылся в ночи, прикрыв за собой створку и тщательно заперев ее.

Огонь разгорался. Сухие рейки уже пылали вовсю, и от этого костра тянуло нестерпимым жаром.

Стало настолько светло, что я смогла рассмотреть, что происходит.

Чертов висельник затащил меня в какое-то подсобное помещение, напоминавшее хижину дяди Тома периода развитого социализма. Возле стены, в которой было проделано небольшого размера окошко, стоял станок, неизвестно для чего предназначенный. Вокруг же было навалено столько хлама, что знаменитая городская свалка удавилась бы от зависти.

Если пожар разгорится слишком быстро, то скоро я задохнусь от дыма и наутро в обломках пожарища найдут обугленный труп девушки, непонятно как забравшейся в производственное помещение деревообрабатывающего комбината.

Я вскочила на ноги и попыталась высвободить руки. Это мне не удалось.

Стала тлеть промасленная фуфайка, как будто специально приготовленная для этой цели. Вонючий дым пополз по помещению, забираясь в ноздри.

Оставалось только одно – переместить связанные руки вперед, чтобы они оказались передо мной.

Кусать зубами перемазанный в дерьме узел у меня не было ни малейшего желания. Надо было придумать что-то более эффективное.

Наконец я схватила пустую бутылку из-под водки, которая валялась под захламленным верстаком, стукнула ею об угол неизвестно для чего предназначенного станка и, зажав между ладонями осколок, стала перетирать веревку его острым краем.

Пожар разгорался пуще. Дыму было более чем предостаточно, а я все пилила.

Наконец цель была достигнута. Мои бедные руки онемели так, что ничего не чувствовали. Я принялась высвобождать ноги. Эта работа пошла быстрее, хотя я умудрилась обломать ноготь на среднем пальце правой руки, когда тянула чертов узел.

Ноги были свободны, и я кинулась к двери, чтобы открыть ее.

Не тут-то было! В планы убийцы не входило позволить мне покинуть помещение.

Я разбежалась и с силой ударила по двери ногой. Черта с два! Обычную дверь я могла бы выломать запросто и разметать по свету щепки, но это был не тот случай. Помещение строили, наверное, еще в шестидесятых, когда страна была богатой, и не жалели материала.

Я оглянулась, чтобы поискать какой-нибудь предмет, с помощью которого можно было бы разнести в клочья дверь и…

Черт!

Огонь подбирался к двадцатилитровой канистре, окрашенной в болотный зеленый цвет, скромно стоявшей в углу. Не надо обладать проницательностью Эркюля Пуаро, чтобы понять: вне всякого сомнения, в ней был бензин!

Теперь меня вряд ли что-нибудь спасет, если не подсуетиться.

Я схватила кусок струганой доски, валявшийся на полу, вскочила на пыльно-масляную поверхность станка и изо всех сил саданула по стеклу того самого окошка, чьи размеры могли удовлетворить только Маленького Мука.

Стекло со звоном обрушилось вниз, я отбросила доску и стала вылезать наружу.

Мне помог оглушительный взрыв, волна которого выбросила меня в ночную тьму. Горящее облако вырвалось из отверстия и исчезло в вышине.

Я вскочила на ноги, удостоверилась, что цела, и бросилась прочь – подальше от места происшествия.

Послышались возгласы. К месту пожара спешили люди.

Наткнувшись на тот самый забор, через который уже имела счастье перелезать один раз, я перекинула тело через бетонную плиту и снова оказалась во дворе дома номер тридцать семь по улице Староалексеевской.

Припадая на правую ногу, как бродячая собака, в которую местные хулиганы запустили обрезком полудюймовой трубы, я добралась до машины.

Странно, но ключи были на месте и никто не подпал под соблазн покататься на моей классной тачке. Только жители Тарасова могут быть образцом провинциальной порядочности. Завидуй, гниющая и смердящая Москва!..

Я обошла вокруг машины. Вот здесь, прямо под колесами, лежал человек. Теперь здесь никого нет. А был ли здесь кто-нибудь? Или это было совсем не то, что я видела своими глазами?

Свихнуться можно.

Я бросилась на сиденье автомобиля, с третьей попытки запустила остывший уже двигатель и поспешно вырулила со двора. Именно так убегает из школы ученик, стремящийся слинять с уроков. Проехав по проезжей части метров двести, я остановилась и стала приводить в порядок свои мысли.

Я взглянула на часы – без десяти одиннадцать. Колесников наверняка уже добрался до Аткары. Придется встретиться с ним завтра. Или отправиться по следу?

Честно говоря, ехать мне не хотелось. При одной мысли об этом сжимало низ живота. С другой стороны, что-то подсказывало мне, что сделать это необходимо. Если я не поеду, то упущу что-то важное. К тому же не забывай: тебе платят две сотни в сутки, а сутки еще не закончились.

Я медленно тронулась с места.

* * *

Городок Аткара стоял на берегу реки точно с таким же названием и являл собой населенный пункт, в котором прожигали свою провинциальную жизнь около ста тысяч человек. По возвращении нужно будет уточнить. А впрочем, зачем это нужно?

Было около часа ночи, когда я оказалась на центральной улице Аткары, двигаясь по ней со скоростью сорок километров в час.

Торопиться уже было некуда. По-моему, я совершила большую глупость, приехав сюда. Найти в чужом городе Виктора Колесникова, не зная ничего про его вторую жизнь, было невозможно. Поколесив по улочкам, я развернула машину и повела ее в обратном направлении. Черт меня дернул послушать свой внутренний голос. К тому же коленка болит.

А может, рано сдаваться? Детектив Таня Иванова заблудилась на улицах ночной Аткары. Заголовок в газету, да и только.

Будем рассуждать логически. Колесников отправился на встречу со своими «коллегами по работе». Где может происходить такая встреча?

В ресторане. Точно. Только есть одно «но»: немногие рестораны работают до такого позднего часа.

Дальше по списку стоят ночные клубы. Реально. Осталось только проверить их все, эти ночные клубы. Вот работенка!

А если этот вариант также отпадает?

Остается чей-либо особняк, территория частного предприятия, чистое поле, в конце концов.

М-да… Работы много. Даже больше, чем нам того хотелось бы. С чего начнем?

И вообще, с фига уголовники стали собираться по ночам? Днем, что ли, времени мало?

Вот идиотизм.

И все-таки я нашла Колесникова. Вернее, его «девятку».

Изрядно попатрулировав по городу, я обнаружила, что с ночными клубами здесь напряженка, особняки, растущие в основном на окраине города вдоль трассы на Тарасов, ведут мирную и невидимую для простых смертных ночную жизнь, а вот неподалеку от автопредприятия с многообещающим названием «Суперсервис» обнаружено большое скопление автомобилей престижных марок: «Ауди», «Вольво», «Хонда» и, конечно же, «девятки», среди которых была одна с номером Е 529 СЕ.

Мои часы показывали три часа ночи. Я обзевалась, словно хакер, просидевший трое суток за компьютером, не смыкая глаз.

Машину оставила немного поодаль в кустах посадок, вдоволь натрясшись по кочкам, пока искала подходящий аэродром. Не хотелось, чтобы тачка мозолила глаза завсегдатаям этого фешенебельного места, и в то же время автомобиль должен быть хоть немного, но под руками. Как сказал бы граф Дракула, высосавший кровь у попавшей под горячую руку летучей мыши: «На всякий случай».

«Суперсервис» был обнесен забором из бетонных плит, в изобилии изготовляющихся на одном из ЖБК. На наш славный город их приходится целых шесть штук.

Честно говоря, я устала лазать по заборам, но делать было нечего.

Стараясь не обращать внимания на боль в колене, я ухватилась за шершавый край и подтянулась так, что голова торчала над плитой. Со стороны могло казаться, что она отделена от туловища и медленно поворачивается вокруг своей оси сама по себе. Я стала внимательно осматриваться со скрупулезностью ирокеза на тропе войны, не торопясь перемахивать на территорию врага. Еще успеем.

Вроде бы все было спокойно. Ни одной живой души на лесной поляне, хотя в приземистом одноэтажном здании во всех окнах горел свет.

Хоп! Я подтянула туловище кверху и села на край.

Господи, до чего неровно наши специалисты льют плиты. Было такое впечатление, будто я взгромоздилась на огромную расческу с жутко острыми зубьями. Если не хочешь, чтобы твою задницу разорвало пополам, быстрее спрыгивай.

Что я и сделала, оказавшись в тылу неприятеля.

– Стой спокойно, не то получишь пулю под лопатку!

Глава 11

Я почувствовала, что в спину уперся холодный ствол и послышался скользящий звук снимаемого предохранителя.

– Подними руки…

Я сделала так, как меня просили.

Узловатые пальцы общупали меня по всей амплитуде, ровно на шесть секунд задержавшись в районе груди. Скотина, ишь чего захотел!

– Иди! – Меня толкнули в спину. Прямо в позвонок.

– Куда?

– В дом.

Развернуться и размазать дядю по асфальту? Соблазн был велик. Чего я этим добьюсь? Свободы. Но в то же время путь в логово организации мне будет закрыт. Медведю лучше не возвращаться к улью – пчелы будут настороже.

К тому же было уже поздно. Навстречу нам спешил парень с фигурой снежного человека.

– Кого поймал, Гоша?

– Не видишь? К нам бабы через забор так и лезут.

– Чего ты на нее «ствол» наставил?

– Мусоров только под стволом и держать.

– С чего ты взял, что она – мусор?

– Слишком резво сигает. Ментовская баба – это точно.

Собеседник Гоши замолчал, видимо, ворочая ручкой запуска двигателя единственную извилину в голове.

– Иди вперед! – Ледянистая субстанция снова чуть не сломала мне позвонок.

– Осторожней! – не выдержала я. – Нельзя обойтись без тычков в спину?

– Иди!

На этот раз удара не последовало. Достал меня этот придурок, сил больше нет.

Входную дверь мне пришлось открывать самой. Мы оказались в длинном узком коридоре без окон с тусклой лампочкой начала века. В глаза стал тут же въедаться сигаретный дым, по той причине, что с десяток молодцев стояли, подперев лопатками крашенные голубой краской стены, и соревновались, кто кого обкурит.

Кто бы, вы думали, был одним из них?

Виктор Шмон.

Надо было видеть, как он вытаращил глаза. Пожалуй, появление на Красной площади голого Ельцина не вызвало бы в человеке такого недоумения.

Я тут же кинулась к нему, начав «игру», которая могла окончиться отнюдь не аплодисментами.

– Витенька, милый! Я так хотела к тебе, а со мной посмотри как обращаются!

Витенька так и застыл, открыв рот.

Мой конвоир тормознул. Я обернулась посмотреть, кто же это тыкал меня стволом в позвоночник, и получила счастье лицезреть мужика сорока лет, коренастого, как орангутан, стриженного почти под ноль и со шрамом на верхней губе. Это был тертый калачик, сразу видно.

– Я не понял, Шмон! Это что же, твоя баба? – выпятил нижнюю губу мой конвоир.