Помоги проекту - поделись книгой:
РОССИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ ЖЮЛЯ ВЕРНА И РОМАН «ДРАМА В ЛИФЛЯНДИИ»
Всеобъемлющий замысел «Необыкновенных путешествий», этой единственной в своем роде географической эпопеи, какой еще не было в художественной литературе, обязывал Жюля Верна описать страны и народы всего мира, «проложить маршруты» через все части света, моря и океаны. Его герои немало путешествовали и по России. Россия привлекала внимание французского писателя на всем протяжении его творчества, и русская тема в той или мной связи получила отражение во многих его романах.
В книгах Жюля Верна постоянно мелькают русские географические названия, имена русских путешественников и ученых, внесших свой вклад в мировую науку наравне с путешественниками и учеными Франции, Англии, США, Германии и других стран. Во многих романах действующими лицами являются русские или рассказывается о географических открытиях русских мореплавателей («Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке», «Гектор Сервадак», «Вверх дном», «Пловучий остров» и др.). В семи романах Жюля Верна события протекают целиком или частично на территории России («Михаил Строгов», «Клодиус Бомбарнак», «Драма в Лифляндии», «Цезарь Каскабель», «Упрямец Керабан», «Найденыш с погибшей «Цинтии», «Робур-Завоеватель»).
Географию России Жюль Верн знал хорошо. Но специфические условия русской действительности были знакомы ему недостаточно. Как и некоторые другие западноевропейские авторы, писавшие в XIX веке о России, Жюль Верн допустил много ошибок в изображении исторической обстановки, ряд преувеличений, неточностей, анахронизмов.
Волнениями среднеазиатских кочевых племен в годы присоединения Туркестана к России, по-видимому, навеян сюжет романа «Михаил Строгов» (1876). Восстание, в ходе которого кочевники якобы захватили большую часть Восточной Сибири, служит живописным фоном для развития приключенческого действия. Фельдъегерь Михаил Строгов, преодолев тысячи препятствий, прибывает в Иркутск, к генерал-губернатору, с собственноручным посланием царя и разоблачает предателя Ивана Огарева, возглавившего восстание кочевников.
Первоначально роман был озаглавлен «Курьер царя». Перед тем как выпустить книгу в свет, издатель Этцель связался через И. С. Тургенева с русским послом и попросил его прочесть гранки. Посол не нашел в романе ничего «предосудительного», но порекомендовал изменить заглавие. Тем не менее русский перевод «Михаила Строгова» до начала XX века задерживался цензурой. Первое издание было выпущено только в 1900 году.
Интересно в этом романе подробное географическое описание России на всем пути следования героя от Москвы до Иркутска — через Нижний Новгород с его знаменитой ярмаркой, Казань, Пермь, Тюмень, Омск, Колывань, Томск, Красноярск и другие города. Жюль Верн хорошо знает самую подробную карту России и специальную справочную литературу, правильно указывая даже самые захолустные села и посады, почтовые станции и перевалочные пункты, состояние проезжих дорог и объездные пути.
Сибирские историки и краеведы давно уже обратили внимание на многие поразительные подробности в описаниях природы ип городов Восточной Сибири, полагая, что такие точные и детальные сведения Жюлю Верну не могли дать имевшиеся в его распоряжении путеводители и справочники, труды академика Палласа и путевые записки французских путешественников, на которые он ссылается в тексте романа. По-видимому, писатель, кроме печатных источников, воспользовался живыми рассказами какого-то человека, изъездившего Сибирь, что называется, вдоль и поперек.
Есть основания предполагать, что Жюль Верн консультировался с известным русским географом, революционером П. А. Кропоткиным [1]. В годы своей эмиграции Кропоткин подружился с Элизе Реклю и оказал ему помощи в написании шестого тома «Всеобщей географии», посвященного Азиатской России [2]. Реклю был старым знакомым Жюля Верна, и через его посредство автор «Необыкновенных путешествий» мог завязать отношения с Кропоткиным, человеком полулегендарной биографии, одним из лучших знатоков Сибири. Кстати сказать, Кропоткин упоминает Жюля Верна в своих «Записках революционера», а художник Жорж Ру, иллюстрировавший посмертно изданный роман Жюля Верна «Потерпевшие крушение на «Джонатане», наделил героя этого романа, анархиста Кау-Джера, несомненным портретным сходством с Кропоткиным.
В романе «Цезарь Каскабель» (1890) одним из главных героев является политический ссыльный — граф Сергей Васильевич Наркин. Убежав из Сибири, он несколько лет проводит в Америке, а потом пробирается обратно на родину, пристав к бродячей труппе Цезаря Каскабеля. Здесь описано полное захватывающих приключений путешествие из Калифорнии через Аляску и Берингов пролив по Сибири. В Беринговом проливе дрейфующие льды увлекают путешественников в открытое море и несут вдоль полярных берегов Сибири до острова Котельного (Новосибирские острова). Отсюда они попадают в Якутию, переправляются через Енисей, потом через Обь и следуют дальше до Перми.
Географическое описание Сибири в этом романе еще более подробно и не менее достоверно, чем в «Михаиле Строгове».
Особенности сюжета «Михаила Строгова», где также фигурирует политический ссыльный, рижанин Василий Федоров, и романа «Цезарь Каскабель» можно объяснить влиянием устойчивой во Франции литературной традиции романа о России.
В литературе XIX века довольно широко использовалась тема о сибирском изгнаннике или ссыльно-заключенном, который живет в обстановке суровой природы, иногда в полном одиночестве, и в конце концов либо сам спасается бегством, либо возвращается из изгнания по ходатайству друзей или заступничеству своих детей. «С конца 60-х гг., — пишет М. П. Алексеев, — эта своеобразная литература о сибирских изгнанниках и беглецах значительно увеличивается благодаря интересу к русской политической жизни вообще и в частности к революционной деятельности народников… С другой стороны, Сибирью, как живописным фоном для повествования, и историей ссыльного беглеца, как удобной сюжетной канвой, заинтересовывается авантюрный роман» [3].
Полярное побережье Сибири описано в романе «Найденыш с погибшей «Цинтии» (1885). Здесь Жюль Верн и его соавтор Андрэ Лори широко использовали известную книгу шведского полярного исследователя Норденшельда «Плавание на «Веге», в которой нашли много интересных сведений о сибирских морях, природе Арктики и все необходимые для романа фактические данные о зимовке «Беги» в 1878 году в Колючинской губе, неподалеку от выхода в Берингов пролив. Читатели узнают «трогательные подробности» об исключительной честности и гостеприимстве чукчей и помощи, оказанной ими Норденшельду. В романе много говорится и о перспективах использования Северного морского пути, который «даст возможность заинтересованным государствам установить регулярное морское сообщение с Сибирью».
Географические описания России не ограничиваются у Жюля Верна восточными и северными окраинами. Робур и его спутники во время кругосветного воздушного путешествия пролетают над Каспием, вдоль Волги, мимо Москвы и Петербурга.
Южная часть России — Крым и кавказское побережье — служит предметом изображения в романе «Упрямец Керабан» (1883). Приключения героев развертываются на фоне прекрасной природы, о своеобразии которой автор дает, в общем, верное представление. «Со своим Чатыр-Дагом, — пишет он, — который возносит на полторы тысячи метров ввысь плоскую вершину, с амфитеатром лесов, зеленая пелена которых спускается до самого моря, с купами диких каштанов, кипарисов, маслин, миндальника, ракитника, с каскадами, воспетыми Пушкиным, — Крым представляет собою прелестнейшую жемчужину в том венке стран, который простирается от Черного моря до моря Адриатического».
Хотя о нравах и обычаях населения автор имеет зачастую только приблизительные или даже полуфантастические сведения, ему все же удалось в рамках приключенческого романа воспроизвести некоторые реальные стороны жизни царской России, с неизбежными жандармами и казаками, чинившими препоны сумасбродному Керабану.
В Среднюю Азию Жюль Верн переносит читателей в романе «Клодиус Бомбарнак» и в Прибалтику — в романе «Драма в Лифляндии».
Когда появился роман «Клодиус Бомбарнак» (1893), подходило к концу строительство Закаспийской железной дороги (Красноводск — Ташкент) и было начато сооружение Великой Сибирской магистрали. Закаспийскую дорогу, имевшую стратегическое значение, строило военное ведомство под руководством опытного инженера, генерала М. Н. Анненкова. В условиях движущихся песков пустыни Кара-Кум, с редкими оазисами и реками, строители столкнулись с неимоверными трудностями.
К 1893 году Закаспийская дорога была доведена до Самарканда. В предвидении дальнейших успехов железнодорожного строительства в России и развития экономических связей между двумя великими государствами Жюль Верн мысленно продолжил эту дорогу от Самарканда до Ташкента и китайской границы, провел ее через весь Китай, из конца в конец, — через Памирское плоскогорье, мимо озер Лобнор и Хара-Нур, через Тайюань и Тянцзинь, до самого Пекина.
Писатель не устает восхищаться на протяжении всей книги искусством и изобретательностью строителей Закаспийской железной дороги. «К счастью, я читал отчеты инженера Буланжье относительно громадного сооружения генерала Анненкова, — сообщает репортер Клодиус Бомбарнак. — Часто говорят о необычайной быстроте, с какой американцы проложили железнодорожный путь через долины Дальнего Запада. Но да будет известно, что русские ничуть не уступают им в этом отношении, если даже они не превзошли их как своим проворством, так и промышленной смелостью».
Постоянно обращаясь в своих романах к истории географических открытий, Жюль Верн никогда не забывает упомянуть о заслугах русских ученых и путешественников.
В «Найденыше с погибшей «Цинтии» сообщается, что «Россия на протяжении одного столетия снарядила и отправила одну за другой не менее восемнадцати экспедиций для исследований
Новой Земли, Карского моря, восточных и западных берегов Сибири». В связи с этим здесь говорится об исследованиях Пахтусова, адмирала Литке и академика Бэра.
В текст романа «Вверх дном» включен содержательный историко-географический обзор открытий в Арктике и попыток мореплавателей разных стран достигнуть Северного полюса. Автор приводит сведения о Камчатских экспедициях 1725–1743 годов во главе с В. И. Берингом и А. И. Чириковым, а также об экспедиции адмирала В. Я. Чичагова, сделавшего попытку «учинить поиск морскому проходу Северным морем в Камчатку».
В романе «Пловучий остров» можно найти сведения об исследователях Тихоокеанских архипелагов и открытии Ф. Ф. Беллинсгаузеном в 1820 году архипелага Туамоту, названного им островами Россиян.
В «Клодиусе Бомбарнаке» автор упоминает об открытиях, сделанных па Памире и в Тибете знаменитыми путешественниками М. В. Певцовым и Н. М. Пржевальским.
Подобные примеры можно найти и во многих других романах [4].
«Необыкновенные путешествия» позволяют судить и о том, что писатель живо интересовался достижениями русской научно-технической мысли, хотя незнание языка мешало ему получать подробную и систематическую информацию о работе русских изобретателей и ученых.
В романе «С Земли на Луну» имеется такой любопытный эпизод. Когда предложение Импи Барбикена о посылке снаряда на Луну было принято, балтиморский «Пушечный клуб» решил «обратиться ко всем государствам с просьбой о финансовом соучастии». Самый живой отклик обращение встретило в России. «Россия внесла огромную сумму — 368 733 рубля. Этому не приходится удивляться, принимая но внимание интерес русского общества к науке и успешное развитие, достигнутое астрономией в этой стране благодаря многочисленным обсерваториям, главная из которых обошлась государству в два миллиона рублей».
В романе «Пятьсот миллионов бегумы» крепчайшая сталь для отливки орудий сварена по новейшему рецепту инженера-металлурга Д. К. Чернова, который разработал технологию стали с наиболее высокими механическими показателями.
В романе «Вверх дном» математик Мастон заявляет, что «среди женщин, особенно в России, встречались и встречаются замечательные математики». Кроме знаменитой С. В. Ковалевской, автор, как видно, подразумевает еще Е. Ф. Литвинову и В. И. Шифф, талантливых женщин-математиков, имена которых вне России были известны только узкому кругу специалистов.
Среди романов Жюля Верна о России безусловный интерес представляет его роман «Драма в Лифляндии».
Роман «Драма в Лифляндии» вышел в свет отдельным изданием с иллюстрациями художника Леона Бенетта в июне 1904 года. Судя по примечанию автора о денежной реформе в России, которая была проведена в 1897 году министром финансов С. Ю. Витте, можно утверждать, что роман был написан не ранее этого года.
«Драма в Лифляндии» — последний роман Жюля Верна, полностью опубликованный при его жизни, и последний роман из цикла его произведений о России.
По сюжету «Драма в Лифляндии» близка к так называемому детективному жанру, получившему в конце прошлого века широкое распространение благодаря рассказам А. Конан Дойла о похождениях сыщика Шерлока Холмса.
Детективный сюжет постоянно привлекал внимание Жюля Верна, занимая большее или меньшее место во многих его книгах («Жангада», «Южная звезда», «Братья Кип» и др.). Но Жюль Верн остается прежде всего мастером географических описаний и популяризатором науки и в романах с детективным сюжетом, которые не имеют у него ничего общего с математической рассудочностью и нарочитым схематизмом даже лучших произведений этого жанра. И тем более он был далек от того, чтобы поэтизировать в какой-то степени проницательного сыщика или ловкого преступника.
Ни в одном романе Жюля Верна уголовное происшествие и выяснение тайны не занимают самодовлеющего места. Писатель стремится выяснить не только психологическую, но и социальную обусловленность преступления. Он привлекает также и такие необязательные для обычного детективного романа факторы, как исторические условия, географическая среда, этнографическое своеобразие страны, происходящая в ней политическая и социальная борьба, которая влияет на ход событий, поскольку герои являются ее свидетелями или участниками.
В «Драме в Лифляндии» уголовная интрига связана с социальной и политической борьбой местного населения — русских, латышей и эстонцев — против засилья остзейских баронов.
Симпатии автора заметно на стороне «славянской партии». Положительными героями являются отец и дочь Николевы и революционер Владимир Янов, бежавший с сибирской каторги.
В основу географических описаний, как и во многих других романах Жюля Верна, положен соответствующий том «Всеобщей географии» Элизе Реклю. Дополнительные материалы привлечены для описания Риги и Дерита с его университетом.
Единственный русский перевод романа был напечатан в 59-й книге Собрания сочинений Жюля Верна в издании П.П. Сойкина (1907).
Драматические события романа Жюля Верна «Драма в Лнфляндии» развертываются в 1876 году. Четверть столетия отделяла автора от описываемых им событий. Мастеру научно-приключенческого жанра, Жюлю Верну на этот раз предстояло преодолеть не только доступные для него трудности пространства, но и своеобразные трудности времени. Писатель повествовал о прошлом, выступая как бы в роли историка, истолкователя прошедших событий, разыгравшихся далеко от его родины, на дорогах и в городах Восточной Прибалтики, которая составляла самобытную часть России. Знатоку научной литературы — географической, естествоведческой, технической — Жюлю Верну нужно было разобраться в социальных и национальных отношениях, в содержании общественно-политической борьбы такого сложного края Российской империи, каким была русская Прибалтика.
Жюль Верн живо интересовался Россией. Русская тема заметно представлена в его творчестве. Патриот Франции, Жюль Верн видел в России союзника своей родины, в прочном франко-русском союзе он усматривал гарантии против агрессивного германского империализма.
Роман «Драма в Лифляндии» свидетельствует о русских симпатиях автора. Природа прибалтийской равнины, ее леса, озера, реки, города изображены Жюлем Верном на основе научно-географической литературы с подкупающей правдивостью.
Труднее было французскому романисту понять и представить содержание острой и сложной социально-политической жизни и национальных противоречий в Прибалтике 70-х годов XIX века. Особенности социально-экономического строя, классовая борьба и национальные проблемы многонациональной страны, какой была царская Россия, были слабо известны Жюлю Верну. Иностранному писателю, располагавшему почти исключительно материалами официальной печати, было невозможно разобраться в существе классовой и национальной борьбы в Прибалтике. Естественно, что в романе Жюля Верна много ошибок и погрешностей в истолковании исторической обстановки. Приходится удивляться не этим ошибкам и погрешностям, а тому, что многое Жюль Верн все же почувствовал верно и, пользуясь несовершенными источниками, сумел отдать свои симпатии тем социальным силам Прибалтики, которые выступали за новое, против консерватизма и реакции, представленных немецким прибалтийским дворянством и бюргерством (городская буржуазия).
Острая борьба характеризовала общественно-политическую жизнь русской Прибалтики 70-х годов прошлого века. Немецкие помещики и бюргеры, потомки завоевателей Восточной Прибалтики в XIII веке и позднейших колонистов из Германии, безраздельно господствовали на землях латышей и эстонцев в течение шести веков. Их господство нарушило исконные исторические связи народов Прибалтики — латышей, литовцев, эстонцев — с восточными славянами и прежде всего с русскими и белорусами. Присоединение Прибалтики к России в XVIII веке не внесло существенных перемен в положение народных масс латышей и эстонцев, в то время состоявших почти исключительно из крестьян, находившихся в феодальной зависимости от помещиков — немецких баронов. Только в XIX веке с развитием капитализма начинается национальное движение среди латышей и эстонцев. Лучшие представители молодой латышской и эстонской национальной интеллигенции решительно ориентировались на русскую культуру, призывали к укреплению исторических связей с Россией.
В таких условиях движение латышского и эстонского крестьянства, направленное против немецко-помещичьего гнета, а затем и начавшееся в Прибалтике рабочее движение заставили царское самодержавие пойти на реформы, вынудили царя посчитаться с требованиями русского буржуазного общественного мнения, справедливо указывавшего на немецкое засилие в Прибалтике. В 70-80-х годах XIX века царское правительство крайне медленно и непоследовательно подготовляло и ввело в действие несколько реформ в Прибалтике (так называемые сенаторские ревизии, судебная и административная реформы).
Не царское самодержавие было инициатором и активной силой, самостоятельно ставившей вопрос о реформах, как это ошибочно представлялось Жюлю Верпу. Царизм решился на реформы, призванные сузить и ограничить непомерно широкие сословные привилегии прибалтийского дворянства и городских магистратов (управлений), прежде всего ради укрепления своей власти в Прибалтике.
Прибалтийское дворянство, почти сплошь состоявшее из немецких помещиков, и члены городских магистратов, почти сплошь являвшиеся представителями немецкой буржуазии, ожесточенно противились ограничению их власти.
Особо острая и долгая борьба шла вокруг введения в Прибалтике нового городового положения. Введенное во всей России в 1870 году, оно благодаря противодействию и проискам дворянства и бюргерства было утверждено для Прибалтики только в марте 1877 года, а первые выборы в городскую думу Риги — самого крупного города Прибалтики — состоялись лишь в начале 1878 года (а не в 1870 году, как описано в романе). Судьба героев романа Жюля Верна и связана с драматическими перипетиями этой борьбы.
Две «партии» (пользуясь выражением писателя) выступали в этой борьбе: «партия немцев» и «славянская партия», к которой французский писатель относил русских, латышей и эстонцев. Заметим, что Жюль Верн не всегда строго различал в этнографическом отношении латышей и эстонцев. Он ошибочно относил латышей к славянам, а латышский язык по недоразумению считал «древним славянским диалектом». По явному недоразумению он отнес прибалтийских евреев к немцам. Реально существовавшие в Прибалтике острые классовые противоречия оттеснены в романе на задний план, антагонизм и борьба «славян» и «немцев» чрезмерно выпячены. Реакционная политика русификации, которую проводили в Прибалтике царское самодержавие и его администрация, рисовалась французскому романисту чуть ли не как политика, благодетельная для латышей и эстонцев. Встречаются в романе и более мелкие фактические неточности, хронологические погрешности. Но не в них дело: перед нами не научный труд историка, а свободное повествование романиста. Важно почувствовать, где сердце писателя.
Симпатии Жюля Верна на стороне простых людей «славянской партии» — латышей, эстонцев, русских. Их стремление к участию в управлении жизнью родного края, их исторически обусловленное взаимное сотрудничество в борьбе против немецкого дворянско-буржуазного засилия в Прибалтике метко подмечены автором и вызывают у него глубокое сочувствие. Скромны были успехи этой борьбы прогрессивных сил в условиях царской России 70-х годов XIX века. Но будущее было за ними.
И замечательный французский романист чувствовал, на чьей стороне правда, он чувствовал биение пульса грядущего времени. Этим ощущением глубинной исторической правды и интересен роман Жюля Верна для читателей наших дней.
В ПОГОНЕ ЗА МЕТЕОРОМ [5]
Роман «В погоне за метеором» вышел в свет отдельным изданием с иллюстрациями художника Жоржа Ру в августе 1908 года.
Договор, заключенный в 1863 году с издателем Этцелем, обязывал Жюля Верна выпускать ежегодно по два тома новых произведений. Работоспособность писателя была такова, что он не только неукоснительно выполнял условия этого договора, но и постепенно накопил запас новых книг, которые иногда по пять-шесть лет дожидались своего опубликования.
В 1904 году, за год до своей кончины, Жюль Верн сообщил корреспонденту «Новой венской газеты»: «У меня есть десять готовых романов. Каждый год я издаю по два тома. Половина их, вероятно, выйдет еще при моей жизни, остальные явятся так называемыми посмертными произведениями».
Действительно, после смерти Жюля Верна в его архиве было найдено несколько законченных романов, которые продолжали выходить в издательстве Этцеля по одному тому в полугодие, как это делалось на протяжении сорока двух лет.
Серия посмертных произведений Жюля Верна открывается романом «Вторжение моря». За ним последовали романы: «Маяк на краю света» (1905), «Золотой вулкан» (1906), «Агентство Томпсон и К°» (1907), «В погоне за метеором» (1908), «Дунайский лоцман» (1908), «Потерпевшие крушение на «Джонатане» (1909), «Тайна Вильгельма Шторица» (1910) и сборник повестей и рассказов «Вчера и завтра» (1910). Затем, после перерыва в несколько лет, уже в начале мировой войны, на страницах газеты «Le matin» был опубликован последний из посмертных романов Жюля Верна «Необыкновенные приключения экспедиции Барсака», изданный отдельной книгой только в 1919 году фирмой Ашетт.
Поскольку сохранившиеся рукописи Жюля Верна являются собственностью его наследников и не доступны для исследователей, до сих пор еще не удалось установить время написания и степень завершенности каждого из ею посмертно изданных произведений.
Известно, что метод творческой работы Жюля Верна был довольно своеобразным. Писатель имел обыкновение набрасывать первый вариант своего очередного романа карандашом, обводя затем написанный текст чернилами. В таком виде рукопись поступала в набор, после чего каждый из пяти или шести последующих корректурных оттисков подвергался значительной авторской правке. Поэтому окончательный текст сильно отличался от рукописного текста, отданного в печать. Отсюда можно заключить, что посмертные романы Жюля Верна были тщательно выправлены и отредактированы либо сыном писателя Мишелем Жюлем Верном, либо кем-нибудь из ближайших друзей, скорее всего его учеником и последователем Андрэ Лори.
Как бы то ни было, но можно сказать с уверенностью, что рукописи Жюля Верна редактировались бережно и осторожно. В его посмертных романах незаметно почти никаких следов постороннего вмешательства. Некоторые сомнения вызывает у исследователей (например, у итальянского ученого Эдмондо Маркуччи) аутентичность только двух романов: «Потерпевшие крушение на «Джонатане» и «Необыкновенные приключения экспедиции Барсака». При подготовке к изданию рукописей этих романов дело, по-видимому, не ограничилось одной лишь редакторской правкой.
Сюжет романа «В погоне за метеором» дает основание утверждать, что этот роман был написан в начале XX века, когда даже не специалистам стало уже ясно, что открытие явления радиоактивности будет иметь огромное научное значение.
В романе «В погоне за метеором» чувствуется большой интерес Жюля Верна к новейшим проблемам физики и к последним по тому времени научным теориям.
Фантазия Жюля Верна опережала практические возможности науки и техники почти на полвека. По его романам можно проследить историю зарождения, развития и смены научных концепций и технических идей на протяжении всего XIX столетия. За четыре с лишним десятилетия, пока создавались «Необыкновенные путешествия», мысль Жюля Верна проделала большой путь вместе с передовой наукой его времени. От усовершенствованного аэростата — до гигантского геликоптера и ракетного самолета будущего. От идеального подводного судна — до универсальной вездеходной машины Робура. От «парового дома» — неясного прообраза будущего танка-амфибии — до пловучего электроходного острова, несущего на себе целый город. От различных, тогда еще далеких от практической реализации способов применения электрической энергии — до радиосвязи и — пусть даже очень сбивчивых и смутных! — пророчеств об использовании атомной энергии.
Как и в других романах на астрономические темы, Жюль Верн использует фантастический сюжет для воплощения своего социально-сатирического замысла. Пожалуй, наибольший интерес представляет в романе юмористическое изображение мировой финансовой катастрофы, вызванной падением золотого метеора.
Иносказательный смысл романа подчеркивается юмористическим изображением нарастающей неприязни и вражды двух американских астрономов-любителей, оспаривающих друг у друга честь открытия золотого метеора, а затем, по мере приближения к Земле его орбиты, — брожения умов и разгула страстей во всем мире, охваченном «золотой лихорадкой». Но стоило только золотому миражу исчезнуть, как все сразу же входит в свою колею: эскадры и войска убираются восвояси, биржевые акции снова повышаются, споры и вражда утихают, астрономы-соперники опять становятся друзьями, а простодушный ученый Зефирен Ксирдаль продолжает бескорыстно обогащать своего крестного отца, жадного банкира Лекёра, все новыми и новыми изобретениями.
Так в прозрачно иносказательной форме автор развенчивает пагубную власть золота и деморализующую силу денежных отношений.
Тонкий юмор, шаржированные, но чрезвычайно выразительные портретные характеристики героев, блестяще выполненная и до мелочей продуманная композиция романа (действие, пройдя как бы по замкнутому кругу, возвращается к исходной точке), — все это дает возможность судить о богатстве и разнообразии изобразительных средств, которыми владел Жюль Верн. Писатель не выражает своих идей в публицистической форме. Они звучат в подтексте произведения и вытекают из самого фантастического сюжета, наводящего читателей на размышления о самых серьезных вещах.
«В погоне за метеором» — одно из наиболее ярких и значительных произведений последних лет творчества Жюля Верна.
На русском языке роман был впервые напечатан в сокращенном переводе (под заглавием «Золотой метеор») в сочинениях Жюля Верна, издававшихся И. Д. Сытиным (1917).
Блуждающий в бесконечных пространствах вселенной метеорит, состоящий из чистого золота, случайно приблизился к Земле и стал ее спутником. Управляя полем тяготения, этот метеорит опускают в заранее намеченной точке земного шара, а затем уничтожают. Таково кратко научное содержание романа Жюля Верна «В погоне за метеором».
Насколько же возможны все эти события с точки зрения сегодняшней науки?
Сравнительно недавно ученые проделали такой интересный опыт. В металлическом корпусе высотной ракеты — вертикально поставленной гигантской сигары, наполненной эффективнейшим горючим, — вырезали небольшие окна и вставили в них тоненькие пластинки алюминия, отполированные снаружи до зеркального блеска. Плотные металлические шторки скользнули по продольным пазам и надежно прикрыли сверкающую поверхность этих пластин. Люди, подготовившие ракету к ее прыжку в преддверье космического пространства, сели на жесткие скамейки нескольких пикапов и по буро-зеленой, плоской, как ладонь, скатерти природного космодрома направились к темнеющим вдалеке холмикам бетонированного укрытия.
Загрохотали могучие двигатели ракеты. Ее корпус, чуть покачиваясь, сначала медленно поднимался над землей, — казалось, его поддерживал на себе тугой огненный столб выхлопов, но быстрее и быстрее становилось движение стальной сигары. И вот она уже исчезла в голубом небе, — только тающий под ветром столб дыма, упирающийся в зенит, свидетельствовал о дороге, по которой умчалась ракета…
Следы земной атмосферы наблюдаются до высоты в 1000 и даже 1100 километров. По уже поднявшись на высоту 12–16 километров, до границы нижней части атмосферы — так называемой тропосферы, — мы оставляем под собой почти 80 процентов всей массы окружающего Землю воздуха. В слое толщиной в 100 километров содержится 99,5 процента всей массы атмосферы. А что же дальше? Пустота космического пространства, пронизанного электромагнитными и гравитационными полями, содержащая лишь разрозненные молекулы различных газов? Не встретятся ли там пассажирам будущих искусственных спутников, пассажирам космических кораблей какие-нибудь неожиданные неприятности? Для ответа на эти вопросы и была отправлена в полет ракета ученых.
Когда плотные слои атмосферы, в которых могла оказаться поднятая с земли пыль, остались позади, автоматические устройства сдернули металлические шторки, прикрывавшие сверкающие поверхности алюминиевых пластинок. Их озарили и от них отразились жаркие лучи солнца. Несколько минут пробыла ракета в заоблачных далях ионосферы. До последней капли выгорело горючее, замедлилось движение по инерции, и пустая гигантская бочка начала падать на землю. В соответствующий момент шторки снова прикрыли алюминиевые пластинки, автоматические устройства отделили головную часть ракеты со всеми приборами, а шелковый парашют бережно опустил ее на землю.
И вот ученые держат в своих руках алюминиевые зеркала и внимательно рассматривают их, стараясь увидеть на их поверхности следы дыхания космоса. Нет, поверхность зеркал чиста, ничто не затуманило ее. Ученые миллиметр за миллиметром осматривают их в лупу. В поле зрения оказывается несколько темных точек. Усилить увеличение! Точки превращаются в крохотные кратеры, выбитые на сверкающем ноле полированного металла. Это даже не укол иглой — такой укол смял бы металл и все. Здесь произошел взрыв. Крохотный снарядик, пущенный из космических пространств вселенной, вторгся в алюминиевую пластинку и взорвался, разбрасывая металл во все стороны, образуя воронку, типичную для разрыва фугасного снаряда. Цветные кольца окружают крохотный кратер — свидетельства того, что здесь действовали высокие температуры. И таких следов космической бомбежки на алюминиевой пластинке оказалось довольно много.
Все это — следы ударов космической пыли. Вероятно, их значительно больше, чем мы раньше предполагали, — этих крохотных метеорных тел, движение которых в космическом пространстве подчиняется тем же законам, что и движение гигантских планет.
Впрочем, движущиеся вокруг Солнца частицы имеют различные размеры. Среди них встречаются и довольно крупные, — в ясные ночи можно довольно часто видеть их следы, — в народе их называют «падающие звезды». Они сгорают, проникнув в более плотные слои атмосферы, на высоте около 100 километров. И только самые большие — в оплавленном, нередко расколотом виде достигают поверхности Земли.
О том, откуда берутся эти «камни», засоряющие космическое пространство, есть целый ряд гипотез. Наиболее вероятно, что это остатки распавшихся и рассеявшихся комет, многократно приближавшихся к Солнцу и растерявших при этих приближениях вещество своего роскошного газового хвоста.
Есть среди этих «небесных камней» и настоящие гиганты, весом в десятки, сотни и тысячи тонн. Очень редко — одни раз в несколько тысячелетий — такие гигантские метеориты встречаются и с Землей. В Америке, в штате Аризона, есть гигантский кратер, диаметром в 1170 метров и глубиной около 200 метров, — след удара метеорита, упавшего на Землю несколько тысяч лет тому назад. Многочисленные воронки диаметром до нескольких десятков метров остались от падения расколовшегося в воздухе на несколько кусков Сихотэ-Алинского метеорита.
Еще более крупными небесными телами, имеющими диаметр в сотни и тысячи метров и даже в сотни километров, являются так называемые малые планеты, или астероиды. Таких астероидов известно сейчас свыше полутора тысяч. Большая часть их движется в нашей солнечной системе между орбитами Марса и Юпитера.
Ну, а из чего же они состоят? Есть ли среди этих разнообразных по величине «небесных камней» состоящие сплошь из драгоценных металлов? Будут ли когда-нибудь люди охотиться за метеоритами?
В состав выпавших на Землю метеоритов входит, как показали химические исследования, железо, кальций, кремний, никель, натрий, хром, марганец, алюминий — все те вещества, которые есть и на Земле. Состав отдельных метеоритов различен, как различны между собой составы горных пород, слагающих земную кору. Вполне вероятно, что среди бесконечного количества астероидов и метеоритов, большинство которых мы не можем наблюдать с Земли из-за их незначительного размера, есть и состоящие в основном из золота, платины или какого-либо другого редкого металла. Таким образом, предположение Жюля Верна о возможности существования золотого метеорита отнюдь не является фантастическим.
Поделиться книгой: