В общем — когда Варя вылезла из уазика — группа женщин, стоявших у входа в магазин затихла, и лица несчастных селянок, ударенных в самое сердце были похожи на белые восковые маски. Ох-ре-неть! Будет что рассказать соседкам!

«Варька-то, Варька! Вырядилась, как голливудская звезда! В красных босоножках! Платье — еле жопу прикрывает! Прическу сделала — ну копия той, что из кино, как ее там? Да неважно! В общем — просто отпад! Вот это она мужика отхватила! И главное дело — прикидывался нищим, мент этот — все в форме, все форме ходил! А сам небось подпольный миллионер! Взятки небось берет, точно. Со всех сторон бабло выкруживает. А она вишь чо — насосала. Точно, насосала! Небось хорошо ублажает, раз он ее так одевает-обувает! Иэхх…где бы такого взять…мой-то только бухает, сволочь…дождешься от него «лабутенов», ага!»

Вот скорее всего такие мысли роились в головах ошеломленных баб, с которыми Варя поздоровалась легко и непринужденно, будто каждый день ходит по деревне на «лабутенах» и в платье из бутика.

А когда мы поехали домой — она радостно захихикала и сказала, что Петровна едва на пол не свалилась, увидев ее в таком крутом прикиде. И что теперь разговоров будет на месяц вперед, а то и того побольше. Раньше-то подсмеивались, обсуждая очередной фингал, который ей поставил проклятый Сеня, мол, вишь, красота еще не все — главное, чтобы муженек ее не нарушил. А теперь будут перемывать кости по другому поводу…и завидовать. И хрен с ними завидуют! Пошли они все к чертовой матери!

В общем — хорошо мы сегодня прогулялись — продуктивно. И с прибытком. Надеюсь — без последствий.

Загнал уазик во двор, и мы занялись перетаскиванием пакетов в дом. Время было еще светлое, до ночи далеко, так что Варя выпросилась сходить к дочке — отнести купленные вещи, померить их на дочь, ну и порадовать игрушками — их само собой тоже купили: пару хороших, дорогих кукол, к ним наборы кукольной одежды (оказывается, и такое продают), домик и все такое. Пусть развлекается.

Ну а я плюхнулся на кровать, решив немного покимарить — ночь-то была еще та…не до сна было! Но прежде достал свой «самсунг», решив просмотреть сообщения — может, что-то пропустил? И охренел, обнаружив более полутора десятков пропущенных звонков! Оказывается, я каким-то макаром вырубил у телефона и звук, и вибрацию, так что мой несчастный аппарат напрасно пытался привлечь мое монаршее внимание.

И первое, что бросилось в глаза — три звонка от начальника отделения участковых Миронова. Вот же черт! Вони потом будет — выше крыши! Надо звонить. Последний звонок от него был полчаса назад, когда я возвращался из Твери. Набираю.

— Але…Каганов, да ты совсем с ума сошел…ты чего трубку-то не берешь?! Ты там в своих лесах совсем что ли потерялся?! Так мы тебя найдем! Наставим на путь истинный!

— Простите, товарищ майор! — голос делаю как можно более повинным — Звук в телефоне отключился, вот и не слышал. Вы что хотели-то? Что-то случилось?

— Я что хотел?! Чтобы ты службу нес исправно! И чтобы я не получал информацию из чужих рук, а знал от тебя, что у тебя там происходит! Вот что я хотел, Каганов! Распустились вы все! Как из райотдела уезжаете, так и трава вам не расти! Бухать! Кататься на машинке! Девок щупать! Вот что вы все хотите! А работать не хотите!

Вообще-то Миронов по большому счету был прав. Работать никто не хочет, а желают только жрать-пить, кататься и девок щупать. Только зачем выступать «капитаном Очевидность»? Если он сообщит, что раскрыл гнусную суть участкового и расскажет, чем тот дышит — от этого участковый изменится? Или просто хочется показать свою осведомленность и жизненный опыт (по себе знает)? Ей-ей не понимаю…и это притом, что Миронов совсем не дурак и мужик-то по большому счету очень неплохой. Орать-то орет, но своих старается не сдавать — по мере возможностей, конечно, и если не сильно зарываются. Когда уж совсем беспределят — в потолок стреляют где-нибудь в кафе, или пьяное ДТП на служебном авто совершают — тут уже все, извините — надо было думать. А если какие-то мелкие недостатки, типа набухался и в канаву упал, либо слегка побил соседа — так он всегда старается покрыть. Ему тоже невыгодно выносить сор из избы — это уж само собой понятно.

— Так что случилось-то, товарищ майор? — прерываю я обличительную тираду начальника. Сегодня не тот день, чтобы слушать эти разоблачения. Да и я уже не тот Каганов, что был раньше. Теперь я…заматерел, что ли? Колдун я теперь больше, чем участковый. И очень себя стал высоко ценить. И за место свое в ментовке точно не держусь.

— Что там у тебя вчера случилось?! Мне сказали — у вас там чуть ли не майдан начался! Беспорядки! Десяток людей с переломами да ушибами в больнице нарисовались! Кстати — уже для тебя бумаги лежат — надо сообщения из травмпункта исполнить. Отказные взять, или ход делу дать — как положено. Так что завтра чтобы как штык был в отделе, почту забрал.

— Ничего не случилось. Был массовый психоз, типа истерия какая-то. Может перепили лишнего, может газу болотного нюхнули. Лучше, я считаю, остановиться на версии «перепили», а то пришлют каких-нибудь умников из области, и будут они нам мозги крутить. Сейчас все нормально, тихо, спокойно. У Самохина был — говорит, все теперь нормально. Так что не беспокойтесь.

— Ладно. Завра жду за почтой. И смотри там, не заигрывайся! Говорят еще, ты какие-то там гипнозы проводишь, типа от алкоголизма лечишь! Это хорошо, конечно, но незаконно, смотри, а то кто-нибудь жалобу кинет, и загремишь под фанфары. Дело так-то твое, но мне тоже проблемы не нужны. Все, покедова, до завтра!

Телефон отключился, а я вспомнил слова Самохина о том, что новости в деревнях разносятся со скоростью ветра. Точно, ураганного ветра! Даже до начальства эти порывы долетели. Интересно, кто стукнул Миронову? Деревенские, или это уже со стороны Маши Бровиной и Зинаиды ветерок дует?

Впрочем — какая мне разница…пофиг, по большому счету. Что они мне могут сделать? Как-нибудь переживу…хе хе. Кстати, завтра надо Варю с собой взять — пусть по базару походит, домой чего-нибудь прикупит пока я в райотдел хожу. Неохота мне что-то по базару шастать. Да и вдвоем так-то веселее будет…

Остальные телефонные номера мне неизвестны. Хотя…вот эти — от Зинаиды. Точно, это Зинаида звонила. И что хотела? Неужели ничего не получилось? Набираю.

— Ал-ло…

— Зинаида? Это Василий. Каганов который. Ты мне звонила?

— Василий?! Ой, как хорошо, что вы позвонили! Сейчас я выйду, а то тут говорить неудобно…

На фоне, слышу: «Ну, все! Мы обговорили, давайте, работайте, мне сейчас некогда. Еще раз — смотрите, со сроками не подведите!»

— Василий, я освободилась! Да тут рабочие моменты были… Я что звонила — могу деньги на карту перевести? Ну чтобы вас не беспокоить? Или только наличными?

— Да без проблем. Я номер карты сброшу сообщением. Ты лучше расскажи, как там у вас дела? А то я беспокоюсь, что и как.

— Ой! И зря беспокоитесь! Я все сделала, как сказали! Так с первого раза все и получилось! Мой-то наливает вискарика, хлоп! И…па-нес-лось! Как его рвало — это песня! Он весь стол уделал, пол уделал, ковер, даже окно умудрился заблевать! Глаза вытаращил, красный весь — и фонтаном, и фонтаном! Ха ха ха… Все! Кончилась пьянка!

— А в остальном как дела?

— Ой…даже стыдно говорить…но как на духу! Я ему ливанула того снадобья…от души. Ну так, чтобы наверняка! Так он выпил с газировкой, посидел, посидел… на меня вдруг глянул, зарычал, как зверь, цап за халат — и в спальню! О господи…я такого с юности не видала! Да и в юности такого не было, честно скажу! Он с меня не слазил весь вечер, всю ночь, и утром — еле удрала! В сортире заперлась, и сидела часа два, пока на работу не уехал. Так и то, он у двери стоял и…это, в общем…мастурбировал на мой голос. Я ругаюсь, матерюсь на него, а он только стонет и просит — говори, говори еще! И смех, и грех! Вот когда я вспомнила, что вы мне говорили, предупреждали. А потом…потом было…в общем — болит все. Я вроде как и не знаю, в чем дело-то, и спрашиваю: «Ты что, с ума сошел?! Спятил?! Ты как маньяк какой-то! Как юный маньяк!» А он мне и говорит: «Сам не знаю, что со мной — все бабы вокруг какие-то пресные, неинтересные…а как тебя увижу — у меня крыша едет. Как околдовали меня! Смотри, глянешь на кого-то на стороне — прибью! Ты только моя, и никого кроме тебя мне не нужно!» Представляете? Мне даже страшно стало — вдруг приревнует и прибьет?

— Кхм… — я постарался не выдать своего желания расхохотаться и деловито спросил — А что насчет похудения? Получилось?

— Еще как получилось! Тоже страшновато стало — по килограмму в день теряю! Хлеб есть не могу — тошнить начинает. И сладкое — даже видеть не могу, даже в рекламе по телевизору — подташнивает. В спортзал записалась, теперь буду на тренажерах заниматься. И мужа записала — он тоже хочет, говорит, что такую красавицу как я он одну никуда не отпустит — там мол тренера всякие жопами крутят, баб соблазняют, а я — только для него! В общем — это просто песня! Спасибо, спасибо, спасибо вам! И это…Василий Михайлович…можно я пришлю к вам знакомых? У меня две подруги есть — проблемы у них те же. Расценки — все я сказала! Они звонили, вы трубку не брали, наверное заняты были. Можно им приехать?

— У меня сегодня звук в телефоне отключился, когда я с подругой в город ездил. Потому и позвонил — вижу, пропущенных звонков много. Пусть приезжают. Но только завтра, сегодня вечером я занят (буду с Эмми Уотсон в постели кувыркаться…хе хе хе). К десяти утра могут приезжать. Если что — подождут.

— Подождут! Конечно, подождут! Ну ладно, не буду вас отвлекать — киньте мне номер карты, я деньги переведу. Господи, как хорошо что Маша вас посоветовала! Это счастье! Это просто счастье! До свидания! Удачи вам! Спасибо!

— До свидания — сказал я и нажал на кнопку сброса вызова.

Ну что сказать…ей-ей приятно, когда тебя хвалят да еще и денег дают. Ну чем не жизнь, а?

Достал бумажник, нашел карту, набрал сообщение для Зинаиды. Отправил. Через пятнадцать минут пришло сообщение онлайн-банка: «На ваш счет поступил перевод 200000 рублей». Вуаля! Готово!

Кстати, интересный факт: Варя никак не претендовала на те деньги, которые я получил от директора ресторана. Хотя сказано было вслух, что это компенсация для нее — три миллиона. И я вдруг задумался — отдавать Варе деньги, или нет? Ведь на самом деле никакой компенсации не было — просто я заставил этого борова отдать деньги, подведя под выдачу некую базу: «Должен компенсацию за моральный урон». То есть у него в голове сейчас абсолютная уверенность, что он поступил правильно, согласно своим жизненным принципам.

Если я внедряю какой-то моральный постулат в голову реципиента, то обязательно должен подвести базу, как бы заякорить этот постулат. Не знаю откуда я это знаю, но…ЗНАЮ. Сдается, у меня иногда выскакивают знания, полученные от старого колдуна в момент передачи его Силы. Ведь со своей Силой он передал и частичку совей души, своей личности, и эта личность сейчас растворена во мне. И время от времени себя проявляет — когда моему мозгу необходимо произвести какие-то действия, касающиеся колдовской работы. Кстати — и это знание вспыло из глубин памяти — поднялось, как пузырь из глубины болота. И я ЗНАЮ, что это правильное суждение.

А что касается Вари и денег…да я и так ее обеспечиваю всем, что ей нужно. И она это прекрасно понимает. Понадобятся деньги — и денег дам, не откажу. Но вот так: «Возьми три миллиона!» — нет, не пойдет. По крайней мере — не сейчас.

Ну а пока займемся техникой. Ноутбук с предустановленной виндой — включи, да и пользуйся. Хороший, дорогой, с разрешением как у «надкушеннояблочных». Опять же — я не люблю технику «Яблока». Она вроде как надежная и все такое, но…чтобы поставить на нее ворованную из сети бесплатную программу…в общем, понятно. Пусть будет обычный «Асер», меня он устраивает.

Настроил роутер на прием беспроводного интернета. Кстати, надо бы узнать — а что стоит по деньгам спутниковый инет? Дорогой наверное, собака! А этот гад еле тащится — 500 килобит, это самое большее, чем может порадовать. Даже в райцентре можно было выжать и 5, и 6 мегабит, а тут…

Впрочем — посмотреть информацию (особенно если убрать картинки) вполне доступно. Фильм не скачаешь, и уж тем более не посмотришь онлайн. Но и черт бы с ними, с этими фильмами. Порнушку мне теперь не надо — у меня женщина есть. Попрошу — и стриптиз изобразит, и порнушку устроит — вживую. Хе хе хе… Меня она и без порнушки возбуждает, да еще как! Сейчас вот сижу и жду, когда она придет, мечтаю, понимаешь ли…об всяком. Поедим бутербродов с черной икрой, и…«Ты Рембрандта читала? Нет? Тогда — в постель!»

Развешал свое барахло по шкафам, и обнаружил, что шкафы уже полны моим тряпьем! Черт подери, обрастаю тряпками, как какой-то обычный обыватель! Сам всегда гордился тем, как мало мне надо — типа я настоящий воин, срам прикрыл, от холода и солнца себя укрыл — ну и хватит мне! Мужчина не должен думать о своей красоте, о моде и всем таком — его дело быть защитником, добытчиком, воином. И вот поди ж ты — набрал барахла, как гребаный метросексуал!

И вот тут задуматься — а почему я его набрал? Почему так озаботился тем, как выгляжу? Даже не пожалел бешеных денег на стрижку в дорогом салоне! И напрашивается один, единственный вывод: влияние женщины. Рядом с красивой женщиной хочешь выглядеть красивым, товарищ Василий Каганов. Стремно тебе стало рядом с красоткой выглядеть как последний деревенский лох. Она как драгоценная оправа, окружающая серый, грязный булыжник, и булыган вдруг понял, осознал свое несовершенство и желает соответствовать этой самой оправе.

Смешно, ага, но это правда. Ведь главное — понять, разобраться в себе! И решить — правильно ли я поступаю? Надо ли мне жить ТАК? По большому счету Варя полюбила (если полюбила!) меня таким, каков я есть. Лохматого, в штанах с пузырями на коленях, в пропитанной потом старой форменной рубашке. Зачем же я тогда строю из себя что-то, чем не являюсь? Зачем хочу выглядеть перед Варей Кеном перед Барби? Вопрос! На который вряд ли найду ответ. Хотя…можно ответить и так: ХОЧУ и МОГУ. Вот почему! Бггг…

Варя пришла, когда уже начало смеркаться. Счастливая, довольная, как купающийся слон. Или вернее — слониха, хотя определение «слониха» к стройной длинноногой девчонке было бы…хмм…не совсем точным. И первое, что она сделала — бросилась меня целовать. Потом выскользнула из моих объятий (я уже начал ее лихорадочно раздевать) с неожиданной для девушки силой — и унеслась в душ, смывать с себя дневной пот и дорожную пыль. А вот когда пришла после душа, замотанная в полотенце, пахнущая шампунем и детским мылом, тут уже…в общем — полотенце продержалось на ней ровно секунду после того, как я схватил Варю и плюхнул на кровать.

Отвалились мы друг от друга примерно через полчаса — потные, но невероятно довольные и бесстыдно счастливые. По крайней мере — я чувствовал себя именно так: «Я доволен и счастлив!». А почему бы и нет? Впереди только хорошее, я могучий колдун, я умный парень, умеющий делать деньги из ничего, и у меня есть прекрасная девушка, как две капли воды похожая на мою юношескую мечту… Главное во время секса не назвать Варю «Эмми»… Мне кажется — ей это не понравится. Вот мне ведь было бы неприятно, если бы она в постели шептала не «Вася. да…да! Еще, Вася! Сильнее, сильнее, Вася, любимый!», а «Мэл…да…да! Еще, Мэл!…» — и всякое такое. Ну да, я похож на Мэла Гибсона, ну так что с того?! На «Безумного Макса» очень похож — так сказала мне одна из подружек, и добавила, что когда занимается со мной сексом (особенно когда я сзади), то представляет, будто находится в постели с Гибсоном, а не с Васей Кагановым. Честно скажи — меня покоробило, и больше я с этой женщиной не встречался. Как-то не очень приятно быть суррогатом некой известной личности.

— Какая я счастливая! — Варя заложила руки за голову и выгнулась, как кошка, и я невольно вздохнул — ох, хороша, чертовка! Бриллиант, сущий бриллиант! В салоне красоты ее отмассажировали, эпилировали все тело — гладенькая, как коленка! Покрыли какими-то увлажняющими кремами и еще много чего сделали такого, что я даже и не понял. Но результат — налицо. Прекрасна еще больше!

— Олька радовалась — просто счастье какое-то! У нее никогда не было такой красивой одежды. Игрушки — она просто не выпускала их из рук! Спасибо тебе, милый! Как мне повезло! Ну как же мне повезло!

Она погладила меня по животу, ниже…и я невольно вздохнул. А Варя будто и не заметила моего оживления:

— Я все время боюсь — вот проснусь, а тебя рядом нет. И я снова одна. И снова этот дурацкий маслоцех, снова эта постылая деревня…а тебя нет. Совсем нет! Не бросай меня, ладно? Пожалуйста! Я все для тебя сделаю! Все! Ты только меня не бросай!

А потом Варя начала демонстрировать — что именно она для меня сделает. Чтобы я не бросал. И в очередной раз выяснилось — сделает все, что я хочу. Даже если не попрошу. Она откуда-то лучше меня знает, что именно я хочу в этот самый момент. Ну…мне так показалось.

И черт подери — до шампанского с икрой у нас в этот вечер так и не дошло. Мы занимались сексом как ненормальные, как юные влюбленные, впервые дорвавшиеся до секса. И уснули только тогда, когда вымотались до предела — уже далеко за полночь. Варя уснула головой у меня на животе, а я как был — на спине, раскинув руки в стороны в позе морской звезды. Хорошо!

Когда жахнуло, я до последнего не понимал, что происходит. Ощущение было таким, будто кто-то взял и саданул мне ладонями по ушам — звон, боль, и полное отсутствие ориентации. Да и как я мог понять, если даже предположить подобное было бы абсолютным абсурдом! Чтобы я, да попал в подобный переплет?!

Варя вскочила с постели, как подброшенная пружиной и заполошно заметалась по комнате, причитая что-то вроде:

— Ай! Ай! Что?! Что случилось!? Что это?! Вася, Вася, ты где?! Вася!

Я почему-то попытался включить свет (чисто рефлекс, я был настолько ошеломлен, что ничего не мог сообразить!) — лампочка не зажглась. И только когда жахнуло еще дважды, меня будто включили неким рубильником, и я начал думать и планировать свои действия.

— Бесы, доклад!

— Дом обстрелян из гранатометов! — немедленно откликнулся Прошка — какие будут указания?

— Да бляха-муха! Вы еще здесь! Бегом ловите этих козлов с гранатометами и сделайте так, чтобы они дождались моего прибытия! Валите их всех! Всех, кто там есть!

— Йес, мой дженерал! Летим!

Сцуки насмотрелись какого-то голливудского сериала, точно! «Дженерал», понимаешь ли!

— Вася, Вася! — Варя продолжала метаться по комнате, как чумная — Что такое случилось?!

— Бум! Бум!

Еще два взрыва. Снова глохну и слепну, на ощупь нахожу Варю, хватаю, прижимаю к себе голое горячее тело:

— Тихо! Все нормально! Кто-то хулиганит — петарды бросают. Сейчас я с ними разберусь. Ты ложись спать и ничего не бойся. Ну чего ты дрожишь, ничего страшного! Кому-то я насолил, сейчас выйду и как следует шугну. Ну, ну…давай, слезки вытирай, и успокаивайся. Привыкай — раз живешь с ментом, может попасть и под такую раздачу. Видишь, а ты радовалась, что со мной связалась…хе хе хе… Ну, ну…все! Ох и попка у тебя классная! А сисечки — просто отпад! Ну просто замечательные сисечки!

— Не испортились? Я так-то Ольку кормила грудью. Правда мне баба Нюра помогла — она добрая, хорошая. Дала мне снадобье — я его пила и втирала. И видишь, какие они у меня? Торчат, правда? И целлюлита у меня нет! Тоже баба Нюра помогла! Она мне как-то сказала, что я встречу своего принца в форме. И я долго не могла понять — что за принц такой в форме! А это ты! Представляешь?

Голос Вари уже не дрожал и слезы не лились, но речь ее была быстрой и почти бессвязной — эдакий истерический поток слов. Но она уже явно поуспокоилась, и это меня немало обрадовало. Шок, конечно — только представить, ты нормально спишь, голенькая, удовлетворенная, рядом со своим мужчиной, и вдруг…какая-то сволочь начинает палить по тебе из гранатомета! Кто такое сдюжит и не спятит?!

— Ну все, все… — я погладил подругу по спине, и вдруг почувствовал, что возбуждаюсь. Да черт подери! По мне из гранатометов палят, а я только и думаю, чтобы завалить бабу в постель! Что за хрень?!

— Ты колдун, хозяин! — хохотнул далекий Прошка — Тебе положено быть жеребцом! Мы ведь тебе силу добавляем…и не только жизненную, но и сексуальную! Так что ты как племенной жеребец — держись, бабы!

— Докладывай…возбудитель! — фыркнул я, отводя Варю к постели, осторожно укладывая ее и накрывая простыней — Лежи, ничего не бойся. Я скоро!

— Пять человек, все обездвижены. Приехали на двух машинах. Находятся в ста пятидесяти метрах от дома на запад, возле дороги, в кустах. Жду указаний.

— Ждите, не отпускайте! Пусть валяются. Я сейчас иду. Стоп! Обшарьте окрестности — нет ли где-то спрятавшихся — например, их координатора.

— Уже сделано, мой генерал! Никого нет! Только заяц, но он убежал. И ворон — но он улетел!

— Иду.

Я натянул трусы, штаны, рубаху, сунул ноги в форменные ботинки — носки надевать не стал. Искать неохота — я вчера когда раздевался, запулил их в воздух, и куда они улетели — точно сказать не могу. На улице тепло, градусов двадцать пять, а то и больше — и без носков не замерзну. Вышел из дома и пошел по направлению к грейдеру, сориентировавшись на местности. Идти было легко — видел я как в легких сумерках, чуть хуже, чем днем, да цвета только лишь серые.

Первая машина супостатов обнаружилась в кустах у подъездной дороги, спрятанная за бугром, образованным некогда выброшенной из ямы землей. Видимо здесь когда-то покопал экскаватор (непонятно зачем), накидал земли, а потом все так и оставил. Яма оплыла, и получился удобный тайничок, где можно укрыть свой гелендваген от чужих глаз, а потом следить за домом, не боясь, что кто-то заметит наблюдение. За «геликом» стоит крузак — не новый, но блестящий и пафосный.

Да, их было пятеро — обычные ничем не примечательные мужчины лет тридцати пяти-сорока, одетые в самую обычную одежду — джинсы, рубахи, кроссовки. Ничего странного — кроме багажника, буквально набитого всяческими инструментами для лишения жизни самонадеянного и не очень осторожного колдуна, а именно: автоматы Калашникова, тубусы заряженных гранатометов и сумка с патронами калибра 7.62. использованные тубусы валялись на земле возле тел бойцов.

Все пятеро лежали на земле скрючившись, в позе зародыша. Глаза закрыты, лица искажены гримасой боли. Мертвы? Я же ведь не сказал бесам, чтобы они их не убивали — сказал лишь, чтобы обездвижили, но каким способом лучше всего можно обездвижить? Убить, конечно.

— Живы, хозяин. Но если ты их не отпустишь — ненадолго.

Я не стал «будить» этих людей. Просто взял каждого за руку и постарался увидеть. И увидел. И узнал. Например то, что я болван, не продумывающий свои шаги и самонадеянно считающий, что убить меня практически невозможно. Возможно. Еще как возможно! Меня спасло только то, что дом — теперь мой — старый колдун и на самом деле сделал абсолютно неприступной крепостью. Дом выдержал даже удары противотанковых гранатометов — на фасаде не осталось и пятнышка после разрыва гранат. Не выбило и стекла — видимо защита здания распространялась и на оконные проемы — что вполне объяснимо: что толку защищать стены, если тот же снаряд влетит в оконный проем и легко превратит содержимое дома в кровавые ошметки, размазанные по его стенам.

А еще — я недооценил банкиршу, дав ей время на принятие решения, и отозвав от нее моих бесов. Вдвойне болван — потому что не надо было прекращать страдания, а еще — нельзя было отзывать одного из бесов, который оставшись на месте узнал бы все, что планировала эта безумная тетка.

А она сделала вот что: как только страдания прекратились, и она удостоверилась, что ее болезнь и болезнь дочери на самом деле есть произведение моих рук, сразу же сделала ход конем — через своего доверенного человека (заместителя безопасника), за вполне приличные деньги, сравнимые с теми, что она бы заплатила мне сразу, по нашему договору (вот же жадная сука!), наняла людей, которые должны были меня убить. А что, нормально: нет человека, нет проблемы! Нет меня — значит, я больше не наложу заклятье!

И все это нужно было провернуть в период до десяти утра завтрашнего дня. Что она, в общем-то, и проделала. Кто же знал, что дом окажется такой непреодолимой преградой?!

Развалив дом, эти кадры пришли бы на место и добили все, что еще шевелится. И что не шевелится — тоже. Хороший план! Вполне логичный и дельный. Опять же — ее подвел только недостаток информации обо мне. И о моем доме.

Я нашел телефонный аппарат старшего группы, пошарив у него по карманам, набрал банкиршу. Она ответила сразу, будто ждала звонка. Но скорее всего — ждала.

— Слушаю!

— Это хорошо, что слушаешь… — усмехнулся я, кипя холодной яростью, будто сжиженный азот — Завтра в двенадцать часов дня жду у себя в пикете. До двенадцати ты должна перевести все, что должна. Только теперь ты должна шесть миллионов. И не долларов, а евро. И каждая твоя попытка меня устранить будет тебе обходиться в два раза дороже. А до тех пор — поблюй-ка ты всласть! И посиди на горшке. Я не люблю кидал, и сейчас ты и твоя дочь в этом убедитесь.

— Не трогай дочь! Это наши с тобой разборки!

— Ты хотела сегодня убить мою подругу. Вместе со мной. Почему я должен пожалеть твою дочь?

— Пожалуйста…не трогай! Завтра я приеду.

— Без перевода — не приезжай.

Я отключил телефон и бросил его на землю к ногам хозяина. Говорить было больше не о чем. Завтра она или приедет, или НЕ приедет. Если не приедет — я ее убью. Больше рисковать не намерен. Черт с ними, с деньгами — пропади они пропадом! Заработаю денег, нищим точно не буду. Завтра должны еще люди приехать, так что…будет мне на что жить.

А вот что теперь мне делать с этими боевиками?

Глава 3

Я смотрел на лежащих передо мной людей и лихорадочно соображал — куда их девать? Если закодировать «на лояльность» и отпустить, во что это выльется? Кто-то из тех, кто привык решать вопросы силовым методом, вдруг осознает, что есть некий человек, способный внушить людям некое мировоззрение. Например — полную лояльность какому-то персонажу. Себе, или кому-то еще. И тогда…а что тогда? Попытаются меня купить? Попытаются захватить? И то, и другое вполне реальный исход. Я уже нарисовался со своим «гипнозом», но только в пределах отдельно взятого района провинции. А эти люди — из Москвы, и судя по тому, как они лихо управляются с таким вот оружием (и самое главное — могут его добыть!), имеют отношение к силовым структурам. И стоит этим силовым про меня узнать…

Ох, и напортачил же я вгорячах! Не надо было мне заниматься «гипнозами» и менять характеры людей. Я только сейчас понял, насколько это был опрометчивый и глупый шаг. Ну ладно я «кодировал» от алкоголя, это обычная, распространенная практика. Но чтобы вот так — внушить человеку лояльность к себе, любимому…этого не может никто. Наверное — никто. А значит, за мной могут организовать охоту.

Итак, что я имею за спиной: группа боевиков во главе с бывшим начальником службы безопасности банкирши, которому — как и его пятерым подчиненным — я внушил эту самую лояльность.

Директор ресторана, который убежден, что делал благое дело, отдавая мне деньги.

Бегемотиха.

Любка и Федька с его дружками.