– Заключенные, приговоренные к высшей мере наказания, или с очень длительными сроками. Двадцать лет особого режима, например. Или «крытка». Их выставляют против курсанта, и он должен убить его голыми руками. Или ножом. Или из пистолета – такой же пистолет у «куклы». Если «кукла» его убьет – ему заменяют смертную казнь на срок. Или длительный срок уменьшают на некоторое количество лет. Или дают послабление – водку, бабу, и все такое. Каждый курсант должен испачкаться в крови. Иначе он спасует в самый неподходящий момент. Человека убить очень непросто! Одно дело, когда ты палишь на километр из пулемета, и враги там где-то вдалеке валятся, как в кино. И другое, когда так вот…лицо к лицу! Когда запах крови! Когда кишки вываливаются! Понимаете?

– Понимаю. Я подумаю над этим – нахмурился Семичастный – да, мир Карпова очень жесток. Мы до этого не додумались.

– У нас своего хватало – пожал плечами Аносов – Кстати, Карпов сказал, что прежде чем принять «куклу» в работу он сам посмотрит его личное дело. Уголовное дело. Потому, если собираетесь дать команду найти «кукол», сразу пускай готовят на них все материалы.

Семичастный внимательно посмотрел в глаза Аносову, но ничего не сказал. А что тут говорить? И так все понятно. После паузы, он спросил Аносова, но совсем не о том, о чем тот ожидал:

– Кто был последним?

– То есть? – слегка опешил Аносов, и тут же нахмурился, поняв.

– Кого последнего устранил? Это не допрос, чисто интересно.

– Четверых – не задумываясь ответил Аносов – Всю семью. Мать, отец и две дочери. Главная в этом была одна из дочерей. Она через несколько лет будет травить своих мужей, потом отравит соседей, а когда устроится в школу посудомойкой, отравит много детей. Мать ее учила: дружи со всеми, ни с кем не ругайся, а если кто-то тебе не нравится – не грех ему и яду подсыпать. Эта тварь мечтала о черной волге. Очень хотела купить. Для того отравила одного мужа, потом родителей другого, а в доме убитых ей стариков устроила свинарник. Кормила свиней объедками из школьной столовой, где потом и травила детей. За то, что они отказались расставлять стулья. Эта семейка судя по информации из уголовного дел убила минимум тринадцать человек, и лишила здоровья десятки детей. Отравительницу потом расстреляли, но было поздно.

– И вы уверены, что это правда? Что Карпов дал вам достоверную информацию? – Семичастный испытующе посмотрел в лицо Аносову.

– Карпов никогда не ошибается. Но каждый раз я старался проверить. И я допросил семейку. Они травили раньше, чем стало известно. Дело в том, что соли таллия, которыми они травили людей, вызывают симптомы, похожие на симптомы множества болезней. Так что людей хоронили как умерших от сердечной недостаточности, от отказа почек, печени. И никто не заподозрил, что это отравление. А твари травили просто за то, что посмотрел не так, сказал не так, за то, что человек более обеспечен, чем они. Ребенку плюшку дали – он слишком шумел. Соседке кусок пирога поднесли – вроде как из уважения. А они и померли. Я устроил допрос. Они мне все рассказали. Там не тринадцать, там в разы больше. По моим прикидкам – сорок, или пятьдесят.

– Как допрашивали? Что делали?

– Сломал два пальца. Отрезал ухо. Воткнул нож в плечо и поворачивал его в ране – равнодушно ответил Аносов, глядя на Семичастного пустыми глазами убийцы – Они сразу раскололись. Все рассказали, в подробностях.

Семичастный сделал в бумагах какую-то отметку и снова поднял глаза на собеседника:

– Хорошо. Я доволен нашей встречей, рад, что вы приняли наше предложение. Надеюсь, мы не разочаруемся друг в друге. Свободны. Документы прикрытия передаст Карпов, у меня с ним тоже будет беседа. До свидания, товарищ Аносов.

– До свидания! – Аносов встал, повернулся через плечо и почти строевым шагом пошел к двери. Когда дверь за ним закрылась, Семичастный вдруг откинулся к спинку кресла и замер так, прикрыв глаза и потирая лоб запястьем левой руки. Он устал. Спал сегодня максимум три часа. Мозг просто кипел от множества задач, которые перед ним стояли. И покой ему только снился.

Одно радовало – большинство задач хоть и со скрипом, но все-таки решались. Как, например, эта задача, о которой он только что говорил с Аносовым. И сколько бы Семичастный не думал о том, надо ли им с Шелепиным иметь под рукой такую вот карманную команду убийц – убеждался: надо. И если все получится так, как задумано…он точно об этом не пожалеет.

И еще – люди, которые занимаются этим делом подобраны можно сказать идеально. Про Карпова и так все понятно – это бриллиант надо ценить и беречь. Но еще и Аносов – даже странно, как же прежнее руководство могло упустить из вида такого ценного, практически незаменимого работника?! Это надо быть полным идиотом, чтобы просто так взять, да и выбросить его из Системы!

Брежневские дела…это все от него пошло! Жополизы, лизоблюды – «как бы чего не вышло!» «Давайте мы не будем делать резких шагов» «Давайте мы уберем на пенсию, от греха!» Оставили служить приспособленцев, да жополизов, вот и…

Не все такие, конечно, но…их много. И надо очищать Комитет от всякого ненужного балласта! Вспомнить только – сколько шпионов сидело в самой верхушке КГБ! Если бы не Карпов – так бы они и сидели, грызли бы Комитет изнутри! Твари… Поделом Андропову наказание – пуля в голову. Распустил! Развел кубло змей!

Семичастный даже зубами скрипнул, и рука его непроизвольно сжалась в кулак. И тут же разжалась – вспомнил рассказ Аносова о том, как расправился с отравителями. Молодец, что еще скажешь? И да – Карпов никогда не ошибается! Просто не умеет, черт ехидный… Иногда так это бесит! И ехидство, и то, что этот подлец никогда не ошибается. Рядом с таким человеком чувствуешь себя ущербным. Увы.

Кстати – Карпов как-то упоминал, что в двухтысячных годах армию начали разделять на срочников и контрактников. Хорошее дело. Нужно вводить контрактную службу. Готовить профессиональных бойцов. И эти бойцы пойдут как раз в части спецназа, подчиненные Комитету. Как там это называлось? Императорская гвардия? Вот это и будет гвардия – защита и опора. А она ему с Шелепиным ох, как понадобится! И скоро…

****

– День на сборы, завтра с утра – на машину и вперед. У КПП «Сенеж» встречаешься со остальными членами группы. Вот ваши документы прикрытия (двигает по столу большой пухлый конверт) Все нужное вам снаряжение – обмундирование, и другое – в машине сопровождения. Женщины едут с тобой. И печатная машинка – тоже! Для посторонних – Ольга печатает отчеты. Вас поселят в отдельном здании, в гостинице для приезжих. Питаться будете в офицерской столовой. По «легенде» – вы проверяете состояние подготовки личного состава воинской части перед реформированием части. Будем переподчинять спецназ ГРУ Комитету. Кстати – и в самом деле, определите уровень подготовленности бойцов. Что от них ожидать, на что они способны. В том числе и морально-политический уровень. Настоящие удостоверения личности с собой не бери. Официально главный в вашей группе – Аносов. Он генерал-майор. Ты – капитан, по твоей физиономии и капитана много. Бороду сбрей, постригись под ежик – чтобы не узнали. Шанс что узнают малый, слишком это фантастично – писатель-фантаст бегает по плацу, но все-таки такой шанс имеется. Там же (указал на пакет) деньги на расходы. Неофициально главный – ты. Тебе подчиняются все в этой группе. Кстати посмотришь в деле и подчиненных Аносова. Может, и смысла не было их тащить из небытия. И без сантиментов – не подходит – гоним прочь, нам балласт не нужен. Все понятно? Вопросы есть?

– Что с Дачей?

– Две недели. И не надо смотреть на меня с такой рожей! Да, была допущена ошибка – слишком залегендировались, надо было сразу привлечь опытных гражданских и нормальную охрану. Но теперь все исправим. Две недели, может раньше. Как раз тебе хватит времени прощупать Аносовских бойцов и разведать, как обстоят дела в этой части. Мы решили сделать ставку на эту часть. Кстати, по твоему же совету. Так что давай, смотри – как там и что. Все, дуй отсюда!

Ну и я и «подул». А что еще делать? Пакет довольно-таки увесистый, как вышел в коридор хотел в пакет заглянуть – не получилось, заклеен намертво, только резать. Ладно, дома посмотрю. В машину, и до дома! Время еще половина первого, так что до вечера соображу, как и что. Может Аносова вызвать и передать ему удостоверения, пусть сам занимается, раздает своим людям? Наверное, так и сделаю. Им еще свои фамилии надо будет запомнить. Интересно, какую фамилию эти черти гэбэшные мне прилепили!

Мда…жаль все-таки, что базу не успели достроить. Честно сказать, всякие там инспекции мне ни в одно место не уперлись. Вообще-то я чего-то подобного и ожидал. Нет, не насчет Сенежа – насчет Дачи. Стройбат, это…стройбат! А заигравшись с легендированием пустили дело на самотек. Вот и результат.

Но теперь погоны полетят! И головы – тоже! Или я не знаю Систему! Солдатешкам, если они ничего криминального не сделали – мало что грозит. Максимум – на губе отсидят. А вот начальство…этих по-полной вздрючат! И поделом. Пика своего раздолбайство достигло в девяностые годы, когда солдаты почитай не служили, а отбывали срок. Работали на дачах командиров, да и просто солдат сдавали в аренду, как рабов. Всякое было. Даже вспоминать противно… Срочник, похожий на узника Бухенвальда от недоедания – это как так?! Я бы расстрелял мразей, которые ЭТО допустили!

Открыв дома пакет с документами, обнаружил там десять пачек десятирублевок, командировочные удостоверения в воинскую часть № 92154, удостоверения личности военнослужащего и служебные удостоверения КГБ СССР на разные фамилии.

Я теперь назывался Мишутин Максим Витальевич (Мерзавцы! Миша-Мишутин! Хохмачи!), Ольга была Катериной Семеновной Инютиной, Настя – Анной Георгиевной Курносовой, Аносов – Дмитрий Федорович Ковалев. Соответственно, заместители Аносова: Виктор Маркин стал Владимиром Валеевым, Василий Малеев сделался Степаном Хачатуряном (почему-то!), Петр Калугин – Михаилом Селягиным.

Тут же, в пакете лежали пропуска на территорию «Сенежа» – «вездеходы». То есть мы можем пройти там, где ходим и посмотреть то, что захотим. Подписано заместителем министра обороны СССР. Пропуска на все семь человек. И письмо из министерства обороны СССР, в котором указывалось, что: « …группа специалистов…бла-бла-бла…направляется…бла-бла-бла…всемерно содействовать…обеспечить…организовать…». И опять же – подпись заместителя министра обороны. Все печати, все, как положено.

По званиям – точно, меня понизили до капитана, Аносов генерал-майор, его замы – майоры. Настя капитан, Ольга лейтенант.

– Изучайте свои документы! – перекинул я удостоверения стоящим возле меня девицам – Катя! Аня! И смотрите, не перепутайте. Я теперь Максим Витальевич! И это…кто меня побреет?

– Ужас! Такую красивую бороду?! – ахнула Ольга, она же Катя.

– Жалко бороду – вздохнула Настя, она же Аня.

– И не только бороду! – обреченно вздохнул я – Голову тоже! Нет, не брить – под машинку. Буду страшный, и меня девушки любить не будут!

– Тебя всегда девушки любить будут, правда, Настя?

– Правда… – улыбнулась Настя и зашагала из комнаты – Я сейчас бритвенный станок приготовлю. А вот насчет стрижки…может лучше в парикмахерскую сходить? Здесь в доме есть парикмахерская. За десять копеек остригут – сам себя не узнаете!

Так и сделали. Побрила меня Настя – очень аккуратно, можно даже сказать любовно. Даже не царапнула нигде. А вот стричься я пошел в парикмахерскую, хоть и честно сказать – немного брезговал стричься в здешних парикмахерских. В этом мире никакого представления не имели об одноразовых воротничках. Обернул клиента чем-то вроде простыни, потом встряхнул ее, и…на следующего. А ты и думай – кто до тебя тут сидел и что у него там в волосах копошилось. Лучше бы машинку купить, да самому и стричься. Если стрижешься в «ежик».

Когда с меня наконец-то сняли простыню, глянул на себя в зеркало, и…неожиданно себе даже понравился. Молодой, коротко стриженный парень – симпатичный, скуластый. Я уж и забыл, как выглядел когда-то в юности. Оказывается, я был очень даже смазливеньким пацаном. Права Ольга, на такого девки будут кидаться.

Но самое главное – никто в этом парнюге никто не узнает всемирно известного писателя Карпова. От Карпова этот жилистый и даже на вид опасный тип отличается, как голубое небо от серой земли. Хотя если присмотреться, можно и узнать. Но даже если кто-то меня узнает – обсмею, да и только! С ума сошел?! Какой такой Карпов?! Да мало ли кто на кого похож! У меня сосед был похож на Раджа Капура, и что? Оказалось – цыган, потом двух соседей обнес! Хы хы…

Смешно но меня едва пустили к себе домой. Только я вошел в главный вход высотки, тут же ко мне бросился милиционер, из тех, что дежурили внизу, и преградил дорогу:

– Молодой человек, вы куда? К кому?

– Домой, Василий! – назвал я милиционера по имени. Я помнил (само собой) имена всех, кто тут работал. Постепенно как-то выяснилось, как кого зовут. Мне не трудно, когда здороваюсь, звать консьержей по имени-отчеству, или по именам – как этого милиционера, а им приятно. И мой имдж так сказать становится повыше – мол, не чванится известный писатель, уважительный, здоровается, по имени называет!

– Ой! Михаил Семенович?! Это вы?! А я вас не узнал! Вы так…помолодели! – парень даже растерялся ( а вдруг кто-то «работает» под меня?!).

– Вот, смотри! – я достал паспорт и показал сержанту – Видишь?

– Да ну что вы! Не надо было! – запротестовал милиционер, однако взглядом по фотографии и имени в паспорте скользнул. Службу знает – Проходите, пожалуйста! Наверное, к лету побрились, да?

– К лету. Жарко стало – улыбнулся я, и шагая к лифту вдруг подумал: а как же концерт на девятое мая? Я же ведь должен выступать на этом концерте, Семичастный говорил! А может, отменили выступление? В связи с последней задачей. Честно сказать – не очень уж и хотелось светиться на концерте. Если только замаскироваться? Усы наклеить? Парик надеть? Так-то приехать на концерт из Сенежа – это запросто, ну что такое семьдесят километров?

Когда появился в квартире, Ольга мне тут же сообщила, что был звонок, и некий мужчина просил передать, что точка рандеву меняется. Мы садимся в нашу «волгу», отъезжаем в определенное место – водитель знает, куда именно, там пересаживаемся в автобус, и уже все вместе, на автобусе едем в Сенеж. Все снаряжение будет лежать там, в автобусе. Там же переодеваемся, и уже в военной форме едем на место.

– Прямо в автобусе – переодеваемся! – возмутилась Ольга – А мужики будут стриптиз смотреть!

– Оль…вернее – Кать! Тебе не плевать на этих мужиков? – хмыкнула как всегда спокойная Настя-Аня – Отвернутся. А кто не отвернется, у того глаза вылезут от нашего сияния!

Девушки захихикали, а я махнул на них рукой и пошел в кабинет. Надо было немного подумать, как жить дальше, а еще – крепко поработать. Похоже, что первые дни в Сенеже поработать мне не удастся. Писателем поработать. Опять меня тихой сапой затягивает болото воинской службы. Плохо это, или хорошо? Не знаю. Привычно, это да, но хорошего не вижу. Хотя и особо плохого – тоже. Получил блага, допустили к кормушке – отрабатывай! Или не принимай эти самые блага! Задарма плюшки только в раю, а я в рай пока не собираюсь. Д и вряд ли я туда попаду…грехи давят!

Ночью мы с Ольгой «оторвались»…напоследок. Неизвестно, что там впереди, может придется пару недель «поститься», непонятно, как нас там поселят, так что…пока есть возможность, надо заниматься сексом. Пока молоды.

Кстати, странно, но у меня что-то вроде раздвоения личности – я одновременно и ТОТ Карпов – 52 года, старый, битый, тертый жизнью вояка. Но я еще и ЭТОТ Карпов – молодой, здоровый как свежий огурец с грядки, и такой же цветущий и пахнущий. В общем – два в одном, шампунь и кондиционер. И вот какая штука: если раньше я воспринимал себя старым ветераном, вдруг ни с того, ни с сего помолодевшим, то сегодня воспринимаю себя молодым человеком, который в прошлом был старым ветераном. С первого взгляда кажется, что это ерунда, что все это одно и то же. Но неет…не одно, точно. Человек под воздействием среды изменяется. И я в этом вовсе даже не исключение. Как там сказано? «Бытие определяет сознание»? Еще как определяет!

Точка рандеву была за городом, по трассе, ведущей в Солнечногорск. Автобус «КАВЗ», похожий на американские школ-басы, только зеленый, цвета хаки и с занавесочками на окнах. Мы тихо-мирно покинули свою «волгу» и забрались в салон, где уже дожидались четверо соратников, принявших нас с бурным восторгом и шутками. Вернее – принявших так двух моих спутниц, сразу покрасневшую Ольгу и невозмутимую, холодную Настю.

– Итак, парни! – говорю я, когда автобус трогается с места – Держите ваши документы прикрытия. Запоминайте свои фамилии, и своих соратников. И звания. Я капитан – меня разжаловали.

– Видимо за беспорядочные половые связи! – хохмит майор Маркин, он же теперь – Валеев, и тут же угасает под моим холодным взглядом – Прошу прощения, командир!

– Я командир нашей группы, номинально же ее командир – генерал-майор Дмитрий Федорович Ковалев. Я же официально инструктор боевой подготовки, Максим Мишутин. Настоящие имена девушек вам пока знать не обязательно, это Катя Инютина, это Анна Курносова. Ваши имена вы видите в документах. Официально – наша задача инспектирование воинской части, проверка боевой готовности. Неофициально, на самом деле – я проверяю уровень вашей подготовки и кое-чего вам преподаю. После достройки нашей базы, под кодовым наименованием «Дача», мы перейдем туда и будем тренировать курсантов. Вы будете. А я буду смотреть, как вы это делаете. Когда наладим процесс – я отойду в сторону и вашим командиром будет…ваш командир. (я указал на Аносова). С этого момента категорически запрещается называть друг друга настоящими именами. Предлагаю подобрать себе позывной – короткий, ясный, легко произносимый. Будем называть друг друга именно так – по позывным. Итак, Дмитрий Федорович, какой у тебя позывной?

– Хмм… – Аносов задумался – пусть я буду…хмм…сразу и в голову не идет. Вообще-то мы привыкли именоваться номерами.

– Ты будешь Акела! – решил я, пресекая возражения Аносова движением руки – Ты (я указал на массивного Калугина) будешь Балу. Ты – я указал на Маркина – Шер-хан. Ладно, не делай такую физиономию – Хан. Будешь Хан! У тебя глаза раскосые, вот и сойдешь за нерусского.

– Только не Табаки! Я не переживу! – шутливо взмолился Малеев, когда я на него посмотрел.

– Ладно, живи! – ухмыльнулся я – Будешь Сахи-Дикобраз. Девушки: Катя – Ракша, Аня – Багира.

– А ты кто будешь? – с интересом спросил Хан – неужто Маугли?

– А как догадался? – ухмыльнулся я – главный персонаж! Кому надо – поймет, а кому не надо… Дальше – смотрю, барахло вы нашли? Уже переоделись. Где там чего лежит?

– Сзади, на сиденьях – мешки. На каждом фамилия владельца – пояснил «Акела» – И на девушек тоже есть мешки.

– Тогда девчонки – быстро переодеваться! – скомандовал я – А вы все физиономии вперед, и не оглядываться, если не хотите приехать с фингалом. Нет, не от меня – Багира у нас мастерица на это дело…быстро фитилек накрутит! Тсс! Молчать! Кончай смех! Поехали. Время дорого.

Глава 3.

Автобус медленно, рыча вплыл в ворота, и я вдруг подумал — чего-то здесь не хватает! Чего-то такого неуловимого, но повседневного, такого, к чему я привык, что видел каждый день много лет… И через несколько секунд – понял!

И стало мне вдруг и смешно, и грустно. Бетонных блоков не хватает! Бетонных блоков, которые перекрывают прямой подъезд к КПП, и не дают машине с террористом за рулем разогнаться и с разгону протаранить ворота.

Этот мир еще девственен. Этот мир не знает такого разгула терроризма, какой существует в моем мире, в моем 2018 году. Хотя…здесь тоже хватает всякой такой террористической дряни. Здесь — это на Земле, не в Советском Союзе. Железный занавес — он такой…с одной стороны неудобен, а с другой…

Автобус пропыхтел через военный городок мимо домов офицерского состава – ДОС (обычные пятиэтажки ничего примечательного), и остановился у плаца, расположенного «в ногах» у трехэтажного здания из бежевого кирпича, состоявшего из центрального здания и двух крыльев – левого и правого. Насколько я понял, это и был штаб батальона спецназа ГРУ, который базировался здесь, в закрытом городке «Сенеж». Здесь были и еще части, но командование их в другом месте Сенежа.

– Приехали! – сообщил нам водитель, который всю дорогу молчал и демонстративно не прислушивался к нашим разговорам. Настолько демонстративно, что я даже подумал, что где-то тут в салоне стоит подслушивающая аппаратура. Наверное, так оно и было.

— Вам туда! — показал водитель на здание — Я жду здесь.

– Акела – обратился я к Аносову, и увидел, как дрогнули у того губы в улыбке. Не привык еще! — Ты идешь представляться, вот документы. Мы ждем здесь. Если все-таки понадобится нас показать — тогда пойдем. А раньше нечего светиться.

— Слушаюсь, Маугли! — все-таки ухмыльнулся Аносов, но слава богу — под козырек не взял. Интересно было бы увидеть, как генерал отдает честь капитану! Вдруг кто-то через лобовое стекло углядит -- потом разговоров не оберешься.

Водитель открыл дверь, и Аносов легко сбежал по ступенькам. Все-таки правильно я ему дал позывной – чем-то он напоминал волка – старого, опытного, битого волка.

Кстати сказать – я хотел взять позывной «Шаман», но передумал. Я использовал его для связи с руководством страны, и теперь – вдруг кто-то сопоставит? Фантастично, конечно, но…чем черт не шутит. Вот на таких мелочах люди и прокалываются. Как там сказано про мелочи? Дьявол в них сидит? Сидит, поганец, уверен!

Аносова не было минут двадцать. Вышел из здания не один, а в сопровождении молоденького лейтенанта – видимо только-только начал служить, небось в прошлом году закончил училище. Голубой берет – здоровенный такой, блиноподобный, смешной! Хроноаборигены носят его тоже смешно – не набекрень, как у нас было принято, а на самом затылке, и это чем-то напоминает нимб у святых. Лихость такая, понимаете ли !

– Здравия желаю, товарищи! – лихо вскидывает руку лейтенант, и усаживается впереди, возле Акелы – Поехали, покажу вам гостиницу.

Мы разворачиваемся под руководством лейтенанта и возвращаемся назад, в ДОСы, где автобус и останавливается возле одной из пятиэтажек.

– Вот, здесь! – объявляет лейтенант – три квартиры – ваши. Первый и второй этаж – гостиница, три квартиры внизу и три наверху. Можете занимать любые, какие понравятся. В каждой квартире есть кухня, все нужные принадлежности – чашки-ложки и все такое. Одна квартира однокомнатная, другая двухкомнатная, третья трехкомнатная. На другом этаже то же самое. Какой этаж займете?

– А если мы сразу все займем? – толкает меня бес – Каждому по квартире!

– Хмм… – теряется лейтенант – У меня нет такого распоряжения. Может еще кто-то приехать, а куда потом селить? В трехкомнатной спокойно умещаются четверо, там есть кровати, в двухкомнатной трое, и в однокомнатной двое. Товарищ генерал может в однокомнатной, девушки в двухкомнатной, остальные…в общем, я не знаю! Распределите сами, пожалуйста – кто куда!

– Товарищ генерал распределит – ухмыльнулся я, поглядывая на хмурого Аносова. Интересно, о чем он там говорил в штабе?

– Давайте ключи от квартир второго этажа, мы сами решим, куда заселимся – махнул рукой Аносов.

– Пожалуйста, товарищ генерал! – с явным облегчением передал нам связку ключей лейтенант – Товарищ полковник сказал, что вечером ждет вас на ужин в офицерской столовой. Небольшой банкет, так сказать.

– А без этого банкета нельзя обойтись? – поморщился Аносов, и лейтенант беспомощно развел руками:

– Извините, товарищ генерал! Мне как сказано, так я и передал! В двадцать часов вас и всю комиссию ждут на банкет! Разрешите идти, товарищ генерал?

– Подожди, лейтенант…там у нас в автобусе ящики, коробки, мешки – организуй доставку в квартиру. В трехкомнатную. Давай, шеметом!

Лейтенант бросил руку к берету и выскочил из подъезда, а мы пошли наверх, на второй этаж. Навстречу попалась молодая женщна с ребенком на руках – она посмотрела на нас и улыбнувшись, поздоровалась. Мы ей ответили, а ребенок, которого она держала на руках помахал нам пластмассовым кольцо на ручке. К кольцу были приделаны блестящие пропеллеры, и эти самые пропеллеры зажужжали от движения детской ручки.

У меня вдруг испортилось настроение. Все эти недели, месяцы – я заставлял себя не думать о Зине. И о своем сыне, который живет за тысячу километров отсюда. Я просто боялся об этом думать, потому что стоит мне как следует задуматься, и я плюну на все и рвану туда, к своей подруге, которая вот так просто взяла, и выбросила меня из своей жизни. Но она-то ладно – бог ей судья, но сын! У меня ведь здесь родился сын! И я его до сих пор еще не видел… И дело не в том, что Зина меня обидела, можно сказать – предала. Я боюсь навлечь на моего сына беду. А если его возьмут в заложники? Если будут давить на меня через сына? Сейчас лучшая защита – изобразить, что я не интересуюсь его судьбой и судьбой Зины.

Кто будет давить? Да кто угодно. Даже Шелепин с Семичастным – а чем они лучше остальных? Но эти хотя бы меня знают не решается, а вот их оппозиция…эти запросто могут устроить похищение и выйти на меня. По-хорошему, Зине бы спрятаться как можно глубже, где-нибудь в глубокой деревне…может этим вопросом и займусь – чуть попозже. В преддверии Большой Крови не стоит оставлять их на месте.

Квартиры были простенькие, и на самом деле больше напоминали гостиничные номера, а не жилые квартиры. Но…это были не номера. Приличные ванные комнаты, чистенькие кухни со всем набором посуды. Кровати, заправленные чистым бельем.

Да нормальные условия, чего уж там говорить! Конечно, не четырехкомнатная квартира в высотке на Котельнической, и не вилла в Ньюпорт-Бич, но и не «тараканья ферма» с многочисленным и голодным контингентом. Пойдет!

Помню, как еще в девяностые пришлось пожить в гостинице «Россия». Так вот там была тараканья республика – вольная воля усатым и многоногим! Тусовались они под телевизором «Акай», он едва не ходуном ходил на спинах отборных воинов тараканьего племени. Недоеденные куски на столе нельзя было оставить – тут же из-под телевизора выскакивала ватага молодцов и пыталась уволочь твой кусок в свое логово.

– В общем, так: Балу, Хан и Сахи – в трехкомнатную. Мы с Маугли – в двухкомнатную. Девчонки в однокомнатную! – распорядился Аносов и посмотрел на меня, мол, пойдет? Я пожал плечами – нормально.

На лестнице – топот, пыхтение и сдавленная ругань. Потом что-то грохнуло, и раздался отборный армейский мат:

– Вы дол…ы! Безрукие дол…ы! Какого х… вы не держите как следует?! Ящик разбили!

Балу тут же вышел из квартиры и мы услышали его гулкий, медвежий голос:

– Да б…ь! Вы в самом деле безрукие дол…ы! Все вывалили! Собирайте теперь!