Помоги проекту - поделись книгой:
Дождавшись, когда принцесса поставит последнюю точку, я потеснила ее Высочество, схватила лист, помахав им для быстрой сушки чернил, и потопала к пленнику, прихватив допотопное приспособление для письма, именуемое гусиным пером. На подступах меня проинформировали:
– Прежде чем поставлю подпись, я хочу знать, что именно подписываю. Подержи лист, пока я не прочитаю.
Делать нечего, пришлось подработать пюпитром. Да в курсе я, что это подставка для нот, но слово уж больно звучное и красивое. По мере чтения, выражение лица Кондрада менялось от спокойного до крайне удивленного. Наконец, подняв на меня глаза, он спросил:
– Скажи, а пункт одиннадцать 'вспомоществование в изъятии крупного домашнего скота' ты серьезно предполагаешь использовать?
Удружила ты мне, принцесса, нечего сказать. Я состроила невозмутимую физиономию:
– А то! Я, может, себе нормальной житухи не мыслю, пока всех окрестных козлов и баранов не экспроприирую. И не надо предлагать мне помощь психиатра, всяк по-своему с ума сходит. У тебя свой экстрим, у меня свой. Подписывай, я выполню условие и разбежимся. Харэ ржать! Возьми себя в руки!
– Я не могу, они у меня прикованы,- выдавил Кондрад на полувсхлипе: – Ты все так замечательно объяснила, что я даже не буду интересоваться, на кой ляд тебе нужны 'средства передвижения о четырех ногах или колесах, шелковое постельное белье и золотые столовые приборы'.
Заставь дурака Богу молиться, весь лоб расшибет!
– А чтоб было! Для пущей важности!
– В этом случае, я попросту обязан удовлетворить просьбу дамы. Давай перо.
Я вложила в его пальцы требуемый предмет и поддержала бумагу, пока он ставил росчерк.
– Спасибо, премного благодарна! – раскланялась вежливая беглянка, запихивая вожделенный пропуск в надежный 'тайник'. Благо, места там хватало. Подоспело время выполнения моей стороны договора. Все бы ничего, но неудобство заключалось в его позе. Вариантов было два: или усесться на мужчину верхом, что меня не устраивало в силу двусмысленности положения или устроиться рядом. Из двух зол выбирают меньшее, я залезла на кровать, зажала между ладошками его лицо и наклонилась к губам. Планируемый мной легкий поцелуй перерос в затяжной и глубокий. Раньше доводилось слышать про 'сладкий поцелуй', но мне тогда было смешно до колик. Это же не конфета или пирожное; приятно, не более того.
Моя ошибка. Именно сейчас я чувствовала сладость, и только собрав силу воли в кулак, смогла принудить себя оторваться от его губ. Почему все, что есть хорошего в жизни – либо незаконно, либо аморально, либо ведет к ожирению? Сфокусировавшись и проморгавшись, я увидела самодовольную усмешку, от которой меня словно ледяным душем окатило. Супер отрезвляющее средство!
Не говоря ни слова, я спрыгнула с постели и принялась закреплять скрученную из простыней веревку к одному из четырех столбов по углам ложа, предназначенных для поддержки балдахина. Зафиксировав ее специальным узлом 'Булинь' и укрепив 'контролькой', я подергала и повисела, проверяя на прочность. Результат меня удовлетворил, можно отправляться в путь. Все это время Кондрад с любопытством наблюдал за моими манипуляциями, и только когда я направилась к окну, захватив с собой собранную сумку, до него дошло, как именно я намереваюсь слинять. Он рванулся и заорал:
– Ненормальная, ты что творишь? Убиться надумала? Не дури!
Ах да, чуть не забыла! Я вернулась обратно и уставилась на мужчину, соображая, как половчее провернуть задуманное. Бог с ними, с китайскими церемониями:
– Извини, дорогой, придется завязать тебе рот. Мне необходима фора.
– Я все равно тебя найду и сдержу свое слово! – выпалил обманутый в своих расчетах Властелин, грозно сверкая глазами.
Это вряд ли, драгоценный. По крайней мере, я приложу все силы, чтобы никогда не пересечься с тобою. Не обращая ни малейшего внимания на его вопли, я все же умудрилась соорудить кляп и под бешеное мычание, прорывавшееся сквозь ткань, таки добралась до окна. Открыв створки, я чуть не задохнулась от запаха, пришлось соорудить из шали подобие арабского головного убора 'шемаг', способного хотя бы на время защитить нос от вони.
– Иалона, вызывай зверюшек.
Принцесса просвистела призыв, и над крепостной стеной возникла голова змея. Животное заприметило обожаемую хозяйку, ринулось к ней и зависло внизу. Все. Пора. Скинув вниз 'веревку', бросила взгляд на беснующегося Кондрада и начала спуск. Сложностей никаких – высота не бог весть какая, да и я страховалась кинжалом, втыкая его между камнями, так что вскоре мы достигли зверюшки. Уцепившись за толстую шею, пропустила вперед Иалону, способную управлять змеем. Здесь в последний раз мысленно простилась с человеком, вызывавшем во мне бурю чувств. Было немного грустно.
Через несколько минут мы очутились на противоположной стороне крепостного рва. Путь на свободу был открыт и, попрощавшись с помощником, мы шагнули в неизвестность.
А-а-а! Если вам когда-нибудь предложат сопровождать особу королевских кровей, то никогда, ни за что не соглашайтесь! Себе дороже!
Начальная стадия нашего побега удалась. Мы удалялись от дворцовой цитадели на приличной скорости. В запасе имелось не так уж много времени, а надлежало сделать великое множество дел. Кондрада найдут самое позднее к полудню, и к данному часу нам необходимо оказаться за пределами городских стен.
Найдя закоулок потемнее, я распотрошила вещевой мешок, извлекая оттуда коричневое простое платье, обнаруженное в гардеробной принцессы и принадлежавшее ее беглой служанке. Под горестные стенания Иалоны о недопустимости подобного туалета на ее царственной особе, я переоделась, с грехом пополам запихав бюст в уготовленное ему место и натянула чепчик, вызвав еще более бурные протесты.
Естественно! Лучше, чтоб на нас каждая собака пальцем показывала! Типа, вон по той дорожке принцесса пошла, бегите за ними, бегите, еще догоните. Какого рожна мы тогда сбегали? В догонялки поиграть для пущего нагула аппетита перед сексом? 'Я, дорогой, прогуляюсь ненадолго, а если ты меня не найдешь, то буду…' – и указать точное направление. Класс!
Нет уж, в обыденно-затрапезном виде у нас гораздо меньше шансов оказаться узнанными. Я смешалась с толпой горожан, спешащих в одном направлении, рассчитывая, что все они утречком следуют на рынок, потому как моя 'прынцесса' понятия не имела 'что, где и почем'.
Кошмар! Управленка без понятия о торговле и элементарных знаний о собственной державе сядет на трон – бедная, несчастная страна! Слава Богу, я не ошиблась и в итоге прибыла на торговую площадь. Так-с, приступаем к обмундированию и обеспечению провизией. В лавке, продающей готовую одежду, я с огромным трудом подобрала подходящие по размеру штаны, рубашку, шапку и теплую куртку, не обращая малейшего внимания на бесконечное зудение сотельницы. Дай ей волю, она бы улепетывала в кринолине и на каблучищах. Прикиньте, кросс по пересеченной местности в затянутом корсете, в пышных юбках, задранных выше некуда, и на ходулях, ошибочно названных модными туфлями. И как далеко, интересно, она бы в таком виде убежала? Потрясающая беспечность и безалаберность. В этой же торговой точке я купила тонкое теплое одеяло и плащ на меху, выдержав настоящее сражение:
– Зачем нам потребны эти убогие тряпки?
Я хмыкнула, скрывая усмешку, чтоб не приняли за городскую сумасшедшую, разговаривающую с самой собой:
– Ночевать ты как намереваешься? На голой земле или стоя? Меня, например, ни то, ни другое не устраивает.
После заданного вопроса я в который раз убедилась в низких способностях к мыслительной деятельности у некоторых отдельно взятых блондинок 'голубых' кровей. Для себя пришла к печальному выводу – они отнюдь не гарантируют наличия разума в наследнице.
– Зачем? Есть же трактиры?
Пришлось терпеливо объяснять:
– Ага, а мужчина у нас настолько тупой и безмозглый, что ну никак не сообразит, в каком направлении мы отчалили, и не вышлет вперед людей для оккупации гостиниц, куда магнитом тянет одну небезызвестную даму. Разреши не тыкать в тебя пальцем. Если ты полагаешь, что Кондрад после всех нанесенных оскорблений помашет тебе ручкой на дорожку, пожелает счастливого пути, благословит и оставит в покое, то ты еще наивнее, чем я думала. Ты хоть понимаешь, в каком виде его найдут, и как он будет нам 'благодарен' и 'счастлив'?'
Принцесса удалилась обдумывать услышанное, чтобы я могла заняться насущными делами. Я быстро переоделась, оплатив покупки и поинтересовавшись у владельца лавки, седого подслеповатого старичка, в какой стороне расположены продуктовые ряды, отправилась за продовольствием. Пробежавшись между прилавками бодрой рысцой, затарилась крупой, полосками вяленого мяса, солью, огнивом, котелком, ножом, ложкой и кружкой. Иалоне и здесь потребовалось вставить свои 'пять копеек':
– Фи, для чего ты набрала всю эту гадость? Я это должна есть? Я не желаю!
До самых костей мозга проела, зараза:
– Можешь и не есть. Блюди фигуру, аристократам вроде положено. А я молодой растущий организм, мне необходимо питание, причем, не мешало бы регулярное и трехразовое. Напоминаю для склеротиков, мы будем обходить населенные пункты за версту и пробираться тайком на твой север по безлюдной местности. Там круассаны на деревьях не растут. Андерстанд?
– Че-его?
– Доперло, спрашиваю?
О, мы вновь впали в печаль, прикрывшись обидой и замотавшись в оскорбленное достоинство. Славненько, хоть подумать в тишине смогу.
Выбравшись из продуктового сектора, я бодро потопала к лошадкам. Это была самая сложная часть плана. О конях я знала только то, что шкура обязана блестеть, копыта должны быть подкованными, а зубы не съеденными. Тут запас моих знаний заканчивался и ничего более путного из памяти я не выудила, как ни старалась. Оглядев предлагаемых к продаже животных и приуныв, вызвала ее высочество:
– Иалона, ну хотя бы в лошадях ты разбираешься?
– А как же!,- самодовольная сотельница выползла на свет божий и пригляделась к товару. Как вы полагаете, куда потянулись ее загребущие ручки? Правильно, к чистопородным рысакам. И на кой черт мне конь стоимостью в годовой бюджет государства с тонкими ножками? Мы парад принимать собираемся или безопасно удирать по пресеченной местности? Аристократы ни фига в жизни не смыслят. По ее представлениям, она обязана пускаться в побег приодетая, намакияженная и наманикюренная, чтобы впечатление произвести, если поймают. Эти ненормальные аристократы бегут со штатом прислуги, включающим в себя повара, и в карете, запряженной шестеркой тонконогих рысаков. Наплевать, что захватят враги, зато по этикету. Ей-Богу, слово 'этикет' порождает у меня зубовный скрежет. Вернусь домой, порву любого, кто только дерзнет при мне 'этикет' вякнуть. Успокоилась! Вдох- выдох, жизнь прекрасна, рефлексы условны, истина относительна, вдох-выдох…
Вперед, нас ждут великие дела, а позади разъяренный Властелин. Это так, между прочим, для стимула. И возвращаясь в реальность, опять-таки о себе любимой:
В Лайе есть девчонка крутая,
В принцессином теле живет,
Коня на скаку остановит,
И по лбу без спроса дает!
Пошли уж, стиховычитатель, кого выберем, на том и поедем.
Я прогулялась вдоль ограждения с лошадьми и положила глаз на крепенькую коняшку мышиной масти, обладательницу мощных ног, спокойно стоявшую в сторонке. Отыскав хозяина и выспросив о характере, привычках и поведении объекта, заплатила требуемую цену и стала счастливой обладательницей кобылки с кличкой Улетная. Кто ж так обласкал бедное животное? Внимательно проследив и запомнив, в каком порядке седлали лошадку, я начала пробираться к выходу, ведя приобретение в поводу и нагрузив на нее поклажу.
– Зачем ты купила эту замухрышку? На ней только селян возить.
Смотри-ка, обиженная наша очухалась:
– Чем тебе не по вкусу милое животное? Лишь попробуй разродиться тирадой об этикете и престиже, я сей же миг сдамся Кондраду!
А в ответ тишина… Красота! Уже на выходе с рынка, послышался характерный металлический лязг. Там звенело взаправдашнее оружие, и я не смогла удержаться от соблазна.
В маленькой лавке было представлено холодное оружие всех видов: от метальных кругов-чакр и кинжалов до двуручников с кольчугами, но меня притянул кончар. Длинный, узкий четырёхгранный меч удобно лёг в мою руку, прикрыв гардой почти всю кисть. На свете существует множество предметов, от обладания которыми я смогла бы отказаться, но только не этот стальной красавец. Он стал моим, как только я взяла его в руку, напоминая о привычной земной шпаге. Мне пришлось ещё немного промешкать для подбора ножен и перевязи. Теперь я была полностью готова, следовало убираться из города.
Дойдя до тихой безлюдной улочки и взгромоздившись верхом на кобылку, мы втроём бодро потрусили к городским воротам, месторасположение коих я выспросила, пока торговалась. На удивление, стражи весьма спокойно реагировали на пароль и 'подорожную' бумагу, так что все прошло довольно гладко. Примерно через полчаса, отстояв в городских воротах длинную очередь среди возов и телег, наша колоритная троица рысила прочь от городских стен.
Хроника путешествия или хождения по мукам.
День первый.
Где-то около полудня я завернула в придорожный трактир прикупить свежего хлеба, сухарей, и, заказав плотный обед, завела разговор с трактирщиком о жизни, порядках и политике. Собственно, томящегося от скуки и отсутствия посетителей мужчину я лишь подтолкнула к беседе наводящими вопросами, и он вывалил целый ворох сплетен и домыслов, из которых выуживались несколько крох полезной информации. По окончании монолога я хотя бы получила представление, куда нам следует двигаться и установила курс на это 'куда'.
Моя цель приобрела название – 'Коай', замок на северной границе Лайе, примерно в двенадцати днях пути от сего трактира. Именно там расположилась 'могучая кучка' заговорщиков, строящих масштабные планы по избавлению принцессы. До такой степени масштабные, что ни одна особь мужского пола не рванула спасать красавицу от 'дракона', не вооружившись бизнес-планом на ближайшие лет пять-десять:
'Потом мужчины долго заседали
И составляли план работ на год,
А в это время женщины пахали!
И продвигались женщины вперед!'.
Так и я, не обремененная планированием, макетированием, девелопментом и прочей мурой, вытаскивала хвост ее высочества из капкана.
Налопавшись сама и накормив Улетную, двинулась в путь, переругиваясь с Иалоной по поводу мужской посадки в седле. Звезданутая сотельница требовала изменить позу на более приличную. Счас! Я еле ездить умею, и гарцевать сидя боком и подвергая себя, горячо любимую, риску сверзиться в первую подвернувшуюся канаву, не испытываю ни малейшей охоты. Через пару часов после выезда мы завернули на лесную дорогу, следуя в направлении 'север'. Не надо вспоминать сакраментальную фразу 'слоны идут на север'. Я себя главным образом ассоциировала с колобком – свалила от Кондрада и катилась по лесной дорожке в неизвестность, надеясь не попасть на зубок прочим рыжемордым хищникам.
Вечером, покрутив головой по сторонам, я выбрала место ночлега на поляне вблизи ручья. Там спешилась и развила бурную деятельность: расседлала и стреножила животное, собрала хворост, сломав ноготь и пережив душевную драму принцессы по этому поводу. А еще с огромным чувством крыла себя последними словами за отсутствие мозгов и топора. Приперев охапку сухостоя, мне пришлось напрячься и додуматься, каким же именно образом используют пыточное приспособление, ошибочно названное огнивом и не сопровожденное инструкцией по эксплуатации для таких избалованных цивилизацией особ, как я. После 'надцатой' попытки высечь искру, усилия увенчались успехом и костер запылал.
Почему никому в голову не пришло выпустить пособие по выживанию попаданок в тяжелых условиях другого мира? Ей-Богу, вернусь, наваяю и буду предлагать всем друзьям и знакомым держать под рукой на случай подобных неожиданностей. Вот только бы вернуться, а то ностальгия с Иалоной до кучи замордовали совсем.
Часа через два весело булькала каша в котелке, доходя до готовности, невдалеке паслась Улетная. Я наслаждалась заслуженным отдыхом, а принцесса решила пообщаться:
– Скажи мне, только честно…
Та-ак, когда к тебе обращаются с проникновенной просьбой 'скажи мне, только честно', с ужасом понимаешь, что сейчас, скорее всего, тебе придется долго и красочно врать.
– … Тебе нравится Кондрад?
Отвечая на этот вопрос, мне лгать не хотелось:
– Да, чрезвычайно нравится.
Сотельница замялась, но осведомилась:
– Ты бы с ним… согласилась иметь близость?
Стоит ли травить душу несбыточным? Не проще ли заставить себя забыть?
– Зачем спрашивать?… Даже если так, то это невозможно по многим причинам, одна из которых – отсутствие собственного тела.
Не желая отставать, Иалона уперлась:
– Ну а если бы…
Я взбесилась и прервала:
– 'Если бы да кабы, то во рту росли грибы!' Ты не понимаешь! Случись такое, у меня все одно не будет шансов! По сравнению с тобой, я серый облезлый мышонок! В моей внешности нет ничего выдающегося, хорошие парни вроде него на меня не заглядываются и в очередь не выстраиваются!
– Ты полагаешь, внешность это главное в отношениях?
– А разве нет?- задала встречный вопрос.
Помолчав, принцесса разоткровенничалась:
– Я очень похожа на маму, первую красавицу. Но она была глубоко несчастной в браке, потому что папа всю жизнь любил другую женщину. Я видела ее, обыкновенная, ничем примечательная, а папа в ней души не чаял, на руках носил. Ее, а не маму, к ногам которой падали лучшие мужчины. Вот я и мыслю, что было в той женщине такого, заставлявшее отца не обращать внимания на мамину красоту?'
Да, 'жениться по любви не может ни один, ни один король!'
Беседа прервалась, и мы не стали ее возобновлять, погруженные каждая в свои думы. Вскоре мы улеглись спать.
День второй.
На манеже все те же, вокруг все тот же лес и все то же нытье Иалоны. Вышли к деревне. Купили мешок овса для Улетной. Почему на меня так пялятся?
День третий.
Ничего не изменилось, кроме нытья. Оно усилилось. Я тоже помечтала о ванне с горячей водой.
День четвертый.
Жалобы стали громче и однообразнее. Воспринимались как мантра. Терпеть можно. Посетили следующую деревню. Купили еще один мешок крупы. Аборигены не только пялились, но и принюхивались. На выезде из деревни сердобольная бабулька пожертвовала горбушку хлеба и сочувствующе смахнула слезу. К чему бы это? Я так неприглядно смотрюсь? Может, тур по деревням устроить с песней: 'Мы сами не местные…'?
День пятый.
Въехали в район болот. Добавились комары и мошкара. В моей голове осталась исключительно одна вменяемая фраза, повторяемая на все лады и со всевозможными ударениями 'Любите природу, мать вашу!'. Но и сия завалящая мысль стремительно дохнет от одиночества. На выезде из деревни сердобольная бабулька пожертвовала горбушку хлеба и сочувствующе смахнула слезу. К чему бы это? Я настолько жалко выгляжу? Хочется самоубиться, не перенеся беспрерывного нытья принцессы.
День шестой.
Поделиться книгой: